Ремонт редуктора переднего Моста remont-agregat.ru;сапрогумин

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

Игра форов

(Lois McMaster Bujold, “The Vor Game”, 1990)

Перевод © Илья Богданов (ibo@mail.ru), ред. от 02.07.2003

Посвящается маме.

С благодарностью Чарльзу Маршаллу за рассказы об арктическом оборудовании и Уильяму Мелгаарду за сведения о войне и военных играх.

Глава 1

– Служба на корабле! – торжествующе воскликнул стоящий четвертым в очереди перед Майлзом мичман. Ликование осветило его лицо, пока глаза бежали по строчкам приказа, отпечатанного на слегка трясущемся сейчас в его руках пластиковом листке. – Младший офицер по вооружению на имперском крейсере “Коммодор Форхалас”. Приказано явиться немедленно в космопорт на базе "Тейнери" для отправки на орбиту.

Получив тычок в спину, он совсем не по-военному отскочил, уступая дорогу и не прекращая что-то восторженно шептать.

– Мичман Плоз. – Пожилой сержант, управлявшийся за столом, аккуратно держал следующий пакет большим и указательным пальцами, всем своим видом демонстрируя одновременно скуку и превосходство.

Майлз подумал о том, сколько лет этот сержант занимает свой пост в Имперской военной академии. Сколько сотен – или даже тысяч – молодых офицеров прошли под его равнодушным взглядом в этот первый определяющий момент их карьеры. Может быть, после нескольких лет все они стали для него на одно лицо? Та же новая зеленая форма. Те же блестящие голубые пластиковые прямоугольники на высоких воротниках – символы только что завоеванного блестящего звания. Те же голодные глаза... Бесшабашные, полные мечтаний о военном предназначении выпускники самой элитной школы Имперских Сил. “Мы не просто шагаем в будущее, мы атакуем его!”

Плоз отступил в сторону, приложил большой палец к пластине замка и расстегнул свой конверт.

– Ну? – поторопил Айвен Форпатрил, стоящий в очереди сразу перед Майлзом. – Не томи, что там?

– Лингвистическая школа, – ответил Плоз, продолжая читать. Он уже в совершенстве владел всеми четырьмя языками Барраяра.

– Студентом или инструктором? – поинтересовался Майлз.

– Студентом.

– Ага! Значит, галактические языки. А после – разведка. Служить будешь вне планеты, это точно.

– Не обязательно. Они могут запросто посадить меня в какой-нибудь бетонный ящик, и буду я там программировать электронные переводчики до посинения, – заметил Плоз, но в глазах его светилась надежда.

Майлз милосердно не упомянул основной недостаток службы в разведке: в конце концов оказываешься под началом шефа Имперской службы безопасности Саймона Иллиана – человека, который помнит все! Но, может, Плозу на его уровне и не придется встречаться с язвой Иллианом.

– Мичман Любачик.

По степени болезненно ревностного усердия Майлз ставил Любачика на второе место из всех своих знакомых. Поэтому он не удивился, когда Любачик расстегнул свой конверт и задохнулся от волнения:

– Имперская СБ! Углубленный курс по безопасности и противодействию террористам.

– А, школа дворцовой охраны, – Айвен с интересом заглянул Любачику через плечо.

– Это большая честь, – заметил Майлз. – Иллиан обычно набирает своих студентов из отслуживших двадцать лет, увешанных медалями ветеранов.

– Может, император Грегор попросил Иллиана набрать кого-нибудь ближе ему по возрасту, – предположил Айвен. – Чтобы слегка освежить ландшафт. Кислые физиономии тех ископаемых, которыми Иллиан его обычно окружает, меня бы привели в полное уныние. Не давай никому повода считать, что у тебя есть чувство юмора, Любачик. Думаю, это приведет к автоматической дисквалификации.

Майлз прикинул, что если это так, опасность потерять свой пост Любачику не грозит.

– Я и правда увижу императора? – Любачик обеспокоенно посмотрел на Майлза и Айвена.

– Тебе, наверное, каждый день придется смотреть, как он завтракает, – ответил Айвен. – Бедолага.

Он имел в виду Любачика или Грегора? Явно Грегора.

– Вы-то, форы, его знаете... Какой он?

Майлз вмешался, пока искорка в глазах Айвена не переросла в какой-нибудь розыгрыш.

– Он человек прямой. Вы найдете общий язык.

