Лоис МакМастер БУДЖОЛД

БАРРАЯР

(Lois McMaster Bujold, Barrayar, 1991)
Перевод (c) Анны Ходош (annah@thermosyn.com)

Глава 15

Не прошло и двух минут, после появления Форкосигана в караульном помещении у главного входа, как капитана Ваагена уже положили на парящую платформу и повезли в лазарет, куда вызвали лучшего на базе хирурга-травматолога. Корделия с горечью подумала о природе командной цепочки - ни правды, ни разумных оснований, ни спешной необходимости не хватило, чтобы придать власти кому-то вне этой цепочки.

Дальнейшие расспросы ученого подождут, пусть его сначала подлечат. Форкосиган воспользовался этой паузой, чтобы поставить новую задачу перед Иллианом и его людьми. Корделия же все это время наматывала круги по комнате ожидания в лазарете. Друшнякова наблюдала за нею в тихом ужасе, но ей хватило ума не произнести ни слова бесполезных, как они обе понимали, утешений.

Наконец травматолог вышел из операционной и сообщил, что Вааген в достаточно ясном сознании, чтобы его коротко - коротко, он подчеркивает - допросить. Появился Эйрел, а за ним - Куделка с Иллианом, и они всей толпой проследовали к койке, где лежал Вааген, с повязкой на глазу и под капельницей с лекарственным раствором.

Хриплым и срывающимся голосом Вааген добавил еще несколько жутких подробностей, не изменивших по большому счету ту картину, что сложилась у Корделии сразу.

Иллиан слушал с неослабевающим вниманием. - Наш человек во дворце подтверждает эту информацию, - сообщил он, когда Вааген договорил и его измученный шепот смолк. – Судя по всему, репликатор принесли вчера и поместили в наиболее охраняемом крыле здания, поблизости от покоев принцессы Карин. Наши люди не поняли, что это за штука, и решили, что это некое устройство, возможно - бомба, чтобы в последнем бою уничтожить дворец со всеми, кто там находится.

Вааген фыркнул, закашлялся и поморщился.

- Есть там кто-нибудь, способный о нем позаботиться? - Корделия задала вопрос, до которого никто почему-то до сих пор не додумался. - Доктор, медтехник – хоть кто-то? Иллиан наморщил лоб. - Не знаю, миледи. Попытаюсь выяснить, но каждый контакт подвергает наших людей дополнительной опасности.

- Хм.

- Лечение все равно прервано, - пробормотал Вааген. Его пальцы неосознанно теребили край одеяла. - Все к черту.

- Понимаю, у вас пропали все записи, но... не могли бы вы восстановить сделанное? - робко спросила Корделия. – То есть, если получите репликатор обратно. Сможете ли начать с того, на чем остановились?

- К тому времени, как мы получим его обратно, начинать придется уже не с того самого места. И не все знал я, что-то погибло вместе с Генри.

Корделия набрала воздуху. - Насколько я помню, у эскобарских переносных репликаторов двухнедельный рабочий цикл. Когда вы в последний раз заряжали его, меняли фильтры и питательный раствор?

- Батарей там хватит на несколько месяцев, - поправил ее Вааген. - Вот фильтры - это уже проблема. Но самое скверное - питательный раствор. У плода такой усиленный обмен, что он умрет от голода за пару суток до того, как система закупорится отходами. Хотя продукты распада все равно забьют фильтры сразу же, как только в обмен включатся нежировые ткани.

Избегая взгляда мужа, Корделия смотрела прямо на Ваагена, а он не сводил своего единственного глаза с нее, и лицо его выражало не просто физическую боль.

- И когда вы с Генри в последний раз обслуживали репликатор?

- Четырнадцатого.

- Осталось меньше шести дней, - прошептала Корделия в ужасе.

- Да... где-то так. Какое сегодня число? - Вааген огляделся с такой не свойственной ему растерянностью, что у Корделии заныло сердце.

- Временной фактор важен лишь в том случае, если за репликатором никто не присматривает, - вмешался Эйрел. – Есть дворцовый врач, лечивший Карен и Грегора, - неужели он не догадается, что надо что-то делать?

- Сэр, - поправил Иллиан, - мне доложили, что личный врач принцессы погиб в первый же день боев во дворце. Подтверждено из двух независимых источников - так что я вынужден считать этот факт достоверным.

