Лоис Макмастер БУДЖОЛД
Комарр

(Lois McMaster Bujold, "Komarr", 1986)
Перевод (c) - Татьяны Самсоновой (tania_samsonova@hotmail.com) от 08.07.2006

ГЛАВА 6

Майлз долго отмокал в горячем душе, пытаясь вновь обрести контроль над трясущимся телом и растрепанными чувствами. Утром он почти сразу понял, что расспросы мадам Форсуассон о его матери вызваны беспокойством за Николая, и отвечал подробно и откровенно, насколько мог. Наградой за это ему была приятнейшая утренняя прогулка. Он наблюдал, как его спутница постепенно успокаивается и почти что раскрывается сама. Когда она смеялась, ее голубые глаза сияли. Ум и душа засветились в ее лице, переливаясь через край, смягчили и расслабили ее тело, до того - сжатое, напряженное, обороняющееся. Ее чувство юмора медленно выползло из укрытия, и выжило, даже когда они из-за Майлза свалились в этот дурацкий пруд.

Когда в такси Майлз разделся до пояса, она поглядела так, что этот взгляд чуть не отбросил его назад, в прежнюю неловкость, когда он болезненно стеснялся своего тела; но все же этого не случилось. Кажется, он все же наконец освоился в своем измученном теле, и когда он это понял, храбрость опьянила его, и он решил во всем признаться. И увидеть ее замкнувшееся лицо, после его исповеди… было очень больно.

Но ведь он выпутался из положения наилучшим возможным образом, ведь правда? Нет? Да? О, как он жалел теперь, что раскрыл рот. Нет. Иначе он оставался бы в невыносимом, фальшивом положении по отношению к мадам Форсуассон. Невыносимом? Не слишком ли сильно сказано? Неудобном, спешно поправился Майлз. Ну, в неловком.

Но за исповедью должно следовать отпущение грехов. Если бы только это чертово такси опять где-нибудь застряло, хоть на десять минут, Майлзу хватило бы времени, он бы все исправил. Зря он попытался обратить все в шутку: «Я могу показать вам, как это делается»…

Услышав ее слова, будто покрытые ледяной броней – «Мы не нуждаемся в помощи», - он почувствовал, будто … опять схватил руками пустоту. Его понесет дальше, а мадам Форсуассон соскользнет вниз, в туман, и исчезнет навеки.

Ты слишком драматизируешь. На самом деле она ведь не на войне.

Неправда, она каждый день идет в бой. И вот именно сейчас она медленно падает навстречу своей смерти.

Ему отчаянно нужно было выпить. Желательно побольше. Вместо этого он вытерся, надел другой аудиторский костюм и пошел разговаривать с профессором.

***

Майлз облокотился на комм-пульт профессора в гостевой комнате, которая по совместительству служила Тьену кабинетом, и разглядывал изображение искаженного мертвого лица. Он надеялся, что чувства, написанные на лице – испуг, удивление или ярость, – что-нибудь расскажут о том, как умер этот человек. Помимо того факта, что он умер внезапно. Но лицо было мертвым, и замороженные черты его - Майлз уже видал такие - сложились в гримасу по чисто физиологическим причинам.

- Во-первых, они абсолютно уверены, что это наш труп? – спросил Майлз, пододвигая стул и садясь. На экране прокручивалась при пониженной громкости запись обследования, проводимого безымянной женщиной-медтехником – за кадром слышались ее комментарии, невыразительный врачебный голос, обычный для подобных случаев. – Надо полагать, он не прилетел откуда-то со стороны?

- К несчастью, нет, – ответил Фортиц. – По его скорости и траектории получается, что он был в точности на месте катастрофы во время столкновения, и приблизительное время смерти тоже совпадает.

Майлзу так хотелось, чтобы в расследовании случился прорыв, чтобы появилась какая-нибудь новая нить, ведущая быстрее и в более плодотворном направлении. Он не ждал, что его желание исполнится, как по волшебству. Желания опасны, они иногда сбываются...

- А они могут определить, он был на станции или на корабле?

- На основании одной только траектории – нет.

- Хм, я так и думал. Его не должно было быть ни там, ни там. Ну ладно… подождем опознания. Я полагаю, что журналисты еще ничего не знают.

- Нет, и даже слухи пока не просочились, как ни странно.

- Ну что ж, если вдруг не найдется стопроцентное объяснение, почему он там был, я думаю, что отчетами из вторых рук мы не обойдемся. – Богу известно, Майлз за последние две недели прочитал столько отчетов, что на год хватило бы.

- Тела – это по вашей части. – Профессор жестом руки показал, что уступает Майлзу этот труп – добродушно и с облегчением. Над пластиной головида предварительное обследование трупа подходило к концу; ни профессор, ни Майлз не стали нажимать кнопку воспроизведения по второму разу.

Строго говоря, по части Майлза были всякие политические осложнения. Надо бы ему наведаться в Солстис, хотя в столице планеты аудитору скорее всего окажут должный прием ; а Майлз хотел сначала понять, как дело выглядит из провинции, без помех в виде Приема Очень Важных Персон с Подобающими Церемониями.

- А инженерное оборудование – по моей, - добавил Фортиц. – Там еще наконец нашлись фрагменты системы управления корабля – то, чего я ждал. Я, наверное, скоро опять вернусь на орбиту.

- Сегодня вечером? – Тогда Майлз может тоже съехать отсюда, в гостиницу, под прикрытием отъезда дядюшки. Это будет большое облегчение.

- Если я полечу сейчас, то попаду туда как раз к отбою. Лучше подожду до утра. Они еще нашли всякие странные штуки. Которые не числятся в инвентарном списке.

- Странные? Старые или новые? – На станции за сто лет должны были накопиться тонны хлама, безо всяких инвентарных списков – изношенное оборудование, продукты устаревших технологий, - мусор, который дешевле было хранить, чем увезти куда-то. Если перед техниками, которые занимаются расследованием катастрофы, встала незавидная задача сортировки этого мусора, значит, самые важные дела по розыску обломков уже почти закончены.

- Новые. Это-то и странно. И их траектории связаны с этим новым трупом.

- Я еще не видал корабля, в котором не было бы подпольного самогонного аппарата где-нибудь в подсобке.

- На станциях то же самое. Но самогонный аппарат наши комаррские ребята уж как-нибудь узнали бы.

- Да, наверное… Я завтра полечу с вами наверх, - задумчиво сказал Майлз.

- Буду рад.

***

Собрав остатки храбрости, Майлз отправился искать мадам Форсуассон. Похоже, это последний шанс поговорить с ней наедине. Его шаги гулко отдавались в пустых комнатах; на всякий случай он звал ее по имени, но ответа не было. Она куда-то ушла – может, отправилась забирать Николая из школы. Черт, опять промах.

Майлз взял запись обследования тела, поставил в комм-пульт в комнате Катерины, чтобы посмотреть еще раз, повнимательнее, и наметил себе следующим пунктом работы стопку вчерашних отчетов из департамента терраформирования. Набирая пароль для входа в систему, Майлз чувствовал себя неловко. Видимо, его нечистая совесть ожидала, что в любой момент может появиться хозяйка комма - проверить, что Майлз тут делает. Впрочем, нет, скорее она будет его совершенно избегать. Он мрачно вздохнул и запустил воспроизведение записи.