Слегка обнадеженный, Любачик отошел в сторону и принялся перечитывать свое назначение.

– Мичман Форпатрил, – протянул сержант. – Мичман Форкосиган.

Высокий Айвен забрал свой пакет, а Майлз свой, и они отошли, присоединившись к двум своим товарищам.

Айвен расстегнул конверт.

– Ха! Мне достался Имперский Генштаб в Форбарр-Султане. И быть мне, да будет вам известно, адъютантом коммодора Джоллифа, оперативный отдел. – Он поклонился и перевернул листок. – Буквально с завтрашнего дня.

– О-о! – мичман, который вытянул службу на корабле, все еще слегка подпрыгивал от возбуждения: – Айвен будет секретаршей. Смотри, как бы генерал Ламиц не попросил тебя посидеть у него на коленках, говорят, он…

Айвен послал ему дружеский неприличный жест.

– Зависть, чистая зависть. Я буду почти что штатский человек. Работать с семи до пяти, жить в собственной квартире в городе. А наверху на этом твоем корабле никаких девочек, позволь заметить. – Айвен говорил спокойно и даже весело, вот только глаза его не могли полностью скрыть разочарования. Айвен тоже хотел службу на корабле. Да все они хотели.

И Майлз хотел. “Служить на корабле. В конце концов, командовать, как мой отец, и его отец, и его, и его…”. Желание, мольба, мечта… Он помедлил из соображений самодисциплины. И из-за страха. И ради последнего тягучего мгновения напряженной надежды. Затем приложил палец к замку и с выверенной точностью расстегнул конверт. Один пластиковый лист, несколько дорожных пропусков. Его собранность длилась только короткое мгновение, которое понадобилось на то, чтобы впитать смысл маленького параграфа. Он застыл, не веря глазам, и начал читать заново.

– Ну и что там, братец? – Айвен склонился над плечом Майлза.

– Айвен, – придушенно спросил Майлз, – у меня приступ амнезии, или метеорологии и правда не было среди наших научных курсов?

– Пятимерную математику помню. Ксеноботанику помню. – Айвен задумчиво почесал памятную царапину. – Геология, топография... Хм, была авиационная метеорология, еще на первом курсе.

– Да, но…

– Ну, что они с тобой сделали на этот раз? – спросил Плоз, судя по всему готовый или поздравлять, или сочувствовать – по обстановке.

– Я назначен старшим офицером-метеорологом базы Лажковского. Где, черт возьми, эта база Лажковского? Я никогда о ней даже не слышал!

Пожилой сержант за столом вдруг неприятно осклабился:

– Я слышал, сэр, – поделился он. – Она находится на острове Кайрил, рядом с полярным кругом. Тренировочная база для пехоты. Солдатики зовут ее лагерь "Вечная мерзлота”.

– Для пехоты?! – выдавил Майлз.

Айвен нахмурился и посмотрел на него сверху вниз:

– Пехота? Ты? Тут что-то не так.

– Да уж, – тихо пробормотал Майлз. Холодной волной его накрыло осознание собственной физической неполноценности.

Годы изощренных медицинских пыток почти исправили серьезные анатомические деформации, от которых Майлз едва не умер при рождении. Но только почти. Скрученный в детстве как лягушка, сейчас он стоял почти прямо. Хрупкие как мел кости сейчас были почти прочными. Усохший как какой-нибудь гомункулус, сейчас он вырос почти до ста сорока пяти сантиметров. В конце концов рост стал вопросом выбора между длиной костей и их прочностью, и его доктор по-прежнему считал, что последние пятнадцать сантиметров были ошибкой. Майлз переломал себе ноги достаточное количество раз, чтобы с ним согласиться, но к тому времени было уже поздно. Но он не мутант и не… Но теперь это едва ли уже имело значение. Если бы только ему позволили проявить свои сильные стороны на службе императору, он бы заставил всех забыть о его слабостях. Это был своего рода негласный договор.

В вооруженных силах есть, должно быть, тысяча занятий, на которых его странный внешний вид и скрытая хрупкость никоим образом не отразились бы. Например, адъютант или переводчик в разведке. Или даже офицер по корабельному вооружению, следящий за своими компьютерами. Ведь они понимали это, конечно, понимали. Но пехота? Кто-то нечисто играет. Или была допущена ошибка. И это, кстати, было бы не в первый раз. Он немного помедлил, сжимая листок в кулаке, а затем направился к двери.

