Лоис МакМастер БУДЖОЛД

ЦЕТАГАНДА

(Lois McMaster Bujold, "Cetaganda", 1995)
Перевод (c) Александр Балабченков (sanykool@mailru.com)

Глава 8

При повторном посещении Небесный Сад уже не вызывал такой робости, уверял себя Майлз. На этот раз они не терялись в огромном потоке галактических посланников, а составляли лишь небольшую троицу. Майлз, посол Форобьев и Миа Маз были допущены через боковые ворота, почти что в частном порядке, и одинокий слуга сопроводил их к месту назначения.

Их трио отлично смотрелось. Майлз и посол вновь были в черных ультраформальных мундирах своих Домов. На Маз было чисто белое верхнее платье с черной подкладкой, соединяющее в себе два траурных цвета, признавая цетагандийский оттенок, но не преступая при этом границ хаут-привилегий. И не случайно оно помимо этого выгодно подчеркивало ее темные волосы и живой цвет лица, впрочем, как и оттеняло двух ее спутников. Ямочки на ее щеках вспыхнули от улыбки предвкушения и удовольствия, адресованной над головой Майлза послу Форобьеву. Между ними двумя, Майлз ощущал себя непослушным ребенком, которого сопровождали родители, крепко держа за ручки. Сегодня Форобьев не оставлял ему шансов на несанкционированные нарушения этикета.

На церемонию декламации элегической поэзии, посвященной покойной Императрице, галактические делегации обычно не приглашались, за исключением очень небольшого числа представителей союзников Цетаганды высокого ранга. Майлз под это определение не попадал, да и рассчитывать на это не мог, и Форобьев был вынужден задействовать все свои связи, чтобы получить для них это приглашение. Айвен от участия увильнул, сославшись на то, что утомился от вчерашних упражнений в бальных танцах и вечеринок с фейерверками, имея в качестве извинения четыре новых приглашения на сегодняшний день и вечер. Это утомление было подозрительно самодовольным. Майлз позволил ему сбежать. Садистское побуждение вынудить Айвена высидеть вместе с ним то, что обещало бесконечно тянуться весь день и вечер, по размышлению сошло на нет: его кузен мало чем мог посодействовать в том, что по существу было вылазкой по сбору информации. Но Айвен мог бы, чисто теоретически, обзавестись новыми полезными знакомствами среди гемов. В качестве замены ему Форобьев предложил верванку, к ее явному удовольствию, и на пользу Майлзу.

К облегчению Майлза, церемония проводилась не в ротонде со всеми ее тревожными ассоциациями, и где все еще покоилось тело Императрицы. Однако ничем столь же бестолковым, как аудитория, куда люди набиваются плотными рядами, хауты тоже не воспользовались. Вместо этого слуга отвел их в... долину. Майлз полагал, что может назвать это так. Это было пространство в форме огромной чаши, расположенное в саду и разлинованное цветами, растениями и сотнями рядов маленьких лож, взиравших на комплекс подмостков и трибун внизу. В соответствии с их рангом, или его отсутствием, слуга разместил барраярцев в последнем и самом верхнем ряду, на три четверти в сторону по окружности с лучшего фронтального вида на сцену. Это Майлза устраивало: так он мог видеть почти всех зрителей без того, чтобы кто-то смог высмотреть его самого. Невысокие скамейки были из безупречного дерева, отполированного вручную до зеркального глянца. Миа Маз, галантно усаженная на свое место Форобьевым, оправила юбку и с горящими глазами огляделась вокруг.

Майлз тоже огляделся, хотя его глаза горели гораздо меньше: вчера он провел уйму времени, таращась на дисплей комм-панели и штудируя разведданные в надежде найти конец от этого клубка. Хауты просачивались на свои места - мужчины в развевающихся снежных одеждах в сопровождении белых пузырей. Долина начинала походить на огромную клумбу ползучих белых роз в буйном цвету. Майлз наконец увидел, для чего предназначались ложи: в них было место для пузырей. Была ли среди них Райан?

- Женщины выступят первыми, или как они это организуют? - спросил Майлз у Маз.

- Сегодня женщины вообще не будут выступать. У них была своя собственная церемония вчера. Они начнут с мужчин низшего ранга и пойдут вверх, от созвездия к созвездию.