Они могут убить Майлза просто по собственному невежеству, в смятении поняла Корделия. Даже не специально. Да что там, любой из тайных сторонников регента – и тот потенциальная угроза ее сыну: он может погубить младенца в героической уверенности, что обезвреживает бомбу.

Вааген беспокойно заворочался под одеялом. Эйрел поймал взгляд Корделии и кивнул ей на дверь. - Благодарю, капитан Вааген. Вы сослужили нам беспримерную службу. Большую, чем от вас требовал долг.

- Чертов долг, - пробормотал Вааген. - Все к черту... проклятые невежды...

Они вышли, оставив Ваагена выздоравливать, но не знать покоя. Когда Форкосиган в коридоре отослал Иллиана по делам, число которых росло с каждым часом, Корделия наконец взглянула мужу в лицо. - Что теперь?

Губы его плотно сжались в ниточку, взгляд стал отсутствующим от тех же расчетов, что мелькали и в голове Корделии, но осложненных тысячью дополнительных факторов, о которых она могла лишь догадываться. Он медленно проговорил: - На самом деле, ничего не изменилось. Все, как и было.

- Изменилось. Настолько, насколько велика разница между тем, кто затаился и спрятался, и тем, кто в плену. Но почему Фордариан тянул до этого дня? Если он прежде вообще не знал о существовании Майлза, кто ему рассказал? Может, Карин, когда решила перейти на его сторону окончательно?

У Друшняковой при этом предположении вид сделался больной.

- А может, он играет с нами, - ответил Эйрел. - И все это время держал репликатор про запас, до того момента, когда ему понадобится новый рычаг давления.

- Нашего сына, - поправила Корделия. - Не репликатор. - Она сверлила мужа взглядом - серые глаза были сейчас такими отсутствующими! – и мысленно внушала ему: ну увидь же меня! вернись! - Нам надо это обсудить.

Она потянула Эйрела по коридору к ближайшей двери – это оказалась комната для врачебных консилиумов, - и зажгла там свет, Эйрел послушно уселся за стол и ждал. Ку сел рядом, Корделия - напротив, Дру встала за ее спиной. "Прежде мы всегда были на одной стороне".

Эйрел смотрел на нее с беспокойством. - Да, Корделия?

- Что творится у тебя в голове? - вопросила она. - На каком мы свете?

- Я... я сожалею. Задним числом. Сожалею, что не устроил вылазку в столицу. Дворец куда сильней укреплен, чем госпиталь, и проникнуть туда намного трудней и опасней. И все же... Я не мог поступить иначе. Когда я просил своих офицеров ждать, дрожа от страха за свои семьи, то не мог позволить себе самому рисковать людьми и ценными ресурсами ради личных целей. Положение Майлза... давало мне право требовать от них верности несмотря на все давление Фордариана. Они знали, что я не жду от них больших жертв, чем те, на которые иду сам.

- Но теперь-то ситуация изменилась, - заметила Корделия. - Вы рискуете по-разному. У их родных времени сколько угодно, а у Майлза - всего шесть дней минус то время, что мы потратим на споры. - Она слышала тиканье часов прямо в своей голове.

Эйрел ничего не ответил.

- Эйрел... за все время, что мы с тобой прожили, просила ли я тебя хоть раз об одолжении? Как Регента?

Печальная полуулыбка скользнула по его губам и пропала. Теперь он не сводил с Корделии глаз. - Ни разу, - прошептал Форкосиган. Они сидели, напрягшись, подавшись навстречу друг другу; он - поставил локти на стол и сцепил ладони под подбородком, она - положила обе ладони ровно, упершись в столешницу.

- Вот теперь прошу.

- Теперь, - отозвался он после долгой паузы, - крайне щекотливый момент в плане общей стратегической ситуации. Прямо сейчас мы ведем тайные переговоры с двумя главными командующими Фордариана, готовыми его сдать. Космические войска вот-вот примут решение. Мы на грани того, чтобы повергнуть Фордариана без крупного сражения.

Интересно, задумалась Корделия, сколько командующих самого Форкосигана ведут сейчас такие же переговоры с врагом? Время покажет. Время.

Форкосиган продолжал: - Если... если переговоры завершатся успешно, так, как я хочу, мы сможем вызволить большую часть заложников одним широкомасштабным рейдом с той стороны, откуда Фордариан нас не ждет.

- О большом рейде я не прошу.

