Лоис Макмастер БУДЖОЛД

Границы бесконечности

(Lois McMaster Bujold, “The Borders Of Infinity”, 1987)

Перевод © Илья Богданов (ibo@mail.ru), ред. от 24.01.2004

[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 ]


– 3 –

Он заставил себя встать и отправиться вновь на поиски Сьюгара.

Майлз нашел его недалеко, сидящего на корточках и чиркающего что-то на земле. Сьюгар поднял голову и слегка улыбнулся.

– Отвел тебя Оливер к твоему... родственнику?

– Да, но я пришел слишком поздно. Он умирает.

– Мда... Я боялся, что так оно и есть. Мне жаль.

– Мне тоже. – Прагматичное любопытство на мгновение отвлекло Майлза от цели. – Сьюгар, а как здесь поступают с мертвыми телами?

– Есть своего рода куча мусора, там у купола. Купол вроде как выдавливается и накрывает ее время от времени, таким же образом как при доставке еды или новых заключенных. Обычно когда тело разбухает и начинает вонять, кто-то оттаскивает его туда. Иногда и я.

– Полагаю, нет никакой возможности сбежать отсюда, спрятавшись в куче мусора?

– Они все сжигают микроволнами, прежде чем открывается портал.

– Ага... – Майлз сделал глубокий вдох и бросился в атаку: – Сьюгар, на меня снизошло. Я и правда один из Избранных.

Сьюгар серьезно и без удивления кивнул.

– Я это понял.

Майлз остановился в замешательстве. И это вся реакция?... Он ожидал чего-то более энергичного: будь то за или против.

– Это снизошло как видение, – драматично заявил он, продолжая придерживаться сценария.

– Правда? – Сьюгар вознаградил его обострившимся вниманием. – У меня никогда не было видений, – добавил он с завистью. – Приходилось доходить до всего самому, знаешь, из контекста. И какое оно, видение? Как транс?

"Черт, а я-то думал, парень разговаривает с эльфами и ангелами..."

Майлз слегка сдал назад.

– Нет, это как мысль, только более принуждающая. Она атакует твою волю... Жжет, как похоть, только ее не так легко удовлетворить. Не как транс, потому что она толкает тебя наружу, а не внутрь.

Он неуверенно и обеспокоенно замолчал, сказав больше правды, чем намеревался.

Сьюгар выглядел чрезвычайно вдохновленным.

– О, отлично, а то я на секунду испугался, что ты один из тех парней, что начинают разговаривать с кем-то, кого никто другой не видит.

Майлз невольно бросил взгляд вверх, затем опять уставился прямо на Сьюгара.

–...Так значит, это и есть видение. А ведь и я чувствовал такое, – его взгляд, казалось, сфокусировался и стал ярче.

– Разве ты сам не узнал его? – невозмутимо поинтересовался Майлз.

– Не так точно... Не очень-то удобная штука, быть избранным таким образом. Я долго старался избегать этого, но Бог находит способы управляться с уклонистами.

– Ты слишком скромен, Сьюгар. Ты поверил в свое Писание, но не в самого себя. Разве ты не знаешь, что когда тебе дается задача, тебе даются и силы выполнить ее?

Сьюгар радостно и удовлетворенно вздохнул.

– Я знал, что это работа для двоих. Как и говорилось в Писании.

– Ну да. Итак, теперь нас двое. Но нас должно быть больше. Думаю, лучше начать с твоих друзей.

– Это не займет много времени, – скривился Сьюгар. – Надеюсь, у тебя есть и шаг номер два?

– Тогда мы начнем с твоих врагов. Или с едва знакомых. Мы начнем с первого драного тела, которое перейдет нам дорогу. Не важно, где мы начнем, потому что я собираюсь в конце концов собрать всех. Всех, до самого последнего. – Особенно уместная цитата всплыла у него в памяти и он с жаром продекламировал: – "Имеющий уши да услышит". Всех!

С этими словами Майлз послал вверх молитву от самого сердца.

– Ладно, – Майлз поднял Сьюгара на ноги, – пойдем проповедовать необращенным.

Сьюгар внезапно рассмеялся:

– У меня был знакомый бузила, который говаривал "Пойдем начистим кому-нибудь рыло" как раз вот таким тоном.

– Ну, это тоже, – Майлз поморщился. – Понимаешь, всеобщее участие в нашей религиозной организации не получится устроить чисто добровольно. Но оставь вербовку мне, понял?

Сьюгар потер свою бородку, смотря на Майлза из-под поднятых бровей.

– Писарь, значит?

