Лоис Макмастер БУДЖОЛД
Танец отражений

(Lois McMaster Bujold, “Mirror Dance”, 1994)
Перевод © — Кирилла Третьяка (kirill_tretyak@mail.ru), ред. от 24.07.2001

Глава 1

Вперед >>

Через весь зал ожидания крупнейшей эскобарской коммерческой орбитальной пересадочной станции протянулся ряд комм-кабин, зеркальные двери которых делились по диагонали линиями радужных огоньков. Несомненно, находка дизайнера. Зеркальные секции были специально установлены под небольшим углом друг к другу, дробя отражения на части. Низкорослый человек в серо-белой военной форме сердито посмотрел на свой изломанный образ в дверном проеме.

Отражение нахмурилось в ответ. Повседневная офицерская форма наёмника без знаков различия: китель с накладными карманами, свободные брюки, заправленные в высокие ботинки – всё точно до мелочей. Он окинул взглядом тело в униформе. Вытянувшийся карлик с искривленным позвоночником, короткой шеей и крупной головой. Почти калека, лишенный из-за малого роста всякой возможности остаться незамеченным. Тёмные волосы коротко подстрижены. Под черными бровями сияют глубоко посаженные серые глаза. Тело тоже было точно до мелочей. Он ненавидел его.

Наконец, зеркальная дверь скользнула вверх, и из кабины вышла женщина в запашной блузе и струящихся брюках. Модный бандольер с дорогой электроникой на драгоценной цепочке через плечо недвусмысленно говорил о ее социальном положении. Уверенно шагнув наружу, она отшатнулась от него, словно отброшенная мрачным равнодушным взглядом, и осторожно обошла стороной, бормоча: “Извините… Прошу прощения…”

Коротышка запоздало искривил губы в подобии улыбки и пробормотал что-то неразборчиво, всем видом изображая достаточную благопристойность, чтобы без опаски пройти мимо. Он опустил дверь на место нажатием на клавишу, отгородив себя от посторонних взглядов. Один, наконец-то, на последнюю минуту, пусть лишь за тонкими стенками коммерческой комм-кабины. Воздух был пронизан запахом её духов, вперемешку с обычными станционными запахами: регенерированного воздуха, пищи, тел, волнения, пластика, металла, чистящих смесей. Он вздохнул, сел и положил руки на маленький столик, пытаясь унять дрожь.

Нет, не совсем один. Здесь было еще одно чёртово зеркало – для удобства клиентов, желающих привести в порядок свою внешность до передачи по головиду. Его глаза, окаймленные тёмными кругами, злобно сверкнули. Он отвернулся от отражения и опустошил свои карманы на столик. Все имущество заняло место немногим более двух его ладоней. Последняя проверка. Как будто пересчет может изменить сумму…

Кредитка с примерно тремя сотнями бетанских долларов на счету – хватит на неделю хорошей жизни на станции или, при бережном расходовании, можно растянуть на пару месяцев на вертящейся внизу планете. Три фальшивых удостоверения личности, все не на того, кем он был сейчас. Не на того, кем он был раньше. Кем бы он ни был. Обычная пластиковая карманная расчёска. Куб для данных. Вот и всё. Карлик мрачно разобрал обратно по отдельным карманам всё, кроме кредитки. Предметы закончились раньше карманов. Он фыркнул. Тебе следовало захватить хотя бы свою зубную щетку… Уже нет времени.

И остаётся всё меньше. Происходят ужасные вещи, ситуация выходит из под контроля, пока он сидит тут, собираясь с духом. Давай. Ты делал это раньше. Сможешь и теперь. Он запихнул кредитку в щель и набрал тщательно заученный номер. Импульсивно взглянул в зеркало, пытаясь придать лицу нейтральное выражение. Несмотря на всю практику, вряд ли сейчас удастся изобразить улыбку. Все равно он презирал её.

Видеопанель с шипением ожила и над ней возникло изображение женщины в такой же серо-белой форме, но со знаками различия и нашивкой с именем. Она уверенно произнесла:

– Комм-офицер Герельд, “Триумф”, Дендарийская Свободная… Корпорация. – Для пропуска в эскобарское пространство оружие флота наемников опечатывалось на внешней прыжковой станции под бдительным оком эскобарских военных инспекторов в доказательство чисто коммерческих намерений. Очевидно, на эскобарской орбите были приняты подобные вежливые эвфемизмы.

Он облизнул губы и спокойно сказал:

– Пожалуйста, соедините меня с дежурным офицером.

– Адмирал Нейсмит, сэр! Вы вернулись! – даже по головиду вспышка радости и волнения ясно читалась по её выпрямившейся осанке и сияющему лицу. Она поразила его, как удар. – В чём дело? Мы скоро улетаем?

– В своё время, лейтенант… Герельд. – Подходящее имя для офицера связи. Он постарался скорчить улыбку. Адмирал Нейсмит улыбнулся бы, да. – В своё время вы всё узнаете. Между тем, я хочу, чтобы меня забрали с орбитальной станции.

– Да, сэр. Я могу это для вас устроить. Капитан Куинн с вами?

– Э… Нет.

– Когда она прибудет?

– …Позже.

– Хорошо, сэр. Я только получу разрешение на… Мы принимаем какое-нибудь оборудование?

– Нет. Только меня.

