Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация
YaBB - Yet another Bulletin Board
  Новый перевод! Ким Харрисон "Игры немертвых" (12 книга о Рейчел Морган. Финальная!). Читайте, ура!
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1
NC-17, END, Охотник-Вампир (Прочитано 7092 раз)
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

NC-17, END, Охотник-Вампир
Февраль 7, 2008 :: 9:38pm
 
Название: "Охотник-Вампир", предыстория к роману "Святые из Преисподней"
NC-17
Мистический рассказ
Предупреждение: -
Бэта: Дмитрий "Trash" Вольский (грамматика, синтаксис и правка английской речи).
Критика: надо (только совсем уж не закидывайте гнилыми помидорами)


Вступление


История Святых из Преисподней может показаться кому-то неправдоподобной, а моя собственная история кажется мне набором случайных совпадений. О нас не написано книг и не снято фильмов. О нашем существовании знает очень ограниченное количество людей. Таких, как мы, не должно быть в природе.
Как бы мне хотелось иногда забыть о судьбоносности нашего существования и вернуть назад беззаботное время  моего детства и отрочества, не омрачённое тенями моих нынешних знаний. Но даже если на меня действительно снисходит безжалостно короткая минута душевного покоя, я прекрасно сознаю: все мелкие детали и случайности, которыми мы живём, рано или поздно встали бы на свои места, и всё снова вернулось бы на круги своя.
Откуда я, собственно, знаю, что мы – Святые из Преисподней, поддерживающие Баланс Сил? В том и весь секрет: наши знания передаются не через книги и даже не из уст в уста; это память крови и природной энергии. Я просто знаю, и всё. Такое знание очень надёжно, но мучительно. Кем бы ни были мы, кем бы нас ни считали –  в какой-то степени мы остаёмся всего лишь людьми. Но… начну с самого начала. Точнее – с того, что стало началом лично для меня.


Рождение Святых из Преисподней


…Don’t close your eyes
God knows what lies behide them
Don’t turn out the light
Never sleep, never die

“Whisper” Evanescence


- «Улететь бы птицей прочь от проклятой земли…»
- Федя, замолкни, please, ты мешаешь мне готовиться к экзамену.
Я уже начала жалеть о том, что «посадила» своего братца на «Арию»: он целыми днями ходил по квартире и распевал их песни или же включал центр на всю катушку, когда родителей не было дома. Впрочем, в любое другое время я бы с удовольствием присоединилась к его вокалированию, но на носу были выпускные экзамены. Для меня сдать их на «отлично» было делом принципа…
- Ви, в тебе нет романтики! – заявил Фёдор. – Вот ты сидишь сейчас и тупо зубришь шизоидный предмет под названием «физика» вместо того, чтобы применить творческий подход.
- Творческий подход? – очень медленно переспросила я. – К физике?
- Задействуй своё воображение и просто представь, как действуют её законы!
- Воображение мне не поможет запомнить формулы, - огрызнулась я: благодаря Феде я читала одну страницу уже третий раз, причём в голове не задерживалось ни слова из прочитанного. Федя, конечно, игнорировал мой настрой.
- Вот представляешь, если вместо того, чтобы идти сдавать экзамен, ты взлетишь в небо и будешь парить над головами незадачливых одноклассников…
- Спустись с небес на землю! – усмехнулась я. – Послушаю, как ты запоёшь через два года, когда тебе самому придётся обниматься по ночам с конспектами!
Брат удивлённо захлопал голубыми глазами.
- Это мне-то придётся?! После окончания девятого класса я посылаю школу куда подальше и начну профессионально заниматься музыкой и танцами.
- Без полного среднего образования тебя никуда не возьмут, ни в одно приличное учебное заведение. Одних амбиций и романтизма не хватит!
Федя не нашёлся сразу что ответить, а я уткнулась в конспект, вздрагивая от смеха.
- А, чёрт с тобой, - простонала я, закрывая тетрадку. – Включай свою «Арию» - всё равно я уже не расположена учить физику.
Федя потянулся к пульту от центра и внезапно остановился.
- Ну-ка, скажи мне с ходу третий закон Ньютона, который самый важный…
- Если врежешь кому-то, схлопочешь столько же в качестве сдачи, - радостно возвестила я.
- Студент, вы готовы к экзамену!

Чему могут заниматься брат с сестрой под орущий музыкальный центр будучи в квартире совершенно одни? Не знаю, как другие, а мы с Федькой танцевали. И не просто дёргались под ритм, а рисовали движениями сюжеты песен.
Играла «Кровь за кровь», Федя начал танец первым, как всегда. В нашем тандеме он всегда начинал первым: будь то гадость, прикол над кем-то, сюрприз на годовщину родителей или совместный танец… А я потом его отмазывала, если требовалось, поскольку задуманное, конечно, не всегда срабатывало, и я, как старшая сестра, несла ответственность.
Я залюбовалась его движениями, попутно вникая в рисунок танца, который он предлагал сегодня, чтобы потом добавить какие-то свои штрихи. Я любовалась не только танцем, но и самой внешностью своего брата – любая бы на моём месте любовалась. В свои четырнадцать он мог совратить и святого, настолько он был похож на ангела: высокая фигура, гибкая тонкая талия, как у девушки, длинные светлые волосы, которые он умудрился отрастить до пояса, светящиеся голубые глаза и белая кожа. Его запястья до кончиков пальцев словно воплощали его натуру: на вид хрупкие, они тем не менее были сильными и жилистыми. Моя подруга Жанна однажды мечтательно заявила, что у Феди изящные тонкие пальцы, на что я тогда рассмеялась: эффект изящества получался из-за пристрастия Феди к аристократическим жестам. Если бы мы не были братом и сестрой, я бы обязательно влюбилась в это прелестное создание природы. Да я и так его любила. Он единственный человек, удостоившийся моей искренней и глубокой любви и привязанности. Он единственный, кто меня понимал настолько досконально, что у меня иногда возникало очень приятное ощущение, что мы живём мыслями и чувствами друг друга.
Посторонний спросил бы: а как же родители? А никак. С детства мне снятся странные сны, которые лишь подтверждают моё собственное восприятие: я чужая для них. Особенно часто я вижу в подробностях один сон… Но сначала пара слов об отце и матери. Мой отец рок-музыкант и просто образцовый семьянин. В России рок-среда несёт несколько иной менталитет, нежели за рубежом. Изначально запрещенная музыка и почти полная отрезанность от остального мира породили целую культуру, праотцами которой считаются такие прославленные люди, как Виктор Цой, Борис Гребенщиков, Майк Науменко и прочие. Культура, остановившаяся в своём развитии (по моему мнению) и даже деградирующая. Мой отец самый стандартный (как ни печально) российский рок-музыкант (понятие-то какое страшное…). Наши с ним расхождения во мнениях не прибавляли гармонии нашим отношениям, которые начали активно портиться, когда мне исполнилось шестнадцать. Он прекрасно осведомлён обо всём, что я думаю о русском роке и его творчестве в частности. Но не это прежде всего его злит, ведь каждый имеет право на собственное мнение, и мой отец это право уважает даже у своих детей. Дело в том, что не все русские рок-группы вызывают у меня антипатию… А это тревожит его самолюбие. За мою любовь к «Арии» он эту группу просто ненавидит, и, скорее всего, даже не осознаёт до конца настоящей причины.
Федя неожиданно замер, резко прервав танец.
- В чём дело? – насторожилась я.
- Мама зашла в подъезд. Она уже не раз ругалась за громко включённую музыку в квартире. Да и соседи потом нажалуются… Давай закругляться.
Моя мать абсолютно серый человек, не имеющий ни примечательной наружности, ни особо острого ума. Единственное качество, за которое её все любят – это доброта и отзывчивость. Она никогда не откажет в помощи какой-нибудь знакомой, если та позвонит среди дня или ночи. Она всегда самозабвенно любила мужа и сына, даже несколько фанатично, о чём как-то заметил Федя, поморщившись при этом. Ко мне она относилась как к ребёнку очень хорошей, но дальней знакомой, оставленному на её попечение по чистой случайности. Мои родители никогда не были самыми близкими мне людьми. Они построили стену, а я с некоторым облегчением время от времени добавляла в неё кирпичики, ибо сама не испытывала особого желания сблизиться. Моим духовным другом и второй половинкой всегда был Фёдор, и с ним же и связан тот сон, который снится мне, сколько я себя помню. Самое странное в нём: подробности сна никогда не меняются, и он продолжает оставаться целостной картинкой.
Мне десять лет. Мы с отцом поднимаемся по лестнице, он держит меня за руку. Я чувствую исходящий от него запах одеколона, приятный, но чужой. Я оглядываюсь с любопытством маленькой девочки по сторонам: дом и подъезд, куда мы зашли, были мне незнакомы, но в то же время я знала каждую выщербленную ступеньку и площадку, как будто поднималась по этой лестнице сотни раз.
«Папа, куда мы идём?»
«Как куда? Домой. Неужели ты забыла, где живёшь?»
Моё удивлённое молчание длится всё время, пока папа достаёт ключ из кармана и отпирает входную дверь незнакомой квартиры с номером «16». Мы разуваемся в прихожей, я осматриваю интерьер прихожей и кусочек убранства кухни через едва прикрытую дверь. Опять я испытываю то непонятное смешанное чувство: всё кажется таким знакомым, но обстановка мне чужая. Почему-то отец не выпускает моей руки, а ведёт меня в другую комнату – зал. На полу был расстелен огромный пушистый ковёр, на котором сидел маленький светловолосый мальчик, замерев в какой-то странной позе и закрыв глаза. Я сразу решила, что передо мной ангел – настолько он был мил и хорош собой. Когда мы вошли, он вздрогнул, слегка взъерошил волосы и уставился на нас. Его голубые светящиеся глаза рассматривали меня с не меньшим любопытством, чем мои.
«Кто это?» - спрашиваю я у отца.
«Как кто? Твой брат Фёдор. Ему восемь лет»
Я удивилась ещё больше: как же я могла забыть своего братика, да ещё такого миленького, словно настоящий ангелочек? Когда я поймала его взгляд, мы забыли, что в комнате есть кто-то ещё и не заметили, как остались одни. Наверно, мы остались одни на всём белом свете…
«Какие у тебя чёрные волосы! Как вороново крыло. Ты, случайно, не Белоснежка?»
Я рассмеялась. У него оказался высокий голосок с приятным чётким выговором. Он так тщательно выговаривал слова, что казалось, что он репетирует стихотворение.
«Нет. Меня зовут Венита. Забыл?»
«А я никогда и не знал».
«Как же так? Ведь я твоя сестра».
«Правда? Здорово!»
От радости его глаза засветились ещё ярче. Ещё мгновение – и, казалось, что он взлетит. Меня саму часто называли дьяволёнком или чертёнком из-за моих длинных иссиня-чёрных волос. Я подумала, каково это, когда чертёнок обнимает ангелочка? Я высказала свою мысль вслух. Мальчик серьёзно отнёсся к моему вопросу.
«Валера, папин друг, говорит, что ангел и чёрт – две стороны одной картинки, и если они обнимаются, значит, картинка целая. Такое происходит в душе каждого».
Я призадумалась.
«А у меня в душе одни черти, - призналась я. – Ангелов совсем нету».
Федя нахмурил лоб.
«Это плохо. Знаешь, как поступим… Я одолжу тебе своих ангелов, пока у тебя не появятся свои».
«Заменишь мне ангелов? А будешь моей светлой половинкой?»
«Буду! – решительно заявил мальчик. – Только ты тогда будь моей тёмной половинкой».
«Зачем?!»
«Чтобы обмен был равноценным», - пояснил Федя.
«Идёт!»
Мы торжественно жмём друг другу руки и обнимаемся. Здесь сон обычно заканчивается. Я помню лишь, что объятие наше длится очень, очень долго. И нам никто не мешает.