- Не просишь. Но локальная операция, особенно если она сорвется, может серьезно помешать успеху большой, которая осуществится позже.

- Может?

- Может. - Он опустил голову, подтверждая, что говорит только о вероятностях, в которых сам не уверен.

- Когда?

- Дней через десять.

- Не годится.

- Да. Я попытаюсь ускорить события, но ты же понимаешь - если я упущу этот шанс, за мою ошибку заплатят жизнями несколько тысяч человек.

Она прекрасно его понимала. - Хорошо. Давай пока оставим в покое барраярскую армию. Отпусти меня. Может, с одним-двумя оруженосцами и при условии точнейшей - прямо-таки точечной - секретности. Личное предприятие.

Он хлопнул руками по столу, выкрикнув: - Нет! Боже правый, Корделия!

- Сомневаешься в моих способностях? - с опасной ноткой в голосе спросила она. "Я-то сама - сомневаюсь. Но сейчас не время в этом признаваться". - 'Милый капитан' - это просто ласкательное прозвище для избалованной женушки, или как?

- Я видел, как ты совершала поразительные вещи…

"Но видел и как я садилась в лужу, нет?"

- ... но я не могу тобою рисковать. Боже. Я же с ума сойду. Ждать, не зная...

- Ты именно этого от меня хочешь. Чтобы я ждала, ничего не зная. Ты требуешь от меня этого каждый день.

- Ты сильней меня. Ты необыкновенно сильная.

- Не подлизывайся. Неубедительно.

Но он уже решился; взгляд у него стал острым, как нож. - Нет. Никакой самодеятельности. Я запрещаю, Корделия. Категорически и полностью. Выбрось эту мысль из головы. Я не могу рисковать вами обоими.

- Ты это делаешь. Сейчас.

Эйрел стиснул зубы и склонил голову. Намек принят и понят. Куделка, беспокойно ерзавший на стуле, в ужасе переводил взгляд с одной на другого. Корделия почувствовала, Дру стиснула побелевшими пальцами спинку стула.

Казалось, Форкосигана расплющивает меж двумя огромными жерновами; ей вовсе не хотелось видеть, как он окажется перемолот в пыль. Еще секунда, и он потребует от нее слова не покидать базу, не рисковать...

Она разжала пальцы и протянула мужу открытую ладонь. - Я бы выбрала другой путь. Но меня никто не назначал регентом Барраяра.

Напряжение покинуло его вместе со вздохом. – Это невообразимо.

"Недостаток воображения свойственен всем барраярцам, милый мой".

*

Возвращаясь в их с Эйрелом квартирку, Корделия у самой двери повстречалась в коридоре с графом Петром. Он переменился; исчез уставший вымотанный дикарь из глуши, с каким она рассталась на горной тропинке. Теперь на нем был спокойный костюм человека из высшего общества, какие предпочитают носить вышедшие в отставку фор-лорды или имперские министры: аккуратные брюки, начищенные ботинки и прекрасного покроя китель. За его плечом маячил Ботари - снова облаченный в свою официальную коричневую с серебром ливрею - с перекинутым через руку плотным пальто. Из этого Корделия заключила, что Петр буквально только что вернулся из своей дипломатической поездки к собратьям-графам на севере от владений Фордариана. Видимо, люди Форкосигана сейчас могли перемещаться свободно, за исключением земель, которые удерживал Фордариан.

- А! Корделия. - Петр приветствовал ее церемонным и осторожным поклоном, явно не желая возобновлять вражды. Корделия была этому рада. Она сомневалась, что в ее истерзанном сердце осталось желание воевать хоть с кем-то.

- Добрый день, сэр. Поездка прошла удачно?

- Весьма. Где Эйрел?

- Пошел в разведсектор. Наверное, проконсультироваться у Иллиана насчет последних докладов из столицы.

- О? Что случилось?

- У нас объявился капитан Вааген. Его избили до полусмерти, но он все же смог выбраться из столицы. Похоже, до Фордариана, наконец, дошло, что у него есть еще один заложник. Его отряд утащил репликатор с Майлзом из госпиталя и доставил во дворец. Я ожидаю от него какой-то реакции по этому поводу в ближайшее время, но пока он, без сомнения, медлит, чтобы мы полностью насладились рассказом Ваагена.

Петр вздернул подбородок, и у него вырвался резкий, короткий смешок. - Вот уж пустая угроза.