Ему мало что удалось добавить к услышанному ранее от профессора. Загадочный восьмой труп принадлежал мужчине средних лет, среднего для комаррца (если предположить, что он был комаррец) роста и телосложения. Невозможно было сказать, был ли он при жизни красавцем или уродом. Большая часть одежды была содрана или сгорела во время катастрофы, так что не было никаких удобных карманов, в которых могли бы лежать кредитные карточки и тому подобные вещи, облегчающие установление личности. Сохранившиеся обрывки одежды - похоже, от корабельного трикотажного костюма; это тоже ничего не дает, потому что такие костюмы носят все, кто летает в космических кораблях и кому в любой момент может понадобиться прыгнуть в скафандр.

Почему же личность этого человека никак не установят? Майлз был готов разродиться дюжиной теорий на этот счет, но не дал воли своей фантазии. Он хотел немедленно помчаться на орбитальную станцию, но если он собственной персоной появится наверху и будет стоять над душой у тех, кто занимается расследованием, это их только отвлечет и замедлит работу. Раз ты выбрал самых подходящих людей для выполнения работы, теперь доверься им и собственному выбору.

Майлз ничего такого не мог сделать сейчас, чтобы никому не помешать – разве что пойти поприставать к другому бесполезному начальнику высокого уровня, вроде него самого. Он набрал засекреченный рабочий номер руководителя Комаррской СБ - сам руководитель сообщил ему этот номер, когда имперские аудиторы прибыли на орбиту Комарра.

Генерал Ратьенс ответил сразу же. По виду это был мужчина средних лет, бодрый и занятой – то, другое и третье соответствовало его званию и должности. Майлз с интересом заметил, что генерал пользовался своей привилегией – он был одет не в зеленую форму барраярской СБ, а в обычную комаррскую одежду; то ли он был тонкий политик, то ли ценил удобство. Майлз решил, что первое. Ратьенс возглавлял СБ на Комарре, а его непосредственным начальником был Дув Галени, сотрудник штаб-квартиры СБ в Форбарр-Султане.

- Да, милорд аудитор. Чем могу служить?

- Меня интересует это новое тело, что обнаружили сегодня утром на орбите – оно явно связано с нашим расследованием катастрофы отражателя. Вы в курсе?

- Да, но подробностей не знаю. Я еще не успел ознакомиться с отчетом.

- Я только что ознакомился. Там не очень много информации. Скажите, какая у вас стандартная процедура для установления личности этого бедняги? Как скоро у вас появится что-то определенное?

- Обычно установление личности жертв несчастных случаев, происшедших на планете или на орбите, проводит местная полиция. Но поскольку в данном случае, возможно, имела место диверсия, мы ведем свое, параллельное расследование.

- Вы делитесь информацией?

- О да. То есть, это комаррцы делятся информацией с нами.

- Понимаю, - сказал Майлз с непроницаемым лицом. – Как по-вашему, сколько времени займет опознание?

- Если этот человек – комаррец, или галактик, прибывший обычным путем через паспортный контроль на одной из скачковых станций, то у нас что-то будет уже через несколько часов. Если он барраярец, понадобится чуть больше времени. Если же он почему-либо не зарегистрирован… тогда это будет совершенно особая проблема.

- Я так понимаю, что вам не удалось отождествить его ни с одним заявлением о розыске пропавших?

- Это бы очень ускорило дело. Увы, нет.

- Значит, он почти три недели как пропал, и никто его не хватился. Хм.

Генерал Ратьенс глянул вбок, на какой-то прибор, стоявший у него на столе.

- Лорд Форкосиган, вы знаете, что звоните с незасекреченного комм-пульта?

- Да. – Именно поэтому все отчеты и сводки с орбиты ему и профессору доставляли курьеры из местного отделения СБ в Серифозе. Аудиторы решили, что пробудут здесь недолго, и нет смысла дергать СБ, чтобы им поставили засекреченный комм-пульт. А следовало бы. – Мне просто надо было прояснить ситуацию. Когда вы узнаете, кто этот человек, как будете извещать родственников?

- Обычно полиция купола посылает представителя, чтобы сообщить лично. В случаях, подобных этому, когда дело попадает в сферу интересов СБ, мы посылаем вместе с полицейским нашего агента – он должен сделать первичную оценку ситуации и решить, следует ли проводить дальнейшее расследование.

- Хм. Дайте знать сначала мне, пожалуйста. Я, может быть, тоже захочу пойти и понаблюдать.

- Это может случиться в неурочный час.

- Ничего. – Майлзу хотелось загрузить мозги чем-нибудь свежим, а не данными, которые до него уже кто-то переварил; беспокойное тело просило деятельности. Он хотел выбраться из этой квартиры. В первую ночь он думал, что ему тут не по себе, потому что он не знаком с Форсуассонами, но это было ничто по сравнению с той неловкостью, которую он начал испытывать, когда узнал их поближе.

- Хорошо, милорд.

- Благодарю вас, генерал. У меня пока все. – Майлз нажал отбой.

Вздохнув, он повернулся к стопке отчетов по терраформированию и начал с отдела Утилизации избыточного тепла – их отчет подробно повествовал об энергообмене жилого купола. Затылок Майлза будто сверлило взглядом гневных голубых глаз, но Майлз прекрасно понимал, что это лишь игра его воображения.

Майлз не стал закрывать дверь кабинета – у него была задняя мысль (или надежда?), что если мадам Форсуассон совершенно случайно будет проходить мимо по коридору, и ей вдруг захочется возобновить их прерванный разговор, она поймет, что он не против. До Майлза вдруг дошло, что таким образом он оказался повернут спиной к открытой двери, и одновременно он осознал, что больше не один в комнате. Откуда-то из дверей донеслось тихое сопение, и Майлз, утвердив на лице самую приветливую улыбку, развернулся на стуле.

Это был Никки – он торчал в дверях, уставившись на Майлза и что-то соображая про себя. Мальчик робко ответил на доставшуюся ему по ошибке улыбку Майлза.

- Здравствуйте, - рискнул Никки.

- Здравствуй, Никки. Ты из школы?

- Угу.

- И как тебе там, нравится?

- Не-а.

- Правда? Ну и как там было сегодня?

- Скучно.

- Что же вы там проходите такое скучное?

- Ничего.

То-то радости его родителям получать такие односложные ответы, после того как они платят за дорогую частную школу. Улыбка Майлза съехала набок. Никки же, видимо, ободрившись при виде искорок смеха в глазах Майлза, рискнул войти в комнату. Он оглядел Майлза с ног до головы, внимательнее, чем раньше; Майлз терпеливо перенес осмотр. Да, к моему виду действительно можно привыкнуть, дитя мое.

- А вы правда были шпионом? – внезапно спросил Никки.

Майлз откинулся на спинку стула, брови его взъехали вверх.

- С чего ты взял?

- Дядя Фортиц сказал, что Вы работали в СБ. Галактические операции.

Ах, да, в первый вечер, за ужином.

- Я был курьером. Ты знаешь, что это такое?

- Не… не совсем. Я думал, курьер – это корабль такой.

- Корабль назвали по должности человека. Курьер – это вроде почтальона, только важнее. Я возил туда-обратно сообщения для Империи.

Никки в сомнении нахмурил лоб.

- Это было опасно?

