доставка бургеров в Симферополе

Лоис Макмастер БУДЖОЛД
СОЛДАТ-НЕДОУЧКА

(Lois McMaster Bujold, "The Warrior's Apprentice",1986)
Перевод © — Анны Ходош (annah@thermosyn.com), ред. от 19.06.2003

Лилиан Стюарт Карл посвящается

Глава 1

Вперед >>

Высокий, сурового вида унтер-офицер в зеленом парадном мундире даже прибор связи держал, точно маршальский жезл. Рассеянно похлопывая себя по бедру, он со сдержанным презрением окидывал взглядом группу стоящих перед ним молодых людей. Испытующе.

Это тоже входит в правила игры, напомнил себе Майлз. Стоя на свежем осеннем ветерке в одних шортах и кроссовках, он старался не дрожать. Ничто так не выводит из равновесия, как необходимость стоять почти голым рядом с людьми, разодетыми словно на смотре у императора Грегора. Хотя, честно говоря, большинство присутствующих одето так же, как и он. Просто проводящий испытания унтер-офицер, похоже, производит впечатление целой толпы. Майлз присмотрелся к нему: интересно, что за позы или жесты - сознательные либо нет - использует тот, чтобы добиться такого вида бесстрастного профессионализма? Тут есть чему поучиться...

- Бежать будете парами, - распорядился унтер. Он вроде бы и не повышал голоса, но слышно его было в обоих концах строя. Еще один эффективный приемчик. Майлз вспомнил привычку своего отца - в ярости понижать голос до шепота. Внимание просто приковывает.

- Запомните, как только закончится полоса препятствий, тут же пойдет отсчет времени бега на пять километров. - И унтер-офицер принялся выкликать пары.

Отборочные испытания для поступающих в Императорскую Военную Академию растянулись на целую мучительную неделю. За спиной у Майлза было уже пять дней устных и письменных экзаменов. По общему мнению, самое трудное было позади. Среди молодых людей царил дух облегчения. Они болтали, шутили, преувеличенно жаловались на трудность экзаменов, коварство экзаменаторов, плохую еду, недосып, неожиданные помехи во время испытаний... Сетования победителей, которые могут себя поздравить - им удалось выдержать, уцелеть, выжить. На предстоящие экзамены по физподготовке они смотрели, как на игру. Или на каникулы. Самое трудное позади - для всех, кроме Майлза.

Майлз выпрямился в полный рост - уж какой у него этот рост ни был - и вытянулся, словно пытаясь усилием воли распрямить свой искривленный позвоночник. Потом слегка вздернул подбородок, будто стараясь удержать в равновесии слишком большую голову - она была бы впору человеку ростом за метр восемьдесят, а он и до полутора не дотягивает - и, щурясь, принялся разглядывать полосу препятствий. Начиналась она пятиметровой бетонной стеной с острыми металлическими штырями поверху. Взобраться на стену - не проблема, мышцы у него в порядке; опасения вызывал спуск. Кости, вечно эти проклятые ломкие кости...

- Косиган, Костолиц, - выкрикнул унтер, проходя мимо. Майлз насупился, пронзив того взглядом, но тут же справился с собой и изобразил на лице выражение неопределенной озабоченности. То, что его фамилию произнесли без почетной приставки "фор", было не оскорблением, а лишь соблюдением правил. Нынче на императорской службе все классы равны. Это правильная политика. Санкционированная его же собственным отцом.

Дед, конечно, по этому поводу ворчит. Но старик так и не примирился с новшествами; он поступил на Имперскую Службу, еще когда главным родом войск была кавалерия, а каждый офицер сам обучал своих солдат. Обратись к нему тогда кто-нибудь просто "Косиган", без "фора", и дело закончилось бы дуэлью. А теперь вот его внук пытается поступить в военную академию инопланетного образца, где обучают тактике действий с энергетическим оружием, при П-В переходах и в планетарной обороне. И стоит он плечом к плечу с мальчишками, которым в старые времена не разрешили бы чистить его меч.