Меня несколько смущал тот факт, что моя сознательная жизнь началась с десяти лет – это ненормально. Я даже ходила проверяться к терапевту. Он отослал меня к психиатру, который заявил, что у меня великолепная память, а в детстве, скорее всего, произошёл очень неприятный инцидент, который и заставил меня забыть всё. Даже родителей и брата. Даже свою комнату, которую мы делили поначалу с Федей, а потом он переехал, и я осталась в ней одна.
Исчезнувшие из моей жизни десять лет оставили лишь прозвище «дьяволёнок». Кто называл меня так? Иногда во сне, это женский голос, а иногда мужской. Голоса совершенно мне незнакомы. Когда я спрашивала отца о моём прошлом, он отмахивался или с улыбкой говорил, что сам меня так называл, когда я только родилась. Потом он уматывал в очередной тур, оставляя меня наедине со своими вопросами, на которые мама просто-напросто отказывалась отвечать. Да мне и не хотелось её ни о чём спрашивать: такие разговоры всё-таки способствуют сближению матери и дочери, а я не хотела сближаться с ней. Она была мне чужая. Они тоже были мне никто. Все. Все, кроме Феди.
После окончания школы остро встал вопрос, над которым я никогда особо не задумывалась: что делать дальше? Вопрос встал не только передо мной – Федя, как и обещал, после девятого класса ушёл из школы, не имея ни малейшего желания пререкаться и дальше с учителями. У него были грандиозные планы насчёт своего будущего: он хотел научиться танцевать, профессионально петь (у него был второй тенор), выучить в совершенстве пару-тройку языков и научиться играть на гитаре и клавишных. Когда он перечислил свои мечты, я долго смеялась.
- А что, ты думаешь, у меня ничего не получится? – с вызовом спросил он.
- Ну, кое-что всё-таки получится… наверно. Но не всё, согласись. Даже есть такая поговорка: за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь, а у тебя зайцев целых пять! Ну скажи, зачем тебе учить кучу языков?
Мы сидели на кухне вечером и пили чай. Отец был, как всегда, в разъездах, мама уже ушла спать, и мы старались говорить потише.
- Как зачем? – удивился брат. – Знание языков везде пригодится! К тому же английский мне уже как родной…
- Ха, - усмехнулась я. – Тебе поставили пятёрку только потому, что молодая учительница просто-напросто на тебя запала. На тебя, если не заметил, западали многие учителя, при том не все из них были женщинами.
- Ты хочешь сказать, что я по английскому вообще дуб дубом?! – возмутился Федя. У него даже потемнели глаза от обиды.
Я сжалилась, да и не хотела утрировать.
- Знаний по английскому у тебя было больше, чем у кого бы то ни было в твоём классе, но не слишком льсти себе – язык в совершенстве ты не знаешь!
Обида исчезла, зато в его глазах появился азартный огонёк.
- Спорим, что за год я выучу английский настолько хорошо, что буду свободно на нём разговаривать? Только условие: ты будешь его учить вместе со мной.
Я тоже была в какой-то степени азартным человеком.
- Идёт. У меня тоже есть условие: между собой мы будем общаться только на английском – это будет показателем наших знаний. Если кто-то кого-то не поймёт, то честно признаёмся!
Голубые глаза Фёдора хищно блеснули.
- Идёт!
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 11:09pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #1 - Февраль 7, 2008 :: 9:41pm
 