- По идее нет. Я обычно попадал куда-то только для того, чтобы сразу развернуться и лететь обратно. У меня была куча времени в полетах, и я его тратил на чтение. На составление отчетов. Да, и еще на учебу. Мне давали с собой в полет всякие учебные программы, я их должен был проходить в свободное время и сдавать экзамен по возвращении.

- А, - сказал Никки, слегка растерявшись – видимо, от мысли, что даже взрослым иногда приходится делать домашние задания. Он поглядел на Майлза с некоторым сочувствием.

- Но вы ведь летали на скачковых кораблях, правда? На имперских скоростных курьерах и всякое такое?

- Да, конечно.

- Мы летели сюда на скачковом корабле. Форсмит-776 класса «Дельфин», с четырехвихревыми внешними навесными гондолами управления и двигателями двойного действия для норм-пространства, с экипажем из двенадцати человек. Он вмещает сто двадцать пассажиров. И все места были заполнены. – Лицо Никки приняло задумчивое выражение. – Конечно, по сравнению с имперскими курьерами это просто посудина, но мама попросила скачкового пилота, и он позволил мне зайти в рубку. И дал мне посидеть в своем кресле и даже надеть свой шлемофон.

При воспоминании об этом грандиозном моменте из искорки оживления в душе мальчика возгорелось пламя.

Майлз был способен узнать любовь с первого взгляда, когда она ему попадалась.

- Я так понял, что тебе нравятся скачковые корабли.

- Я хочу быть скачковым пилотом, когда вырасту. А вы разве не хотели? Или… хотели, но вам не позволили? – На лице Никки опять появилось некоторое опасение; должно быть, взрослые запретили ему комментировать мутантскую внешность Майлза. Да, давайте все притворимся, что не замечаем очевидного. Отличный пример для мальчика, это научит его правильно смотреть на мир.

- Нет. Я хотел быть стратегом. Как мой папа и дедушка. А в пилоты меня все равно не взяли бы – по физическим данным.

- Мой папа служил в армии. Он говорит, что это было скучно. Он почти все время просидел на одной и той же базе. А я хочу быть имперским пилотом, летать на самых быстрых кораблях, и в разные места.

Подальше отсюда. Да. Это желание Майлзу было абсолютно понятно. Внезапно ему пришло в голову, что даже если никто ничего не предпримет, все равно дистрофию Форзона у Никки обнаружат на медосмотре при поступлении в армию. И даже если Никки успешно вылечат, все равно дорога в военные пилоты для него будет закрыта.

- Имперским пилотом? – Майлз старательно поднял брови в деланном удивлении. – Ну, я думаю… если ты действительно хочешь летать в разные места, то пилот военного корабля – не лучший вариант.

- Почему?

- Потому что, кроме очень немногих курьерских и дипломатических миссий, военные скачковые пилоты летают только с Барраяра на Комарр и Сергияр, и обратно. Одни и те же маршруты раз за разом. И мои знакомые пилоты мне рассказывали, что своей очереди на полет приходится ждать ужасно долго. Так что если ты действительно хочешь стать опытным пилотом, лучше всего пойти в комаррский торговый флот – эти корабли летают к Земле и даже дальше. И в полете они бывают намного дольше, и заходят во много разных портов. Там больше разных моделей кораблей. И пилотам гораздо чаще достается управлять кораблем. А когда ты наконец попадаешь во всякие интересные места, у тебя гораздо больше свободы, чтобы их осмотреть.

- О. – Никки задумался, переваривая эту информацию. – Ждите здесь, - скомандовал он и вылетел из комнаты.

Он вернулся через несколько секунд, бережно прижимая к груди ящик, набитый моделями скачковых кораблей.

- Вот «Дельфин-776», на котором мы летели, - он вытащил модель и протянул ее Майлзу. И полез в ящик за новой. – Вы летали на быстрых курьерах вроде этого?

- «Сокол-9»? Да, летал пару раз. – Одна модель привлекла внимание Майлза; он машинально опустился на пол рядом с Никки, который вынимал модельки и расставлял их рядами для осмотра. – Боже милостивый, неужели это грузовой RG?

- Да, это старинная модель. – Никки взял корабль и протянул ему.

Майлз взял ее, и глаза его загорелись.

- У меня был такой, один из самых последних, когда мне было семнадцать лет. Вот это и правда была посудина.

- Такой… такая модель? – неуверенно спросил Никки.

- Нет, корабль.

- У вас был настоящий скачковый корабль? Свой собственный? – Никки подозрительно втянул воздух.

- Ну, он принадлежал мне и еще кое-каким людям, которым я был должен деньги. – Майлз улыбнулся, припоминая.

- А вам давали его водить? В нормальном пространстве то есть, не в скачковом.

- Нет, я тогда еще не умел водить даже катера. Я научился потом, в Академии.

- А что случилось с тем RG? Он у вас до сих пор есть?

- О нет. То есть… ну, я точно не знаю. С ним произошла авария в локальном пространстве Тау Верде, когда он таранил… э… столкнулся с другим кораблем. Стержни - генераторы Неклинова поля – безнадежно погнулись. После этого корабль уже не мог делать скачки, так что я отдал его в аренду - возить местные грузы, и он там так и остался. Я сказал Арду – это мой друг, скачковый пилот, - что если он когда-нибудь найдет стержни на замену, пусть забирает корабль себе.

- У вас был скачковый корабль, и Вы его подарили? – У Никки глаза от изумления стали совсем круглыми. – А у вас больше нету?

- Сейчас нет. О, смотри, вот крейсер класса «Генерал». – Майлз взял модельку. – Насколько я знаю, мой отец однажды командовал таким. А кораблей бетанской астрономической разведки у тебя нету?

Склонив головы друг к другу, они расставили на полу небольшую флотилию. Майлз с удовольствием обнаружил, что Никки назубок знает технические характеристики всех кораблей из своей коллекции; он положительно расцвел, и рассказывал о своих кораблях уже не стеснительным и тихим голосом, опасаясь страшного незнакомца Майлза, а громко и быстро, воодушевившись и забыв прежнюю неловкость. Акции Майлза росли на глазах, поскольку тот мог похвастаться личным знакомством с дюжиной оригиналов этих моделей, а также рассказал несколько интересных (не засекреченных) историй о скачковых кораблях, пополнив и без того внушительный запас знаний Никки.

- Но… - сказал Никки, сделав небольшую паузу, чтобы набрать воздуху, - как же можно стать пилотом, если ты не военный?

- Надо закончить курс и пройти стажировку. Я знаю по меньшей мере четыре таких учебных заведения на Комарре и еще парочку дома, на Барраяре. На Сергияре их пока нет.

- А как туда попасть?

- Подать заявление и заплатить за учебу.

Это, кажется, обескуражило Никки.

- А много надо денег?

- Ну, не больше, чем на любой другой колледж или профессиональное училище. Дороже всего обойдутся имплантаты – сам интерфейс нервной системы и операция по его установке. В таких делах имеет смысл брать самое лучшее. – Майлз ободряюще добавил: - Ты можешь добиться чего хочешь, но под лежачий камень вода не течет. Можно заработать стипендию, или подписать контракт и потом отработать стоимость обучения, но для этого надо потрудиться. Хотя все равно в пилоты берут только с двадцати лет, так что у тебя еще много времени на то, чтобы все продумать.