А закончат сатрап-губернаторами. Всеми. Майлз набрался терпения сидящей в засаде на дереве пантеры. Люди, на которых он пришел посмотреть, уже сейчас собирались на дне этой чаши. Если бы у Майлза был хвост, его кончик подергивался бы. Но поскольку хвоста у него не было, он утихомирил постукивающий ботинок.

Восемь сатрап-губернаторов в сопровождении своих гем-офицеров высочайшего ранга опустились на расположенные на возвышении, забронированные для них места. Майлз сощурился, жалея, что у него нет бинокулярного дальномера; впрочем, он все равно не смог бы пронести его мимо бдительной охраны. С чувством симпатии он подумал о том, чем сейчас занимается гем-полковник Бенин, и так ли сходит с ума негласная цетагандийская служба безопасности, как это бывало с барраярской на любой церемонии, требующей присутствия Императора Грегора? Он мог лишь это вообразить.

Все же, он получил то, за чем пришел: все восемь его подозреваемых со вкусом расставлены как на плацу. Свою главную четверку он изучал особо пристально.

Губернатор Мю Кита принадлежал к созвездию Дегтиаров, и будучи единокровным братом покойной императрицы, он приходился императору родным дядей. Маз тоже внимательно смотрела, как он со скрипом опустил свое постаревшее тело в кресло и отмахнулся от своих сопровождающих резким раздраженным движением. Губернатор Мю Кита занимал свой нынешний пост всего два года, сменив на нем губернатора, отозванного и в последствии тихо отправленного в отставку после полного фиаско в деле вторжения на Верван. Этот человек был очень стар и очень опытен, и был избран явно для того, чтобы успокоить страхи верванцев перед возможным реваншем. Нет, подумал Майлз, на изменника не похож. Впрочем, по утверждению хаута Райан, каждый из этих восьми переступил черту по меньшей мере на один шаг, тайно приняв незаконные генные банки.

Губернатор Ро Кита, ближайшего соседа Барраяра, беспокоил Майлза куда сильнее. Хаут Эсте Ронд был средних лет, энергичен и по-хаутски высок, однако был необычно грузен. Его гем-офицер держался чуть сзади вдали от размашистых движений своего губернатора. В общем Ронд производил бычье впечатление. И он был по-бычьи настырен в своих усилиях, - как дипломатических, так и прочих, - по расширению доступа цетагандийских торговых кораблей к контролируемым Барраяром точкам перехода комаррских червоточин. Ронд принадлежал к одному из хаут-созвездий помладше, ищущих роста. Несомненно, Эсте Ронд был весьма перспективным кандидатом в расследовании.

Губернатор Кси Кита, соседа Марилака, выступал, гордо задрав нос. Хаут Слайк Джияджа являл собой, по представлениям Майлза, типичного хаут-лорда: высокого, худощавого и чуть женоподобного. Он был высокомерен, как и подобает младшему единокровному брату императора. И опасен. Достаточно молод, чтобы подозревать его, хотя и старше Эсте Ронда.

Самый молодой подозреваемый - хаут Илсюм Кети, губернатор Сигмы Кита - был здесь почти подростком сорока пяти лет или около того. Телосложением был сильно похож на Слайка Джияджу, которому на самом деле приходился двоюродным братом: их матери были единокровными сестрами, хоть и принадлежали к разным созвездиям. Генеалогические древа хаутов приводили даже в большее замешательство, чем форские. Тут нужен генетик на полную ставку, чтобы отслеживать всех полубратьев и полусестер.

На поляну вплыли восемь белых пузырей и стали дугой слева от круга сатрап-губернаторов. Гем-офицеры стали таким же полукругом справа. Им, осознал Майлз, придется стоять целый день на протяжении всей церемонии. Да, жизнь гем-генерала имеет свои сложности. Но не могла ли в одном из этих пузырей быть ...?

- Кто эти леди? - спросил Майлз у Маз, кивнув в сторону этого октета.

- Это консорты сатрап-губернаторов.

- Я... думал, что хауты не женятся.

- Этот титул не подразумевает личных отношений. Они назначаются из центра точно так же, как и сами губернаторы.

- Не губернаторами? Какова их функция? Секретари по протокольным вопросам?

- Вовсе нет. Их выбирает Императрица с тем, чтобы они были ее представительницами во всех вопросах, связанных с деятельностью Звездных Яслей. Все хауты, проживающие на планетах-сатрапиях, посылают через консортов свои генетические контракты в центральный генный банк, расположенный здесь, в Небесном Саду, где и происходит оплодотворение, и привносятся любые генетические изменения. Консорты также следят за возвращением маточных репликаторов с развивающимися плодами к их родителям на удаленные планеты. Должно быть, это самые странные грузовые рейсы в Цетагандийской империи - раз в год на каждую планету.