– Куда собрался? – спросил Айвен.

– К майору Сесилу.

Айвен выдохнул через сжатые губы.

– Да? Желаю удачи.

Майлзу показалось, или сидящий за столом сержант действительно скрыл усмешку, склонившись над следующей кипой пакетов?

– Мичман Дрот. – Очередь продвинулась еще на одного.

 

Майор Сесил, присев на стол своего секретаря, обсуждал с ним какие-то отображаемые головизором данные, когда Майлз вошел в его офис и отдал честь.

Майор Сесил взглянул на Майлза, а потом на свои часы.

– А, меньше десяти минут. Я выиграл.

Майор ответил на приветствие Майлза, а секретарь, кисло улыбаясь, вынул из кармана небольшую пачку денег, отделил купюру в одну марку и молча протянул ее своему начальнику. Лицо майора не выражало ничего, кроме удовольствия от выигрыша. Он кивнул на дверь, и секретарь, оторвав пластиковый листок, только что отпечатанный его машиной, вышел из комнаты.

Пятидесятилетний майор Сесил был подтянут, уравновешен и внимателен. Очень внимателен. Хотя формально он не возглавлял управление кадров – эта административная должность принадлежала офицеру более высокого звания, – Майлз давно понял, что именно Сесил принимал окончательные решения. Через руки майора в конечном итоге проходило каждое назначение каждого выпускника Академии. Майлз всегда считал, что к нему легко можно обратиться за помощью: учитель и ученый брали в нем верх над военным. Его юмор был тонкий и суховатый, а его преданность делу – огромна. Майлз всегда доверял ему. До этого момента.

– Сэр, – начал Майлз и недовольным жестом предъявил свое назначение: – Что же это такое?

Сесил, по-прежнему чему-то внутренне радуясь, убрал в карман купюру.

– Вы просите меня прочесть вам приказ, Форкосиган?

– Сэр, я спрашиваю… – Майлз прикусил язык и начал заново: – У меня есть несколько вопросов касательно моего назначения.

– Офицер-метеоролог, база Лажковского, – процитировал Сесил.

– Значит… это не ошибка? Я взял правильный пакет?

– Если там написано именно это, значит, правильный.

– А вы… знаете, что единственный курс по метеорологии, который я проходил, был о погодных условиях для нужд авиации?

– Знаю.

Из майора ничего нельзя было вытянуть. Майлз помолчал. Сесил отослал секретаря – это ясный сигнал о том, что разговор предстоял откровенный.

– Это какое-то наказание? – “Что я вам такого сделал?”

– Ну почему же, мичман, – мягко возразил Сесил. – Это совершенно нормальное назначение. Вы ожидали чего-то необычного? Моя работа заключается в том, чтобы подбирать под вакансии подходящих кандидатов. Каждая вакансия должна быть кем-то заполнена.

– Эту вакансию мог бы заполнить любой выпускник технического училища. – Майлз усилием воли сдержал рвущееся из него возмущение и разжал пальцы. – Он подошел бы даже лучше. Для такой вакансии не нужен кадет Академии.

– Верно, – согласился майор.

– Тогда почему? – воскликнул Майлз. И громче, чем намеревался.

Сесил вздохнул, выпрямился.

– Потому что я заметил, Форкосиган, наблюдая за вами – а вам хорошо известно, что из всех кадетов, когда-либо проходивших по этим коридорам, за исключением разве что самого императора Грегора, вы находились под самым пристальным наблюдением, – Майлз коротко кивнул, – что несмотря на проявленную вами одаренность в некоторых областях, вы также проявили некоторые хронические слабости. И я не имею в виду физические недостатки, которые, как ожидали все, кроме меня, должны были заставить вас уйти еще до окончания первого года учебы – вы проявили в этой сфере удивительное здравомыслие…

Майлз пожал плечами:

– Боль неприятна. И я на нее не напрашиваюсь.

– Очень хорошо. Но ваша самая коварная хроническая слабость лежит в области… как бы это поточнее выразиться… субординации. Вы слишком много спорите.

– Неправда, я не... – возмущенно начал Майлз. И замолк.

Сесил сверкнул улыбкой.

– Вот-вот. Плюс ваша довольно раздражающая привычка относиться к старшим офицерам как, э… – Сесил замолчал, очевидно, снова нащупывая правильное слово.

– Как к равным? – рискнул Майлз.