– Тогда, разрешение от эскобарцев на пассажирскую капсулу… – она отвернулась на несколько секунд. – Я могу прислать кого-нибудь в док E-17 через двадцать минут.

– Очень хорошо. – Ему понадобиться почти столько же времени, чтобы добраться из зала ожидания в этот рукав станции. Следует ли добавить что-то личное для лейтенанта Герельд? Она знакомы; насколько близко они знакомы? Каждая фраза, вырывающаяся из его губ, несет риск, риск неизвестности, риск ошибки. Ошибки наказуемы. Был ли бетанский акцент действительно верным? Он ненавидел его до желудочных колик. – Я хочу, чтобы меня доставили прямо на Ариэль.

– Хорошо, сэр. Хотите, чтобы я предупредила капитана Торна?

Свойственно ли адмиралу Нейсмита нагрянуть с внезапной проверкой? Ну, не сейчас. – Да. Передайте ему, чтобы готовился покинуть орбиту.

– Только Ариэль? – Она вскинула брови.

– Да, лейтенант. – Вот так, с почти идеальной скучающей бетанской протяжностью. Он поздравил себя – Герельд стала заметно официальнее. Осуждающий тон указал на превышение границ секретности или приличий, или того и другого, пресекая дальнейшие опасные вопросы.

– Будет сделано, адмирал.

– Конец связи, – человечек выключил комм. Лейтенант рассыпалась облаком искр, и он перевёл дух. Адмирал Нейсмит. Майлз Нейсмит. Ему снова надо привыкнуть отзываться на это имя, даже во сне. Оставить пока Лорда Форкосигана; было достаточно сложно быть хотя бы нейсмитовской половиной. Запомни. Как тебя зовут? Майлз. Майлз. Майлз.

Лорд Форкосиган притворяется адмиралом Нейсмитом. И он делает то же самое. Какая, в конце концов, разница?

Но как тебя зовут на самом деле?

Его взгляд помутился от внезапно нахлынувшего отчаяния и гнева. Он моргнул, восстанавливая дыхание. Меня зовут так, как я хочу. И сейчас я хочу быть Майлзом Нейсмитом.

Он вышел из кабины и зашагал из зала ожидания, топая короткими ногами, притягивая и в то же время отталкивая косые взгляды удивленных прохожих. Смотрите, Майлз. Смотрите, Майлз убегает. Смотрите, Майлз получает по заслугам. Он шагал, низко опустив голову, и никто не становился у него на пути.

Он нырнул в пассажирскую капсулу, маленький четырехместный челнок, как только сенсоры запоров люка мигнули зеленым и дверь раздвинулась, и сразу же ударил по клавише, закрыв шлюз у себя за спиной. Капсула была слишком мала, чтобы поддерживать гравиполе – он проплыл над сиденьями и аккуратно забрался в кресло рядом с одиноким пилотом, человеком в сером дендарийском рабочем комбинезоне.

– Хорошо. Поехали.

Пилот улыбнулся и изобразил салют, пока он пристёгивался. Он выглядел уравновешенным взрослым мужчиной, но смотрел так же, как и комм-офицер, Герельд: жадно, с восторгом, затаив дыхание, будто пассажир собирался вытаскивать подарки из карманов.

Карлик оглянулся через плечо, когда капсула послушно оторвалась от стыковочных захватов и развернулась. Они рванулись от обшивки станции в открытый космос. Пилот стремительно вел челнок сквозь лабиринт цветных огней, в который складывались на навигационной консоли маршруты диспетчерской службы.

– Рад снова видеть вас, адмирал, – сказал пилот, как только окружающая обстановка стала свободнее. – Что происходит?

Оттенок формальности в голосе пилота обнадёживал. Всего лишь товарищ по оружию, не один из Дорогих Старых Друзей или, еще хуже, Дорогих Старых Любовников. Он попробовал уйти от ответа.

– Когда понадобится, вам всё сообщат. – Он придал голосу приветливое выражение, избегая в то же время имён и званий.

Пилот отреагировал заинтересованным “гм” и ухмыльнулся; сказанного ему хватило.

Он откинулся назад со сдавленной улыбкой. Огромная пересадочная станция бесшумно таяла позади, превратившись сначала в безумную детскую игрушку, а затем в горстку блестящих искр.

– Извините, я немного устал, – “адмирал” устроился в кресле поудобнее и закрыл глаза. – Разбудите меня, когда мы пристыкуемся, если я засну.

– Да, сэр, – вежливо ответил пилот. – Судя по вашему виду, вам стоит отдохнуть.

Он ответил усталым взмахом руки и притворился спящим.

Он мог мгновенно определить, что встречные приняли его за Нейсмита. У них всегда появлялось одинаково глупое сверхвнимательное сияние на лицах. Не все относились к нему с почтением; он встречал некоторых врагов Нейсмита, но, почитатели или ненавистники – все они вдруг будто включались и становились вдесятеро живее, чем прежде. Как, чёрт возьми, ему это удаётся – заставлять людей так сиять? Пусть Нейсмит чертовски гиперактивен, но как ему удаётся заражать этим окружающих?

Незнакомцы, не принимавшие его за другого, так не реагировали. Он вызывал у них равнодушную вежливость, или равнодушную грубость, или просто равнодушие, замкнутость и безразличие. Тайное смущение его поверхностными дефектами и явно ненормальным ростом в четыре фута и девять дюймов. Подозрительность.