Корделии удалось разжать челюсти, чтобы произнести: - Вы о чем, сэр? - Она точно знала, о чем, но пусть граф сам дойдет до предела. «До конца. Ну давай, не стесняйся. Выкладывай».

Его губы дрогнули - то ли в гримасе недоумения, то ли в улыбке. - О том, что Фордариан невольно сослужил хорошую службу нашему Дому. Уверен, что сам он этого не понял.

"Будь Эйрел здесь, ты бы не посмел этого произнести, старик! А не ты ли сам это подстроил?" Боже, но не может же она так ему и сказать...

- Это вы подстроили? - упрямо спросила она.

У графа голова дернулась, точно от удара. - Я не имею дел с предателями!

- Он ведь из вашей Партии Старых Форов. Ваших природных союзников. Вы всегда говорили, что Эйрел чересчур прогрессивен...

- Ты смеешь обвинять меня…! – Негодование графа переросло в чистое бешенство.

Но и у Корделии от ярости перед глазами было все красно. - На вашей совести уже попытка убийства, так почему бы не предательства? Остается только надеяться, что вы и с ним не справитесь.

Граф задыхался от ярости: - Это уж слишком!

- Нет, старик. Этого еще мало! Дру была в полном ужасе. Лицо Ботари оставалось бесстрастным, как камень. Рука у графа дернулась, точно он хотел ударить Корделию. Ботари посмотрел на собственные ладони, и глаза его забегали и странно блеснули.

- Пока Видаль Фордариан не может оказать мне лучшей услуги, чем выкинуть мутанта из банки, я ему об этом не скажу, - огрызнулся Петр. - Куда забавнее наблюдать, как он пойдет с джокера, считая его тузом, а потом не сможет понять, с чего это проигрывает. Эйрел знает... представляю, что за облегчение он испытывает от того, что Фордариан сам все за него сделает. Разве что ты его уже околдовала и подначила на какую-нибудь редкостную глупость.

- Эйрел ничего не предпринимает.

- Хороший мальчик. Я уж думал, он с тобой стал совсем бесхребетным. А он все-таки барраярец.

- Похоже на то, - бесцветным голосом отозвалась Корделия. Ее трясло, да и Петр был сейчас не лучше.

- Впрочем, это вопрос мелкий, - проговорил граф, то ли ей, то ли восстанавливая собственное самообладание. - Я принес милорду регенту гораздо более важные известия. Прощайте, миледи. - Он склонил голову в насмешливом поклоне и повернулся, чтобы уйти.

- Счастливо, - огрызнулась Корделия ему в спину и бросилась в свою квартиру.

Целых двадцать минут она вышагивала по комнате, прежде чем восстановила самообладание настолько, чтобы рискнуть заговорить хотя бы с Дру. Девушка съежилась на стуле в углу, стараясь делать вид, что ее здесь нет.

- Вы ведь на самом деле не думаете, что граф - предатель, миледи? - спросила Дру, когда Корделия умерила шаг.

Корделия покачала головой. - Нет. Я просто хотела ударить его в ответ как можно больней. Эта планета меня достает. Уже достала. - Она устало опустилась в кресло и откинула голову на мягкую спинку. Помолчала, потом добавила: - Эйрел верно говорит. Я не вправе рисковать. Нет, не совсем так... Я не вправе проиграть. А я больше себе не доверяю. Не знаю, что случилось с моей удачей. Я ее обронила где-то на чужбине. - "Забыла. Забыла, как я это делала". Да верно: они с Ботари - два сапога пара, оба искалечены сверхдозой Барраяра.

- Миледи... - Друшнякова, не поднимая глаз, мяла подол юбки. - Я три года служила во дворце.

- Да…? - Сердце Корделии замерло, сбилось с ритма. В качестве упражнения в самоконтроле она прикрыла глаза и, не открывая их, попросила: - Поподробней, Дру.

- Негри сам меня учил. Я служила лично Карин, и он говорил, что я могу стать последней преградой между Карин с Грегором и... что бы ни проникло в самое сердце дворца, это что-то будет страшным. Он показал мне во дворце все. Постоянно натаскивал меня. Показал такие вещи, о каких, наверное, больше никто не знал. За время этих тренировок я выучила пять маршрутов экстренной эвакуации из дворца. Два из них включены в стандартные процедуры безопасности. Еще один он показал только своим основным помощникам, вроде Иллиана. А еще два - не знаю, был ли о них в курсе хоть кто-то, кроме самого Негри и императора Эзара. И вот я думаю... - она облизала губы, - тайный выход может ведь стать таким же тайным входом. Как вы думаете?