– Как к стаду, – аккуратно поправил Сесил. – Ведомому вашей волей. Вы манипулятор par excellence, Форкосиган. Я вас изучаю уже три года, и ваши навыки группового взаимодействия просто потрясают. Командуете вы или нет, каким-то образом всегда именно ваша идея в конечном счете проводится в жизнь.

– Я был настолько… непочтителен, сэр? – Майлз почувствовал холод в животе.

– Напротив. Учитывая ваше происхождение, просто чудо, что вам удается столь удачно скрывать этот, э… небольшой налет высокомерия. Но Форкосиган, – Сесил, наконец, стал совершенно серьезен. – Имперская Академия – это еще не все Имперские Силы. Вы заставили ваших товарищей ценить вас, потому что здесь мозги в большом почете. Вас выбирали первым в любой стратегической игре по той же причине, по какой выбирали последним для чисто физических соревнований – эти молодые сорвиголовы хотели выигрывать. Все время. Во что бы то ни стало.

– Я не смог бы выжить в роли обычного человека, сэр!

Сесил склонил голову:

– Я согласен. И все же, в определенный момент вы должны, помимо прочего, научиться командовать обычными людьми. И подчиняться их командованию! Это не наказание, Форкосиган, и уж точно не шутка. От моего выбора зависят не только жизни наших новоиспеченных офицеров, но также и тех невинных, которым я их навяжу. Если я допущу серьезный просчет, переоценю или неправильно оценю пригодность человека к какой-то деятельности, я рискую не только им, но также и теми, кто будет рядом с ним... Так вот, через шесть месяцев – плюс непредусмотренные задержки – Имперская орбитальная верфь собирается закончить подготовку “Принца Серга”.

Майлз задержал дыхание.

– Вы поняли, – Сесил кивнул. – Самый новый, самый быстрый, самый смертоносный корабль из тех, что его императорское величество когда-либо выпускало в космос. И с самым большим радиусом действия. Он будет уходить в полет и оставаться вне базы дольше, чем любой другой корабль. Как следствие, все на борту будут стоять над душой друг у друга дольше, чем когда-либо ранее. Верховное командование в этот раз, ради разнообразия, действительно уделяет некоторое внимание психологическим портретам кандидатов.

– Теперь послушай, – Сесил наклонился вперед, и Майлз невольно наклонился тоже. – Если ты сможешь удержаться от неприятностей всего шесть месяцев на изолированном захолустном посту – короче, если ты докажешь, что способен справиться с лагерем "Вечная мерзлота", то я буду считать, что ты способен справиться со всем, что тебе может встретиться на службе. И я поддержу твою просьбу о переводе на “Принца”. Но если ты облажаешься, то не будет ничего, что я или кто-либо другой смог бы для тебя сделать. Тони или плыви, мичман.

“Лети, – подумал Майлз. – Я хочу летать”.

– Сэр… А насколько захолустна эта дыра?

– Мне бы не хотелось, чтобы у вас сложилось предвзятое мнение, мичман Форкосиган, – ханжески ответил Сесил.

“Я тоже вас люблю, сэр”.

– Но… пехота? Мои физические ограничения… не помешают службе, если будут приняты во внимание, но я не могу делать вид, что их не существует. Или я, с тем же успехом, мог бы прыгнуть со стены, немедленно себя уничтожить и сэкономить всем время. – “Проклятье, зачем они позволили мне три года занимать часть самого дорогого учебного пространства на Барраяре, если они намеревались прикончить меня на месте?” – Я всегда предполагал, что они будут приняты во внимание.

– Офицер-метеоролог – это техническая специальность, мичман, – заверил его майор. – Никто не будет пытаться бросить на вас полную боевую выкладку и расплющить вас ею. Я сомневаюсь, что в вооруженных силах найдется хоть один офицер, который пожелал бы объясняться по поводу вашего мертвого тела с адмиралом. – Его голос слегка охладел: – Это твой спасательный круг. Мутант.

Сесил был лишен предубеждений, он просто испытывал. Постоянно испытывал. Майлз мотнул головой:

– Таким кругом могу стать и я. Для мутантов, что последуют за мной.

– Так вы осознали это? – взгляд Сесила внезапно стал оценивающим, и в нем мелькнуло одобрение.

– Много лет назад, сэр.

– Хм, – Сесил, слегка улыбнувшись, слез со стола, прошел вперед и протянул руку. – Тогда удачи. Лорд Форкосиган.