Негодование бурлило позади глаз, точно головная боль. Проклятое преклонение перед героем или что бы это там ни было. Всё – Нейсмиту. Нейсмиту и ничего – мне… Никогда – мне…

Он подавил приступ страха, зная, с чем ему придётся столкнуться. Бел Торн, капитан “Ариэля”, будет следующим. Друг, офицер, земляк-бетанец. Да, довольно суровое испытание. Бел Торн к тому же знает о существовании клона после беспорядочных происшествий на Земле два года назад. Они никогда не встречались лицом к лицу. Но ошибка, которой другие дендарийцы не придадут значения, может пробудить в Торне подозрения, дикие предположения…

Нейсмит украл у него даже это. Адмирал наемников публично и лживо объявил клоном самого себя. Превосходное прикрытие, скрывающее его другую личность, другую жизнь. У тебя две жизни, мысленно обратился он к отсутствующему врагу. У меня ни одной. Я настоящий клон, чёрт побери. Разве я не могу отличаться даже этим? Тебе надо забрать всё?

Нет. Надо сохранять уверенность. Он в состоянии справиться с Торном. До тех пор, пока он сможет избегать ужасной Куинн, телохранителя, любовницы, Куинн. Он встречался с ней лицом к лицу на Земле и целое утро водил её за нос. Едва ли ему удастся это дважды. Но Куинн с настоящим Майлзом Нейсмитом, пристала к нему, как клей – сейчас он в безопасности от неё. В этом путешествии – никаких старых любовниц.

У него никогда не было любовниц, пока еще нет. Может, не совсем честно винить в этом Нейсмита. Первые двадцать лет жизни он был, в сущности, пленником, пусть и не всегда осознавал это. Последние два года… последние два года, с горечью признал он, были сплошной чередой неудач. Это его последний шанс. Он отказывался думать о дальнейшем. Хватит. Теперь должно получиться.

Рядом зашевелился пилот. Клон приоткрыл глаза, когда торможение прижало его к ремням сиденья. Они прибывали на “Ариэль”. Он вырос из точки до модели, а затем до целого корабля. Лёгкий крейсер иллирийской постройки, несущий двадцать человек команды плюс место для суперкарго и десантного отряда. Очень мощный для своих размеров, энергетический профиль типичный для боевых кораблей. Он выглядел стремительным, почти щегольским. Хороший курьер, хороший корабль, чтобы мчаться, сломя голову. Совершенство. Пока человечек изучал корабль, его губы, несмотря на мрачное настроение, искривились в усмешке. Теперь я беру, а ты отдаёшь, Нейсмит.

Пилот, явно несколько смущенный тем, что везет своего адмирала, ввел капсулу в стыковочные захваты с единственным щелчком, аккуратно и плавно на пределе человеческих возможностей.

– Мне подождать, сэр?

– Нет. Вы мне больше не понадобитесь.

Пилот поспешил совместить затворы шлюзов, пока его пассажир расстёгивал ремни и отсалютовал ему с очередной идиотской, широкой, гордой улыбкой. Судорожно ответив на улыбку и салют, он бросил сумки в люк и втянулся в гравитационное поле “Ариэля”.

Клон аккуратно приземлился на ноги в небольшом грузовом шлюзе. Позади него пилот уже запирал люк, чтобы вернуться с капсулой на свой корабль – вероятно, флагман, “Триумф”. Он посмотрел вверх – как всегда, вверх – в лицо ожидавшего дендарийского офицера, лицо, ранее знакомое ему только по головиду.

Капитан Бел Торн принадлежал к бетанским гермафродитам – расе, порождённой ранними экспериментами в области человеческой генетики и социальной инженерии, преуспевших только в создании еще одного меньшинства. Безбородое лицо Торна обрамляли мягкие каштановые волосы, подстриженный двусмысленно коротко - прическа подошла бы как мужчине, так и женщине. Его офицерский китель был расстегнут, открывая чёрную футболку, под которой вырисовывалась плоская, но явно женская грудь. Дендарийские серые брюки были достаточно свободны, чтобы скрыть выпуклость в промежности. Некоторых чрезвычайно беспокоит присутствие гермафродитов. Он с облегчением понял, что эта особенность Торна лишь немного смущает его. Клоны, живущие в стеклянных банках не должны бросаться… чем? Вот сияющее на лице гермафродита выражение “я люблю Нейсмита” действительно раздражало. У него свело живот, когда он ответил на салют капитана.

– Добро пожаловать на борт, сэр! – альт капитана дрожал от энтузиазма.

Коротышка как раз пытался изобразить сдержанную улыбку, когда капитан шагнул вперед и обнял его. Сердце ёкнуло, и он с трудом сдержал крик и жестокий оборонительный удар. Он перенес объятие без напряжения, мысленно цепляясь за осколки спокойствия и тщательно отрепетированных речей. Оно же не собирается меня целовать?

Гермафродит отстранился, фамильярно положив руки ему на плечи, но целоваться всё же не стал. Он облегченно перевел дыхание. Торн вскинул голову, его губы искривились в замешательстве.

– В чём дело, Майлз?

Они зовут друг друга по имени?

– Извини, Бел. Я просто немного устал. Можем мы сразу перейти к инструктажу?