– Точно.

– Понял, сэр.

Они начали с Оливера.

– Можно войти в ваш кабинет? – спросил Майлз, сделав соответствующий жест.

Оливер потер нос тыльной стороной ладони и фыркнул:

– Позволь дать тебе небольшой совет, мальчик. Дежурным клоуном тебе здесь не заделаться. Все возможные шутки уже изъезжены вдоль и поперек. Даже несмешные.

– Очень хорошо, – Майлз уселся скрестив ноги рядом с матрасом Оливера, но не слишком близко. Сьюгар присел на корточки позади Майлза, не опускаясь на землю, будто готовый отпрыгнуть, если понадобится. – Тогда скажу прямо. Мне не нравится, как тут все устроено.

Оливер ядовито скривился, ничего не отвечая вслух. В этом не было нужды.

– Я собираюсь все изменить, – добавил Майлз.

– Вот черт, – произнес Оливер и отвернулся, перекатившись на другой бок.

– И начну здесь и сейчас.

После секундного молчания Оливер буркнул:

– Проваливай, а то получишь.

Сьюгар начал подниматься, Майлз раздраженно махнул, заставляя его сесть обратно.

– Он был десантником, – обеспокоенно прошептал Сьюгар. – Он тебя может пополам переломать.

– Девять из десяти человек в этом лагере могут переломать меня пополам, включая девчонок, – шепотом ответил Майлз. – Это к делу не относится.

Майлз нагнулся вперед, схватил Оливера за подбородок и повернул его лицо обратно к себе. Сьюгар со свистом втянул в себя воздух, глядя на такую опасную тактику.

– Так вот насчет цинизма, сержант. Это самая бездеятельная нравственная позиция во вселенной. Очень удобная. Если ничего нельзя сделать, то твое бездействие не означает, что ты дерьмо, а, наоборот, ты имеешь право совершенно спокойно лежать себе и пованивать.

Оливер отбил руку Майлза, но не отвернулся снова. Его взгляд горел гневом.

– Это Сьюгар сказал тебе, что я был сержантом? – прошипел он.

– Нет, это у вас написано на лбу пылающими буквами. Слушайте, Оливер...

Оливер перекатился и приподнялся на руках, упершись костяшками в спальный матрас. Сьюгар дернулся, но не побежал.

– Это ты послушай, мутант, – зарычал Оливер. – Мы это уже делали. Учения, игры, непорочный образ жизни, тренировки и холодный душ, вот только холодного душа тут нет. Мы пели хором и устраивали представления. Мы брали числом, умением, терпением. Мы брали силой, и серьезно воевали друг с другом. Потом мы брали грехом, сексом и садизмом, чуть ли не до тошноты. Мы делали это все по меньшей мере раз десять. Думаешь, ты первый реформатор, который у нас завелся?

– Нет, Оливер, – Майлз нагнулся к его лицу, его взгляд ввинтился в пылающий взгляд Оливера и не сгорел. Тон упал до шепота: – Думаю, я последний.

Оливер секунду молчал, а потом хохотнул:

– Бог мой, Сьюгар нашел-таки родственную душу. Два полоумных вместе, прямо как в его Писании.

Майлз помолчал задумчиво, сел настолько прямо, насколько позволяла его спина:

– Прочитай мне свое Писание снова, Сьюгар. Полный текст.

Он закрыл глаза – для полной собранности и чтобы не дать Оливеру повод прервать чтение.

Сьюгар помялся и нервно откашлялся.

– "Для тех, кто унаследует спасение, – начал он. – Так шли они вперед к воротам. И должно заметить, что город стоял на могучем холме, но пилигримы поднялись на этот холм с легкостью, потому что с ними были те два человека, что вели их за руки, также оставили они свои земные одежды за собой в реке, потому хоть и вошли они в них, вышли они без них. И таким образом они взошли наверх с великой ловкостью и быстротой, двигаясь через основание города, и забрались выше облаков. Так поднялись они сквозь воздушные слои..." – Он добавил, извиняясь: – Здесь все заканчивается. Тут я оборвал страницу. Не уверен, что это означает.

– Вероятно, это значит, что потом предстоит импровизировать, – предложил Майлз, открывая глаза. Так вот на каком базовом материале он возводил свое здание. Он вынужден был признать, что последняя строчка в особенности его задела, вызвала озноб, как будто живот наполнился холодными червями. Так тому и быть. Вперед.

– Вот так, Оливер. Вот что я предлагаю. Единственная надежда, ради которой стоит дышать. Само спасение.