Майлз пожал ее:

– Спасибо, сэр. – Он перетасовал пачку дорожных пропусков, приводя их в порядок.

– Где будет ваша первая остановка? – спросил Сесил.

Опять испытывает. Должно быть, уже дурная привычка. Майлз ответил неожиданно:

– Архивы Академии.

– А!

– Для скачивания служебного руководства по метеорологии. И дополнительных материалов.

– Очень хорошо. Кстати, ваш предшественник на этом посту останется еще на несколько недель, чтобы помочь вам окончательно войти в курс дела.

– Я чрезвычайно рад это слышать, сэр, – искренне ответил Майлз.

– Мы не пытаемся сделать задание невыполнимым, мичман.

“Просто очень сложным”.

– Этому я тоже рад. Сэр.

Прощаясь, Майлз отдал честь почти в рамках субординации.

 

Майлз проделал последний отрезок пути на остров Кайрил в большом автоматическом транспортном катере, вместе со скучающим запасным пилотом и восьмьюдесятью тоннами груза. Он потратил большую часть проведенного в одиночестве пути на зубрежку метеорологии. Так как график перелета безнадежно нарушился из-за многочасовых задержек на последних двух загрузочных станциях, то к моменту, когда катер, громыхая, приземлился на базе Лажковского, Майлз обнаружил, что продвинулся в своих познаниях глубже, чем ожидал, и это обнадеживало.

Двери транспортного люка открылись и впустили бледный свет крадущегося рядом с линией горизонта солнца. Температура воздуха в этот самый теплый летний период была около пяти градусов выше точки замерзания. Первыми солдатами, которых увидел Майлз, была команда одетых в черные комбинезоны людей, встречавших катер с погрузчиками, под руководством устало выглядящего капрала. Создавалось впечатление, что никому не дали особого указания встретить нового офицера-метеоролога. Майлз поежился в своей парке и подошел к ним.

Пара одетых в черное человек, наблюдавших, как он соскакивал с трапа, обменивались репликами на диалекте одного из нацменьшинств – барраярском греческом, происходящим с Земли и основательно искаженном за века Периода Изоляции. Майлз, уставший от своего путешествия и догадывавшийся о содержании реплик по слишком хорошо знакомому выражению на их лицах, сразу принял решение игнорировать все, что они скажут, просто притворившись, что не понимает их языка. Все равно Плоз довольно часто говорил, что Майлз говорит по-гречески с отвратительным акцентом.

– Погляди-ка, это что, ребенок?

– Я знал, что они посылают к нам молодых офицеров, но этот просто рекордно мал.

– Эй, это не ребенок. Это какой-то чертов гном. Повитуха определенно не пристукнула его вовремя. Это ж мутант!

Усилием воли Майлз удержался, чтобы не посмотреть на комментаторов. Все более уверенные, что их не понимают, они перешли от шепота к нормальному тону.

– И что же он делает в форме, ха?

– Может, это наш новый талисман.

Старые генетические страхи укоренились столь глубоко и незаметно и были столь распространены даже сейчас, что вас могли до смерти забить люди, даже не вполне осознающие, почему они вас ненавидят, а просто отдающиеся самовозрастающему возбуждению толпы. Майлз прекрасно осознавал, что его всегда защищал ранг его отца, но с менее удачливыми в социальном плане странными парнями могли происходить гадкие вещи. Всего два года назад в районе Старого Города в Форбарр-Султане произошел один зловещий инцидент. Группа пьяных кастрировала разбитой бутылкой нищего инвалида. И считалось прогрессом с большой буквы, что это событие вызвало скандал, а не было принято как должное. Недавнее детоубийство в собственном округе Форкосиганов еще более леденило душу. Да, ранг, социальный или военный, имеет свои преимущества. И Майлз намеревался получить все, что он дает, и побыстрее.

Майлз отдернул свою парку так, чтобы его офицерские петлицы были ясно видны.

– Здравствуйте, капрал. Мне приказано явиться в распоряжение лейтенанта Ана, офицера-метеоролога базы. Где я могу его найти?

Майлзу пришлось подождать, пока ему отдадут честь, как положено. Капрал продолжал пялиться на него сверху вниз, и приветствие задерживалось. Наконец, до него дошло, что Майлз действительно может быть офицером. Он запоздало отсалютовал:

– Прошу прощения, э… что вы сказали, сэр?