- А сами консорты, в таком случае, раз в год возвращаются на Эту Кита, чтобы лично сопровождать объекты своей ответственности?

- Да.

- А-а... - Майлз откинулся, с застывшей улыбкой на устах. Теперь он понимал, как Императрица Лизбет осуществляла свой замысел, какими живыми каналами она пользовалась для общения с каждым из сатрап-губернаторов. Если хоть одна из этих их консортов не замешана в этот заговор по уши, он съест свои ботинки.

"Шестнадцать. У меня теперь не восемь, а шестнадцать подозреваемых. О, боже".

А ведь он пришел сюда сократить свой список. Зато из этого логично следовало, что у убийцы ба Лура могло и не быть необходимости заимствовать или красть пузырь хаут-леди. У него уже мог иметься свой собственный.

- Эти леди-консорты работают со своими сатрап-губернаторами в тесном контакте?

Маз пожала плечами.

- Точно я не знаю. Полагаю, что необязательно. Сфера их ответственности сильно обособлена.

Центр сцены занял мажордом и сделал жест, призывающий к тишине. Все голоса в долине замерли. Все хаут-лорды опустились на колени на коврики, предусмотрительно постеленные перед их скамьями. Все белые пузыри опустились ниже. Майлзу до сих пор было любопытно, сколько хаут-женщин жульничают, подменяя друг друга на этих церемониях. После предупреждающей тишины, прибыл сам император, в сопровождении гвардейцев в кроваво-красных с белым мундирах и зеброподобной раскраске на лице, наводящей страх, если воспринимать ее серьезно. И Майлз воспринимал, но не за раскраску, а за точное знание о том, насколько нервным, с дрожью в пальце, каким нажимают на курок, может сделать человека такая жуткая ответственность.

Майлз впервые в жизни видел императора Цетаганды воплоти, поэтому разглядывал этого человека также жадно, как он изучал сатрап-губернаторов. Император хаут Флетчир Джияджа, как и его полукузены, был высок, худощав, с ястребиными чертами лица, и седина еще не затронула его волос, несмотря на то, что ему было семьдесят с небольшим. Как единственный наследник, для цетагандийца он унаследовал престол в фантастически молодом возрасте, когда ему было меньше тридцати, и удерживал его с шатких юных дет до половины жизни, определенно надежной как железо. Он сел с великой твердостью и грацией движений, спокойный и уверенный. В кольце склонившихся предателей. Ноздри Майлза раздулись, и он глубоко вдохнул, потрясенный иронией момента. Мажордом подал следующий знак, и все поднялись с колен на свои места, все еще в этой поразительной тишине.

Декламация элегических поэм в честь покойного хаута Лизбет Дегтиар началась с выступлений глав созвездий низшего ранга. Каждое стихотворение должно было соответствовать одной из полудюжины правильных канонических форм, милосердно коротких. Майлз был чрезвычайно впечатлен изяществом, красотой и проникновенностью где-то первых десяти выступлений. Декламация, должно быть, является одним из тех значительных и строгих суровых испытаний, вроде приведения к присяге или церемонии бракосочетания, объем приготовлений к которым дико перевешивает сам момент их воплощения. Особое внимание придавалось движениям, голосу и незаметным вариациям того, что в глазах Майлза казалось одинаковыми белыми одеждами. Но понемногу Майлз начал примечать идейные повторы, клише и к тринадцатому чтецу его глаза стали шарить по сторонам. Больше чем когда-либо Майлз хотел бы видеть рядом Айвена, чтобы тот пострадал с ним за компанию.

Маз шепотом отпускала редкие комментарии или интерпретации, которые помогали отгонять наползавшую сонливость - Майлз не выспался этой ночью. Все сатрап-губернаторы неплохо изображали сосредоточенных и внимательных слушателей, за исключением древнего губернатора Мю Кита, который скатился до откровенной скуки и, сощурив глаза, сардонически поглядывал на младшее поколение, то есть на всех остальных выступающих, в разной степени потевших от усилий. По крайне мере, выступления старших и более опытных, по мере их появления, были лучше по исполнению, если сами стихи не обязательно были лучше предыдущих.