- Ох. – Никки, видимо, этот срок показался огромным – ждать еще столько же лет, сколько он вообще прожил на свете. Майлз мог ему посочувствовать: что, если бы ему самому велели ждать чего-то страстно желанного еще тридцать лет? Он постарался припомнить что-нибудь, чего он страстно жаждет. И что он мог бы получить. Ничего не придумалось. Печально.

Никки начал собирать модели обратно в ящик с мягкой обивкой. Укладывая обратно «Сокола-9», он погладил пальцами наклейки военных опознавательных знаков Империи.

- А у вас еще остались серебряные глаза СБ?

- Нет, мне велели их сдать, когда меня вы… когда я ушел в отставку.

- А почему вы ушли?

- Я не хотел. У меня были проблемы со здоровьем.

- Так что вас взамен сделали аудитором?

- Ну, что-то в этом роде.

Никки, видно, не знал, как дальше продолжать эту вежливую взрослую беседу.

- А вам нравится быть аудитором?

- Пока еще не знаю. Похоже, на этой работе много задают на дом… - Майлз виновато глянул на стопку дисков с отчетами, что ждали его у комм-пульта.

Никки ответил сочувственным взглядом.

- Ух. Тяжело.

Тут они оба подпрыгнули от неожиданности – над ними раздался голос Тьена Форсуассона:

- Никки, что ты тут делаешь? А ну сейчас же встань с пола!

Никки торопливо поднялся на ноги, а Майлз остался сидеть на полу по-турецки, внезапно ощутив, что тело его, недавно вымокшее в холодной воде, опять занемело.

- Ты чего пристал к лорду аудитору? Простите, лорд Форкосиган! Все дети жутко надоедливы. - Форсуассон вошел в комнату и стоял, возвышаясь над ними обоими.

- О нет, Никки мне вовсе не надоедал. У нас вышел интересный разговор про скачковые корабли. – Майлз подумал, как бы это ему грациозно встать на виду у соотечественника-барраярца; стоит споткнуться или запнуться за что-нибудь, и тот подумает, что Майлз совсем инвалид. В порядке приготовления Майлз потянулся, не вставая.

Форсуассон криво усмехнулся.

- А, это его последний бзик. Смотрите не наступите босиком на эти чертовы штуки, а то покале... э... будет очень больно. Наверно, все мальчишки через это проходят. И все потом из этого вырастают. Никки, подбери свое барахло.

Никки стоял, опустив голову, но Майлзу с его места было видно, что мальчик сердито прищурился. Никки нагнулся, собирая остатки своего миниатюрного флота.

- Некоторые люди не вырастают из своей мечты, а наоборот, дорастают до нее, - пробормотал Майлз.

- Смотря насколько реальны эти мечты, - ответил Форсуассон и скривился в мрачной улыбке. Ах да. Форсуассон ведь точно знает, что между Никки и его мечтой непреодолимой стеной стоит болезнь.

- Не совсем так, - Майлз слегка улыбнулся. - Смотря насколько старательно человек растет. - Трудно было сказать, насколько Никки воспринял эту фразу, но он ее точно услышал; идя к двери со своей драгоценной коробкой, он в последний раз стрельнул глазами в сторону Майлза.

Форсуассон подозрительно нахмурился - с чего это ему вдруг вздумали перечить, - но сказал только:

- Кэт велела всем сказать, что ужин готов. Никки, пойди вымой руки и позови дядю Фортица.

***

Последний ужин Майлза в семейном кругу Форсуассонов нельзя было назвать приятным. Мадам Форсуассон без продыху подавала на стол еду (надо признать - превосходную) , а ее измученный вид так ясно говорил "Оставьте меня в покое", словно эти слова были написаны большими буквами на плакате. Разговор некому было поддерживать, кроме профессора, который думал о чем-то своем, и Тьена, который, оставшись без руководства, начал с жаром высказывать свои (не слишком глубокие) мысли о местной комаррской политике, объясняя в точности, что и как думают люди, которых он, насколько мог судить Майлз, никогда в жизни не встречал. Николай, остерегаясь отца, не рискнул в его присутствии поднимать тему скачковых кораблей.

Майлз про себя удивлялся, как же он мог в тот первый вечер принять молчание мадам Форсуассон за безмятежность, или нервозность Этьена Форсуассона - за воодушевление. Пока Майлз не стал свидетелем кратких минут оживления Катерины, он не догадывался, какая большая часть ее личности скрыта из виду, и насколько она прячет себя в присутствии мужа.

Теперь, когда Майлз знал, что искать, он видел, что Тьен не просто бледен, как все, кто живет под куполом - бледность Тьена имеет сероватый оттенок; и эти крохотные предательские подергивания тела, что раньше маскировались под обычную неуклюжесть крупного мужчины в обращении с вещами. Сначала Майлз боялся, что больна она, и уже почти собрался вызвать Тьена на дуэль за непринятие немедленных радикальных мер по решению этой проблемы. Если бы мадам Форкосиган была его женой... Но оказалось, что Тьен играет в жмурки со своей собственной болезнью. Майлз не хуже любого другого человека знал, как глубоко у любого барраярца сидит страх перед любым генетическим отклонением. ”Смертельный стыд” - это не просто громкая фраза. Майлз ведь тоже про свои припадки особенно не рассказывал - правда, он испытал большое облегчение, когда открылся Катерине. Хотя теперь это не имеет никакого значения - все равно он отсюда скоро съедет. Тьен выбрал путь отрицания своей болезни, хоть это и глупо; может быть, он надеется, что ему на голову свалится метеорит раньше, чем болезнь проявится. Майлз вроде бы забыл свои кровожадные намерения, но они вспыхнули у него в душе с новой силой, когда он подумал: "Но ведь он выбрал ту же судьбу для ее Николая."

В середине главного блюда - ароматнейшего синтетического рыбного филе, запеченного на подушке из картофеля с чесноком, - раздался звонок в дверь. Мадам Форсуассон торопливо поднялась и пошла открывать. Смутно чувствуя, что из соображений безопасности не стоит отпускать ее одну, Майлз пошел следом. Николай, видимо, почуяв приключение, хотел было последовать за ними, но отец одернул его, вернул за стол и заставил доедать. Мадам Форсуассон оглянулась на Майлза, но ничего не сказала.

Она посмотрела на монитор-"глазок" возле двери.

- Опять курьер. О, на этот раз капитан. Обычно присылают сержанта. - Мадам Форсуассон набрала код, и дверь открылась, а за ней оказался молодой человек в барраярской зеленой форме, с "глазами Гора" - эмблемами СБ в петлицах.

- Входите.

- Мадам Форсуассон, - мужчина кивнул ей, вошел в квартиру и перевел взгляд на Майлза. - Лорд аудитор Форкосиган. Я капитан Туомонен. Начальник СБ Серифозы.

Туомонену с виду было под тридцать, он был темноволос и кареглаз, как большинство барраярцев, и чуть более строен и подтянут, чем средний кабинетный офицер, хоть и бледен, как все живущие под куполом. В одной руке он держал коробку дисков, а в другой - чемоданчик, поэтому не отдал честь, а поприветствовал собравшихся кивком.

- Да, генерал Ратьенс про вас упоминал. Большая честь для нас, что вас послали к нам в качестве курьера.

Туомонен пожал плечами.

- Отделение СБ в Серифозе - очень маленькое, милорд. Генерал Ратьенс приказал известить вас немедленно, как только будет установлена личность погибшего.