Майлз холодно отдал честь в ответ и ровным тоном повторил свою фразу.

– А, лейтенант Ан, ну да. Он обычно прячется… то есть он обычно в своем офисе. В главном административном здании.

Капрал крутанул рукой в направлении двухэтажного блочного корпуса, торчащего за линией полузакопанных складских зданий в конце асфальтированной полосы, где-то на расстоянии километра.

– Вы его не пропустите – это самое высокое здание на базе.

Кроме того, заметил Майлз, оно отмечено россыпью коммуникационного оборудования на крыше. Очень хорошо.

Не следует ли отдать свой багаж этим громилам и молиться, чтобы он последовал за Майлзом в конечный пункт назначения, где бы это ни было? Или прервать их работу и прикомандировать себе погрузчик для транспортировки? Ему на мгновение представилось, как он будет торчать на этой штуке словно носовое украшение корабля, катясь навстречу судьбе вместе с полутонной нижнего белья, утепленного, длинного, по 2 дес. в упак., артикул №6774932. Он решил кинуть походный мешок на плечо и пойти пешком.

– Спасибо, капрал.

Он зашагал в указанном направлении, остро ощущая свою хромоту и скобы на ногах, скрытые под штанинами и принимающие на себя часть дополнительного веса. Расстояние оказалось больше, чем ему представлялось, но он позаботился о том, чтобы не спотыкаться и не останавливаться, пока не свернул из зоны видимости за ближайший склад.

База казалась почти покинутой. И неудивительно. Ведь основой ее населения были тренирующиеся пехотинцы, которые прибывали и убывали в два захода за зиму. Здесь сейчас находился только постоянный персонал, и Майлз был уверен, что большинство из них взяли отпуска на время этой короткой летней передышки. Майлз, запыхаясь, вошел в административное здание, так никого и не встретив по пути.

Монитор со списком персонала и планом здания, согласно сделанной от руки и приклеенной к экрану записке, был сломан. Майлз прошелся по первому и единственному коридору направо, разыскивая занятый кабинет. Любой занятый кабинет. Большинство дверей были закрыты, но не заперты, свет выключен. В кабинете с надписью “Общ. бухгалтерия” сидел человек в черной рабочей форме с красными лейтенантскими петлицами на воротнике, полностью погруженный в отображаемые головизором длинные колонки данных. Он тихо ругался.

– Метеорология где? – спросил Майлз, остановившись в дверях.

– На втором, – лейтенант, не оборачиваясь, ткнул пальцем вверх, еще больше подобрался и возобновил ругательства. Майлз на цыпочках удалился, больше его не беспокоя.

На втором этаже Майлз, наконец, нашел нужный кабинет: закрытая дверь с надписью помутневшими буквами. Он остановился, поставил мешок, сложил на него парку и осмотрел себя. Четырнадцать часов путешествия подпортили его первоначальную свежесть. Однако ему удалось уберечь свой повседневный мундир и полуботинки от остатков пищи, грязи и прочего непривлекательного налета. Он разгладил головной убор и поместил его на поясе точно в нужном месте. Майлз пересек полпланеты, полжизни, ради этого момента. Да, три года тренировок до крайней степени готовности лежали за его плечами. И все же годы в Академии всегда имели легкий налет притворства, дескать, мы только тренируемся. Сейчас, в конце концов, он стоял лицом к лицу с реальностью, своим первым настоящим командиром. Первые впечатления могут оказаться жизненно важными, особенно в его случае. Он сделал глубокий вдох и постучал.

Хриплый приглушенный голос послышался из-за двери, слов было не разобрать. Приглашение? Майлз открыл дверь и шагнул внутрь.

Он успел уловить отблеск компьютерных панелей и неяркий свет головизоров, расположенных вдоль одной из стен – и качнулся назад от жара, ударившего в лицо. Воздух внутри был на уровне температуры тела. За исключением света от головизоров, в комнате было темно. Заметив движение слева, Майлз повернулся и отсалютовал:

– Мичман Майлз Форкосиган, прибыл по приказу для прохождения службы, сэр, – выпалил он, поднял глаза и никого не увидел.

Движение было ниже. Небритый мужчина примерно сорока лет, в нижнем белье, сидел на полу, опершись спиной о комм-пульт. Он улыбнулся Майлзу, поднял бутылку, на половину заполненную янтарной жидкостью, пробормотал: “Приэт, парень! Я тя люблю”, – и медленно завалился на бок.