Майлз размышлял о характере лорда Икс, пытаясь сопоставить его с каждым из представленных перед ним лиц. Убийца-изменник обладал некоторым тактическим гением. Поставленный перед неожиданной возможностью обрести власть, он стремительно решился на рискованную попытку, разработал план и нанес удар. Как быстро? Первый из сатрап-губернаторов лично прибыл на Эту Кита всего за десять дней до Майлза с Айвеном, последний - всего четыре дня до них. Иэнаро, как наконец сообщил посольский отдел безопасности, собрал свою скульптуру всего за два дня по чертежам, доставленным ему из неизвестного источника, заставив своих миньонов работать круглые сутки. Ба Лура могли подкупить только после смерти его госпожи, случившейся три неполных недели назад.

Пожилой хаут и не подумает действовать без плана, вызревавшего в течение десятков лет, беспроигрышной надежности. Старая императрица тому свидетельница. Они воспринимали время не так, как Майлз, он был в этом совершенно уверен. Вся цепь событий указывает на... молодого. Или же молодого духом.

Противник Майлза, должно быть, находится в любопытном умонастроении. Он человек действия и мгновенных решений. Но сейчас он вынужден лежать смирно и ничем не привлекать к себе внимания, понимая при этом, что все больше и больше похоже на то, что смерть ба Лура не пройдет как самоубийство, как планировалось. Он вынужден сидеть тихо на своем банке и Великом Ключе до тех пор, пока не пройдут похороны, когда он сможет тихо ускользнуть назад на свою пленарную базу, потому что поднять восстание отсюда он не может; перед тем, как улететь, он ничего не приготовил дома для этого заранее.

Так отошлет ли он Великий Ключ или же оставит при себе? Если он уже отослал его в свою сатрапию, Майлз серьезно влип. Вернее, очень серьезно влип. Но пойдет ли губернатор на риск потерять атрибуты власти по дороге? Разумеется, нет.

Майлза стали доставать бубнившие поэты-любители. Он обнаружил, что его подсознание не работает вместе с остальным мозгом, как полагается, а само по себе отклоняется от темы. В голове сложилось незваное стихотворение собственного сочинения в честь покойной императрицы:

Императрица Лизбет Дегтиар
Лорда-сатрапа втянула в кошмар.
В измену ввязавшись,
Рассудку не внявши,
Судьбы он получит удар.

Он подавил кошмарный искренний импульс проскакать вниз в центр долины и продекламировать свое поэтическое творение перед всей собравшейся здесь толпой хаутов просто для того, чтобы посмотреть, что потом произойдет.

Миа Маз оглянулась, услышав его сдавленное фырканье.

- С вами все в порядке?

- Да. Простите, - прошептал он. - Просто у меня приступ лимериков.

Ее глаза расширились, и она закусила губу; лишь углубившиеся ямочки на ее щеках предали ее.

- Ш-ш, - произнесла она с чувством.

Церемония продолжалась без помех. Увы, времени у Майлза на сочинение новых виршей тех же художественных достоинств было предостаточно. Он покосился на ряд белых пузырей.

Райан прекрасная тайну хранила,
Форского отпрыска заворожила.
Немного с дефектом,
Он думал, эксперт он,
Но станет едой крокодила.

И как это хаутам удается выдерживать подобное? У них что, мочевые пузыри биологически спроектированы на нечеловеческую вместимость, вместе с прочими изменениями, о которых ходит столько слухов?

К счастью, первый сатрап-губернатор поднялся, чтобы занять свое место на ораторском возвышении до того, как Майлз смог подобрать две рифмы на "Форобьев". Майлз резко очнулся.

Стихи сатрап-губернаторов были превосходны во всем, все были написаны в самых сложных размерах и на самом деле, как сообщила Маз шепотом, принадлежали главным образом перу лучших хаут-поэтесс Небесного Сада. Сие есмь привилегия ранга. Но, как не старался Майлз, он не смог уловить в стихах какого-либо зловещего двойного смысла себе на пользу - его подозреваемый не воспользовался моментом, чтобы публично признаться в своих преступлениях, задеть своих врагов, или предпринять чего-нибудь эдакое из числа действительно интересных возможностей. Майлз был почти удивлен. То, где лорд Икс оставил тело ба Лура, предполагало у него наличие слабости к замысловатому осуществлению своих планов, когда простота сработала бы куда лучше. Стремился сделать из этого искусство?