Ну, не совсем плечом к плечу, сухо отметил Майлз, украдкой кидая косые взгляды на соседей по строю справа и слева. Тот, с кем ему нужно будет бежать в паре - как его там, Костолиц? - заметил его взгляд и уставился на него в ответ с плохо скрываемым любопытством. С высоты своего роста Майлз имел превосходную возможность разглядеть здоровенные бицепсы этого типа. Унтер отдал команду "Разойдись!" всем тем, кому предстояло преодолевать полосу препятствий позже, и Майлз с напарником сели на землю.

- Я всю неделю к тебе присматриваюсь, - начал Костолиц. - Что это за чертова штука у тебя на ноге?

Майлз сдержал раздражение с легкостью, выработанной немалой практикой. Видит бог, он и правда бросается в глаза в любой толпе, а тем более в такой. По крайней мере Костолиц не делает в его сторону знаков от сглаза, как одна дряхлая старуха-крестьянка у них в Форкосиган-Сюрло. Кое-где в глухих и отсталых районах Барраяра - например, в такой глубинке как Дендарийские горы, в собственном округе Форкосиганов, младенцев до сих пор убивают даже за такой небольшой дефект, как "заячья губа", несмотря на отдельные попытки просвещенных властей искоренить подобное. Майлз кинул быстрый взгляд на пару блестящих металлических стержней на своей левой ноге, от колена до самой щиколотки, - до сегодняшнего дня их скрывали брюки.

- Накладки, - ответил он вежливо, но с неохотой.

Костолиц продолжал на него пялиться.

- А зачем?

- Временно. У меня там пара хрупких костей. Накладки не дают им сломаться, пока хирург не убедится, что я больше не расту. Тогда вместо них поставят синтетику.

- Странно чего-то, - заметил Костолиц. - Это болезнь такая или что? - Делая вид, что просто устраивается поудобнее, он слегка отодвинулся от Майлза.

"Тьфу-тьфу-тьфу", с бешенством произнес про себя Майлз, "может, мне и колокольчик на себя нацепить, словно прокаженному?" Стоит сказать ему, что это заразно: мол, год назад во мне было метр девяносто пять... Он со вздохом отогнал соблазн. - Когда мать была мной беременна, она подверглась действию отравляющего газа. Сама она выздоровела, но все это повредило росту моих костей.

- Ух ты! Тебя лечили?

- Еще как. Мне досталось все лучшее, на что способна инквизиция. Поэтому и хожу на своих двоих, а то носили бы меня в ведерке.

Теперь на лице у Костолица читалось легкое отвращение, зато он прекратил свои попытки украдкой пристроиться с подветренной стороны от Майлза.

- А как ты прошел через медосмотр? Я думал, в правилах есть ограничение по минимальному росту.

- Про него временно забыли до объявления моих результатов.

- О-о, - это Костолицу требовалось переварить.

Майлз опять сосредоточился на предстоящем испытании. Он мог бы отыграть немного времени, когда им придется по-пластунски ползти под лазерным огнем; хорошо - на пятикилометровой дистанции эти секунды ему пригодятся. Его придержит маленький рост, да еще хромота - левая нога, которую он ломал уж не помнит сколько раз, на добрых четыре сантиметра короче правой. Ничего не поделаешь. А завтра будет полегче - завтра испытания на выносливость. На старте это стадо долговязых, длинноногих парней, разумеется, обойдет его. Несомненно, на первых двадцати пяти километрах он будет в хвосте, на пятидесяти - вероятно, тоже, а вот после семидесяти пяти начнется настоящая боль, и тогда большинство из них скиснет. "По боли я специалист, Костолиц," мысленно обратился он к своему сопернику. Завтра, где-то на сотом километре, я дам тебе возможность меня порасcпрашивать - если у тебя дыхалки хватит...

Черт бы все побрал, о деле надо думать, а не об этом придурке. Пять метров высоты... может, лучше обойти стенку и не зарабатывать на ней очков? Но тогда и средний балл у него нормальный не наберется. Не хочется жертвовать без необходимости хоть одним очком, да еще в самом начале. Каждое очко для него - на вес золота. Если пропустить стенку, это съест весь его и без того небольшой запас...

- Ты и вправду надеешься пройти тест по физподготовке? - спросил Костолиц, оглядываясь. - Ну, набрать больше пятидесяти процентов?

- Нет.

