Лоис Макмастер БУДЖОЛД

Границы бесконечности

(Lois McMaster Bujold, “The Borders Of Infinity”, 1987)

Перевод © Илья Богданов (ibo@mail.ru), ред. от 24.01.2004

[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 ]


– 1 –

"Когда это я успел умереть и попасть в ад?"

Потеря ориентации и испуг заставили чуждый, сюрреальный, накрытый силовым куполом пейзаж вокруг Майлза на мгновение замереть. Перламутрово мерцающий купол очерчивал точный круг, диаметром полкилометра. Майлз стоял внутри как раз у края, где светящаяся выпуклая поверхность ныряла в плотно утрамбованную почву и исчезала. Его воображение могло проследить уходящую в землю под его ногами дугу до дальней стороны круга, где она вырывалась обратно, образовывая полную сферу. Как будто его заключили в яйцо. С непробиваемой скорлупой.

Внутри же обстановка напоминала древние представления о чистилище. По всей получившейся арене, поодиночке или разбросанными неравными группами, сидели, стояли, а большей частью лежали унылые мужчины и женщины. Глаза Майлза отчаянно искали какие-то остатки организации или напоминание о военных подразделениях, но местные обитатели, похоже, расплескались по земле как пролитая вода, без всякого порядка.

Может, он был убит вот только что, сразу как вошел в этот лагерь военнопленных. Может, он был предан смерти исподтишка, как жертвы тех древних солдат на Земле, которые заманивали пленных под ядовитые струи, отвлекая и притупляя их подозрения каменным мылом, пока тех в удушливом облаке не настигало последнее прозрение. Может, его тело было уничтожено настолько стремительно, что нейронам не хватило времени, чтобы донести эту информацию до мозга. Не зря же столь многие древние мифы сходились на том, что ад круглый.

Дагула IV. Лагерь военнопленных строгого режима номер 3. Это он? Это голое... блюдо? Майлзу смутно представлялись какие-то бараки, марширующая охрана, ежедневная перекличка, тайные туннели, планы побега.

Майлз понял, что именно купол все упрощал. Кому нужны бараки, защищающие заключенных от природных стихий? Купол с этим справлялся. Что за нужда в охране? Купол генерировался снаружи. Изнутри ничто не могло ему повредить. Не нужна ни охрана, ни переклички. Туннели бесполезны, планы побега нелепы. Купол справлялся со всем.

Были только напоминавшие большие серые пластиковые грибы сооружения, которые располагались примерно через каждые сто метров по периметру купола. Вокруг них, похоже, была сосредоточена вся небольшая наблюдаемая активность в лагере. Майлз распознал в них уборные.

Майлз и еще трое военнопленных вошли через временный портал, прикрытый ненадолго образовавшимся на поверхности купола пузырем. Прежде чем пузырь лопнул, портал за ними закрылся. Ближайший обитатель купола, мужчина, лежал от них в нескольких метрах на спальном матрасе. Точно такой же матрас сжимал в руках Майлз. Мужчина слегка повернул голову и уставился на небольшую группу вновь прибывших, потом кисло улыбнулся и перевернулся на бок, спиной к ним. Больше никто из находившихся поблизости людей даже не посмотрел на них.

– Вот дерьмо, – пробормотал один из спутников Майлза. Он и двое его товарищей неосознанно встали поближе друг к другу. Они упоминали, что служили когда-то в одном подразделении. Майлз впервые увидел их буквально несколько минут назад, на последнем этапе перед помещением в лагерь, где всем им был выдан полный набор предметов первой необходимости для жизни в лагере Дагула-3.

Одна пара свободных серых брюк. Такая же серая рубаха с короткими рукавами. Свернутый прямоугольный спальный матрас. Пластиковая чашка. Все. Плюс к этому новые номера, впечатанные в кожу. Майлза чертовски беспокоило, что хозяева лагеря выбрали для номеров место как раз в середине спины и на него нельзя было посмотреть. Он подавил порыв вывернуть шею в бесполезной попытке, хотя чисто психосоматический зуд заставил его забраться рукой под рубаху и почесаться. Прощупать номер тоже не получалось.

Между тем на сцене наметилось некое движение. Приближалась группа из четырех или пяти человек. Наконец-то комитет по встрече? Майлз отчаянно нуждался в информации. Где среди всех этих бесчисленных мужчин и женщин... Нет, не бесчисленных, твердо напомнил себе Майлз. Все они были учтены.