Майлз увидел коробочку с особой защитой, что держал в руке капитан.

- Замечательно. Входите, садитесь. - Он повел капитана в гостиную Форсуассонов, на разговорное кольцо - круговую скамью с мягкой обивкой, занимавшую в гостиной центральное место. Как и большая часть остальной мебели в квартире, эта скамья была стандартной принадлежностью квартиры в комаррском куполе. Интересно, кажется ли мадам Форсуассон по временам, что она - постоялец в гостинице, а не хозяйка своего дома. - Мадам Форсуассон, Вы бы не могли попросить Вашего дядю присоединиться к нам? После того, как он закончит ужинать, конечно.

- Я хотел бы поговорить и с администратором Форсуассоном, когда он освободится, - крикнул ей вслед Туомонен. Она кивнула и вышла, в ее потемневших глазах светился интерес, но она все так же стушевывалась, как будто затирала сама себя, словно хотела стать невидимой в глазах Майлза.

- И что же мы имеем? - продолжал Майлз, усаживаясь. - Я сказал Ратьенсу, что хотел бы участвовать в первоначальном контакте СБ по этому делу, в качестве наблюдателя.

Может быть, удастся собрать вещи, выйти отсюда сегодня вечером и больше никогда не возвращаться.

- Да, милорд. Поэтому я здесь. Ваш таинственный незнакомец оказался местным, из Серифозы. Он работает... работал... в управлении терраформирования.

Майлз моргнул.

- Случайно, не инженер по фамилии Радоваш?

Пораженный Туомонен воззрился на него.

- Откуда вы знаете?

- Просто догадался, потому что он пропал несколько недель назад. О черт, Форсуассон наверняка опознал бы его с первого взгляда... Хотя... может быть, и нет. Труп был довольно сильно обезображен. Хм. Начальник Радоваша считал, что Радоваш сбежал с техником из своего отдела - молодой дамой по имени Мария Трогир. Ее тело случайно не попадалось там наверху?

- Нет, милорд. Но похоже, что пора уже начать его искать.

- Да. Соберите все, что у СБ есть на нее, и сделайте полную проверку ее прошлого. И не исходите из того, что она мертва - если она жива, нам обязательно надо будет ее допросить. Вам нужен от меня формальный приказ?

- Не обязательно, но если он будет, это ускорит дело. - В глазах Туомонена загорелся еле видный азартный огонек.

- Считайте, что он у вас есть.

- Благодарю вас, милорд. Я решил, что вы захотите увидеть вот это, - он протянул Майлзу коробочку с особой защитой. - Перед выходом из конторы я собрал все, что у нас было на Радоваша.

- Что, СБ ведет дела на каждого комаррского гражданина? Или он чем-то выделялся?

- Нет, мы не ведем дела на всех и каждого. Но у нас есть программа-искатель, которая умеет довольно быстро извлекать информацию из сети. Первая часть досье - общедоступная биография, школьные записи, медицинская карта, финансовые документы, сведения о поездках и прочее в том же роде. Я успел только просмотреть все это по диагонали. Но у СБ есть небольшое досье на Радоваша, еще с тех пор, как он студентом участвовал в Комаррском мятеже. Дело было закрыто по амнистии.

- Что-нибудь интересное?

- Я бы не стал делать каких-нибудь особых выводов из самого факта существования дела. Из комаррцев этого возраста каждый второй тогда был в какой-нибудь студенческой группе протеста, или в ячейке недоделанных революционеров - вплоть до моей собственной тещи. - Туомонен застыл, ожидая, как отреагирует Майлз на этот интересный факт.

- А, так вы, значит, женились на местной девушке?

- Да, пять лет назад.

- А сколько лет назад вас назначили в Серифозу?

- Около шести.

- Очень похвально. - Да! Нам останется на одну барраярскую женщину больше! - Я так понимаю, что вы нашли общий язык с местными.

Туомонен слегка расслабился.

- По большей части да. Если не считать моей тещи. Но я думаю, что тут дело не в политике. - Он чуть заметно улыбнулся. - Зато наша маленькая дочка вертит ею как хочет.

- Ясно. - Майлз улыбнулся в ответ. Задумчиво нахмурившись, он перевернул коробку с дисками, приложил к замку свою аудиторскую печать и набрал открывающий код.

- Ваш аналитический отдел нашел в этих документах что-то, заслуживающее особого интереса?

- Наш аналитический отдел - это я, - печально ответил Туомонен. Он проницательно взглянул на Майлза. - Насколько я понимаю, вы раньше служили в СБ, милорд. Я думаю, лучше будет, если вы сначала прочитаете это сами, а потом я прокомментирую.

Брови Майлза поползли вверх. То ли этот Туомонен не доверяет своим собственным суждениям, то ли его перепугало явление двух имперских аудиторов в его секторе, то ли он просто решил, что одна голова хорошо, а две лучше, и хочет провести сеанс брэйнсторминга.

- А что же вы накопали в сети на некоего Майлза Форкосигана и спешно прочитали сегодня перед выходом из конторы?

- По правде сказать, милорд, я это сделал позавчера, когда меня известили, что вы должны прибыть в Серифозу.

- И что же вы там вычитали?

- Примерно две трети вашей карьеры засекречено и требует особой степени допуска, которую надо запрашивать в штаб-квартире СБ в Форбарр-Султане. Но сведения о ваших наградах и благодарностях статистически достоверно коррелируют с курьерскими поездками, предположительно рутинными, в которые вас направлял отдел Галактической разведки. У вас примерно впятеро больше наград, чем у второго самого увешанного наградами курьера за всю историю СБ.

- И что же из этого следует, капитан Туомонен?

- А то, что вы сроду не были никаким курьером, капитан Форкосиган.

- Вы знаете, Туомонен, мне кажется, что мы с вами сработаемся.

- Надеюсь, что так, сэр. - Туомонен поднял голову и взглянул на вошедшего в комнату профессора и идущего за ним Тьена Форсуассона.

Фортиц как раз закончил вытирать после обеда рот салфеткой, рассеянно засунул ее в карман, пожал руку Туомонену и представил ему своего родственника. Они опять уселись, и Майлз сказал:

- Туомонен принес данные по опознанию нашего тела.

- О, замечательно, - откликнулся Фортиц. - И кто же этот бедняга?

Майлз наблюдал, как Туомонен, пристально следя за Тьеном, ответил:

- Как ни странно, администратор Форсуассон, это один из ваших подчиненных. Некий доктор Радоваш.

Серое лицо Тьена стало еще чуточку бледнее.

- Радоваш! Какого черта он делал там наверху? - Майлз мог поклясться, что потрясение и ужас, отразившиеся на лице Тьена, неподдельны, и удивление в голосе - искренне.

- Я надеялся, что у вас будут какие-то соображения по этому поводу, сэр, - ответил Туомонен.

- Боже мой... А... а что, он был на станции или на борту корабля?

- Мы этого еще не выяснили.

- На самом деле я мало что могу о нем рассказать. Он работал под началом у Судхи. Судха на его работу никогда не жаловался. Он продвигался по службе с обычной скоростью... - Тьен покачал головой. - Но какого черта он там делал...

Тьен беспокойно глянул на Туомонена.

- На самом деле он ведь уже не мой подчиненный. Вы же знаете, что он уволился по собственному желанию несколько недель назад.