- Твои рассуждения чрезвычайно меня заинтересовали, Дру. Как выразился бы Эйрел. Давай дальше. - Корделия пока не открыла глаз.

- Так вот. Если бы мне удалось каким-то образом добраться до дворца, держу пари, я бы смогла проникнуть внутрь. Если фордариановцы просто приняли все системы безопасности как есть и лишь усилили их.

- И выбраться назад?

- А почему нет?

Корделия обнаружила, что позабыла, как дышать...

– Скажи мне, Дру: кому ты служишь?

- Капитану... - начала она отвечать автоматически, но смущенно запнулась. - Негри. Но ведь он умер. Тогда, наверное, коммандеру... то есть капитану Иллиану.

- Позволь, я по-другому спрошу. - Корделия наконец решилась открыть глаза. - Кому ты посвятила свою жизнь?

- Карин. И Грегору, конечно. Но они ведь были неразрывным целым.

- Да, и остаются до сих пор. Это я тебе как мать ручаюсь. - Она взглянула в голубые глаза Дру. - Но Карин отдала тебя мне.

- Чтобы вы стали моей наставницей. Мы думали, что вы были солдатом.

- Никогда. Но это не значит, что я никогда не сражалась. - Корделия помолчала. - Какова твоя цена, Дру? Ты отдашь свою жизнь в мои руки – не буду говорить про присягу, пусть в это другие идиоты играют, - в обмен на что?

- На Карин, - решительно ответила Друшнякова. - Я смотрю и вижу, как они постепенно приходят в выводу, что ею можно пожертвовать. А я три года подряд, день за днем, готова была отдать свою жизнь, потому что верила, насколько важна жизнь принцессы. Когда наблюдаешь за человеком так долго и так близко, то воспринимаешь его в истинном свете. Они, похоже, думают, что мою верность можно просто переключить, словно я охранный робот. Но во всем этом есть что-то неправильное. Я хочу... хотя бы попытаться ее спасти. В обмен на это... все, что вы пожелаете, миледи.

- А-а. - Корделия провела пальцем по губам. - Выглядит... равноценным обменом. Одну списанную ими жизнь за другую. Карин за Майлза.- Она обмякла в кресле, глубоко задумавшись.

Сперва смотришь. Потом делаешь сама. - Нас двоих недостаточно, - покачала она головой, наконец. - Нужен... человек, который знает город. Сильный человек, чтобы прикрывать нам спину. Вооруженный, бдительный, недремлющий. Мне нужен друг. - Губы Корделии сложились в едва заметную улыбку. - Друг, который ближе, чем брат. - Она встала и подошла к комму.

*

- Вы меня хотели видеть, миледи? - спросил сержант Ботари.

- Да. Заходите, пожалуйста.

Квартиры старших офицеров у Ботари благоговения не вызывали, но все же он озадаченно нахмурился, когда Корделия предложила ему сесть. Она села в привычное кресло Эйрела – напротив сержанта, по другую сторону журнального столика. Дру снова уселась в уголке, наблюдая за ними в настороженном молчании.

Корделия разглядывала Ботари, а он - ее. По крайней мере, физически он был вроде в норме, хотя на лице его и пролегли морщины от внутреннего напряжения. Она ощущала, точно шестым чувством, как в его теле курсируют токи: электрические разряды ярости, сдерживающие ловушки самоконтроля, а подо всем – спутанный клубок, наэлектризованный опасной сексуальностью. Резонанс энергий, возрастающих все сильней и не находящих выхода. И отчаянная необходимость приказа действовать, пока эта энергия не прорвалась неконтролируемо и сама по себе. Корделия моргнула, заставив себя вновь увидеть не суть, но не такую пугающую оболочку: усталого некрасивого мужчину в великолепном коричневом мундире.

К ее удивлению, Ботари начал первым. - Миледи. Вы ничего не слышали про Елену?