Потрепанные остатки 3-й и 4-й броневездеходных мобильных бригад. Изобретательные и упорные ополченцы, защищавшие Гарсонскую пересадочную станцию. 2-й Вайновейский батальон, захваченный почти полностью. И выжившие бойцы 14-го десантного отряда, державшие оборону в оснащенной современной техникой крепости в Фэллоу-Кор. Вот эти его интересовали в особенности. Ровно десять тысяч двести четырнадцать человек. Лучшие бойцы планеты Мэрилак. Десять тысяч двести пятнадцать, если считать с ним. Должен он себя считать?

Комитет по встрече остановился в нескольких метрах и сбился в неровную кучку. Они выглядели крепкими, высокими, мускулистыми и не особо приветливыми. Притупленный, мутный взгляд, полный смертельной скуки, которую не могла разогнать даже расчетливость.

Две группы, трое и пятеро, оглядели друг друга. Трое повернулись и начали напряженно и осторожно отходить. Майлз запоздало осознал, что сам он, не входя ни в одну из групп, оказался в одиночестве.

В одиночестве и сильно привлекающим внимание. Осознание своей физической неполноценности, неловкость за свое тело, обычно не подпускаемые близко просто потому, что у него не было на это времени, захлестнули его. Слишком низкий, слишком странный – сейчас, после последней операции, его ноги были одинаковой длины, но ее не хватит, чтобы убежать от этих пятерых. Да и куда здесь бежать? Он мысленно вычеркнул бегство из списка возможных вариантов.

Драться? Хватит шутить.

"Это не сработает", – грустно осознал он, еще только делая первый шаг им навстречу. Но это будет более достойно, чем позволить себя догнать и с тем же результатом.

Он попытался, чтобы улыбка выглядела суровой, а не глупой. Трудно сказать, удалось ему это или нет.

– Привет! Не подскажите, где я могу найти полковника Гая Тремонта из 14-го десантного отряда?

Один из пятерки издевательски хрюкнул. Двое зашли Майлзу за спину.

Что ж, хрюканье – это почти что речь. По крайней мере, выражение. Начало, зацепка. Майлз сконцентрировался на ней:

– Назови свое имя, звание и подразделение, боец.

– Здесь нет званий, мутант. Нет подразделений. Нет бойцов. Ничего нет.

Майлз огляделся. Конечно, он окружен. Естественно.

– По крайней мере, у тебя есть друзья.

Пленный почти улыбнулся:

– А у тебя нет.

Майлз подумал, что, возможно, он вычеркнул бегство преждевременно.

– На твоем месте я бы на это не рассчи... ых!

Пинок по почкам, сзади, оборвал его на полуслове – чуть язык не прикусил, черт – он упал, уронив матрас и чашку, и свернулся клубком. Пинок был голой ногой – слава Богу, в этот раз никаких солдатских ботинок – и по законам ньютоновской физики нога атаковавшего должна болеть так же, как его спина. Отлично. Здорово. Может, они повредят себе костяшки пальцев, выбивая из него дух.

Один из банды подобрал последнее майлзово богатство: чашку и матрас.

– Возьмешь его одежду? Мне маловата.

– Не-а.

– Бери-бери. Может, какую бабу подкупим.

Рубаху сорвали с Майлза через голову, брюки стянули с ног. Майлз был слишком занят, защищая голову от беспорядочных пинков, чтобы особо сражаться за одежду. Он незаметно старался, чтобы удары в основном шли по животу и ребрам, а не по рукам, ногам или в челюсть. Сейчас, в самом начале, он определенно мог позволить себе максимум сломанное ребро. Сломанная челюсть будет хуже всего.

Нападавшие остановились, лишь едва не дотянув до экспериментального открытия скрытой хрупкости его костей.

– Вот как здесь бывает, мутант, – заметил все тот же солдат, слегка запыхавшись.

– Я родился голым, – пропыхтел из грязи Майлз. – Это меня не остановило.

– Наглое маленькое дерьмецо.

– До него не дошло.

Второе избиение было хуже, чем первое. По крайней мере два треснутых ребра, а челюсть едва удалось спасти ценой неопределенного, но болезненного ущерба, нанесенного левой кисти, вскинутой в качестве щита. На этот раз Майлз сдержал порыв нанести ответные словесные удары. Он валялся в грязи и мечтал потерять сознание.