Сказано – сделано. Родители удивлялись нашему рвению в отношении английского языка, а отец снисходительно слушал нашу сбивчивую английскую речь, указывая на ошибки. Он вообще повёл себя очень странно, когда узнал о нашем капризе с Федей – нанял для нас репетитора. Репетиторство, оно, конечно, хорошо, но сидеть на шее у родителей нам не хотелось.
Но я не хочу более вспоминать про бытовые мелочи: про то, как мы искали работу, отдельные квартиры, чтобы наконец-то убежать от родителей и их опеки. Это так неважно, когда вечные силы Баланса рвут твою душу на части, пытаясь найти компромисс и уравновеситься. Но если равновесие будет недвижимым, то все мы станем частью мира мёртвых. Для жизни всегда нужно движение.
Мы даже не заметили, что стали между собой общаться по-английски: жизнь – быстротечное явление… Я не усердствовала слишком с учебниками и словарями, но язык давался легко. Как будто я его просто забыла, а теперь вспоминала основы. Я не учла только того, что наполеоновские планы моего брата предусматривали и моё участие в них: без меня он чувствовал пустоту и невыполнимость собственных фантазий. Признаться, чувство было почти взаимным. Я думаю сейчас, что всё-таки, если бы наши пути разошлись, не был бы воплощён весь наш неиссякаемый творческий потенциал в полной мере, всего-навсего. Но наши пути не могли разойтись, просто не могли…
Одним из судьбоносных моментов в нашей и, в частности, моей жизни наступил, когда мы направили свои стопы в отчий дом, чтобы поздравить нашего отца с днём рождения. Всё-таки, несмотря на частые ссоры, он был и оставался хорошим человеком, который просто немного обижался на меня за невнимание к его особе. Он всегда поддерживал какие-то мои творческие начинания, не без гордости сообщая своим друзьям, что дочь, возможно, пойдёт по его стопам в жизни. Поэтому  с лидирующим чувством долга мы купили подарок и появились на пороге нашего старого жилища. Мама, конечно, нас встретила в коридоре, с отцом мы обнялись и поцеловались уже в зале, где был накрыт стол и собралась куча народу.
Я с детства не любила такие сборища и только удивлялась, что привлекательного находит в них мой младший брат. Но я кривлю душой: конечно же, я знала. Федя был наблюдателем. И не важно, за кем – ему всё было интересно. К тому же, он всегда считал, что опыт людей постарше никогда не будет лишним в самых разных вопросах. А если среди гостей были молодые девушки… Мой компанейский аристократичный братец был неисправимым ловеласом.
Глубокой ночью, когда все гости уже были пьяны в стельку и половина народа разошлась по домам (остались только самые преданные друзья, то бишь папины коллеги), я заметила, что мой брат куда-то исчез. Мы договорились, что возвращаться будем вместе, так что я всё-таки надеялась, что слово он сдержит: мне не хотелось ночевать в родительском доме. Тут меня утянул к себе отец и посадил рядом на диван.
- Дочь, ты уже убегаешь, а ведь мы с тобой так толком и не смогли пообщаться.
- У нас никогда это и не получалось, папа, - усмехнулась я, пытаясь увести всё в сторону шутки. – А где Федя?
- Федя сейчас с Валерой: они уже час сидят на улице и что-то жарко обсуждают. Не думаю, что им следует мешать, да и ты нужна сейчас мне, Венита.
Меня немного смутил непривычно-сосредоточенный вид отца и его ясная и чёткая речь, а ведь он прикончил не одну бутылку! Разговор, который нам предстоял, изменил многое в моей жизни – просто на многие вещи я стала смотреть другими глазами. Разговор, который навеки толкнул меня в пучину музыки, которая единственная смогла унять боль и тоску, иглами вонзившиеся в сердце после слов отца.
- Ты моя старшая дочь, любимая дочь… Ты никогда не замечала, что тебя я люблю больше, чем Фёдора, хотя обычно бывает как раз наоборот? Нет, конечно. К тебе с детства было трудно подобраться, к твоему сердцу. Это всё наследие, тень которого, я думал, исчезнет, стоит вырвать тебя из пагубной среды. Но всё оказалось тщетно… Я сейчас смотрю на тебя и вижу её. Её глаза, с неповторимым  смешанным  выражением, черты лица, большей частью наследственные в их семье…
Это были всего лишь слова, но мне почему-то стало холодно от них. Я не понимала, куда он клонит.
- Папа, что ты хочешь мне сказать? – тихо спросила я.
- Ты понимаешь, по глазам вижу, всю жизнь понимала, - вздохнул отец. – Только ещё не принимаешь, не хочешь принять. Я хочу кое-что отдать тебе, Венита. То, что твоё по праву.
Он встал и нетвёрдыми шагами направился к книжному шкафу. Книг было так много, что мама, я помню, ругалась и уговаривала отца купить ещё один стеллаж. В итоге, книги просто поставили в два ряда, до отказа заполнив полки. Отец снял передние три книги (любимая им фантастика) и вытащил из-за них Библию. Никогда я не видела, чтобы её кто-то читал из родителей, но она стояла там, как будто занимала своё традиционное место. Он протянул мне книгу. Я открыла её в недоумении: он что, собрался преподать мне урок религиоведения? Сомнения разрешила первая же страница, которой не оказалось: книга была ловко сработанной шкатулкой, на дне которой лежал старый потускневший от времени золотой медальон с выгравированным странным рисунком. Чем он так меня заинтересовал, я сначала не поняла, но присмотревшись повнимательнее, я обнаружила, что причудливые линии складываются в изображение змеи, прикусывающей у основания собственный хвост. На обратной стороне была точно такая же гравировка.
- Красивая вещь, - выдохнула я. – Но почему ты вручаешь её мне и именно сейчас?
- Не важно. Ты разве не хочешь узнать, что это за вещица? – спросил он, горько усмехнувшись. – Это, собственно, твой родовой медальон, который ранее принадлежал твоей матери… Нет, не Наталье. Твою настоящую мать звали Санофера, она была из рода каких-то французских аристократов. Её семья была не очень хорошей – она сбежала от своего наследства и…
- И ты говоришь об этом только сейчас, - отсутствующим голосом произнесла я. – Замечательно.
Я рассмеялась, а хотелось зарыдать. Странное чувство – когда ты смеёшься, смакуя внутренние слёзы… Неожиданно отец разозлился.
- Все вы вампиры – ты и твой род! Вы выжимаете чужие жизни подчистую и удаляетесь изящным пируэтом. Такой была она и такой выросла ты, как и ни старался я тебя воспитать по-другому!
Я сидела, сжимая в руке медальон, и чувствовала, как холод в груди превращается в испепеляющую ярость.
- Значит, сны были правдой, - чудовищно спокойно констатировала я, хотя внутри бушевала целая буря чувств. – Я никогда не помнила о том, что жила здесь, что Федя мой брат. Мой дом не здесь.
Он был взбешён моим спокойствием.
- Да, и будет лучше, если ты не будешь искать свой настоящий дом. Твоя мать была одной из последних в своём роду – у тебя не осталось родственников, Венита.
- А где мой отец? – я всё ещё говорила спокойно.
- Похоже, он просто сбежал подальше от их семейки, если, конечно, его не убили эти вампиры.
Тут я взорвалась, не помня саму себя, вернее – всю ту ложь, которую из меня сделали.
- Заткнись и не смей называть их вампирами, ты, ничтожное жалкое существо, оставшееся навеки неудовлетворённым! Что, уже не удастся затащить в постель мою мать, по которой ты, видимо, сох и сохнешь до сих пор? Я права, не так ли? Тебе досадно, что она умерла?
По тому, как постепенно менялось выражение его лица, я поняла, что попала более чем в точку. И нащупав его слабое место, уже не могла остановиться.