Костолиц был сбит с толку: - А тогда что за черт?

- А мне и не надо набирать пятьдесят процентов; хватит просто пристойного результата.

Костолиц поднял брови.

- Интересно, чью задницу тебе приходится лизать за такой блат? Грегора Форбарры?

В его голосе начали проскальзывать нотки замешанной на классовом чутье подозрительности. Майлз стиснул челюсти. Только бы разговор не зашел про родителей...

- Так как же ты собираешься пройти, если не сдашь физподготовку? - прищурившись, продолжал допытываться Костолиц. Ноздри у него раздувались: чует запах привилегий, словно зверь - запах крови. "Попрактикуйся в политике", напомнил себе Майлз. "Политика, как и война, - это у тебя наследственное. "

- Я подал прошение, - терпеливо объяснил он, - чтобы мне вывели средний балл, а не рассматривали все предметы по отдельности. Надеюсь, отметки за письменные компенсируют завал на физподготовке.

- Вот как! Черт, тогда там тебе нужна почти идеальная оценка!

- Вот именно, - огрызнулся Майлз.

- Косиган, Костолиц, - выкликнул их имена очередной военный инструктор. Они двинулись к старту.

- Ты мне создаешь кое-какие проблемы, - недовольно заметил Костолиц.

- Почему? Тебя это никаким боком не задевает. И вообще не твое дело, - подытожил Майлз.

- Мы бежим в паре, чтобы задавать друг другу темп. Ну и как я смогу по тебе равняться?

- О-о, ты же не обязан гнаться за мной, - промурлыкал Майлз.

Раздосадованный Костолиц нахмурился.

Их поставили на черту. Майлз оглядел парадный плац - вдалеке стояла кучка ждущих и наблюдающих людей: несколько имеющих отношение к экзамену военных и слуги немногих проходящих сегодня экзамены графских сыновей. В том числе пара сурового вида типов в сине-золотых цветах Форпатрилов; должно быть, кузен Айвен где-то поблизости.

А вон и Ботари в коричневой с серебром ливрее Форкосиганов - высокий, словно башня, и тощий, как лезвие ножа. Майлз вздернул подбородок в едва заметном приветствии. Ботари уловил его жест на расстоянии ста метров; до этого он стоял по команде "вольно", а тут вытянул руки по швам.

Пара офицеров-экзаменаторов, унтер-офицер и двое инспекторов, судивших на дистанции, собрались в отдалении, совещаясь. Жест, другой, взгляд в сторону Майлза - казалось, у них идет какой-то спор. Наконец они пришли к соглашению. Инспектора вернулись по местам, и один из офицеров вне очереди запустил на дистанцию пару ребят, которые должны были бежать позже. Унтер с каким-то неуверенным видом подошел к Майлзу и его напарнику. Майлз изобразил на лице спокойное внимание.

- Косиган, - произнес унтер нарочито бесстрастным тоном. - Тебе придется снять накладки с ноги. На экзамене пользоваться никакими искусственными вспомогательными средствами нельзя.

В голове у Майлза возникла добрая дюжина контр-доводов, но он промолчал. Этот унтер-офицер в некотором смысле его командир, а Майлз знал наверняка, что годность кандидатов сегодня оценивают далеко не по одним физическим навыкам.

- Слушаюсь, сэр.

Унтер капельку расслабился.

- Разрешите передать их моему слуге? - Он угрожающе сверлил унтер-офицера взглядом - только скажи "нет", и я всучу их тебе и придется таскаться с ними целый день, то-то ты будешь бросаться всем в глаза...

- Конечно, сэр. - ответил унтер-офицер машинально. Это "сэр" вырвалось невольно; конечно, унтер знал, кто он такой. По губам Майлза на мгновение скользнула еле заметная хищная усмешка. Он сделал знак Ботари, и телохранитель послушно поспешил к нему.

- Разговаривать с ним тебе нельзя, - предупредил унтер-офицер.

- Слушаюсь, сэр, - отозвался Майлз, сел на землю и отстегнул ненавистный аппарат. Ну и хорошо: на целый килограмм меньше тащить на себе. Он кинул устройство Ботари - тот поймал его одной рукой на лету - и неловко поднялся. Ботари не помог ему встать - и правильно сделал.