Он долго лежал, убаюкивая боль. Насколько долго, он не знал. Свет от силового купола был ровным и не давал тени, не меняясь со временем. Безвременный, как вечность. Ад ведь был вечным, так? Определенно, у этого места было чертовски много общего с адом.

А вот и еще один демон... Майлз моргнул, фокусируясь на приближающейся фигуре. Мужчина, такой же побитый и голый, как Майлз, и истощенный так, что ребра можно пересчитать, присел на колени в нескольких метрах от Майлза. Впалые щеки, лицо, состарившееся от напряжения: ему могло быть сорок, пятьдесят... или двадцать пять.

Глаза его неестественно выпучивались из-за худобы. Белки, казалось, лихорадочно светились на фоне почерневшей от грязи кожи. Именно грязи, а не щетины: каждого заключенного здесь – и мужчин, и женщин – коротко стригли и парализовали волосяные луковицы, останавливая рост. Всегда гладко выбрит и стрижен под ежик. Майлз прошел ту же процедуру всего несколько часов назад. Но кто бы ни обрабатывал этого беднягу, он, видимо, спешил. Волосяной парализатор пропустил линию на его щеке, и несколько десятков волосков росли, как полоса на плохо выкошенной лужайке. Майлз видел, что, даже завиваясь, они уже на несколько сантиметров спускались по подбородку мужчины. Если бы Майлз знал, с какой скоростью растут волосы, он мог бы сосчитать, сколько времени провел здесь этот парень. "Сколько бы ни было, слишком много", – подумал Майлз с внутренним вздохом.

Человек держал обломанную нижнюю половину пластиковой чашки, которую он осторожно протянул Майлзу. Он неровно и свистяще дышал сквозь пожелтевшие зубы: от усилия или возбуждения, или болезни – вряд ли из-за болезни, их тут всех основательно иммунизировали. Сбежать отсюда, даже в небытие, было не так-то просто. Майлз перекатился и с усилием оперся на локоть, разглядывая посетителя сквозь истончающийся туман боли.

Человек слегка отполз назад, неуверенно улыбнулся. Кивнул на чашку.

– Вода. Попей. Чашка колотая, и все выльется, если будешь ждать слишком долго.

– Спасибо, – прохрипел Майлз. Неделю назад, или в прошлой жизни, зависит от того, как считать, Майлз проводил время, перебирая вина, недовольный тем или иным оттенком вкуса. Губы треснули, когда он ухмыльнулся воспоминанию. Он отпил. Это была совершенно обычная вода, тепловатая, попахивающая хлоркой и серой. "Изысканный вкус, но букет слегка вызывающ..."

Человек сидел на корточках, вежливо рассматривая Майлза, пока он не закончил пить, потом в еле сдерживаемом порыве подался вперед и оперся на костяшки:

– Ты Избранный?

Майлз моргнул:

– Я который?

– Избранный. Или, лучше сказать, один из Избранных. Писание говорит, что должно быть двое.

– М-м, – Майлз благоразумно помедлил с ответом. – А что в точности говорит Писание?

Правая рука его собеседника сомкнулась на шишковатом левом запястье, вокруг которого была намотана тряпица, скрученная в подобие веревки. Глаза его закрылись, он пошевелил губами, а затем продекламировал вслух:

– "...но пилигримы поднялись на этот холм с легкостью, потому что с ними были те два человека, что вели их за руки, также оставили они свои одежды за собой в реке, потому хоть и вошли они в них, вышли они без них".

Его глаза снова открылись и с надеждой выпучились на Майлза.

"Итак, становится понятно, почему этот парень, похоже, предоставлен самому себе..."

– А ты случайно, не один из Избранных? – рискнул предположить Майлз.

Мужчина смущенно кивнул.

– Ясно. Хм...

И почему к нему все время притягивало всяких безумцев? Он слизал с губ последние капли воды. У парня, может, и не все дома, но уж лучше он, чем предыдущая компания. Конечно, это если в его голове не припрятана пара убийц-маньяков того или иного сорта. Хотя нет, в таком случае он бы представился как Двое Избранных, и сторонняя помощь ему бы не понадобилась.

– Хм... Как твое имя?