– Ты выглядишь очень уставшим. Хорошо. Хочешь, чтобы я собрал всю команду?

– Нет… ты можешь ввести их в курс дела, когда понадобится. – В этом и заключался план, настолько меньший контакт с настолько меньшим числом дендарийцев, насколько возможно.

– Тогда пойдём в мою каюту. Ты сможешь дать отдых ногам и выпить чаю, пока мы будем разговаривать.

Гермафродит последовал за ним в коридор. Не зная, куда повернуть, карлик отступил в сторону и, как бы из вежливости, пропустил Торна вперед. Он проследовал за дендарийцем через пару поворотов и на палубу выше. Внутри корабль был не так тесен, как он ожидал. Клон тщательно запоминал направления – Майлз хорошо знал этот корабль.

Каюта капитана “Ариэля” оказалась небольшой аккуратной комнатой, по-солдатски простой, мало что говорило о личности хозяина по эту сторону запертых дверок шкафчиков. Но когда Торн отпер одну из них, там обнаружился старинный фарфоровый чайный сервиз и с полдюжины маленьких коробочек разнообразного чая с Земли и других планет, все в специальной противоударной пористой упаковке.

– Какой сорт? – спросил Торн, протягивая руку к коробочкам.

– Как обычно, – ответил он, устраиваясь на стуле, прикрепленном к полу у небольшого столика.

– Можно было догадаться. Клянусь, на днях я научу тебя большей смелости в выборе. – Торн загадочно улыбнулся ему через плечо – нет ли здесь какой-то двусмысленности? Еще немного повозившись, Торн поставил на столик перед ним изысканную, расписанную вручную фарфоровую чашечку с блюдцем. Человечек поднял её и аккуратно отхлебнул, пока Торн устанавливал другой стул в зажимы рядом со столиком, приготовил чашечку для себя и сел вполоборота к нему, удовлетворенно хмыкнув.

Горячая янтарная жидкость оказалась приятной, хотя и слегка тёрпкой на вкус. Сахар? Он не решился попросить. Торн не поставил его на стол. Если бы дендариец ожидал, что Нейсмиту понадобится сахар, то наверняка предложил бы. Не будет же Торн исподтишка проверять его? Значит, без сахара.

Наёмники, пьющие чай. Напиток казался недостаточно ядовитым, чтобы как-то соответствовать выставке – нет, арсеналу оружия, закреплённого на стенах: пара парализаторов, игольник, плазмотрон, блестящий металлический арбалет с набором оперённых гранат на перевязи. Торн, похоже, хорошо знает своё дело. Если так, то наплевать, что создание пьёт.

– Судя по твоей глубокой задумчивости, на этот раз ты приготовил нам что-то потрясающее, а? – заметил Торн после очередной паузы.

– Да, задание – конечно, он надеялся, что именно это Торн имел в виду. Гермафродит кивнул и поднял брови, демонстрируя внимание.

– Это спасательная миссия. Не самая большая из всех, что мы предпринимали, как бы то ни было… – Торн рассмеялся – но связана с некоторыми сложностями.

– Наверное, сложнее Дагулы-4 быть не может. Продолжай.

Он потер губы – фирменный жест Нейсмита:

– Нам предстоит совершить налёт на ясли клонов Дома Бхарапутра на Архипелаге Джексона. Вычистить их.

Торн закинул было ногу за ногу; но тут же обе его ступни шумно топнули об пол.

– Убить их? – спросил он с испугом в голосе.

– Клонов? Нет, спасти их! Спасти их всех.

– О. Уф-ф... – На лице Торна отразилось явное облегчение. – На секунду я представил себе эту ужасную картину – они же дети, в конце концов. Пусть даже клоны.

– Именно так, – неожиданно для себя он искренне улыбнулся. – Я… рад, что ты так считаешь.

– Как же ещё? – пожал плечами Торн. – Пересадка мозга клонам – самый чудовищный и отвратительный бизнес во всем списке грязных услуг Бхарапутра. Если только нет чего-нибудь похуже, о чем я ещё не слышал.

– Я тоже так думаю. – Карлик откинулся назад, скрывая удивление от столь неожиданного одобрения своего плана. Искренен ли Торн? Ему, как никому другому, были знакомы ужасные тайны бизнеса клонирования на Архипелаге Джексона. Он сам прошел через это, но не ожидал, что с ним согласится кто-либо, не переживший подобного.

Строго говоря, сферой деятельности дома Бхарапутра было не клонирование. Он занимался бессмертием, или, по крайней мере, продлением жизни. Весьма выгодный бизнес – ибо что можно отдать за саму жизнь? Всё, что угодно. Предлагаемая Бхарапутра процедура была рискованной, далекой от идеала... но единственной альтернативой была надвигающаяся неизбежная смерть клиентов – богатых, безжалостных и, он должен был признать, обладающих чрезвычайно трезвым расчетом.

Схема была проста, хотя, основывалась на дьявольски сложной хирургической процедуре. Клон выращивался из соматической клетки клиента, созревал в маточном репликаторе и затем достигал физической зрелости в яслях Бхарапутра, своего рода потрясающе оборудованном детском доме. В конце концов, клоны были ценны, их физическое состояние и здоровье представляло огромную важность. Затем, когда приходило время, их пожирали. Во время операции, вероятность успеха которой была далека от ста процентов, мозг прародителя переносился из престарелого или поврежденного тела в его дубликат, пребывавший в расцвете юности. Мозг клона рассматривался как медицинские отходы.