Рядом с Ботари инструктор внезапно показался Майлзу совсем не таким пугающим. Он стал выглядеть как-то ниже и моложе, даже слегка смягчился. Ботари был выше, жилистее, намного старше и куда уродливее, и смотрелся он гораздо неприятнее. К тому же Ботари уже сам был сержантом, когда этот парень пешком под стол ходил.

Узкие челюсти, крючковатый нос, близко посаженные глаза неопределенного цвета; Майлз с любовной гордостью поднял глаза на лицо своего собственного ливрейного слуги. Он окинул взглядом полосу препятствий и снова посмотрел на Ботари. Тот поглядел туда же, поджал губы, поудобнее перехватил накладки и чуть качнул головой в направлении средней дистанции. Майлз дернул уголком рта. Ботари вздохнул и поспешил обратно к группе ожидающих.

Значит, Ботари советует быть поосторожнее. Ну что ж, его работа - охранять Майлза, а не заботиться о его карьере... Нет, ты несправедлив, упрекнул себя Майлз. Когда шла подготовка к этой сумасшедшей неделе, не было человека полезнее Ботари. Долгими часами он, безраздельно захваченный страстной одержимостью своего воспитанника, тренировал Майлза, выжимая из того все - к сожалению, не так уж многое - на что было способно его тело. Мой первый отряд, подумал Майлз. Моя личная армия.

Костолиц, вытаращив глаза, смотрел Ботари вслед. Похоже, он наконец-то узнал, чья это ливрея, потому что теперь уставился на Майлза с видом потрясенного озарения.

- Так вот ты кто, - проговорил он с оттенком благоговейной зависти. - Не удивительно, что на экзаменах тебе сделали поблажку...

На оскорбительный намек Майлз ответил скупой улыбкой. Его спина закаменела от напряжения. Он уже почти придумал достойный едкий ответ, но тут их поставили на стартовую черту.

Костолиц явно напряг все свои мыслительные способности и язвительно добавил: - Так вот почему лорд-регент никогда не претендовал на власть в Империи!

- На старт! - произнес инструктор. - Внимание! Марш!

И они стартовали. На первых же метрах Костолиц вырвался вперед. "Беги-беги, безмозглый ублюдок; если я тебя догоню, то прибью на месте..." Майлз поспевал за ним изо всех сил, ощущая себя коровой на конных скачках.

Эта стена, эта чертова стена... Когда Майлз добежал до нее, Костолиц уже пыхтел где-то посередине. Ну, по крайней мере сейчас он покажет этому герою-пролетарию, как надо лазать. Он взлетел вверх, словно крохотные опоры для пальцев рук и ног были широкими ступенями. Ярость подстегивала его мышцы сверх предела. К собственному удовольствию, наверху он оказался раньше Костолица. Майлз глянул вниз - и внезапно замер, осторожно присев между штырями.

Инструктор внимательно наблюдал за ними. Раскрасневшийся от усилий Костолиц уже догнал Майлза. - Высоты боишься, а, фор? - выдохнул Костолиц, ухмыляясь через плечо. Он спрыгнул, ощутимо ударившись о землю, устоял на ногах и помчался дальше.

Карабкаясь вниз, словно почтенная старушонка с артритом, я потеряю драгоценные секунды... может, если удастся после приземления уйти в перекат... инструктор все смотрит... Костолиц уже добрался до следующего препятствия... и Майлз прыгнул.

Время словно растянулось, пока он камнем летел к земле, - растянулось специально ради того, чтобы он успел прочувствовать собственную ошибку. Майлз ударился о песок со знакомым треском ломающихся костей.

Он сел на песок, не вскрикнув, оцепенело моргая от боли. "По крайней мере", язвительно заметил некий сторонний наблюдатель в глубине его сознания, "нечего винить накладки. В этот раз ты умудрился сломать ОБЕ ноги."

Ноги начали опухать, покрываясь белыми пятнами вперемешку с кровоподтеками. Майлз подвинулся, выпрямляя ноги, и на мгновение, скорчившись, уткнул голову в колени. Лишь спрятав лицо, он позволил себе открыть рот в единственном безмолвном вопле. Он не ругался. Самые черные из известных ему проклятий совершенно не выразили бы то, что он сейчас чувствовал.