Император сидел всю церемонию с невозмутимо серьезным спокойствием. Каждый сатрап-губернатор получил от первейшего скорбящего по усопшей вежливый кивок в благодарность за их изысканные оды. Майлз думал о том, последовал ли Бенин его совету и переговорил ли он уже со своим повелителем? Он надеялся, что да.

А затем литературная пытка неожиданно закончилась. Майлз подавил желание поаплодировать: было совершенно ясно, что этого делать Не Надо. На сцену вышел мажордом и сделал очередной таинственный жест, по которому все вновь опустились на колени. Император в сопровождении своей гвардии встал и покинул долину, за ними последовали пузыри консортов, сатрап-губернаторы и их гем-офицеры. Теперь были свободны и все остальные. Для поисков ванной комнаты, как надеялся Майлз.

Возможно, раса хаутов и отбросила от себя традиционное значение и функциональную направленность сексуальности, но они все еще в достаточной степени оставались людьми, чтобы процессы приема пищи были для них частью основных церемониалов жизни. В их собственной манере. Подносы с мясом были выполнены в форме цветов. Овощи притворялись ракообразными, а фрукты - маленькими зверушками. Майлз задумчиво посмотрел на блюдо обычного отварного риса на заставленном столе. На каждое зернышко был вручную индивидуально нанесен искусный спиральный узор. Обалдев, он чуть не споткнулся о собственные ботинки. Он совладал с потрясением и постарался сосредоточиться на предстоящем деле.

Неформальные - по стандартам Небесного Сада - закуски и прохладительные напитки подавались в длинном павильоне, по обыкновению открывавшемуся в сад, приятно залитом теплым сиянием полуденного света, который приглашал расслабиться. Хаут-леди в своих пузырях, очевидно, отправились в другое место - туда, где они, по-видимому, могли отключить свои пузыри и поесть. Это был самый эксклюзивный из нескольких послепоэтических буфетов, разброшенных по Небесному Саду. Сам Император находился где-то в другом крыле этого грациозного строения. Майлз с трудом понимал, как Форобьеву удалось протащить их сюда, но этот человек заслужил высочайшей похвалы за свою выдающуюся службу. Маз, сияя глазами и держась за локоть Форобьева, явно оказалась в неком раю для социологов.

- Вот и мы, - пробормотал Форобьев, и Майлз поднял голову. В переполненный павильон входил хаут Эсте Ронд со своей свитой. Все прочие хауты, понятия не имевшие, что делать с этими невесть как сюда попавшими иноземцами, с момента своего появления пытались вести себя так, словно барраярцы были невидимками. Эсте Ронд повел себя иначе. Плечистый сатрап-губернатор в белых одеждах, рядом с которым находился его гем-генерал в мундире и полной раскраске, задержался поприветствовать своих барраярских соседей.

За гем-генералом Ронда следовала женщина в белом, неожиданная в этом сугубо мужском окружении. Ее серебристо-белокурые волосы были заплетены в длинную ниспадавшую вдоль спины косу до колен; она стояла молча, опустив глаза. Она была значительно старше Райан, но несомненно была хаут-женщиной. Боже, как им идет зрелость! Должно быть, она была хаут-женой гем-генерала Ронда - любой офицер, получивший столь высокое звание планетарного масштаба, вполне мог завоевать себе такую давным-давно.

Маз подавала Майлзу какой-то необъяснимый, но настойчивый знак, едва качая головой со словами "Нет, нет!", безмолвно замершими у нее на устах. Что она пыталась сказать? Хаут-жена, судя по всему, не вступает в разговор до тех пор, пока к ней не обратятся; Майлз никогда не видел, чтобы чьи-нибудь жесты и мимика выражали такую исключительную холодность и сдержанность, даже Райан он такой не видел.

Губернатор Ронд и Форобьев обменялись тщательно взвешенными любезностями, по которым Майлз сообразил, что именно Ронд был их билетом сюда. Кульминацией дипломатического успеха Форобьева стало представление Майлза:

- Лейтенант питает интерес, достойный всяческих похвал, к тонкостям цетагандийской культуры, - отрекомендовал его Форобьев вниманию губернатора.

Хаут Ронд радушно кивнул; похоже, если Форобьев кого-то рекомендовал, ему уделяли внимание даже цетагандийские хаут-лорды.