Майлз посмотрел на него сверху вниз долгим, долгим задумчивым взглядом.

Мужчина начал храпеть.

 

Выключив обогреватель, скинув китель и набросив покрывало на лейтенанта Ана (а это был именно он), Майлз взял полчаса на размышление и внимательно изучил свое новое хозяйство. Без сомнений, он запросит инструкции касательно работы лаборатории. Помимо поступающих в реальном времени изображений со спутника, данные, по видимому, автоматически поступали от дюжины фиксирующих микроклимат приборов, разбросанных по острову. Если инструкции по процедурам и оборудованию и существовали, в настоящий момент их нигде не было видно, даже в электронном виде. После некоторых благородных колебаний и смущенного изучения храпящей и подрагивающей на полу фигуры Майлз решил воспользоваться возможностью просмотреть файлы на комм-пульте Ана.

Открытие нескольких относящихся к делу фактов пролило некоторый свет на наблюдаемую Майлзом картину. Лейтенант Ан, по видимому, отслужил свои двадцать лет и через несколько недель увольнялся со службы. Прошло очень, очень много времени с момента его последнего повышения по службе. И еще больше времени с момента последнего перевода: он был единственным метеорологом острова Кайрил в течение последних пятнадцати лет.

“Бедняга торчит на этом айсберге с тех пор, как мне было шесть”, – подсчитал Майлз и внутренне содрогнулся. Сейчас, после стольких лет, уже трудно было сказать, являлось ли пьянство Ана причиной или следствием его положения. Что ж, если он достаточно протрезвеет в течение следующих суток, чтобы показать Майлзу, что тут и как, то и славно. Если нет, то Майлз может придумать пяток способов – от довольно жестоких до весьма необычных – чтобы привести его в чувство, хочет он того или нет. Если Ана удастся заставить выдать техническую ориентировку, то потом пусть себе пребывает в своей коме, пока за ним не придут и не запихнут в уходящий транспорт.

Решив судьбу Ана, Майлз облачился в свой китель, убрал вещи под стол и отправился на разведку. Где-то в цепочке командования здесь должен быть сознательный, трезвый и вменяемый человек, который действительно делает свою работу, а иначе база просто не могла бы функционировать на таком уровне. Или, как знать, может, здесь всем заправляли капралы? Если так, предположил Майлз, его следующей задачей будет найти и взять под контроль наиболее эффективного капрала из имеющихся в наличии.

В нижнем фойе Майлз заметил в свете из дверного проема силуэт человека. Приблизившись к Майлзу бегом в четком ритме, фигура на поверку оказалась высоким, крепко сложенным мужчиной в тренировочных брюках, футболке и кроссовках. Очевидно, он только что прибежал с какой-нибудь пятикилометровой пробежки для поддержания формы, возможно, с несколькими сотнями отжиманий на десерт. Серые стальные волосы, жесткие стальные глаза. Должно быть, он был особенно суровым сержантом-инструктором по строевой подготовке. Он резко остановился и уставился сверху вниз на Майлза с изумлением, постепенно переходящим в хмурый взгляд и поджатые губы.

Майлз слегка расставил ноги, запрокинул голову и в свою очередь с не меньшей силой уставился на человека. Тот, кажется, совершенно не замечал майлзовы петлицы. Раздраженный, Майлз рявкнул:

– Что, весь персонал в отпуске, или кто-то действительно управляет этим чертовым зоопарком?

Глаза человека вспыхнули, как будто сталь его взгляда столкнулась с кремнем. Они зажгли предупредительный огонек в мозгу Майлза, опоздав буквально на несколько слов.

“Привет, сэр! – закричал истеричный комментатор в воображении Майлза, скакнул, поклонился и помахал шляпой. – Я ваша самая новая зверушка!”

Майлз жестко подавил голос. Ни в одной линии морщинистого лица, нависающего над ним, не было ни капли юмора.

Широко раздувая ноздри, командующий базой вперил взгляд в Майлза и прорычал:

Я управляю им, мичман!

 

Густой туман накатывался с далекого бормочущего моря, когда Майлз, наконец, добрался до своего нового жилья. Офицерские казармы и все вокруг было погружено в серую морозную тусклость. Майлз решил, что это предзнаменование.

Боже мой, эта зима будет долгой.