- За пять дней до смерти, по нашим расчетам, - сказал Туомонен.

Тьен нахмурился.

- Ну... значит, он не мог быть на борту корабля, верно? Вряд ли ему удалось бы выбраться во второй пояс астероидов и сесть на корабль до своего отъезда с Комарры?

- Он мог сесть на рудовоз по дороге, - сказал Туомонен.

- А. Да, я думаю, что это возможно. Боже мой. Он женат. Был женат. Его жена еще в городе?

- Да, - ответил Туомонен. - Я скоро должен встретиться с офицером полиции, который пойдет к жене погибшего с официальным извещением.

- Она три недели не получала от него никаких вестей, - сказал Майлз. - Так что еще один час ничего не изменит. Я думаю, что перед уходом мне нужно проработать ваш отчет, капитан.

- Конечно, милорд.

- Профессор, вы мне составите компанию?

В конце концов они все столпились в кабинете Форсуассона. Майлз подумал, что без Тьена они прекрасно могли бы обойтись, но Туомонен никак не дал понять, что присутствие Тьена нежелательно.

В отчете еще не было подробного анализа - только ворох сырых данных, рассортированных в логическом порядке, да торопливые комментарии и краткие выводы, добавленные Туомоненом. Несомненно, из штаб-квартиры СБ рано или поздно пришлют полный анализ этих данных. Все присутствующие придвинули стулья к головиду и сгрудились вокруг него. Сначала Майлз вкратце изложил уже известные факты, а затем предоставил слово профессору, чтобы тот подробно разобрал послужной список Радоваша.

- Он потерял два года во время учебы в университете - из-за восстания, - заметил Фортиц. - Университет Солстиса тогда полностью закрылся на какое-то время.

- Но, похоже, он немного нагнал, проучившись два года в аспирантуре на Эскобаре, - сказал Майлз.

- Там он мог заниматься чем угодно, - выразил свое мнение Тьен.

- Да, но согласно этим данным, ничем особенным он там не занимался, - несколько сухо ответил Фортиц. - Работал по договорам на орбитальных верфях... из этого материала у него даже хорошей темы не получилось. Университет Солстиса не стал возобновлять его контракт. Похоже, что преподавательских способностей у Радоваша не было.

- Его не взяли на работу в Имперский научный институт, потому что он был замешан в восстании, - отметил Туомонен. - Невзирая на амнистию.

- Амнистия заключалась в том, что его не арестовали и не расстреляли, - слегка раздраженно сказал Майлз.

- Ему отказали в этой работе, но не потому, что он был некомпетентен, - пробормотал Фортиц. - Тогда он устраивается на работу, которая явно ниже его квалификации - на комаррские орбитальные верфи.

Майлз посмотрел в документы.

- К тому времени у него было трое маленьких детей. Ему надо было как-то зарабатывать деньги.

- Проходит несколько неинтересных лет, - продолжал бормотать профессор. - За это время он сменил работу только один раз, со значительным повышением в должности и зарплате. Потом его взял на работу Судха - который к тому времени только появился в проекте терраформирования, но, как бы то ни было, Радоваш переходит на работу к Судхе и переселяется на постоянное жительство на планету.

- При этом ничего не выиграв в зарплате. Профессор, - жалобно добавил Майлз, тыча пальцем в поворотный момент карьеры Радоваша, изображенный головидом, - вам не кажется странным это переселение на планету? Для человека с образованием и опытом в скачковых технологиях? Радоваш был специалистом по пятимерной математике.

Туомонен натянуто улыбнулся, из чего Майлз заключил, что ткнул пальцем (буквально) в то же место, что беспокоило и капитана.

Фортиц пожал плечами.

- На то могли быть уважительные причины. Возможно, он чувствовал, что засиделся на старой работе. Возможно, у него появились новые интересы. А может быть, мадам Радоваш заявила, что не желает больше торчать на орбитальной станции. Я думаю, надо спросить у нее самой.

- Но это необычно, - неопределенно заметил Туомонен.

- Возможно, - ответил Фортиц. - А возможно, и нет.

- Ну что ж, - вздохнул Майлз после долгого молчания. - Пойдемте делать неприятное дело.

***

Квартиру Форсуассонов отделяло от квартиры Радовашей расстояние, примерно равное трети диаметра купола, но час был поздний, и торчать в пробках в туннелях транспортных капсул не пришлось. Вся компания вошла в вестибюль - Туомонен впереди, Майлз, Фортиц и Тьен (которого, насколько помнилось Майлзу, никто не приглашал) за ним. В вестибюле они обнаружили, что их уже с нетерпением ждет моложавая женщина в форме полиции купола Серифоза.

- Ага, полицейский - женщина, - пробормотал Майлз, обращаясь к Туомонену. Потом оглянулся и осмотрел процессию. - Это хорошо. Мы все же меньше будем похожи на отряд карателей.

- Я так и подумал, милорд.

Кратко представившись друг другу, они поднялись на лифте в коридор - точную копию всех остальных коридоров, виденных Майлзом в куполе Серифоза. Женщина-полицейский (груп-патрульный Ригби, гласил ее значок) звякнула в дверной колокольчик.

Прошло довольно много времени, так что Майлз уже засомневался, дома ли хозяйка, но тут дверь наконец отъехала в сторону. В дверном проеме стояла женщина, хрупкая, аккуратно одетая, на барраярский взгляд Майлза ей было лет сорок пять, то есть на самом деле, видимо, под шестьдесят. Она была одета в обычные комаррские брюки и блузу и куталась в толстый свитер. Женщина была бледная и какая-то замерзшая, но помимо этого в ее облике не было ничего такого, что могло бы заставить мужа удариться в бега.

Когда женщина увидела, что перед ней стоят люди в форме, явно с плохими новостями, глаза ее округлились. Она устало вздохнула.

Майлз, уже было ожидавший истерики, слегка расслабился. Похоже, мадам Радоваш из тех, кто не выказывает своих чувств. Ее реакция проявится гораздо позже, косвенно, непредсказуемо.

- Мадам Радоваш? - заговорила женщина-полицейский. - Я - груп-патрульный Ригби. Я с прискорбием должна известить вас, что ваш муж, доктор Барто Радоваш, найден мертвым. Вы позволите нам войти?

Мадам Радоваш прикрыла рот рукой и какое-то время молчала.

- Что ж, - она отвела взгляд. - Почему-то меня это не так уж радует. Что с ним случилось? А эта молодая женщина - она жива?

- Вы позволите нам войти и присесть? - еще раз спросила Ригби. - К сожалению, мы вынуждены вас обеспокоить кое-какими вопросами. Но мы и на ваши вопросы ответим, насколько сможем.

Мадам Радоваш настороженно взглянула на Туомонена, одетого в зеленую форму СБ.

- Ну ладно. - Она отступила на шаг и жестом пригласила их войти.

В гостиной стояла стандартная круговая скамья; Майлз сел сбоку, оставив место для Туомонена, так что мадам Радоваш оказалась напротив, в полной их видимости, рядом с Ригби, которая представила остальных визитеров. Тьен подсел к ним, сложившись чуть ли не вдвое - воплощенная неловкость. Профессор Фортиц чуть заметно покачал головой и остался стоять, оглядывая комнату.

- Что произошло с Барто? Несчастный случай? - мадам Радоваш говорила хрипло, натужно; похоже, страшная новость постепенно начала до нее доходить.