- Интересно, кто же мой настоящий отец, кого она предпочла тебе? Магия чьего сердца оказалась сладостнее для неё? Ведь ты был для неё лишь другом, не так ли? Жилеткой, в которую можно было поплакаться при случае, запасной вариант!
- Замолчи, девчонка! Или я тебя ударю сейчас!
Я протрезвела мгновенно: «Ударит?!» Он с трудом встал с дивана, его глаза налились кровью, на что я не обратила внимания в пылу нашей самой страшной ссоры за всю мою жизнь. Я опять рассмеялась и словно бы со стороны услышала собственный сатанинский хохот.
- Ударишь?! Тогда я тебя, папочка, просто убью!
На крики сбежались все те гости, которые ещё продолжали шататься по комнатам квартиры с бокалами и рюмками спиртного, проснулась мать. Кто-то зазвонил, а позже и заколотил во входную дверь, но никто не сообразил открыть. Стук стал настолько требовательным, что я отстранённо подумала о соседях, которые наверняка уже вызвали милицию и что дверь рано или поздно не выдержит под таким натиском. Я смотрела в кроваво-красные белки глаз своего воспитателя, которого на протяжении двадцати лет я называла отцом и который, схватившись за сердце, ловил воздух и медленно оседал на пол. Пьяные гости потихоньку трезвели, и кто-то отправился открывать дверь. Когда уже мёртвое тело упало к моим ногам, закричала женщина, которую я называла когда-то своей матерью и которая, по сути, никогда и не любила меня. В комнату буквально ворвались, всех растолкав, Федя и Валера. Я очнулась от ступора и встретилась глазами с братом. Я поняла, что это натворила я, он умер из-за меня. Я убила отца своего названного братика-ангелочка…
- Это всё она… довела его всё-таки. Он давно жаловался на сердце…
Эти слова кого-то из коллег отца стали последней каплей в чашу моей нервной системы на сегодня. Я ринулась к выходу, буквально отшвыривая от себя тех, кто ненароком попадался на пути, толкнув человека, стоявшего в прихожей у телефонного аппарата и вызывавшего скорую помощь. В моей ладони всё ещё был зажат медальон – единственная вещь, которая представляла для меня ценность и которую я имела право унести из этой квартиры. Я знала, что уже не вернусь сюда никогда – здесь мне делать больше нечего. Сбегая по лестнице и выскакивая из подъезда, я слышала, как меня зовёт Федя. Потом голос Валеры, приказывающий ему вернуться к матери, что он сам найдёт меня. Ну уж нет, никогда! Как я вас всех ненавижу, всех, кто знал правду и не сказал мне её…
Ночная Москва принимает кого угодно – от проституток до ночных отчаявшихся беглецов. Когда прошла ярость, мною овладело отчаяние оттого, что я убила человека. Хотя я пыталась себя убедить в неразумности таких обвинений: у него просто не выдержало сердце, он умер сам, это был несчастный случай. Но отчаяние не уходило, а лишь разгоралось в груди, причиняя боль. Я выбежала на какую-то площадь с фонтаном в центре, буквально рухнула на колени возле бортика и наконец-то расплакалась. Куда я успела убежать, что это за площадь? Неважно. Лишь бы подальше от того дома, от той квартиры, где всё ещё лежал труп моего опекуна.
Медальон, как лучик света в тёмном царстве блестел в моей руке. Вещь, принадлежавшая когда-то моей маме. Я надела его на шею и не успела отдёрнуть руки, как в глазах заплясали разноцветные блики. Я зажмурилась и, когда зрение перестало мешать мне ВИДЕТЬ, я почувствовала чьё-то присутствие. Оно ощущалось во всём: в журчании воды, в тенях, окружавших бортик фонтана, в шуме листвы и покачивании веток деревьев. Даже луна, потихоньку набирая свой диск, светила по-особенному, сообщая, что здесь кто-то есть. И этот кто-то приближался всё быстрее и быстрее – не было возможности скрыться или остановить его. Я встала и стала в панике оглядываться по сторонам, но он и не думал скрываться от моего взора. Он спокойно подходил всё ближе –  высокий, стройный молодой парень в солнцезащитных очках. На улице была такая темень, луна скрылась за ночными облаками, но он не снимал своих очков. Я испугалась и попятилась назад, но наткнулась на фонтан и чуть не свалилась в него.
- Я… заблудилась. Вы не подскажете дорогу на Ленинградский? – запинаясь пробормотала я только затем, чтобы нарушить молчание. Если он был маньяком, то его надо как-то отвлечь…
К моему удивлению он заговорил.
- Ты нашлась. Через столько столетий… Санофера…
Его голос был бархатистым, что если бы к звуку можно было притронуться, то это был бы именно бархат. Но бархат был чёрного цвета и настолько плотным, что не давал дышать и этим пугал. Он резко обхватил мои плечи, прижавшись ко мне всем телом и при этом удерживая меня от падения в своих стальных объятиях. Я чувствовала, как он жадно вдыхает мой запах, и впала в панику. Как всегда, параллельно с прочими чувствами проснулась злость. Я  вцепилась в его волосы одной рукой, а второй буквально содрала с его лица очки. И выронила их… Его глаза… оказались изумительного насыщенного зелёного цвета и сверкали, как изумруды. Такое я видела впервые и как-то сразу поняла, что это были не цветные контактные линзы, а настоящие глаза. Я закричала, но мой крик потонул в его гипнотическом взгляде. Он отклонил назад мою голову и укусил в шею.
Вампиры… Романтизированный с годами образ полюбился многим, кто неровно дышал ко всему мистическому. Не одна девушка и даже парень мечтают о том, чтобы однажды ночью их посетил вампир и одарил своим смертельным поцелуем. Но знали бы все эти наивные мечтатели, какая это адская боль! Я кричала уже не от страха, а именно от невыносимой боли, испытывая чувство, как будто несколько ножей воткнулись в старую рану, заново разбередив её. Вампир присосался ко мне подобно пиявке, одна его рука сжимала медальон, висящий на моей груди, а другая обхватила спину, прижимая меня всё теснее к его телу. Я не теряла сознания, и прошла, казалось, целая вечность, пока он насытился моей кровью и отпустил. Я по инерции села на бортик, но будучи не в силах бороться с земным притяжением, опустилась сначала на колени, а потом легла на холодный сухой асфальт, бездумно уставившись в ночное небо. Головокружение всё усиливалось, и мне начало казаться, что Земля бешено вращается по своей орбите, а я не успеваю за её движением и бесконечно куда-то падаю. Моё состояние чем-то напоминало алкогольное опьянение, но я сохраняла ясность рассудка. Шея болела ужасно и потихоньку теряла чувствительность. Мне не хватало воздуха. Я уже не могла повернуть голову, чтобы узнать, куда делся мой мучитель, но мне показалось, что он уже ушёл.
«Кажется, я умираю», - пронеслась в голове ленивая мысль. Достойное завершение моей короткой жизни…
- Венита!..
Голос из прошлого. Знакомый голос. Чей же?
- Венита!!!
«Я ещё здесь, - подумала я: говорить, а тем более кричать, не было сил. – Поторопись, а то можешь опоздать».
- Венита, ты слышишь меня? Посмотри на меня! Ты узнаёшь меня?
Чьи-то мягкие руки, такая тёплая аура. Странно, почему мне на ум пришло это слово, «аура»?
- Потерпи, девочка. Ты выживешь, я знаю. Ты должна.
Очень спокойный убеждающий тон и ловкие пальцы, что-то делающие с моей раной на шее. Я почувствовала, как меня берут на руки и куда-то несут. Я опустила голову на плечо моего неожиданного спасителя и узнала его по запаху. Запахи… Я стала очень остро их воспринимать, все до единого. Это был Валера.
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 27, 2008 :: 7:20pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #2 - Февраль 7, 2008 :: 9:52pm
 