Инструктор, до которого наконец дошло, что вставать Майлз не собирается, поспешил к нему. Майлз отполз в сторону, чтобы не мешать следующей паре, и терпеливо ждал Ботари.

Теперь все время во вселенной было к его услугам.

***

Майлз решил, что новые грави-костыли ему определенно не по вкусу, даже несмотря на то, что одежда их скрывает. Они делают его походку скользящей и неуверенной, словно у паралитика. Он бы предпочел старую добрую трость, лучше даже трость-клинок, как у капитана Куделки; тогда бы он на каждом шагу с добрым глухим стуком вколачивал ее в землю, словно пронзая копьем врага - Костолица, к примеру. Он остановился, желая полностью успокоиться прежде, чем направит свои шаги в особняк Форкосиганов.

Кристаллики слюды истертого гранита тепло искрились под утренним осенним светом, пробивающимся сквозь висящий над столицей легкий смог. С одного из участков дальше по улице был слышен шум и грохот - там сносили такой же старый особняк, который должен был уступить место новому, современному зданию. Майлз поднял глаза на крышу высотки напротив - вдоль ее края двигалась человеческая фигура. Пусть зубцов с бойницами больше нет, но часовые по-прежнему вышагивают по крыше.

Ботари, молчаливой тенью маячащий подле Майлза, внезапно нагнулся, поднял с тротуара потерянную кем-то монетку и аккуратно убрал ее в левый карман. В специальный карман.

Майлз улыбнулся одним уголком рта, забавляясь: - Это тоже к приданому?

- Конечно, - невозмутимо ответил Ботари. У него был глубокий бас, совершенно монотонный. Чтобы различать в этой бесстрастности какие-то оттенки, нужно было давно его знать. Майлз ориентировался в мельчайших колебаниях тембра этого голоса так же легко, как в темноте ориентируешься в собственной комнате.

- Сколько себя помню, ты все откладываешь каждый гривенник на приданое Елене. Бога ради, все это давным-давно вышло из моды, еще вместе с кавалерией. Даже форы теперь женятся просто так. Нынче не Период Изоляции, - хоть это и была насмешка, Майлз произнес свои слова мягко, тщательно соразмеряясь с одержимостью Ботари. В конце концов, Ботари всегда относился серьезно к глупой мании самого Майлза.

- Я хочу, чтобы все у нее было пристойно и как надо.

- Да ты уже наверняка столько накопил, что можешь купить ей Грегора Форбарру, - заметил Майлз, подумав о том, как годами его телохранитель экономил на каждой мелочи ради приданого дочери.

- Об императоре не шутят, - непреклонно и заслуженно пресек Ботари эту случайную вспышку юмора. Майлз вздохнул и осторожно двинулся вверх по ступенькам, неуклюже двигая ногами, зажатыми в пластиковые шины.

Действие болеутоляющих, которые он принял перед уходом из лазарета, заканчивалось. Он чувствовал себя неописуемо усталым. Ночь он провел без сна, под местным наркозом, болтая и обмениваясь шутками с хирургом, пока тот как-то ужасно медленно и бесконечно долго складывал в одно целое крохотные кусочки его переломанных костей, будто особо трудный паззл. "Ты устроил классное шоу", уговаривал себя Майлз, испытывая страстное желание убраться со сцены и рухнуть где-нибудь в уголке. "Осталось доиграть лишь пару актов."

- И кого ты ей намерен присмотреть? - тактично поинтересовался Майлз, останавливаясь передохнуть.

- Офицера, - твердо произнес Ботари.

Майлз криво улыбнулся. Значит, это - предел и твоих желаний, а, сержант? - Надеюсь, это случится нескоро.

Ботари фыркнул. - Конечно, нет. Ей же всего... - Он помолчал, и складка между его бровями обозначилась резче. - Время-то как летит... - пробормотал он и замолк.