Операция была нелегальна на всех планетах в сети ПВ-туннелей, кроме Единения Джексона, что было на руку правящим преступным Домам. Это обеспечивало им отличную монополию, устойчивый бизнес с обширной практикой на потоке обеспеченных инопланетников, поддерживающий хирургические команды в превосходной форме. Насколько он видел, остальные миры придерживались отношения “с глаз долой – из сердца вон”. Сочувствие, вспышка праведного гнева в глазах Торна всколыхнула в нём боль столь старую, что он уже практически перестал её ощущать, и клон с ужасом осознал, что лишь один удар сердца отделял его от слёз. Вероятно, это ловушка. Он резко выдохнул… ещё один нейсмитизм.

Торн задумчиво нахмурил брови.

– Ты уверен, что нам стоит брать “Ариэль”? Как я слышал, Барон Риоваль всё еще жив. Это неизбежно привлечёт его внимание.

Дом Риоваль был одним из мелких конкурентов Бхарапутра в области нелегальной медицины. Он занимался производством генетически и хирургически изменённых людей в любых целях, включая сексуальные, в сущности – изготовлением рабов на заказ; тоже зло, конечно, но не то убийственное зло, что сводит его с ума. Но какое имеет отношение “Ариэль” к барону Риовалю? Человечек не имел ни малейшего понятия. Пусть Торн сам заботится об этом. Может, позже гермафродит проронит еще что-нибудь. Он напомнил себе воспользоваться первой же возможностью просмотреть корабельный журнал.

– Эта миссия никак не связана с Домом Риоваль. Мы будем избегать их.

– Надеюсь, – с жаром согласился Торн. Он помолчал, задумчиво потягивая чай. – Что ж, несмотря на то, что Единение Джексона давно нуждается в чистке, желательно – ядерным оружием, я надеюсь, мы не пойдём на это исключительно по доброте душевной? Что за, э-э, миссия внутри миссии на этот раз?

На это у него был отрепетирован ответ.

– Фактически, интерес для заказчика представляет только один из клонов, вернее, его прародитель. Остальные послужат для маскировки. У клиентов Бхарапутра много врагов. Они не будут знать, кто кого атакует. Это тоже поможет сохранить в тайне личность нашего заказчика, чего он весьма желает.

Торн улыбнулся с довольным видом.

– Это небольшое дополнение исходит от тебя, верно?

Он пожал плечами.

– Отчасти.

– Не лучше ли знать, какой именно клон нам нужен, во избежание несчастных случаев? Вдруг нам придётся спасаться бегством? Если он нужен заказчику живым – или ему не важно, доставим мы клона живым или мёртвым? Если настоящая цель – этот старый педрила, который его вырастил.

– Для них – важно. Живым. Но… давай на практике считать, что каждый из клонов – тот, кто нам нужен.

Торн развёл руками.

– Меня это устраивает. – Глаза гермафродита засияли от восторга и он неожиданно хлопнул кулаком по ладони с таким шумом, что лже-Майлз подскочил на месте. – Пора кому-нибудь взяться за этих Джексонианских ублюдков! О, это будет весело! – Он оскалил зубы в самой пугающей усмешке. – Какая помощь ожидает нас на Единении Джексона? Поддержка?

– Не рассчитывай ни на что.

– Гм. Какие помехи? Помимо Бхарапутра, Риоваля и Фелла, конечно.

Дом Фелл занимался в основном оружием. При чём здесь Фелл?

– Мне известно не больше твоего.

Торн нахмурился; это был явно не характерный для Нейсмита ответ.

– Мне стоило немалого труда добыть внутреннюю информацию по яслям, с которой я могу ознакомить тебя во время пути. Слушай, Бел, ты уже вряд ли нуждаешься в моих советах. Я доверяю тебе. Берись за снабжение и планирование, а я проверю результат.

Торн выпрямился.

– Хорошо. О скольких детях идёт речь?

– Бхарапутра делает в среднем одну трансплантацию в неделю. Скажем, их происходит пятьдесят в год. В последний год жизни клонов переводят для окончательной подготовки в специальное здание рядом со штаб-квартирой Дома. Я хочу забрать оттуда весь годовой запас. Пятьдесят или шестьдесят детей.

– Разместить их всех на борту “Ариэля”? Будет тесно.

– Скорость, Бел, скорость.

– Да. Думаю, ты прав. Сроки?

– Как можно быстрее. Каждая неделя задержки стоит ещё одной невинной жизни. – Он отсчитывал время по этим часам последние два года. Я уже растратил сотню жизней. Одно только путешествие с Земли на Эскобар обошлось ему в тысячу бетанских долларов и четыре мёртвых клона.

– Понял, – мрачно ответил Торн. Он встал, отставил чашку и перенес свой стул в зажимы перед комм-пультом. – Этот малыш назначен на операцию, верно?

– Да. И если не тот самый, то его товарищ по яслям.

Торн застучал по клавишам.

– Что насчет средств? Это по твоей части.

– Эта миссия оплачивается по исполнению. Возьми все необходимое из средств флота.

– Хорошо. Тогда положи сюда ладонь и подтверди мой отлёт. – Торн протянул ему сенсорную пластину.