- Меня послали сюда не только служить, но и учиться, сэр. Этой мой долг, и мне это в радость, - Майлз удостоил хаут-губернатора тщательно рассчитанным поклоном. - И должен сказать, я приобретаю определенно поучительный опыт. - Майлз постарался, чтобы его натянутая улыбка придала этим словам максимум двусмысленности.

Ронд спокойно улыбнулся в ответ. Впрочем, если Эсте Ронд и есть лорд Икс, он обязан хранить спокойствие. Они обменялись еще несколькими ничего не значащими шутливыми замечаниями о дипломатической жизни, после чего Майлз дерзнул:

- Не будете ли вы так добры, хаут Ронд, чтобы представить меня губернатору хауту Илсюму Кети?

Тонкая как бритва улыбка дернулась на губах Ронда, и он посмотрел через комнату на своего коллегу-губернатора и родственника, превосходящего его положением в генетической иерархии.

- Почему нет? Разумеется, лорд Форкосиган. - Если Ронду и суждено застрять с этими чужестранцами, как понял Майлз, он был бы счастлив разделить это бремя с кем-нибудь еще.

Ронд повел Майлза через зал, оставив Форобьева беседовать с ро-китанским гем-генералом, который питал неподдельный профессиональный интерес к своим потенциальным врагам. Форобьев сделал Майлзу предупреждение, полусердито посмотрев на него, лишь слегка нахмурив брови; Майлз раскрыл ладонь у бедра, как бы пообещав в ответ: "Буду паинькой".

Стоило им отойти подальше, где посол не мог их услышать, Майлз прошептал Ронду:

- Кстати, мы знаем о Иэнаро.

- Прошу прощения? - переспросил Ронд с естественным недоумением в голосе, и тут они подошли к маленькой группе хаута Ислюма Кети.

В близи Кети казался даже выше и худощавей, чем нв расстояния во время декламации стихов. Резкие и холодные черты его лица довольно сильно отражали хаутскую моду: ястребиные носы оставались ведущим стилем с тех пор, как Флетчира Джияджи унаследовал престол. Немного серебристой седины на висках оттеняли его темные волосы. Однако для человека, который достиг только середины сорока, к тому же хаута... Бог ты мой, ну конечно. Налет инея был совершенно безупречен, но наверняка имел искусственное происхождение, осознал Майлз к своему хорошо скрытому внутреннему изумлению. В мире, где все принадлежит старикам, молодая внешность не дает социальных преимуществ тому, кто в самом деле молод.

Кети также сопровождал гем-генерал, который также держал хаут-жену подле себя. Майлз постарался не давать своим глазам слишком откровенно пялиться. Она была необыкновенно красива даже по хаут-меркам. Волосы густого темно-шоколадного цвета, разделенные в середине, а затем собранные в плотную косу, опускавшуюся вдоль спины прямо наземь. Кожа цвета ванильных сливок. Глаза, чуть расширившиеся, когда она оглядела приближавшегося вместе с Рондом Майлза, поразительного светло-карего цвета, огромные и влажные. Ох, и хороша, конфетка, так бы и съел. И едва ли старше Райан. Майлз был жутко благодарен, что ранее подвергся воздействию Райан, которое теперь здорово помогло ему держаться на ногах, иначе сейчас он подползал бы к ней, стоя на коленях.

У Ислюма Кети определенно не было ни времени для чужеземцев, ни интереса к ним, но по каким-то причинам он все же не пожелал или не осмелился обидеть Ронда; Майлз сумел обменяться с ним короткими формальными приветствиями. Ронд же не упустил возможности сбыть Майлза с рук и сбежать к столу.

Рассерженному Кети не удавалось продемонстрировать свои светские манеры, поэтому Майлз взял инициативу в собственные руки, и отвесил полупоклон гем-генералу Кети. По крайне мере, возраст генерала для его положения был по-цетагандийски обычен, то есть генерал был стар.

- Генерал Чилиан, сэр. Я знаю вас по учебникам истории. Для меня большая честь познакомиться с вами. И вашей дамой. Не думаю, что мне знакомо ее имя. - Он с надеждой улыбнулся ей.

Брови Чилиана, только что поднимавшиеся, опустились обратно и слегка нахмурились:

- Лорд Форкосиган, - коротко приветствовал он Майлза. Но оставил намек без ответа. Бросив на Майлза едва заметный и быстрый неприязненный взгляд, хаут-женщина продолжала стоять так, будто ее здесь и не нет, или, по меньший мере, ей бы этого хотелось. Двое мужчин, казалось, вели себя по отношению к ней так, будто она была незрима.