- Мы точно не знаем, - ответила Ригби. - Тело обнаружили в космосе; это, несомненно, связано с аварией солнечного отражателя, что произошла три недели назад. Вы знали, что ваш муж на орбите? Не говорил ли он перед отъездом чего-нибудь такого, что могло бы пролить свет на это происшествие?

- Я... - женщина отвернулась. - Он уехал, не сказав ни слова. Я думаю, просто струсил. Оставил мне сообщение на комм-пульте. Пока я его не нашла, я думала, что Барто в обычной командировке.

- Можно нам взглянуть на это сообщение? - подал голос Туомонен, впервые с тех пор, как они вошли в квартиру.

- Я его стерла. Извините. - Мадам Радоваш хмуро глянула на него.

- Как вы считаете, этот... побег задумал ваш муж или Мария Трогир? - спросила Ригби.

- Я вижу, вы про них знаете. Я понятия не имею. Меня это застало врасплох. Я не знаю. - Ее тон стал более резким. - Они со мной не советовались.

- Он часто ездил в командировки? - спросила Ригби.

- Да, он довольно часто ездил на полевые испытания. Иногда на конференции по терраформированию, в Солстис. На конференции он обычно брал и меня тоже... - Голос женщины задрожал и прервался, но потом она опять овладела собой.

- Что он взял с собой? Что-нибудь необычное? - терпеливо спросила Ригби.

- То же, что всегда брал в командировку... - Мадам Радоваш заколебалась. - Он забрал все свои личные файлы. Когда я это увидела, то наконец поняла, что он не вернется.

- В его отсутствие вы с кем-нибудь говорили о его работе?

Тьен покачал головой, но мадам Радоваш ответила:

- Да, с администратором Судхой. После того, как нашла записку. Я пыталась понять... что случилось.

- Администратор Судха вам чем-нибудь помог? - спросил Туомонен.

- Не особенно, - она опять нахмурилась. - По-видимому, он счел, что его это уже не касается, раз Барто уволился.

- Мне очень жаль, - сказал Форсуассон. - Судха не поставил меня в известность. Я сделаю ему выговор. Я не знал.

И не спросил. Но Майлз понимал, что, как бы ему ни хотелось свалить вину на Тьена, вряд ли можно винить человека в том, что он не захотел вмешиваться в неприятный семейный скандал. Мадам Радоваш продолжала смотреть на Форсуассона мрачно, почти со злобой.

- Я так понимаю, что вы с мужем переехали на планету примерно четыре года назад, - сказал Туомонен. - Не часто бывает, что люди меняют пятимерную инженерию на гражданское строительство. Он давно интересовался терраформированием?

Мадам Радоваш на секунду растерялась.

- Он хотел работать ради будущего Комарры. А я... мы устали от жизни на орбитальной станции. Мы хотели, чтобы дети росли в более стабильной обстановке. Доктор Судха набирал к себе в группу людей с образованием в разных областях, с опытом решения самых разных задач. Он считал, что у Барто есть ценный опыт, наработанный на станции. Наверно, инженер - везде инженер.

Пока они говорили, профессор Фортиц деликатно блуждал по комнате, одним ухом прислушиваясь к разговору, изучая привезенные из разных мест сувениры и разновозрастные фотографии детей, служившие главным украшением комнаты. Он остановился у забитого дисками шкафа - домашней библиотеки - и стал рассматривать диски, наугад вынимая их с полок. Мадам Радоваш кинула на него быстрый заинтересованный взгляд.

- Тело доктора Радоваша найдено на месте чрезвычайного происшествия, и по закону в таких случаях требуется полное медицинское обследование тела, - продолжала Ригби. - В связи с вашей теперешней сложной семейной ситуацией - когда обследование будет закончено, вы хотите, чтобы тело или прах вернули вам или какому-нибудь другому родственнику?

- А. Да. Мне, конечно же. Надо его похоронить как следует, по обычаю. Ради детей. Ради всех. - Казалось, вдова сейчас потеряет контроль над собой. В глазах у нее стояли слезы. - Вы можете... я не знаю... вы можете позаботиться об этом?

- У нас в департаменте работает специальный консультант по семейным проблемам. Она будет рада вам помочь и советами, и делом. Я потом дам вам ее номер.

- Спасибо.

Туомонен кашлянул.

- Поскольку доктор Радоваш погиб при невыясненных обстоятельствах, этим делом заинтересовалась также СБ Комарры. С вашего позволения, мы бы хотели обследовать ваш комм-пульт и личные записи, вдруг в них содержатся какие-то ключи к разгадке.

Мадам Радоваш приложила пальцы к губам.

- Барто забрал с собой все свои личные файлы. Остались, наверное, только мои собственные.

- Иногда осмотр специалиста может выявить что-то новое.

Она покачала головой, но сказала:

- Ну что ж... хорошо. - И добавила более резким тоном: - Хотя мне кажется, что СБ обошлась бы и без моего позволения.

Туомонен не возразил на это, но сказал:

- Это суровая необходимость, но мне все же хотелось бы соблюсти правила вежливости, насколько возможно.

Профессор Фортиц, стоявший в другом конце комнаты с охапкой дисков в руках, добавил:

- И библиотеку прихватите.

Мадам Радоваш взглянула на него удивленно и гневно:

- Библиотеку моего несчастного мужа, зачем?

Фортиц подарил ей добрую, обезоруживающую улыбку.

- По библиотеке можно понять, что за человек был ее владелец, как по одежде - какого он был роста и сложения. Вещи, по виду разрозненные, могут быть связаны между собой, даже если эти связи существуют только в мозгу хозяина библиотеки. Когда хозяина больше нет, в библиотеке воцаряется печальный разлад. Мне жаль, что я не был знаком с вашим мужем при его жизни. Может быть, таким призрачным способом я смогу немного восполнить свою потерю.

- Но я не понимаю, зачем... - ее губы искривились отчаянием.

- Мы постараемся вернуть вам всю библиотеку через день или два, - сказал Туомонен, пытаясь успокоить женщину. - Может быть, вам что-нибудь нужно оттуда прямо сейчас?

- Нет, но... о... я не знаю. Берите. Берите что хотите, мне все равно. - Глаза ее наконец-то стали наполняться слезами. Груп-патрульный Ригби порылась в многочисленных карманах формы, выудила бумажный платочек, протянула вдове и сердито посмотрела на барраярцев.

Тьен смущенно заерзал; Туомонен сохранил профессиональную невозмутимость. Он истолковал взрыв эмоций хозяйки квартиры как разрешение действовать, поднялся с места, подошел со своей коробочкой дисков к комм-пульту, стоявшему в углу комнаты у обеденного стола, открыл комм-пульт и воткнул в боковой разъем стандартный черный ящик СБ. По знаку Фортица, Ригби и Майлз подошли к нему, и втроем они начали аккуратно отделять от стены библиотечный шкаф с дисками, чтобы упаковать его для перевозки. Туомонен, выдоив комм-пульт досуха, подошел к библиотечному шкафу, пробежался по нему сканером и напечатал для мадам Радоваш видеорасписку. Хозяйка приняла пластиковый листок, скомкала, не глядя сунула в карман серых брюк и встала, скрестив руки на груди, дожидаясь, пока оккупанты наконец покинут ее жилище.