"Гадаешь, почему я позвала тебя сюда?" К своему стыду, про Елену она почти забыла. - Боюсь, ничего нового. Сообщалось, что ее вместе с мистрис Хисопи по-прежнему держат в гостинице на окраине города; ее фордариановское СБ отвело для содержания пленников, когда у них тюрьмы переполнились. Вместе с остальными второстепенными заложниками. Ее не перевели ни во дворец, ни куда-то еще.

Елена, в отличие от Карин, сейчас не во дворце, далеко от цели их тайной миссии. Если сержант спросит, что и сколько Корделии сможет ему пообещать?

- Я слышал про вашего сына, миледи. Мне жаль.

- Моего мутанта, как сказал бы Петр. - Она наблюдала за сержантом, и по осанке, плечам, спине, животу могла прочесть больше, чем по бесстрастному носатому лицу.

- Насчет графа Петра, - заговорил Ботари и смолк, стиснув переплетенные пальцы и зажав руки между колен. - Я хотел поговорить с адмиралом. Но не подумал, что могу с вами. А должен был.

- Конечною. - А теперь-то что?

- Ко мне подошел вчера какой-то человек. В спортзале. Он был не в мундире, на нем ни кубиков, ни нашивок с именем. Он предложил мне Елену. Жизнь Елены за то, чтобы я убил графа Петра.

- Соблазнительно, - выдохнула Корделия прежде, чем успела прикусить язык. - И какие, гм, гарантии он предложил?

- Вот и я о том же себя спросил, почти сразу. Когда я буду в полной заднице, когда меня, может, вообще казнят, кому будет дело до незаконнорожденной сироты? Я подумал, что все это проверка, просто очередная проверка. Я стал потом его высматривать, но больше так ни разу и не видел. - Он вздохнул. - Теперь мне кажется, что это была галлюцинация.

На лице Дру было выражение глубочайшего разочарования, но, к счастью, Ботари смотрел в этот момент в другую сторону и не заметил этого. Корделия чуть наморщила брови, утихомиривая девушку.

- Разве у вас бывают галлюцинации? - спросила Корделия.

- Нет, наверное. Только кошмары по ночам. Я стараюсь поменьше спать.

- У меня... свои сложности, - призналась Корделия. - Вы ведь слышали, что я рассказала графу.

- Да, миледи.

- А вы что нас время поджимает, вы тоже слышали?

- Время?

- Если репликатор не перезарядить, он уже через шесть дней перестанет поддерживать жизнь Майлза. Эйрел утверждает, что наш сын не в большей опасности, чем семьи его офицеров. Но я с ним не согласна.

- Я слышал, за спиною адмирала говорят еще кое-что.

- И что же?

- Что это нечестно. "Сын адмирала - мутант, он не жилец, а мы рискуем нормальными детьми".

- Не думаю, чтобы он знал… про такие разговоры.

- Кто же осмелится сказать такое ему в лицо?

- Немногие. Наверное, даже Иллиан не рискнет. – «Хотя Петр, скорее всего, не преминет эту новость передать, как только услышит. Черт, что наши сторонники, что верные нам люди - все просто мечтают опустошить этот несчастный репликатор!» подумала она мрачно и заговорила снова: - Сержант. Кому вы служите?

- Я приносил присягу оруженосца графу Петру, - объяснил очевидный факт Ботари. Он глядел на Корделию в упор, и странная улыбка чуть кривила уголок его рта.

- Позвольте мне переспросить другими словами. Я знаю, по закону наказание, положенное оруженосцу за самовольную отлучку, ужасно. Но, предположим...

- Миледи. - Он поднял руку, останавливая ее на полуслове. - Вы помните, как на лужайке перед домом в Форкосиган-Сюрло, когда мы клали тело Негри во флаер, милорд Регент приказал мне повиноваться вашему голосу как его собственному?

Корделия подняла брови. – И…?

- Он этого приказа так и не отменил.

- Сержант, - выдохнула она, - никогда бы не подумала… да вы настоящий законник из казармы!

Его улыбка сделалась на миллиметр шире. - И ваш голос - это голос самого императора. Формально.

- Это так, - с восторгом прошептала она, стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони.

Ботари склонился вперед; его ладони теперь спокойно и неподвижно свисали между колен. - Итак, миледи. О чем вы говорили?