Итак, если Кети и есть лорд Икс, что должно сейчас твориться у него в голове, когда он понял, что зажат в угол своей намеченной жертвой? Он подсунул барраярцам липовый жезл, заставил ба Лура рассказать об этом Райан и убедить ее выдвинуть обвинения против вора, убил ба и стал ждать результатов. Которые последовали в виде оглушительного затишья. Райан явно ничего не предприняла, и словом никому не обмолвилась. Может, Кети теперь думает, что он, судя по всему, убил ба Лура слишком рано - прежде, чем оно успело исповедаться о своей потере? Для него это должно быть совершенной загадкой. Но ничто, ни одна черточка его хаутского лица не дрогнула. Разумеется, тоже самое было бы, будь губернатор совершенно невиновен.

Майлз учтиво улыбнулся хауту Илсюму Кети:

- Насколько я понимаю, у нас общее хобби, губернатор, - промурлыкал он.

- Вот как? - не воодушевляющее спросил Кети.

- Интерес к Цетагандийским Имперским регалиям. Такой захватывающий набор артефактов, так и влечет за собой мысли об истории и культуре расы хаутов, вам не кажется? И о ее будущем.

Кети невыразительно посмотрел на него:

- Никогда не посчитал бы это развлечением. Неподходящий интерес для чужеземца.

- Долг военного офицера - знать своих врагов.

- А я бы и не знал. Такие задачи выполняют гемы.

- Такие, как ваш друг лорд Иэнаро? Хрупкая опора для вас, губернатор, в чем вам, боюсь, еще предстоит убедиться.

Кети едва бровью повел:

- Кто?

Майлз вздохнул про себя, жалея, что не может залить весь это павильон фастпентой. Эти хауты чертовски хорошо владеют собой; выглядят так, будто врут даже тогда, когда не врут.

- Я бы хотел знать, хаут Кети, не могли бы вы представить меня губернатору хауту Слайку Джиядже? Поскольку сам я в некотором смысле являюсь императорским родственником, меня не покидает чувство, что наше положение в чем-то сходно.

Искренне удивившись, Кети сморгнул:

- Сомневаюсь, что Слайк так думает... - Судя по его лицу, он взвешивал, что лучше: не раздражать принца Слайка Джияджу, натравливая на него иноземца, или получить облегчение самому, избавившись от Майлза. Наконец, личный интерес перевесил. Хаут Кети жестом подозвал гем-генерала Чилиана поближе, и отправил его испросить разрешение для беседы. Вежливо попрощавшись и поблагодарив Кети, Майлз поспешил за гем-генералом в надежде воспользоваться преимуществом любой неуверенности, чтобы добиться своей цели. Принцы Империи не были склоны предоставлять себя для беседы с той же готовностью, как обычные хаут-губернаторы.

- Генерал... Если хаут Слайк не сможет говорить со мной, не передадите ли короткое послание для него? - Майлз старался говорить ровно, несмотря прихрамывающую походку: Чилиан не замедлял шага в качестве одолжения барраярскому гостю. - Всего три слова.

Чилиан пожал плечами:

- Думаю, что смогу.

- Передайте ему... Иэнаро теперь наш. Только это.

Генеральские брови удивленно поднялись на это загадочное послание.

- Хорошо.

Текст послания, разумеется, позже будет передан Имперской Службе безопасности Цетаганды. Майлз не возражал против того, чтобы Имперская Служба безопасности Цетаганды повнимательнее присмотрелась к лорду Иэнаро.

Хаут Слайк Джияджа сидел с небольшой группой людей - как гемов, так и хаутов - на дальней стороне павильона. Необычно, но эта группа также включала белый пузырь, паривший возле принца. Его сопровождала гем-леди, которую Майлз узнал, несмотря на обширные формальные белые одежды, что были на ней сегодня, - это была женщина, которую посылали сходить за ним на вечеринке Иэнаро. Гем-женщина заметила его приближение, коротко оглядела, затем решительно отвернулась. Так кто же был в пузыре? Райан? Консорт Слайка? Кто-то совершенно другой?