Великое Равновесие


- Тьма, Свет… Всё это не более чем условности.
Свет легко становится Тьмой, когда
начинает преследовать собственные интересы.
Тьма также легко становится Светом,
когда перестаёт преследовать свои.
Если так называемое добро прекратит
сражаться с так называемым злом – мир закончится.
Просто закончится, как фотография, застынет.
Мир должен выжить. А кто в текущий момент
именуется добром, кто злом – какая разница?
Вопрос только в том, чтобы волчок вращался,
а так называемая борьба происходила.

Владимир Васильев
«Лик Чёрной Пальмиры»


Валера… Наверно, стоит всё-таки пояснить, кто это такой и какую роль он сыграл в моей судьбе.
Самая первая наша встреча состоялась, когда мне было пятнадцать. Я тогда пошла в студию, где записывалась папина группа, чтобы передать ему ключи от квартиры, которые он забыл взять с собой. Я несказанно обрадовалась случаю, поскольку отец всё никак не мог найти время взять меня в студию, хотя я очень просилась. День был в разгаре, и ярко светило полуденное солнце, когда я подошла к небольшому пятиэтажному зданию. Здание было старым, но недавно отремонтированным и находилось в одном из очень древних районов Москвы – я всегда любила посещать такие. Старинные вещи всегда навевали на меня светлую грусть, а дома словно приглашали посидеть на своих подоконниках и подумать о жизни. Этот дом был выкрашен в светло-жёлтые и белые тона с позолоченными в некоторых местах решётками, так что казалось, как будто ты входишь в резиденцию самого Господа Бога.
Я остановилась на углу улицы, чтобы издали полюбоваться на дом, а заодно – сверить адрес на табличке с тем, что мне написала мама на отрывке из блокнота. Тут я увидела, как из интересующего меня дома вышли двое мужчин и, задержавшись у входа, о чём-то увлечённо спорили. Моё внимание привлёк тот, что стоял слева. Он был среднего роста и одет в длинный светлый плащ. Солнце освещало его лучами за его спиной, и его голова, казалось, была окружена ореолом из тонких золотых нитей. Присмотревшись, я поняла, что это его волосы, которые доходили ему до середины спины и были светло-золотистого цвета с некоторой рыжиной, отражавшейся на солнце. Очень прямые, они были кое-как откинуты назад и заправлены за уши, чтобы не мешались. Но когда он наклонял голову, каскад снова падал на его лицо и плечи. Я решила, что это была игра света с его волосами, но позже поняла – это его золотая тёплая аура, в которую он словно бы закутывал собеседника и тому совсем не хотелось покидать уютное местечко. Он ассоциировался у меня с истинным друидом, несущим мудрость знаний многих лет.
Мне захотелось приблизиться к нему, прежде чем он уйдёт и, возможно, я больше его не увижу. Я заторопилась, уже не обращая внимания на дом и движение на улице. А зря: я тут же налетела на какого-то прохожего и, споткнувшись, сломала каблук. Как правило, я не матерюсь, то есть не ругаюсь русским матом. Предпочитаю ругаться на английском, чтобы отец и мать не предъявляли потом ко мне претензии за сквернословие. Да и кто по-настоящему у нас понимает английский мат? Я тогда очень разозлилась: не люблю портить обувь, да ещё и совсем новую… В общем, ругани было так много, что собеседники заинтересованно обернулись. В одном из них я тут же узнала отца, который поспешил мне навстречу. Его собеседник и, похоже, коллега, рассмеялся и подхватил меня под локоть (он стоял ближе).
- Зачем такой милой девочке так некрасиво выражаться? – спросил он.
- А… вы меня понимаете? – растерялась я.
- Конечно. В мои руки тоже когда-то угодил англо-русский словарь ненормативной лексики. Я вычитал много интересного оттуда. Как, впрочем, и ты.
Я покраснела и протянула отцу несчастные ключи, с которых всё и началось.
- Венита, как ты будешь добираться до дома со сломанным каблуком? – прицокнул языком отец. – Валера, отвези её, будь другом.
Это были по истине судьбоносные слова. У Валеры оказался мотоцикл, и просто удивительно, как он с ним управлялся будучи одетым в неудобный длинный плащ. О, что было бы со мной, если бы я не разговорилась тогда с Валерой? Если бы у меня не появился такой мудрый и всё понимающий друг? Было бы раза в три тяжелее, наверно. Хотя, тяжелее вышло и так: судьбу не переспоришь, даже если вывернешься наизнанку…
- Ты учишь английский язык? Зачем?
Я задумалась.
- Ну, сначала это было лёгкое соревнование с братом. А потом… Это просто мой родной язык, вот и всё. А почему вы интересуетесь?
- Ну, во-первых, давай на «ты». И называй меня просто «Валера» без всяких «дядь»… И не стесняйся! Я не люблю церемонии, тем более они без надобности. Я, конечно, старше тебя лет этак на сорок, но разве это имеет значение? Это только предрассудки окружающих тебя людей, вдалбливающих, что старших надо называть на «вы». Разве ты никогда так не считала?
Я вынуждена была признать, что он прав. К тому же, его мягкий тембр и ровно звучащий голос даже в бешеном темпе мотоцикла способствовали расслаблению и отдалению от нелюбимых нами церемоний. Мой отец никогда не принимал моей позиции по поводу этики общения с окружающими, считая меня слишком дерзкой. Ну, а я в отместку считала его снобом. С Валерой мне было легко разговаривать, а это ставило нас с ним на один уровень.
- Почему вы общаетесь с моим отцом? Вы такие разные…
Он усмехнулся, и его смешок я услышала даже сквозь рёв мотоцикла.
- А разве общаться должны только те люди, которые по характеру и интересам полностью идентичны словно клоны?
Это был провокационный вопрос, поэтому я не стала отвечать.
- Венита, - неожиданно окликнул он. – А что ты собираешься дальше делать? В жизни, я имею ввиду.
- Я… ещё не решила. Время покажет.
- А по-моему, уже решила, только не можешь признаться самой себе.
Я осеклась на половине мысли. Откуда ему знать что-то обо мне? Если только отец растрепал… Но отец не знает меня настолько хорошо.
- Послушай меня, девочка, - сказал Валера, когда мы подъехали к моему дому. Он даже взял меня за руку. – В тебе дремлют такие силы, понятия о которых ты не имеешь даже при ближайшем анализе самой себя. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто приди ко мне. Только для того, чтобы поговорить. Вот мой адрес и телефон.
С этого началась наша Дружба. И я нисколько не преувеличиваю, называя это слово с большой буквы.

Валера был закалённым металлистом, любившим старую музыку 70-х и 80-х. Он застал времена бума по Джиму Моррисону, а затем и Guns N’Roses. И, наверно, сам не понимал, насколько он нёс в себе эту удивительную атмосферу тех лет. Звонила ли я ему хоть раз? О да, звонила, и постоянно! Когда мы встретились первый раз после знакомства, я чувствовала всё же некую робость: ведь я общалась с человеком, по возрасту годившимся мне в отцы, если не в деды. Но Валера сумел сгладить эту острую грань бесследно, и наши отношения стали более чем панибратскими. Я могла, например, залететь в комнату и прыгнуть на него с разбегу от радости, рассказывая о своих школьных успехах (что частенько и делала), или потащить его на какой-нибудь рок-концерт. И он почти всегда (если не был занят) шёл со мной, а потом мы с интересом обсуждали увиденное и услышанное. С Валерой мне было по-настоящему легко и спокойно.
Интересную картину представляло его жилище: стоило хоть раз побывать там, чтобы чётко осознать – гигиена враг не только туризма, но и некоторых поклонников металла. Двухкомнатная квартира, на первый взгляд, поражала обилием грязи в ней. Затем в глаза бросалось огромное количество разбросанных повсюду компакт-дисков и книг. Обои в зале явно не ценились: все стены от потолка до плинтусов были заклеены плакатами и постерами различных групп и отдельных физиономий, обрамлённых длинными спутанными волосами. По всей квартире и особенно на кухне со всех углов и даже с потолка свисали тонкие нити паутины, а то и сами пауки. На вопрос «когда ты последний раз здесь убирался?» Валера только смущённо пожимал плечами и махал рукой: мол, какая разница! К паукам он относился очень трепетно: никто и ни при каких обстоятельствах не имел права даже руку поднять на кого-то из членистоногих.
И нигде более в мире, кроме этой несуразно грязной квартиры, я не могла обрести душевную гармонию: только здесь и только сидя на кухне с хозяином и попивая чай из разнокалиберных чашек.

Первое осознание самой себя показало, что я всё-таки ещё жива и лежу на чьей-то кровати, заботливо укрытая одеялом. Не дома – мой дом очень пуст и холоден, а здесь было уютно. Второе осознание помогло вспомнить всё, что произошло. Я со стоном перевернулась на правый бок и тут же сделала несколько попыток встать, из которых успехом увенчалась только третья. До боли знакомая обстановка показала, что я всё-таки нахожусь дома у Валеры – этот факт радовал. Не хотелось ни с кем видеться, а тем более – давать объяснения тому, что сама я не могу пока объяснить.
Как только тело обрело вертикальное положение, оно тут же дало несколько сигналов, точнее позывов: посетить туалет, затем кухню, а главное – напиться, поскольку просто зверски мучила жажда. Но прежде чем удовлетворять физиологические потребности, меня первым делом понесло на поиск зеркала. Я не знала, зачем я так стремлюсь увидеть своё отражение, но – надо. И всё.
Зеркало у Валеры было только в прихожей, и я надеялась, что у меня всё же хватит сил дойти туда, не свалившись по дороге в какой-нибудь гостеприимно кишащий пауками клубок пыли.
Тёмный полумрак прихожей встретил меня серыми туманными стенами, постоянно (по моему мнению) меняющие своё местонахождение: когда мне хотелось опереться на одну из них, я ощущала отсутствие опоры. В прихожей Валеры не было плакатов, только куча обуви, верхняя одежда в шкафу-пенале и огромное зеркало. Я удивилось было, куда собственно подевался сам хозяин, но тут блеснула гладкая поверхность, и все лишние мысли вылетели из моей головы моментально. Скользя нетвёрдыми руками по стенам, косякам и дверям, я добралась наконец до зеркала. В прихожей было темно, но я отчётливо видела каждую мелочь скудного интерьера вплоть до дверного глазка.
Я встала перед зеркалом, тяжело оперевшись ладонями по бокам от него, и всмотрелась в собственное отражение. Я чувствовала себя словно алкоголик, дорвавшийся до чекушки и ощутивший долгожданное забытьё и эйфорию. Мелочи проносились перед глазами разноцветным калейдоскопом – хотелось крикнуть «стоп!». Я не могла понять, что изменилось в моей внешности, но из зеркала смотрела незнакомка. Голубые глаза, которыми я всегда гордилась, были теперь чёрными, чужими – не моими. Они постоянно меняли направление взгляда, бегая с предмета на предмет. Моё отражение жило собственной жизнью.
- Смотри мне в глаза! – рявкнула я тому, кто жил сейчас в зеркале. Отражение нагло выполнило моё требование, но я была уже не рада этому: как будто заглянула в глубины собственных страхов и фантазий, перемешанных с каким-то назойливым чувством… Те образы, которые жили во мне всегда, с самого детства, они давили и угнетали. Открывали нелицеприятную правду во мне самой.
Нет… пожалуйста, только не сейчас… когда мне так плохо…
- Да кто же ты?!!
- Я – это ты, - ухмыльнулось отражение.
- Но кто я?
- Сама знаешь и всегда знала. Та, кто никогда не сделает окончательного выбора в пользу одной из чаш Весов. Ты… ну, скажи сама.
- Святая из Ада, из Преисподней. Должны же мы были когда-нибудь появиться, - промолвила я, избавляя своё отражение от лишних объяснений, и улыбнулась. Сзади раздался какой-то сдавленный стон. Я резко обернулась и встретилась глазами с Валерой.
- Не ожидал? – поинтересовалась я и, рассмеявшись, потеряла равновесие и упала на пыльном и грязном полу в прихожей своего друга. Но продолжала смеяться: плакать я просто не имела права и не могла отныне. Такие, как я, не плачут.