В последний момент она, прикусив губу, вдруг выпалила:

- Администратор Форсуассон! Не будет ли... я не... мне полагаются какие-нибудь выплаты за Барто, как вдове?

Нуждается ли она? По данным Туомонена, двое младших у нее еще учатся в университете и материально зависят от родителей; конечно, она нуждается. Но Форсуассон печально покачал головой.

- Боюсь, что нет, мадам Радоваш. Результаты обследования не оставляют сомнений: он умер уже после того, как уволился с работы.

"Если бы наоборот, это была бы воистину интересная проблема для СБ."

- Так значит, мадам Радоваш ничего не получит? - спросил Майлз. - Значит, она лишается всех обычных выплат по случаю потери кормильца, и не по своей вине, а только из-за беспечности ее, - тут Майлз проглотил несколько нецензурных эпитетов, - супруга?

Форсуассон беспомощно пожал плечами и отвернулся.

- Стоп, - сказал Майлз. До сих пор сегодня от него было чертовски мало толку. - Грегор не любит, когда вдов оставляют без гроша, можете мне поверить. Так что, Форсуассон, будьте добры оформить все положенные выплаты.

- Я не могу... как... вы хотите, чтобы я изменил дату его смерти?

"И тогда у нас получится забавнейшая картина: человек подает в отставку, будучи уже сутки как покойником."

- Разумеется, нет. Оформите это как повеление императора.

- Но у нас на бланках не предусмотрено графы для повелений императора! - растерянно сказал Форсуассон.

Майлз некоторое время переваривал его ответ. Туомонен смотрел как завороженный, щеки его слегка зарумянились, глаза широко раскрылись. Даже мадам Радоваш чуть приподняла брови в удивлении. Она поглядела прямо на Майлза, словно увидев его впервые. Наконец Майлз мягко заметил:

- Это упущение вам, несомненно, придется исправить, администратор Форсуассон.

Тьен открыл рот, видимо, для того, чтобы опять возразить, но в конце концов догадался и опять закрыл его. На лице профессора Фортица отразилось облегчение. Мадам Радоваш в удивлении прикрыла щеку ладонью и растерянно произнесла: "Спасибо... лорд Форкосиган."

После стандартного "если-вы-что-то-вспомните-пожалуйста-позвоните-нам-по-этому-номеру" следователи попрощались и вышли из квартиры в коридор. Фортиц поручил Тьену тащить библиотечный шкаф. Когда все вышли в вестибюль здания, груп-патрульный Ригби приготовилась удалиться восвояси.

- Ну как, СБ от нас еще что-нибудь нужно? - спросила она у Туомонена. - Похоже, смерть Радоваша не относится к юрисдикции купола Серифоза. Когда обстоятельства смерти неясны, подозрение первым делом падает на ближайших родственников, но жена все это время не покидала планету. Я не представляю себе, как она могла бы подстроить эту смерть на орбите.

- Я тоже пока не представляю, - признался Туомонен. - Пока что продолжайте действовать обычным порядком, и посылайте мне копии всех ваших отчетов и описания обнаруженных доказательств.

- Я так думаю, что вы не собираетесь отвечать нам взаимностью, - судя по тому, как скептически изогнулись губы Ригби, она заранее знала ответ.

- Если в деле появится что-то относящееся к юрисдикции купола, я посмотрю, что можно будет сделать, - осторожно пообещал Туомонен. Ригби удивленно подняла брови при мысли даже о такой незначительной уступке со стороны СБ.

- Завтра утром я отправляюсь обратно на орбиту, - сказал Фортиц Туомонену. - Я не успею сам обследовать библиотеку. Боюсь, что об этом придется побеспокоиться СБ.

Туомонен глянул на шкаф, в котором было не меньше тысячи дисков, и в глазах его на мгновение мелькнул ужас. Майлз быстро добавил:

- Можете затребовать квалифицированного аналитика из штаб-квартиры СБ, скажите им, что я приказал. Одного из тех асов, что сидят у них в цокольном этаже, с инженерным и математическим образованием - да, профессор?

- Да, и постарайтесь заполучить самого лучшего, - ответил Фортиц.

На лице Туомонена отразилось колоссальное облегчение.

- А что он должен искать, милорд Аудитор?

- Понятия не имею, - ответил профессор. - Иначе зачем бы мне понадобился аналитик из СБ, а? Вкратце, я хочу, чтобы по этим данным он создал независимый портрет Радоваша, а мы потом сравним этот портрет с данными из других источников.

- Беспристрастный взгляд на склад ума создателя этой библиотеки, - задумчиво произнес Майлз. - Понимаю.

- Конечно, понимаете. Поговорите с этим аналитиком, Майлз, вы знаете, что они умеют делать. И чего мы от него хотим.

- Конечно, профессор.

Они вручили библиотечный шкаф Туомонену, и груп-патрульный Ригби удалилась. По комаррскому времени близилась полночь.

- Так значит, я все это заберу к себе в контору, - сказал Туомонен, глядя на свой разнообразный груз, - и сообщу новости в штаб-квартиру. Лорд Форкосиган, сколько времени вы еще рассчитываете пробыть в Серифозе?

- Не знаю. Но, по крайней мере, я не уеду, пока не поговорю с Судхой и другими коллегами Радоваша. И, э, я думаю, что завтра, когда профессор улетит, перевезу свои вещи в гостиницу.

- В моем доме всегда есть для вас место, лорд Форкосиган, - произнес Тьен официальным тоном, без особой настойчивости.

- Большое спасибо, администратор Форсуассон. Возможно, мне придется отбыть на орбиту не позднее завтрашнего вечера. Посмотрим, как пойдут дела.

- Я буду вам весьма благодарен, если вы будете держать моих сотрудников в курсе ваших перемещений, - сказал Туомонен. - Разумеется, лорд Форкосиган, вы имели право отказаться от сопровождения, но теперь, когда появилась вероятность, что в этом деле замешаны местные жители, я очень советую вам пересмотреть свое решение.

- Телохранители из СБ обычно милейшие люди, но мне совершенно не хочется спотыкаться о них на каждом шагу, - ответил Майлз. Он постучал пальцем по выданному СБ комм-линку, что красовался у него на левом запястье. - Давайте пока оставим в силе нашу прежнюю договоренность. Честное слово, если мне понадобится ваша помощь, я вас тут же покричу.

- Как пожелаете, милорд, - неодобрительно ответил Туомонен. - Вам что-нибудь еще нужно?

- Только не сегодня ночью, - зевая, ответил Фортиц.

"Мне нужно, чтобы во всем этом был какой-то смысл. Мне нужно полдюжины добросовестных осведомителей. Мне нужно оказаться в запертой комнате наедине с Марией Трогир и хорошим запасом фаст-пенты. Мне даже хотелось бы допросить с фаст-пентой сию скорбную вдовицу." Ригби для такого вопиющего нарушения неприкосновенности личности понадобился бы ордер, выданный судом; Майлзу же достаточно захотеть, и его прихоть будет выполнена, потому что он - голос Императора... если только он не побоится прослыть грубияном среди имперских аудиторов. У него просто не было никаких доказательств. "Но Судха у меня завтра попляшет..." Майлз покачал головой.

- Нет. Идите поспите.

- Когда доберусь до койки, - криво улыбнулся Туомонен. - Спокойной ночи, милорды, и вам, администратор.

Они вышли из дома вдовы и разошлись в разные стороны.