– Сьюгар.

– Сьюгар. Так, хорошо. Меня зовут Майлз, кстати.

– Ха, – Сьюгар скривился в неком подобии довольной усмешки. – Твое имя значит "солдат", ты знал?

– М-м, да, мне говорили.

– Но ты ведь не солдат?...

Ни военный стиль одежды, ни скрытые дорогостоящие уловки покроя не скрывали здесь, хотя бы и от самого Майлза, если ни от кого другого, особенности его тела. Майлз покраснел.

– В конце войны набирали всех. Меня взяли писарем-вербовщиком. Пострелять так и не удалось. Слушай, Сьюгар... Как ты понял, что ты Избранный, или, по крайней мере, один из Избранных? Это что-то такое, что ты знал всегда?

– Это пришло ко мне постепенно, – признался Сьюгар, усаживаясь по-турецки. – Видишь ли, я здесь единственный владею словами. – Он снова погладил свою тряпичную веревку. – Я искал повсюду в лагере, но они только смеялись надо мной. Так что вроде как я вышел по методу исключения, когда все сдались, кроме меня.

– Ага, – Майлз тоже сел, лишь слегка охнув от боли. Следующие несколько дней ребра будут сплошным мучением. Он кивнул на веревочный браслет. – Там ты хранишь свое Писание? Могу я на него взглянуть?

И как это вообще Сьюгар умудрился протащить сюда пластиковый листок или обрывок бумаги, или что там еще?

Сьюгар прижал руки к телу, защищая свое сокровище, и покачал головой:

– Видишь ли, они несколько месяцев пытались отнять его у меня. Я должен быть предельно осторожен. Пока ты не докажешь, что ты Избранный. Дьявол, знаешь, тоже может цитировать Писание.

"Да, как раз это я и планировал..." Кто знает, какие возможности может содержать сьюгарово "Писание"? Что ж, может, позже. А сейчас продолжаем танцевать.

– А есть какие-нибудь другие знаки? – спросил Майлз. – Видишь ли, я не знаю, Избранный ли я, но с другой стороны, не знаю также, что я – это не он. В конце концов, я здесь только-только появился.

Сьюгар снова покачал головой:

– Там, знаешь, всего пять или шесть предложений. Приходится додумывать.

"Могу представить". Майлз решил не произносить этого вслух.

– А как оно к тебе попало? И как ты его сюда пронес?

– Дело было в Порт-Лисме, знаешь, как раз перед тем, как нас взяли в плен, – начал Сьюгар. – Уличные бои. Каблук на моем ботинке немного расшатался и щелкал в такт шагам. Смешно, когда грохот боя бьет по ушам, а такая мелочь может запросто вывести из себя. Там был книжный шкаф со стеклянными дверцами – древние книги, напечатанные на бумаге... Я расколол дверцу рукояткой и вырвал кусок страницы из одной книги. Сложил в несколько раз и сунул в каблук: что-то вроде прокладки, чтоб не щелкал. На книгу не смотрел. Даже не знал, что это Писание, только потом понял, что это оно. Ну, я так думаю. Звучит как Писание, по крайней мере. Это наверняка оно.

Сьюгар беспокойно наматывал свою бородку на палец.

– Пока мы ждали своей очереди, я вынул его из ботинка, этак небрежно, знаешь. Держал в руке – охранник видел, но не отобрал. Наверное, думал, это безвредный клочок бумаги. Не знал, что это Писание. Оно так и было у меня в руке, когда нас сюда сбросили. Ты знаешь, это единственный письменный текст во всем лагере, – добавил он довольно горделиво. – Это наверняка Писание.

– Что ж... Тогда как следует заботься о нем, – посоветовал Майлз. – Если ты сохранил его до сих пор, то, очевидно, эта работа была тебе предназначена.

– Да... – Сьюгар моргнул. Слезы? – Здесь я единственный, у кого есть работа, не так ли? Так что я должен быть одним из Избранных.

– Похоже на правду, – согласился Майлз. – Скажи, а... – он прошелся взглядом по безликому куполу, – как вы тут вообще ориентируетесь?

Ориентиров здесь определенно не хватало. Больше всего это место напоминало Майлзу колонию пингвинов. И однако пингвины, похоже, находили свои каменистые уголки. Ему придется начать думать, как пингвин... Или найти пингвина, который будет показывать дорогу. Он смотрел на свою птицу-проводника, который отвлекся и начал задумчиво рисовать в грязи. Естественно, рисовал он круги.