Солнце давно село, но я продолжала смотреть на небо: каждое облачко, каждая звезда были для меня открытием. Я словно видела их изнутри, а не снаружи, как обычно. Валера мне не мешал и даже не отвлекал разговором. Он заваривал чай, бросая изредка напряжённые взгляды в мою сторону. Но заговорить первым не решался.
Люди… Как чётко я ощутила, что теперь резко от них отличаюсь. Я не знала, что со мной сделал этот вампир, но изменения были. Мои глаза, руки, тело… Что-то странное открывалось для меня в каждом постороннем жесте, звуке. Неподвижность предметов завораживала, тая в себе целый сонм тайн. Я жаждала прикоснуться к кому-нибудь, чтобы узнать, что мне подарит интересного это прикосновение. И словно во сне я заранее досадовала о том, как будут вести себя окружающие, как они будут смотреть на меня. Теперь я для них – убийца своего отца. Своего ненастоящего отца.
Люди… Я смотрела на небо и мысленно просила забрать меня отсюда. Зачем я здесь? Зачем сейчас со мной говорит моя кровь? И рассказывает невероятные вещи… Например, что я больше не человек. Что я никогда не смогу заплакать. Что я – не единственная в своём роде.
- Да, ты не одна такая, - тихо сказал Валера. Мне даже показалось, что он только подумал, а я ненароком услышала лишь мысли, а не слова. Меня тянуло к Валере, и я была в некоторой растерянности: никогда за всё то время, что мы дружим, не было ни одного намёка на более интимные отношения. Никогда мне не приходило в голову возжелать моего друга как мужчину. Но сейчас чувство было непонятным: я не желала его, но я хотела приблизиться к нему. Мы были связаны с ним. От него шёл такой согревающий мою измученную душу Свет, что задумываться об истинных мотивах притяжения не хотелось. Вместо этого, на ум пришла мысль, что Валера настолько излучает Свет, насколько тот, другой, излучает Тьму. Меня тянуло к обоим.
- Валера, что я такое? И ещё… Я хочу знать, кто ТЫ? И кто ОН?
Мой друг наконец-то оторвался от шкафчика, где рассеянно копался, переставляя какие-то склянки и мешочки, и повернулся ко мне лицом.
- Ты задаёшь на редкость точные вопросы, Венита. Могу лишь представить, что тебе сейчас рассказывает и ещё расскажет твоя кровь. Никогда я не думал, девочка моя, что именно тебе придётся взвалить на свои хрупкие плечи этот неподъёмный груз.
- Валера, не пугай меня и не темни. Я хочу знать абсолютно всё, что тебе известно.
Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил, тщательно выговаривая слова.
- Наверно, нужно начать с самого начала… Точнее с того, что я считаю началом. Или началами… В мире их, собственно, два. Их называют по-разному: хорошее и плохое, добро и зло, Бог и Дьявол, позитив и негатив… Я называю их Свет и Тьма. То есть, существует начало светлое и начало тёмное. Они есть в каждом существе, в каждом предмете, в каждой капле воды. Во всём, что окружает нас. Никогда ни одно из этих начал не возьмёт верх над другим, сколько бы ни старалось. Даже сидящие на плечах чёрт и ангел, сколько бы ни ругались, прекрасно осознают, что сидят они на одном уровне.
Он замолчал, потянувшись к чайнику и наливая кипяток в чашки. Я даже улыбнулась: традиция пить чай всегда, когда надо поговорить и выговориться, обсудить что-то важное и не очень, обрести душевное равновесие – эта традиция уже прочно укоренилась среди многих моих знакомых. Приучил меня к ней Валера. И сейчас, когда на душе было так тоскливо и холодно, кружка чая в ладонях согревала руки и дарила уют.
- Эти два начала… не абстрактны. Так получилось, что они локализовались в конкретных людях. Сначала это были жрецы различных культов, проповедовавших так или иначе идеи Тьмы и Света, потом и обыватели.
- Стоп, а как вообще получилось, что Свет и Тьма стали концентрироваться в одном месте? Ведь, как я себе это представляю, это энергия в чистом виде?
- Не совсем в чистом, если она уже разделена на два противоположных направления. Насчёт концентрирования… Мне кажется (точных сведений на этот счёт нет), что это напрямую связано с разделением и, соответственно, с деятельностью людей. Я думаю, сначала Свет и Тьма были одним целым и неделимым, Энергией, рассеянной в пространстве небольшими сгустками. Когда люди стали придумывать различные религии, они невольно разделили Энергию на Свет и Тьму. Естественно, подразумевалось, что служители тех или иных религиозных культов обладают большей силой и властью – способностью общаться с гипотетическими «богами», которые были ни чем иным, как сосредоточием двух противоборствующих сил. Взгляни на различные ветви христианства, мусульманства и прочие. Да даже в греко-римской, а также египетской мифологиях обязательно присутствуют начало созидательное и начало разрушительное – Свет и Тьма. Если разобраться, вера ТАКОГО натворила…
Я чувствовала его неуверенность, когда он говорил, но эта неуверенность не была связана с ложью – скорее, он мучительно пытался вразумительно объяснить теорему, которая для него самого была аксиомой. Уловив его эмоции, я опять автоматически мысленно потянулась к нему, прикоснувшись к такой светлой ауре. Светлой…
- Существо, локализующее в себе Свет или Тьму, стали называть Хранителем. Их всегда было два – светлый и тёмный. Они составляют в мире Баланс.
Он замолчал, и я не торопила его с продолжением, потихоньку переваривая услышанное. Свет, Тьма… Похоже на фантастические сказки. Было бы, если бы... Если бы не вампир, напавший на меня. Если бы не моя способность считывать эмоции с окружающих. Если бы не отражение, свободно разговаривающее со мной. Да и отражение ли? У девушки, которую я видела в зеркале, были чёрные как бездна глаза и белоснежные клыки под верхней губой. Я похолодела.
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 27, 2008 :: 7:24pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #3 - Февраль 7, 2008 :: 9:54pm
 