*

Подземный гараж представлял собой огромный зал с низким, отдающимся гулким эхом, сводом. Падающий из стеклянной кабинки диспетчера свет прорезал темноту. Корделия вместе с Дру ждала в тени выхода из лифтовой шахты и сквозь прямоугольник окошка диспетчерской смотрела, как Ботари договаривается с офицером, отвечавшим за транспорт. Оруженосец генерала Форкосигана выписывал машину для своего сеньора. Пароли и удостоверения Ботари были явно в полном порядке. Дежурный вставил карточку Ботари в свой компьютер, получил отпечаток его ладони на сенсорной пластине и моментально отдал своим людям нужные приказы.

Сработает ли их простой план, отчаянно спрашивала себя Корделия снова и снова. А если нет, что им еще останется? У нее в голове высветился спланированный маршрут, точно красная ниточка на карте. Не на север, прямо к цели, но сначала на юг, машиной - в соседний, верный Форкосигану Округ. Там бросить приметную правительственную машину и поехать на монорельсе на запад, в следующий Округ, потом на север - еще в один, потом на восток, в нейтральную зону графа Форинниса, ставшую предметом интереса дипломатов обеих сторон. Она вдруг припомнила, как Петр сказал: "Эйрел, клянусь - если Фориннис не перестанет вилять и заигрывать с обеими сторонами, сам держась середины, то стоит его вздернуть выше Фордариана, когда все кончится". А потом - в столичный Округ, в блокированную столицу, каким-то образом. Предстоит покрыть внушительное расстояние. Втрое длиннее прямого пути.

Так долго! Сердце ее стремилось на север, подобно стрелке компаса.

Сложнее всего будет в самом первом и последнем из Округов. Люди Эйрела могут отнестись к их предприятию даже более враждебно, чем фордариановцы. И от этих "невозможно", помноженных одно на другое, у Корделии голова шла кругом.

"Шаг за шагом", напомнила она себе твердо. По шагу за раз. Просто выбраться с Базы Тейнери; это они сделать смогут. Подели бесконечное будущее на пятиминутные кубики и бери их один за другим.

Вот истекли первые пять минут, и стремительная, сверкающая штабная машина генерала показалась из гаража. Малая победа - награда за малое терпение и риск. Что же принесет им великое терпение и смелость отчаянная?

Ботари придирчиво осмотрел машину, словно сомневался, достаточно ли она хороша для его господина. Офицер-транспортник беспокойно ждал вердикта и с явным облегчением выдохнул, когда оруженосец великого генерала, проведя ладонью по стеклу и насупившись на следы пыли на руке, все же неохотно согласился. Ботари подвел машину прямо к выходу из лифта и припарковал так, чтобы полностью загородить садящихся в салон пассажиров от взгляда из диспетчерской.

Дру подхватила сумку, куда было упаковано множество самой разнообразной одежды - включая горские обноски Корделии и Ботари, - плюс скудный набор оружия. Ботари затемнил колпак заднего отделения машины до зеркальной непрозрачности и открыл его.

- Миледи! - донесся у них из-за спины, от лифтовой шахты, встревоженный голос лейтенанта Куделки. - Что вы делаете?

Корделия прикусила язык, чтобы не выругаться. Она быстро сменила свирепое выражение на своем лице на легкомысленную, удивленную улыбку и лишь тогда обернулась. - Привет, Ку. Что стряслось?

Он недоуменно нахмурился, глядя на нее, на Дру и на саквояж. - Я первый спросил.

Лейтенант запыхался; должно быть, он пустился вдогонку, не обнаружив Корделию дома. С каким-то поручением? Вот уж некстати.

Улыбка Корделии застыла; она воочию представила себе картину, как из лифтовой шахты горохом сыплется отряд охраны, желающих проверить ее - или как минимум ее намерения - Мы... едем.

Он скептически поджал губы. - Да? А адмирал в курсе? И где тогда отряд внешней охраны из людей Иллиана?

- Поехал вперед, - хладнокровно солгала Корделия.

Звучало это правдоподобно, и в глазах Куделки мелькнуло сомнение. Увы, лишь на мгновение. - Погодите-ка...

- Лейтенант, - вмешался сержант Ботари, - Взгляните-ка сюда. - Он она показал на заднее, пассажирское отделение машины.

Куделка склонился посмотреть. - Ну, что? - нетерпеливо переспросил он.

Корделия поморщилась, когда Ботари ребром ладони рубанул Куделку по основанию шеи, и поморщилась вторично - когда голова лейтенанта с тяжелым стуком врезалась в обшивку дальней части салона, поскольку Ботари помог ему мощным толчком в спину и поясницу. Трость-шпага с грохотом свалилась на бетон.