Карлик без колебаний приложил ладонь к пластине. К его ужасу, на индикаторе вспыхнул красный сигнал “не опознан”. Нет! Всё должно быть в порядке, всё должно!..

– Чёртова машина. – Торн резко стукнул углом сенсорной пластины об стол. – Давай! Попробуй ещё.

На этот раз он приложил ладонь с небольшим поворотом; компьютер собрал новые данные и на сей раз объявил его чистым, допущенным, благословлённым. Обеспеченным. Его сердце забилось спокойнее.

Продолжая вводить данные, Торн бросил через плечо:

– Нет сомнений, какой десантный отряд ты берёшь, а?

– Никаких, – машинально ответил клон. – Продолжай. – Он должен был убраться отсюда, прежде чем от напряжения испортит такое удачное начало.

– Ты займёшь свою обычную каюту? – спросил Торн.

– Конечно. – Он встал.

– Сейчас, я посмотрю… – гермафродит сверился с записью в сияющей путанице хозяйственных данных над видеопанелью. – Замок всё еще настроен на твою ладонь. Иди, приляг, ты выглядишь разбитым. Всё под контролем.

– Хорошо.

– Когда прибудет Элли Куинн?

– Она не участвует в этой миссии.

Глаза Торна распахнулись от удивления.

– Неужели? – его улыбка почему-то стала шире. – Очень плохо. – Его голос не выражал ни капли разочарования. Какое-то соперничество, здесь? Из-за чего?

– Пусть с “Трумфа” доставят моё снаряжение, – приказал он. Да. Поручи эту маленькую кражу другим. Поручи им всё. – И… когда представится возможность, пришли еду в мою каюту.

– Будет сделано, – кивнув, пообещал Торн. – Рад видеть, что ты питался лучше, кстати, хоть и мало спал. Хорошо. Так держать. Знаешь, мы волнуемся за тебя.

"Питался лучше", чёрт побери. При его комплекции сохранение веса в норме превращалось в постоянное сражение. Он голодал три месяца только затем, чтобы втиснуться в мундир Нейсмита, украденный два года назад на Земле – тот, что сейчас был на него одет. Его захлестнула очередная волна привычной ненависти к своему прародителю. Лже-Майлз небрежно отсалютовал, надеясь, что Торн примет это как знак продолжать работу и постарался не удержаться от сердитого ворчания, пока дверь с шипением не закрылась у него за спиной.

Ничего не оставалось, как прикладывать ладонь ко всем замкам в коридоре подряд, пока один из них не откроется. Клон надеялся что никто из дендарийцев не застанет его ломящимся во все двери без разбору. Наконец, он нашел свою – прямо напротив каюты капитана-гермафродита. На этот раз обошлось безо всяких затруднений, дверь скользнула в сторону, едва он дотронулся до сенсора.

Каюта оказалась небольшим помещением, почти такой же, как у Торна, только более пустой. Он заглянул в шкафчики. Большинство были пусты, лишь в одном он нашел серую рабочую форму и грязный комбинезон техника как раз своего размера. Остаток туалетных принадлежностей в миниатюрной ванной включал использованную зубную щётку, и его губы искривились в ироничной усмешке. Аккуратно застеленная откидная койка выглядела чрезвычайно привлекательно, и он в полуобмороке рухнул на неё.

Я в пути. У меня получилось. Дендарийцы признали его, приняли его приказы с той же дурацкой слепой верой, с какой они следовали за Нейсмитом. Как бараны. Всё, что сейчас требовалось – это не испортить дело. Самое сложное позади…

Карлик быстро принял душ и как раз натягивал нейсмитовские брюки, когда принесли поесть. Под предлогом того, что еще не одет, он сразу отослал взмахом руки внимательного дендарийца с подносом. Обед под крышками оказался настоящей пищей, а не армейскими пайками. Прожаренный бифштекс из искусственного мяса, свежие на вид овощи, несинтетический кофе. Горячие блюда были горячими и холодные – холодными, великолепно разложенными маленькими порциями, тщательно рассчитанными по нейсмитовскому аппетиту. Даже мороженое. Он узнал вкусы своего прародителя и снова был потрясён стремлением посторонних людей предоставить именно то, чего он хочет. Даже в подобных мелочах. Звание даёт определённые привилегии, но это было просто безумием.

В подавленном настроении он съел все и как раз гадал, съедобна ли рыхлая зелёная масса, заполнявшая свободные места на подносе, когда в дверь снова позвонили.

На этот раз вошёл капрал-дендариец с парящей платформой, на которой стояли три больших ящика.

– О, – моргнул он. – Моё снаряжение. Просто оставьте его пока посреди комнаты.

– Да, сэр. Вы не хотите назначить ординарца? – выражение готовности на лице капрала не оставляло сомнений в том, кто окажется в первых рядах добровольцев.

– Не… на эту миссию. Позже у нас будет тесновато. Просто оставьте его.

– Я был бы рад распаковать его вам, сэр. Я сам всё паковал.

– Все в порядке.

– Если я что-нибудь забыл, только дайте знать, и я тут же доставлю.

– Благодарю, капрал. – В его голосе просочились нотки раздражения; к счастью, это остудило энтузиазм капрала. Дендариец сгрузил ящики с платформы и вышел с застенчивой улыбкой, словно говоря: "Эй, ну за попытку-то не сердятся".