- А я? Я тут с какого боку? И что сделал со мной этот проклятый кровосос?!
У меня потихоньку начиналась истерика: я что, буду подобием напавшего на меня существа? Нет, лучше кол в грудь!
- Успокойся, Венита, - Валера схватил меня за плечо и легонько встряхнул. Хотя хватило бы только прикосновения – этого такого тёплого и светлого прикосновения. Светлого…
- Валера, со мной разговаривало собственное отражение, назвав меня… хм, Святой из Преисподней. Я ведь не сошла с ума? – я пыталась говорить нормальным голосом, но в конце опять сорвалась. Он снова успокаивающе сжал моё плечо, отстранился и подошёл к окну, прислонившись спиной к подоконнику.
- Нет, не сошла. Мы подошли к самому главному и основному, что тебя интересует. С тобой, собственно разговаривало не твоё отражение, а личность, рождённая этой ночью прикосновением вампира к твоей душе. И не простого вампира – Истинного. Их очень мало и их очень нелегко вычислить из обращённой шушеры. Он отдал тебе часть своих сил, не обратив в вампира, но оставив человеком. Ты теперь с ним связана до самой твоей или его смерти. Но я отошёл от темы… Конечно, Баланс, опасно сосредоточенный в двух хрупких смертных или бессмертных существах, не может оставаться неизменным вечно. Он иногда колеблется, когда Хранители… умирают. Тогда появляются Святые из Преисподней. Они просто рождаются, сочетая в себе в равной степени и Тьму и Свет, неся в себе вечный хаос их борьбы. Они защищают оставшегося Хранителя и ищут недостающую половинку Баланса. По легендам… М-м, последний приход Святых из Преисподней был очень давно: около семисот лет назад. Тогда погиб Тёмный Хранитель от рук ярых христиан, его сожгли на костре. Неизвестно, почему они не пришли, когда погиб Светлый Хранитель в 1971 году… Размышления и гипотезы таковыми остаются и по сей день – ничего выяснить так и не удалось. Возможно, для их появления нужны особые условия или действия. Не знаю. Но сейчас факт остаётся фактом: ты первая Святая из Преисподней за последние семьсот лет. Это может означать только одно: Баланс вновь пошатнулся и опять в результате гибели Тёмного Хранителя.
- Почему ты думаешь, что Тёмного? – прошептала я.
Валера иронично улыбнулся: «Не строй из себя дурочку».
- Потому что Светлый Хранитель на данный момент перед тобой, девочка. Я думал, ты почувствуешь. Святые из Преисподней должны чувствовать Хранителей даже издалека и чётко видеть специфически ярко окрашенную ауру.
Я опустила голову на руки – она стала неожиданно тяжёлой до неподъёмности. Один вопрос бился в моей черепной коробке: «Ну почему я?!». Ведь я никогда не верила в вампиров, оборотней – во всю эту мистическую ерунду. Я видела эту чёртову ауру, только поверить не захотела. Но я ведь когда мы с ним встретились, я была просто человеком! Значит, вешать всех собак на вампира не следует – что-то есть во мне самой с самого рождения…
- Валера, - решила я задать давно мучающий меня вопрос, - кем была моя мать? Настоящая мать, которая носила этот медальон.
Я вытащила из-за пазухи золотую цепочку с кулоном. Валера положил кулон на свою ладонь и очень долго всматривался в него, постепенно бледнея.
- А ведь он даже ничего не сказал мне, - прошептал он и странно взглянул на меня. Я решила, что он говорит о моём отце, скрывшим ото всех тот факт, что я не его ребёнок. Я чувствовала себя иностранцем, вокруг которого все говорят на незнакомом языке и непонятных жестах. Если Валера сейчас не пояснит мне своего странного поведения, то я… А что я? Ничего. Я должна теперь его защищать – он мой Хранитель. Но я найду и убью того вампира! Пусть знает, кого он создал: нового изощрённого Охотника, наполовину человека, наполовину вампира. Охотника-Вампира.
- Валера, я жду, - холодно сказала я. Он очнулся и невольно отшатнулся от меня. Я молча встала и подошла к зеркалу. Так и есть: я изменялась. Мои голубые глаза опять стали чёрными, кожа на лице – ещё более бледной до прозрачности, и она светилась. Удлинились ногти на руках. Я плотоядно оскалилась, обнажив свои клыки, и снова взглянула на своего друга. Он не боялся меня, но смотрел с каким-то сочувствием на мою трансформацию.
- Говори, Валера. Мне важен ответ.
- Твоя мать, Санофера, была дочерью Тёмного Хранителя, который исчез вскоре после её смерти. Она умерла при родах, и её дитя удалось спрятать от всевидящего ока Тьмы. Ликраль, Тёмный Хранитель, был Истинным вампиром семисот лет от роду.
- Отлично, Валера. Лучше и быть не может, - протянула я и досадливо поморщилась.
- Венита… - нерешительно обратился ко мне Валера после недолгого молчания. – Я хочу, чтобы ты знала: свою ношу одна ты не будешь нести. Святых из Преисподней должно быть четверо.
- Во-первых – я подожду, когда родятся другие. Во-вторых, - я посмотрела на свои руки, - моё имя – Охотник-Вампир. Подходит по ситуации. И ещё, - улыбнулась я. – Не думай, что меня можно так легко обмануть, Валера. Хоть ты и Хранитель, но в твоих глазах я вижу ВСЁ. И я знаю, что именно ты не договариваешь, но мне плевать. Ничего уже не изменишь.
Он опустил голову, а я вышла: мне надо было побыть одной и всё обдумать. Главным образом то, как начать свою охоту.
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 27, 2008 :: 7:25pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #4 - Февраль 7, 2008 :: 10:02pm
 
Заключение, но не окончание


Мы знаем: Смерть не слышит нас,
Не видит наших потрясений.
Но разве это в грустный час
Удержит нас от слёз и пеней?
Ты говоришь: забудь! Но сам
Ты бледен, ты готов к слезам.

Лорд Байрон


Мир мистики… Я только удивлялась, сколько различных существ проживало со мной бок о бок всю мою жизнь, и с какой скоростью я начала познавать этот мир. Я выходила ночью на московские улицы и видела воочию вампиров и оборотней, привидений и зомби. Последние по улицам, слава Богу, не бродили, но иногда вставали толпами на разбуженных кладбищах, куда приводил меня мой любопытный нос. Их я убивала не раздумывая: нечего нескольким десяткам килограммов разлагающейся человеческой плоти бродить по земле и гадить, куда не попадя. А ещё с особой жестокостью я убивала вампиров. Я не понимала, почему я не могу успокоиться, стоит мне заметить вампира, просто прогуливающегося по улице и никого не трогающего. А ведь вампиры не были безмозглыми хищниками. Они скрупулёзно выбирали себе жертв, не увлекаясь кровавыми попойками, как любили это делать смертные, только с алкоголем. Валера только качал головой, сетуя на мои ночные вылазки и устраивая ежедневные головомойки.
- Венита, - однажды раздражённо заявил он, когда очередная промывка мозгов не возымела своего действия. – Ты утверждаешь, что ненавидишь вампиров, а по-моему, ты их просто боишься! И попробуй, докажи мне, что я не прав!
Я усмехалась с иронией, но внутри признавала его правоту. В каждом лице, в каждой улыбке мне чудились изумрудные глаза и белоснежный оскал того, кто сотворил меня. Моя ненависть всегда была со мной, как всегда жила во мне Охотник-Вампир. Я чувствовала присутствие этого существа постоянно: иногда оно впадало в состояние, подобное анабиозу, но оно всегда было рядом. Я могла бы разделить своё сердце на две части – вторая безоговорочно принадлежала ей. И как я искала Истинного вампира в стаях обращённых, так и она искала среди тысяч людей троих – нас должно быть четверо. Я знала, что это будут двое мужчин и женщина. Откуда? Это была всего лишь память крови. Я понимала теперь, почему о Святых из Преисподней ничего неизвестно: нам не было надобности хранить какие-то хроники или летописи – всё это хранили наши маленькие кровяные тельца. Мы были случайным порождением столкновений Тьмы и Света, неким побочным эффектом, который стал необходимой данностью.
Но существа ночи не были тем единственным, что привлекало моё обострённое внимание. Однажды я сидела на бортике фонтана и записывала в блокнот свои стихи и случайно уронила авторучку в фонтан – тот самый, у которого я родилась. Чертыхнувшись, я закатала рукав и полезла в воду рукой. Подцепив пальцами ручку, я было стала вытаскивать её, как вдруг из глубин фонтана мне улыбнулось чьё-то лицо. Я несколько опешила, думая, что это – отражение склонившегося надо мной человека. Я растерянно обернулась, гадая, кто же мог ко мне так незаметно приблизиться. Но никого не было. Я снова обратила своё внимание на воду в фонтане. Лицо, конечно, никуда не делось. Оно даже подмигнуло мне и появившейся из волн рукой игриво подтолкнуло мою руку к поверхности и слегка обрызгало водой мою недоумённую в этот момент физиономию. Но не успела я возмутиться от такой наглости, как кто-то рассмеялся прямо у моего левого уха, и игривый женский голосок произнёс:
- Охотница, в воде никого не найдёшь!
Опять смех, а потом всё исчезло – и рука, и лицо, и звуки голоса. Тут уж рассмеялась я сама, догадавшись, с кем столкнулась. Честно говоря, мне легче было поверить в существование вампиров как в образы европейской мифологии, чем в нимф. Тем более я даже не представляла, что они живут в городе, и я столкнусь напрямую с городской наядой . И она, кажется, была рада встрече. Это было первое создание Света, поприветствовавшее первую Святую из Преисподней. А я ещё размышляла: почему мне так легко сиделось и сочинялось у фонтана, который, по идее, должен был будить во мне неприятные воспоминания?