- Внутрь! - Напряженным, низким рыком распорядился Ботари, одновременно окинув быстрым взглядом ангар и застекленную диспетчерскую.

Друшнякова швырнула сумку в машину и нырнула вслед за Куделкой, перелезая через него и бесцеремонно отпихивая перегораживающие ей путь длинные руки и ноги. Корделия подобрала трость и тоже втиснулась внутрь. Ботари откозырял, закрыл непрозрачное стекло и сел на водительское место.

Машина плавно тронулась с места. Корделии пришлось подавить приступ неразумной паники, когда Ботари затормозил у первого пропускного пункта. Она видела и слышала охранников так четко, что пришлось строго себе напомнить: они-то видят только собственное отражение в зеркальном стекле. Но генералу Петру везде была дорога. Как здорово быть генералом Петром! Хотя в нынешние смутные времена даже великий генерал не мог бы въехать на Базу Тейнери, не открыв дверцу машины и не позволив ее просканировать. Команда на внешних воротах, занятая досмотром прибывшей на базу здоровенной колонны грузовиков, жестом велела им проезжать. Они укладывались в срок - как планировала и как молилась Корделия.

Корделия вместе с Дру наконец-то усадили ровно бесчувственного Куделку, сползшего на сидение. Его пугающая вялость проходила; он моргнул и застонал. Голова, шея и плечи Куделки были одними из немногих частей его тела, где не были проложены искусственные нервы, так что Корделия понадеялась: ничего из имплантатов они не повредили.

Напряженным, полным беспокойства голосом Дру осведомилась: - Ну и что нам с ним теперь делать?

- Высадить его на дороге нельзя: он вернется и поднимет тревогу, - ответила Корделия, - А если привязать его к дереву где-нибудь в стороне, его могут просто не найти. Нам его лучше связать, он приходит в себя.

- Я с ним справлюсь.

- Боюсь, ему и так уже досталось.

Друшнякова связала Куделке руки скрученным шарфом, вытащенным из сумки; хитрые узлы вязать она явно умела.

- Он может нам пригодиться, - задумчиво произнесла Корделия.

- Он нас выдаст, - нахмурилась Дру.

- А может, и нет. Во всяком случае, не на вражеской территории. А тогда нам останется один лишь путь - вперед.

Куделка перестал вращать глазами, точно следя за кружащимися в воздухе невидимыми звездочками, и наконец-то сфокусировал взгляд. Корделия с облегчением отметила, что зрачки у него одинакового размера.

- Миледи... Корделия, - прохрипел он. Руки его тщетно дергались в шелковых путах. - Это безумие. Вы идете прямо в лапы к фордариановским солдатам. И тогда у Фордариана будет два рычага давления на адмирала вместо одного. К тому же вы с Ботари знаете, где находится император!

- Находился, - поправила его Корделия, - неделю назад. С тех пор, я уверена, его перевезли в другое место. А Эйрел, по-моему, уже продемонстрировал способность не уступать нажиму Фордариана. Не недооценивай его.

- Сержант Ботари! - Куделка подался вперед, обращаясь к интеркому. Стекло между водительским и пассажирским отделением было сейчас затемнено до зеркального блеска.

- Да, лейтенант? - отозвался монотонный бас Ботари.

- Я приказываю тебе повернуть назад.

Крошечная пауза. - Я больше не на императорской службе, сэр. Я в отставке.

- Но ты же служишь графу Петру. Он тебе такого не приказывал!

Пауза длиннее. И ответ тише: - Нет. Я - пес леди Форкосиган.

- Ты не принимаешь таблеток!

Корделия сама не знала, как подобное могло просочиться сквозь интерком, но почему-то увидела ответную хищную ухмылку сержанта.

- Поехали с нами, Ку, - принялась уговаривать его Корделия. - Подержи меня. Ради удачи. Ради жизни. Ради того, чтобы пощекотать нервы адреналином.

Друшнякова склонилась к нему с легкой улыбкой и выдохнула прямо в ухо: - Смотри на вещи правильно, Ку. Когда еще ты получишь шанс участвовать в настоящем бою?

Взгляд Куделки заметался справа налево, с одной похитительницы на другую. Турбины машины взвыли громче и пронзительней, и она устремилась вперед, в сгущающиеся сумерки.