Клон оскалился в ответ и, как только дверь закрылась, переключил внимание на ящики. Отщелкнув замки, он заколебался, смущённый собственным пылом. Должно быть, это как подарок на день рождения. Он никогда в жизни не получал подарков на день рождения. Что ж, время наверстать упущенное.

Под первой крышкой обнаружилась одежда, больше одежды, чем у него когда-либо было. Рабочие комбинезоны, повседневная и парадная форма – он вытащил серый бархатный китель, и брови его полезли на лоб при виде блестящих серебряных пуговиц – ботинки, туфли, тапочки, пижамы – все, что положено, идеально подогнанное по его фигуре. И гражданская одежда, восемь или десять комплектов всевозможных планетных и галактических стилей для различных слоёв общества. Эскобарский деловой костюм красного шелка, барраярские китель и брюки с лампасами в псевдо-военном стиле, трикотажный тренировочный костюм, бетанский саронг и сандалии, потрёпанные куртка, рубашка и брюки, подходящие опустившемуся докеру откуда угодно. Изобилие белья. Три разновидности хроно со встроенными комм-узлами – табельный дендарийский, очень дорогая коммерческая модель и дешевый и потрёпанный на вид, но на поверку оказывающийся одним из лучших военных образцов. И многое другое.

Он перешёл ко второму ящику, откинул крышку и разинул рот. Космическая броня. Полный набор космической брони, с заправленными батареями и блоками жизнеобеспечения, заряженным и закреплённым оружием. Как раз его размера. Казалось, вложенные в упаковку доспехи мерцали собственным тёмным и зловещим светом. Их запах ударил ему в ноздри, невероятно военный – металл и пластик, энергия и химикаты… старый пот. Он взял в руки шлем и задумчиво уставился в затемнённое зеркало забрала. Никогда прежде ему не приходилось надевать космической брони, хотя он и изучал её по головиду до окосения. Зловещий, смертоносный панцирь…

Он выгрузил всё и разложил части по порядку на полу. Тут и там блестящие поверхности покрывали странные пятна, рубцы и заплаты. Какое оружие, какие удары были достаточно сильны, чтобы пробить металлой? Что за враги стреляли в него? Каждый шрам, понял он, проводя по ним пальцами, означал верную смерть. Это не игра.

Это все здорово дергало. Нет. Он отогнал холодную дрожь сомнения. Если он может это, я тоже могу. Стараясь не обращать внимания на следы ремонта и загадочные пятна на скафандре и мягкой поглощающей подкладке, он сложил всё обратно и закрыл ящик. Кровь? Дерьмо? Ожоги? Масло? Как бы то ни было, сейчас всё вычищено и проветрено.

В третьем ящике, меньшего размера, оказался набор полуброни, без встроенного оружия, предназначенный не для космоса, а, скорее, для боя в планетной грязи при нормальных или почти нормальных давлении, температуре и атмосферных условиях. Наиболее поражал в нём командирский шлемофон – гладкий дюрасплавовый шлем со встроенной телеметрией и видеопроектором в выступе на лбу, помещающим данные прямо перед глазами. Поток информации управлялся определёнными движениями лица и речевыми командами. Он отложил его на столик, чтобы тщательнее изучить попозже и спрятал остальное.

Заканчивая раскладывать одежду по шкафам и ящикам каюты, человечек уже пожалел, что так скоропалительно отказался от денщика. Он рухнул на кровать и ослабил освещение. Когда он проснётся, корабль уже будет на пути к Единению Джексона…

Едва он задремал, как зажужжал комм. Шатаясь, он добрел до него и постарался изобразить сонным голосом достаточно разборчивое "Нейсмит слушает".

– Майлз? – раздался голос Торна. – Десантный отряд прибыл.

– Э… Хорошо. Тогда покидай орбиту, как только будешь готов.

– Ты не хочешь увидеть их? – Торн казался удивлённым.

Инспекция. Он вздохнул.

– Верно. Я… подойду. Конец связи.

Клон поспешно натянул форменные брюки, схватил куртку – на этот раз с надлежащими знаками различия, и быстро вызвал на комм-пульт план корабля. Шлюзов для десантных челноков было два – по левому и по правому борту. Который? Он проследил дорогу к обоим.

Работал первый стыковочный узел, к которому он вышел. Человечек задержался в тени за изгибом коридора, чтобы незамеченным осмотреть происходящее.

В погрузочном отсеке между кучами оборудования и припасов толпилась дюжина мужчин и женщин в серых камуфляжных костюмах. Ручное и тяжёлое оружие лежало симметричными рядами. Наёмники сидели и стояли, шумно и грубо разговаривали, перемежая речь взрывами хохота. Они все были такими рослыми, переполненными энергией, в шутку пихали друг друга, словно ища повода кричать громче. Ножи и другое личное оружие висело на поясах, в кобурах или патронташах, хвастливо выставленное напоказ. Их лица казались смазанными, нечеткими, звероподобными... Он сглотнул, выпрямился и шагнул к ним.

Эффект был мгновенным.

– Становись! – выкрикнул кто-то, и без дальнейших указаний они выстроились по стойке “смирно” в две ровных шеренги, каждый со своим грузом снаряжения у ног. Наступила мёртвая тишина. Это пугало еще больше, чем предшествовавший хаос.