– Очень возвышенно, – усмехнулся Оливер.

– Именно "возвысить" я вас и хочу. Ты должен понять, Оливер. Я фундаменталист. Я читаю свое Писание предельно буквально.

Оливер открыл рот... и захлопнул его. Майлз полностью овладел его вниманием.

"Есть контакт, – выдохнул Майлз про себя. – Мы начинаем понимать друг друга".

– Понадобится чудо, – наконец произнес Оливер, – чтобы возвысить это место целиком.

– Моя религия не для избранных. Я намерен проповедовать массам. Даже, – он определенно начал улавливать нужный ритм, – грешникам. Небеса – для всех. Но чудеса, по самой своей природе, должны проникать снаружи. Мы не носим их в карманах...

– Уж ты-то точно не носишь, – пробормотал Оливер, окинув взглядом неодетого Майлза.

–...Мы можем только молиться и готовить себя к лучшему миру. Но чудеса приходят только к тем, кто готов. Ты готов, Оливер? – Майлз наклонился вперед, его голос вибрировал энергией.

– Вот дерь... – Оливер не закончил. Ища подтверждения, он взглянул, как ни странно, на Сьюгара. – Он это на самом деле?

– Ему кажется, что он притворяется, – невозмутимо ответил Сьюгар. – Но это не так. Он Избранный, по полной программе.

Холодные черви снова зашевелились. Иметь дело со Сьюгаром, решил Майлз, было все равно что фехтовать в зеркальном зале. Цель, хоть и реальна, но никогда не оказывается в том месте, где она, судя по виду, должна быть.

Оливер вдохнул. Надежда и страх, вера и сомнение переплелись в его лице.

– Как же мы будем спасены, преподобный?

– Э... зови меня брат Майлз, так, наверное. Да. Скажи-ка, сколько новообращенных ты сможешь предоставить, основываясь на своем голом, без поддержки, авторитете?

Оливер впал в глубочайшую задумчивость.

– Просто позволь им увидеть тот самый свет, и они последуют за тобой всюду.

– Ну... хм... спасение для всех, это точно, но создание духовенства может дать определенное временное преимущество. Я имею в виду, блаженны те, кто не видит, но верит.

– Истинно, – согласился Оливер, – что если твоя религия не сможет принести чуда, то определенно последует человеческое жертвоприношение.

– Э... пожалуй, – Майлз сглотнул. – Ты весьма проницателен.

– Это не проницательность, – ответил Оливер. – Это моя личная гарантия.

– Да, хм... Возвращаясь к моему вопросу. Сколько последователей ты можешь поднять. Я сейчас говорю о телах, не о душах.

Оливер нахмурился, все еще осторожничая.

– Человек двадцать.

– Может кто-то из них привести других? Расширить дело, заполучить еще?

– Возможно.

– Тогда сделай их своими капралами. Думаю, старые чины лучше оставить без внимания. Назовем это, э... Армия Возрожденных. Нет. Армия Реформации. Лучше звучит. Мы будем р-реформироваться. Организация распалась как гусеница в куколке, превратилась в гнусный зеленый комок, но мы р-реформируем ее в бабочку и улетим прочь.

Оливер снова фыркнул:

– И что за реформы ты планируешь?

– Думаю, всего одну. Еда.

Оливер недоверчиво уставился на него:

– Ты уверен, что все это не жульничество, чтобы получить бесплатную еду?

– Что ж, я и правда начинаю чувствовать голод... – Майлз оборвал шутку: Оливер встретил ее ледяной невозмутимостью. – Но то же чувствует и куча других людей. К завтрашнему дню все они будут есть у нас из рук.

– Когда тебе понадобятся эти двадцать парней?

– К следующей раздаче еды, – отлично, он его удивил.

– Так скоро?

– Понимаешь, Оливер, вера, что в твоем распоряжении все время мира, – это иллюзия, нарочно взращиваемая в этом месте. Сопротивляйся ей.

– Ты здорово торопишься.

– А что, ты занят? Записан на прием к стоматологу? Думаю, нет. Кроме того, я вешу в два раза меньше тебя. Мне нужно двигаться в два раза быстрее, чтобы сохранять импульс. Двадцать, и более. К следующему обеду.

– И какого черта ты думаешь добиться с двадцатью парнями?

– Мы возьмем горку пайков.

Оливер досадливо сжал губы:

– Не с двадцатью парнями, это точно. Не пойдет. Кроме того, так уже делали. Я говорил тебе, у нас тут была настоящая война. А это будет быстрая расправа.