– Где тут общественная столовая? – громче спросил Майлз. – Где ты набрал эту воду?

– Водопроводные краны снаружи уборных, – ответил Сьюгар, – но они работают не всегда. Столовой нет. Нам просто дают пайки. Иногда.

– Иногда? – гневно воскликнул Майлз. Сьюгар был кожа да кости. – Черт возьми, цетагандийцы громко заявляют, что обращаются с военнопленными по правилам Межзвездной Правовой Комиссии. Столько-то квадратных метров на человека, 3,000 калорий в день, как минимум пятьдесят грамм белков, два литра питьевой воды... Вы должны получать не меньше двух стандартизованных МПК пайков в день. Они что, морят вас голодом?

– Спустя некоторое время, – вздохнул Сьюгар, – становится наплевать, получил ты свой паек или нет.

Похоже, оживление, вызванное его интересом к Майлзу как новому и перспективному объекту его мира, постепенно испарялось. Дыхание его замедлилось, а поза размякла. Похоже, он собирался улечься на землю. Майлзу подумалось, не постигла ли матрас Сьюгара та же судьба, что и его собственный. И вероятно, довольно давно.

– Слушай, Сьюгар... Думаю, у меня где-то в этом лагере должен быть родственник. Кузен моей матери. Ты как, мог бы мне помочь его найти?

– Найти родственника может быть полезно для тебя, – согласился Сьюгар. – Одиночкой здесь быть не здорово.

– Да уж, это я понял. Но как тут можно кого-то найти? Особого порядка не заметно.

– М-м, есть... есть группы и группы. Через некоторое время каждый находит себе место.

– Он был в 14-м десантном. Где они?

– Ну, старых-то групп не осталось, почти.

– Это был полковник Тремонт. Полковник Гай Тремонт.

– М-м, офицер, – Сьюгар беспокойно наморщил лоб. – Это труднее. Ты-то не был офицером, нет? Лучше не признавайся, если был...

– Я был писарем, – напомнил Майлз.

– ...потому что есть группы, которые не любят офицеров. Писарь. Тогда, наверное, не страшно.

– А ты был офицером, Сьюгар? – полюбопытствовал Майлз.

Сьюгар нахмурился, покрутил бородку.

– Армии Мэрилака больше нет. А если нет армии, не может быть и офицеров, так?

Некоторое время Майлз размышлял, не будет ли легче и быстрее, если просто отойти от Сьюгара и попробовать завязать разговор с первым же заключенным, который попадется на пути. Группы и группы. И надо полагать, группы вроде той пятерки крепких угрюмых братков. Он решил не отходить от Сьюгара еще немного. По крайней мере он не будет чувствовать себя таким голым, если будет голый не один.

– Можешь отвести меня к кому-нибудь, кто служил в 14-ом? – снова потревожил Майлз Сьюгара. – Кому-нибудь, кто может знать Тремонта в лицо.

– А ты не знаешь?

– Мы никогда не встречались лично. Мне показывали его на видео. Но, боюсь, к этому времени его внешний вид... мог измениться.

Сьюгар задумчиво коснулся своего лица.

– Да уж, наверное.

Майлз с усилием и болью поднялся на ноги. Без одежды под куполом было слегка прохладно. От тихого сквозняка пошла гусиная кожа. Если бы он мог получить назад только один предмет одежды, предпочел бы он брюки, чтобы прикрыть гениталии, или рубашку, чтобы замаскировать горбатую спину? К черту. Нет времени. Он протянул руку, чтобы помочь Сьюгару подняться.

– Пошли.

Сьюгар вскинул на него взгляд.

– Всегда видно новичка. Ты все еще спешишь. А тут замедляешься. Мозги замедляются...

– Твое Писание что-нибудь говорит по этому поводу? – нетерпеливо осведомился Майлз.

– "...и таким образом они взошли наверх с великой ловкостью и быстротой, двигаясь через основание города..."

Сьюгар с любопытством нахмурился на Майлза: две вертикальные морщинки пролегли между бровями.

"Спасибо, – подумал Майлз. – Мне подходит". Он потянул Сьюгара на ноги:

– Тогда пошли.


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 ]