Гем-генерал Кети склонился, чтобы что-то прошептать на ухо Слайку Джиядже. Тот бросил взгляд на Майлза, нахмурился и покачал головой. Чилиан пожал плечами и вновь склонился, чтобы что-то прошептать. Майлз, наблюдая за движением его губ, разобрал как произносится его послание или что-то очень на него похожее - слово "Иэнаро" хорошо выделялось. На лице Слайка не отразилось ровным счетом ничего. Он махнул рукой, отсылая гем-генерала прочь.

Генерал Чилиан вернулся к Майлзу:

- Хаут Слайк крайне занят и в этот раз не может с вами говорить, - мягко сообщил он.

- Все равно, благодарю вас, - ответил Майлз, столь же мягко.

Генерал кивком выразил согласие и направился назад, к своему господину.

Майлз огляделся по сторонам, раздумывая, какие рычаги можно задействовать, чтобы подобраться к его следующему подозреваемому. Губернатор Мю Кита отсутствовал: скорее всего, он прямиком из сада-амфитеатра отбыл подремать.

К Майлзу приблизилась Миа Маз, с улыбкой и любопытством в глазах.

- Интересно пообщались, лорд Форкосиган?

- Не очень, - уныло признался он. - А вы?

- Я бы и не посмела. Больше слушаю.

- Так узнаешь больше.

- Да, послушать - это незримая удача в общении. Чувствую себя вполне довольной.

- Что же вы узнали?

- На этом приеме основная тема разговоров у хаутов - поэзия друг друга, которую они распределяют строго по ранжиру. По некому стечению обстоятельств, все сходятся на том, что чем выше положение декламатора, тем лучше выступление.

- Сам я не заметил, в чем разница.

- Да, но мы не хауты.

- На что вы намекали мне, двигая бровями тогда? - спросил Майлз.

- Я пыталась вас предостеречь о редком аспекте цетагандийского этикета. О том, как следует себя вести, когда вы встретились с хаут-женщиной без ее пузыря.

- Это... Был первый раз, когда я видел одну из них, - стратегически солгал он. - Я все сделал правильно?

- Хм, не слишком. Видите ли, хаут-женщины теряют привилегию на право обладания силовым экраном, когда выходят замуж за пределы генома, то есть за гем-лорда. Они становятся гем-женщинами, в каком-то смысле. Но потеря экрана считается серьезной потерей лица. Поэтому вежливым будет вести себя так, будто пузырь до сих пор присутствует. Вы никогда не должны напрямую обращаться к хаут-жене, даже если она стоит прямо перед вами. Направляйте все вопросы к ней через ее гем-мужа, и ждите, пока он передаст вам ее ответы.

- Я... им ничего не говорил.

- О, это хорошо. Боюсь, вы также никогда не должны смотреть прямо на них.

- Я подумал, что мужчины вели себя грубо, исключая женщину из разговора.

- Совершенно не так. По-цетагандийски они были истинно вежливы.

- О. По тому, как они держаться, женщины могут считать себя словно все еще находящимися в пузырях. Виртуальных пузырях.

- Да, смысл в этом.

- И такие же правила распространяются на... хаут-женщин, которые все еще обладают привилегией на свои пузыри?

- Понятия не имею. Не могу представить себе хаут-женщину, беседующую с чужеземцем лицом к лицу.

Майлз стал ощущать некое серое призрачное присутствие у своего локтя, и постарался не подпрыгнуть от неожиданности. Это было маленькое слуга-ба хаута Райан Дегтиар. Ба тихо прошло в комнату, не замечаемое ее обитателями. Сердце у Майлза заколотилось, он что-то пробормотал в ответ, вежливо кивнув слуге.

- Лорд Форкосиган, моя госпожа желает говорить с вами, - произнесло ба.

Глаза Маз широко распахнулись.

- Благодарю вас, я буду рад, - ответил Майлз.

- А-а... - он огляделся в поисках посла Форобьева, которого все еще, разве что не за пуговицу, удерживал ро-китанский гем-генерал. Отлично. На разрешения, которых не спрашивают, не получают отказов, - Маз, не будете ли вы так добры, чтобы передать послу, что я вышел побеседовать с леди. М-м... Это может занять некоторое время. Поезжайте без меня. При необходимости, мы встретимся вместе уже в посольстве.

- Я не думаю, что... - С сомнением начала было Маз, но Майлз уже поворачивался прочь. Через плечо он выстрелил в нее улыбкой и, следуя за ба к выходу из павильона, весело помахал рукой.