–...А потом, после того, как мы возьмем ее, мы ее перераспределим. Честно и правильно, один паек на потребителя, все под контролем и по-военному. Грешникам и всем. К следующей раздаче все, кому когда-либо не досталось порции, придут к нам. И тогда мы будем готовы разобраться с тяжелыми случаями.

– Ты псих. У тебя не получится. С двадцатью парнями.

– Разве я сказал, что у нас будет только двадцать парней? Сьюгар, я такое сказал?

Сьюгар, слушая в зачарованном восхищении, покачал головой.

– Ну, я не стану высовываться и рисковать своей шеей, пока ты не соберешь какие-нибудь видимые средства поддержки, – ответил Оливер. – Нас могут за это убить.

– Соберу, – беспечно пообещал Майлз. Как-то же надо начать подниматься: хоть бы и вытягивая себя самого за волосы. – Я обеспечу 500 бойцов за святое дело к следующему обеду.

– Сделаешь это, и я пройдусь по периметру этого лагеря на руках, голышом, – парировал Оливер.

Майлз ухмыльнулся:

– Я могу вам это припомнить, сержант. Двадцать, и более. К обеду, – Майлз встал. – Пошли, Сьюгар.

Оливер раздраженно отмахнулся от них. Они организованно отступили. Когда Майлз бросил взгляд поверх плеча, Оливер уже встал и был на пути к группе людей, занимавших расположенные неподалеку матрасы, помахивая, видимо, кому-то знакомому.

– И где же мы добудем 500 бойцов к следующему обеду? – поинтересовался Сьюгар. – Я должен тебя предупредить, Оливер был моим лучшим вариантом, со следующим придется труднее.

– Что, – спросил Майлз, – твоя вера пошатнулась? Так скоро?

– Я верю, – признал Сьюгар. – Я просто не вижу. Уж не знаю, делает ли это меня блаженным.

– Я удивлен. Мне казалось, это просто очевидно. Там, – Майлз указал через весь лагерь на невидимую границу женской группы.

– Э, – Сьюгар резко остановился. – Хм. Не думаю, Майлз.

– Там. Пошли.

– Ты туда не попадешь без операции по смене пола.

– Неужели ты, столь ревностно ведомый Господом, не пытался проповедовать им свое Писание?

– Пытался. Был бит. После этого пытался в другом месте.

Майлз помолчал, поджав губы и изучая Сьюгара.

– Это было не поражение, или ты не продержался бы достаточно долго, чтобы встретиться со мной. Не был ли, э... стыд той силой, что исчерпала твою решимость? За тобой здесь должок?

Сьюгар покачал головой.

– Не лично за мной. Кроме, разве, греха попустительства. У меня просто не хватило смелости тревожить их снова.

– Все это место страдает от греха попустительства. – Какое облегчение, что Сьюгар не оказался кем-то вроде кающегося насильника. Майлз обежал взглядом место действия, вычленяя закономерности, скупо подсказываемые расположением, группированием, активностью. – Да... Давление хищников спровоцировало стадность. Учитывая здешнюю социальную раздробленность, чтобы удержать вместе группу такого размера, давление должно быть весьма высоким. Но за все время, пока я здесь, я не видел ни одного столкновения...

– Они приходят и уходят, – ответил Сьюгар. – Фазы луны или что-то такое.

Фазы луны, ага. Майлз восславил в своем сердце всех возможных богов – до востребования – что цетагандийцы, похоже, наряду с прочими прививками вживили всем заключенным женского пола некие стандартные долгого действия антиовулянты. Благословен будь тот забытый человек, который включил этот пункт в правила МПК, заставляя цетагандийцев искать более изощренные формы не противоречащих закону пыток. И все же, усилило бы присутствие беременных, младенцев и детей дестабилизирующее напряжение среди заключенных или стало бы стабилизирующей силой, более глубокой и сильной, чем все предыдущие формы верности, которые цетагандийцам с таким успехом, по-видимому, удалось разрушить? Майлз, глядя с позиций транспортировки, порадовался, что вопрос был теоретический.

– Что ж... – Майлз глубоко вздохнул и натянул воображаемую шляпу на глаза, придав ее агрессивный вид. – Я тут новичок, поэтому временно не подвержен стыду. Пусть тот, кто без греха, первый бросит приманку. Кроме того, у меня для подобных переговоров есть преимущество: ясно, что я не представляю угрозы.

Он зашагал вперед.

– Я подожду тебя здесь, – услужливо крикнул Сьюгар и присел на корточки там, где стоял.


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 ]