Майлз благополучно одолел последнюю ступеньку и вошел в особняк Форкосиганов, собрав все силы для встречи с родными. Похоже, первой будет мать; тут без проблем. Леди Форкосиган спустилась по парадной лестнице в холл в тот самый момент, как одетый в мундир охранник Дома открыл перед Майлзом дверь. Женщина средних лет, огненно-рыжий цвет волос смягчается пробивающейся сединой, высокий рост скрадывает небольшую полноту; она слегка запыхалась - наверное, побежала вниз, лишь только заметила его в окне. Мать и сын крепко обнялись. Ее взгляд был серьезным, и в нем не было упрека.

- Отец дома? - спросил Майлз.

- Нет. Они с министром Квинтиллианом с утра в штаб-квартире, сражаются с Генштабом насчет бюджета. Отец велел передать тебе привет и сказать, что он попробует вернуться к обеду.

- Он, э-э... он пока ничего не рассказывал деду про вчерашнее, а?

- Нет; но, полагаю, тебе стоило разрешить нам рассказать ему все. Нынче утром мы были в довольно неловком положении.

- Да уж, думаю. - он окинул пристальным взглядом лестницу. Она показалась ему непреодолимой, и не только из-за больных ног. Ладно, сперва разделаемся с самым неприятным. - Дед наверху?

- Да, в своих комнатах. Хотя, рада тебе сообщить, сегодня утром он даже прогулялся в саду.

- М-м... - Майлз приготовился одолеть путь наверх.

- В лифт, - заявил Ботари.

- Черт, да тут всего один пролет.

- Хирург сказал, чтобы вы по возможности избегали лестниц.

Мать наградила Ботари одобрительной улыбкой; тот признательно пробормотал в ответ вежливое "Миледи". Майлз неохотно пожал плечами и двинулся вглубь дома.

- Майлз, - проговорила мать, когда он поравнялся с ней, - ты не... гм. Дед очень стар и не совсем в порядке, и уже много лет от него не требовалось быть с кем-нибудь любезным - просто принимай его таким, каков он есть, хорошо?

- Ты же знаешь, я так и делаю, - он иронично ухмыльнулся, демонстрируя, насколько невозмутимо он собирается все воспринимать. В ответ губы матери изогнулись в улыбке, но глаза ее оставались серьезными.

Елену Ботари он встретил на входе в дедовы покои. Телохранитель приветствовал свою дочь молчаливым кивком, она ответила ему довольно застенчивой улыбкой.

В тысячный раз Майлз удивился, как у такого уродливого отца родилась такая красавицу-дочь? Каждая из его черт отражалась в ее лице, но совершенно преобразившись. В свои восемнадцать она была высокой, как и отец - добрых метр восемьдесят против его почти двух метров; но он был тощим и напряженным, как струна, а она - стройной и энергичной. Его нос, словно клюв - а у нее изысканный орлиный профиль; его лицо слишком узко - в ее лице чувствуется порода, словно у гончей или борзой с безупречной родословной. Наверное, различие прежде всего в глазах: глаза Елены темные, сияющие, внимательные - но не постоянно бдительные, серьезные, обшаривающие все вокруг, как у отца. Или в волосах: его седеющая шевелюра подстрижена обычным армейским "ежиком", а у нее они длинные, темные, блестящие. Демон и святая - две скульптуры, высеченные одним резцом и глядящие друг на друга со стен какого-то старинного собора.

Майлз стряхнул с себя оцепенение. Елена на мгновение поймала его взгляд, и ее улыбка погасла. Он заставил себя выпрямиться, несмотря на усталость, и выдавил фальшивую улыбку - может, в ответ ему удастся выманить у нее искреннюю? Не спеши, сержант...

- О, здорово. Я рада, что ты здесь, - поздоровалась она с ним, - Ужасное было утро.

- Он что сегодня, капризный?

- Да нет, бодрый. Играл со мной в страт-О, и совершенно невнимательно - знаешь, я у него чуть не выиграла. Рассказывал свои военные истории, спрашивал о тебе - будь у него карта с твоим маршрутом, он бы втыкал флажки по дистанции, отмечая твое воображаемое движение... Мне оставаться не нужно?

- Нет, что ты.

Елена облегченно ему улыбнулась и двинулась прочь по коридору, кинув напоследок через плечо беспокойный взгляд.

Майлз перевел дыхание и перешагнул порог апартаментов генерала графа Петра Форкосигана.