Он пошёл вперёд с натянутой улыбкой, делая вид, что осматривает каждого. Последний тяжёлый вещмешок, влетев в люк, с шумом упал на палубу и тринадцатый десантник протиснулся внутрь, выпрямился и отсалютовал ему.

Карлик замер, охваченный паникой. Что, чёрт возьми, это такое? Он уставился на блестящую пряжку ремня, затем задрал голову, чуть не свернув себе шею. Неестественное существо было двух с половиной метров росту. Громадное тело излучало энергию, которую он ощущал, словно волну жара, и лицо – лицо было кошмаром. Тёмно-жёлтые волчьи глаза, искривлённый рот с клыками, чёрт побери – длинными, белыми клыками, выступающими поверх алых губ. Огромные руки оканчивались когтями – толстыми, мощными, острыми как бритва, покрытыми блестящеим алым лаком… Что? Его взгляд вернулся к лицу чудовища. Глаза подкрашены тенями и золотой подводкой, гармонировавшей с золотистой блёсткой, наклеенной на высокую скулу. Волосы цвета красного дерева заплетены в аккуратную косу. Пояс затянут, подчёркивая фигуру, несмотря на свободный серый полётный костюм. Эта тварь – женщина?

– Сержант Таура и Зелёный отряд по вашему приказанию прибыли, сэр! – её баритон разнёсся эхом по отсеку.

– Благодарю… – выдавил он надломленным шепотом, и откашлялся, чтобы прочистить горло. – Благодарю вас, на этом всё, дальнейшие указания получите от капитана Торна, все свободны. – Они напряжённо слушали, вынуждая его повторить. – Разойдись!

Наёмники рассыпались в беспорядке, или в порядке известном только им самим, но отсек освободился от оборудования с изумительной быстротой. Чудовищный сержант остался, маяча над ним. Он напряг ноги, чтобы не броситься в бегство от него – от неё…

Она понизила голос.

– Спасибо, что взял Зелёный отряд, Майлз. Думаю, ты приготовил нам настоящую конфетку.

Они тоже зовут друг друга по имени?

– Капитан Торн проинструктирует вас во время полёта. Это… сложное задание.

И оно будет поручено этому сержанту?

– Подробности у капитана Куинн, как обычно? – Она приподняла мохнатую бровь.

– Капитан Куинн… не участвует в этой миссии.

Он мог поклясться, что её золотистые глаза, даже зрачки, расширились. Она оскалилась, еще больше обнажив клыки, и ему понадобилось несколько ужасных мгновений, чтобы распознать в её гримасе улыбку. Странным образом это напомнило ему ухмылку, которой ту же новость встретил Торн.

Она взглянула по сторонам; отсек уже опустел.

– А? – её голос рокотал, словно мурлыкание. – Что ж, я готова быть твоим телохранителем в любой момент, любовничек. Лишь дай знак.

Что за знак, какого чёрта…

Она наклонилась, её губы шевельнулись, рука с алыми когтями легла ему на плечо – клону вдруг показалось, что она собирается откусить ему голову, содрать с него шкуру и сожрать, но тут её губы прижались к его губам. У него перехватило дыхание, в глазах потемнело и он почти потерял сознание, прежде чем она выпрямилась и бросила на него озадаченный, обиженный взгляд.

– Майлз, в чём дело?

Это был поцелуй. Хреновы боги!

– Ничего, – выдавил он. – Я… болел. Наверное, мне не следовало вставать, но я должен был провести инспекцию.

Она выглядела очень встревоженной.

– Я бы сказала, тебе совершенно не следовало вставать – ты весь дрожишь! Ты едва стоишь на ногах. Сейчас, я отнесу тебя в медотсек. Сумасшедший!

– Нет! Я в порядке. То есть, меня уже лечили. Мне просто надо отдохнуть, немного времени, чтобы восстановить силы, и всё.

– Ну, тогда возвращайся прямо в постель!

– Да.

Он повернулся. Она шлёпнула его под зад. Он прикусил язык.

– По крайней мере, ты отъелся. Береги себя, а?

Он махнул рукой через плечо и ушёл, не оглядываясь. Солдатское панибратство? У сержанта по отношению к адмиралу? Вряд ли. Они были близки. Нейсмит, долбаный сумасшедший ублюдок, чем ты занимался в свободное время? Я думал, у тебя вообще нет свободного времени. Ты извращённый маньяк-самоубийца, если трахался с этой…

Коротышка запер за собой дверь каюты и привалился к ней, сотрясаясь в истерическом смехе. Проклятье, он изучил всё о Нейсмите, всё. Этого не должно было случиться. С такими друзьями кому нужны враги?

Он разделся и лег в постель, размышляя о сложной жизни Нейсмита-Форкосигана и о других ловушках, которые она ему готовит. Наконец, по неуловимому изменению в шорохах и скрипах корабля вокруг него, по короткому рывку меняющихся гравитационных полей он понял, что “Ариэль” покинул эскобарскую орбиту. Он добился успеха в похищении полностью вооружённого и снаряжённого военного крейсера, и никто даже не знает этого. Они на пути к Единению Джексона. К его судьбе. Его, не Нейсмита. Наконец, его мысли растворились во сне.

Но если ты претендуешь на собственную судьбу, прошептал его демон, прежде чем забвение поглотило его, почему ты не претендуешь на собственное имя?