Я обнаружила, что мои трансформации не постоянны, а довольно-таки динамичны, и что я могу их контролировать при желании. А желание было и ещё какое! Ведь я просто ума не прилагала, как скрыть от Феди всё то, что со мной происходило. От моего чувствительного и ясновидящего Феди…
То, что мой брат ясновидящий, я знала с самого детства, с того момента, когда мы познакомились с ним. Часто, когда мы увлекались танцами и не замечали, как летит время, он неизменно предупреждал, когда надо закругляться. То же самое с посиделками с друзьями: мама не любила, когда в квартире без повода толкалось много народа, поэтому мы сворачивали фиесты до её прихода. Но если бы не его удивительный дар, многое из того, что было предотвращено, оказалось бы фатальным для нашей жизни. Например, однажды мы с друзьями загулялись допоздна в одном рок-клубе и, когда возвращались домой, напоролись на разборки одной из многих московских банд. Поскольку мы по сути были неформалами, нам бы здорово не поздоровилось тогда, если бы не Фёдор. Он неожиданно затолкал всех в переулок и приказал заткнуться и затаиться. То, что мы там увидели, заставило нас протрезветь мгновенно: несколько одиноких выстрелов закончились звуком падения тела и сиренами милицейских машин вдали. Федя нас буквально протащил тёмными переулками с места преступления, спрятав нашу ораву от ментов. Долго мы потом не могли опомниться от случившегося…
Каким бы ловеласом и казановой не был мой братик, он всегда чувствовал на расстоянии моё плохое настроение или хвори своих друзей и обязательно приходил исправить ситуацию. А уж в разговоре с глазу на глаз его невозможно было обмануть. Впрочем, ему меня тоже сложно было обмануть – мы слишком хорошо друг друга знали. И я не хотела его обманывать. Совсем. И не знала, как рассказать ему всё то, что со мной произошло и должно было произойти.
Но я наконец-то коснулась ситуации, имеющей отношение к моему ближайшему окружению, и её стоит прояснить.
Когда я оказалась дома у Валеры в практически невменяемом состоянии психически и обессиленная атакой вампира физически, все знакомые стояли буквально на ушах. Моя приёмная мать перенесла тяжелейший шок и была отправлена в больницу. Вскоре после неё приехала машина из морга и увезла тело отца. Я не присутствовала при этом, поскольку в это время была в бессознательном состоянии. Придя в себя и поговорив с Валерой, я естественно замкнулась в себе и кроме своего друга не пожелала видеть никого, даже Федю. На похороны я также не явилась: Валера взял на себя все переговоры с моими близкими, объяснив, что я не в состоянии сейчас стоять у гроба и вообще с кем-либо общаться. Мой братик очень страдал – я это чувствовала даже пребывая в своей апатии. Я жалела его и понимала, что ему сейчас очень нужна моя поддержка, но я также осознавала, что увы, не могу её оказать. Я жила у Валеры около трёх недель. Первые четырнадцать дней я безвылазно сидела дома, не выходя даже на балкон, затем стала совершать знаменитые ночные вылазки, чему Валера сначала обрадовался, а потом огорчился, узнав, что я вытворяю.
- Ты Святая из Преисподней, Охотник! Ты должна поправлять Баланс, а не кренить его ещё больше в одну из сторон! – постоянно восклицал он, понимая впрочем, что такое легкомысленное поведение является лишь защитной реакцией моей психики. Мне нужно было убивать этих тварей, чтобы примириться с тем, чем я стала. И мой брат не должен был видеть меня в этой ипостаси.
Но я прекрасно понимала, что встреча была неизбежна. И необходима. Я не стала прятаться и пошла прямо к нему домой. Был вечер – опасное время для прогулок, учитывая, что я всё ещё была настроена убивать. Знакомый двор привёл меня к знакомому подъезду, а лестница – к знакомой квартире, обитой ярко-зелёным дерматином, как сотни других дверей в московских домах. Цвет двери вдруг напомнил мне о глазах Истинного вампира, за которым я охотилась, но пока не нашла. Но скоро найду – я была уверена. Я стояла перед дверью и не решалась постучать, а мне так много надо было ему сказать.
За эти недели я узнала так много всего и выяснила столько любопытных деталей, что поняла: для получения информации и стабилизации внутреннего пожара мне нужно было срочно уехать. Я отсканировала тайком от Валеры изображение маминого медальона и отослала его в исторические организации и сайты в Интернете. Пару дней назад мне пришёл ответ не абы откуда, а из Парижа от одного профессора, уверявшего, что у меня находится уникальная вещь, принадлежавшая одной старой семье французских аристократов, род которых прервался несколько столетий назад по невыясненным причинам. Поскольку загранпаспорт у меня был, а деньги на поездку мне одолжил Валера (вопрос с визой и билетом зелёные бумажки решают моментально), то оставалось только собрать вещи.
Я стояла, прислонившись лбом к косяку двери, обдумывая то, что собиралась сказать Феде и чувствуя, как он сидит с противоположной стороны двери в такой же позе на полу и тоже не решается открыть. На душе бушевала целая буря эмоций, среди которых были и печаль, и горечь, и странный восторг, и предвкушение. Дверь тихонько открылась. Я зашла в квартиру, и меня тут же оглушила музыка. В проигрывателе на всю катушку пели финские музыканты The 69 Eyes
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 27, 2008 :: 7:27pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #5 - Февраль 7, 2008 :: 10:07pm
 
Do you believe in God?
Do you believe in Jesus Christ?
Have mercy on me Lord!
I must have been blind...
Go a beast inside
That I sometimes just can't hide…


Да, братишка, отныне во мне живёт зверь, которого я не имею возможности спрятать…
Я присела на пол в прихожей рядом с ним. Его тонкие сильные руки тут же обвили меня. Я прижалась к его груди, скрестив свои руки на его спине и запутавшись пальцами в его длинных светлых локонах. И наконец-то ощутила, как меня отпускает моя жажда убийства, и принимает в свои объятия тёплое чувство безопасности. Знал ли он, что мы на самом деле не брат и сестра? Может да, а может, и нет. Это было неважно. Для себя мы решили, что сколько вечность позволит, будет двумя половинками целого – тёмным и светлым, резким и мягким, взрывным и понимающим…
Его голубые глаза с нежностью посмотрели в мои.
- Back to me as soon as possible, - шепнул он. Никаких вопросов – они не нужны.
- Sure, my darling. I’ll be back. Just wait for me.

Death will be my bride
In the Graveland tonight...


Я улыбнулась. Смерть никогда не станет чьей-либо невестой. Смерть – всего лишь равнодушное ко всему явление, преобразующее Свет и Тьму. А они сами выбирают себе новобрачных – сколько бы мы не обманывали себя, что руководим этими изначальными силами.
Я положила голову на плечо Фёдора, и он ещё крепче меня обнял.



Сентябрь-октябрь
2006
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 27, 2008 :: 7:29pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
SvetaR
Дитя Тысячелетий
*****
Вне Форума


Свет лишь оттеняет тьму

Сообщений: 1364
Киев
Пол: female
Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #6 - Февраль 11, 2008 :: 7:53pm
 
Мне понравилось.  Улыбка И даже очень. Только во вступлении немного царапнуло:
LizardQueen писал(а) Февраль 7, 2008 :: 9:38pm:
О нашем существовании знает очень ограниченное количество людей. Нас не существует в природе.
Как бы мне хотелось иногда забыть о судьбоносности нашего существования и вернуть назад ...

Несколько "существований" подряд - надо бы заменить. Потом два первых из этих предложения противоречат друг другу: "О нашем существовании знает..." и "Нас не существует..." Если не существует, то какое существование? Надо как-то по-другому построить фразу.
А так - продолжения, продолжения!  Очень довольный
Наверх
 

Тьма лишь подчеркивает свет
WWW WWW 192198477  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #7 - Февраль 11, 2008 :: 10:02pm
 
SvetaR, продолжение я уже выложила: оно здесь. Я подумаю, как перестроить фразу, если она показалось такой неудобоваримой. Хотя словами "нас не существует в природе" я хотела некий нонсенс самого факта существования Святых из Преисподней, которых нельзя отнести ни к одному виду нечисти, но и людьми они не являются, хоть и смертны.
Спасибо за моральную поддержку!
  Поцелуй
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
SvetaR
Дитя Тысячелетий
*****
Вне Форума


Свет лишь оттеняет тьму

Сообщений: 1364
Киев
Пол: female
Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #8 - Февраль 12, 2008 :: 1:15am
 
Ага! Нашла продолжение. Спасибо.
Наверх
 

Тьма лишь подчеркивает свет
WWW WWW 192198477  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #9 - Февраль 12, 2008 :: 8:38pm
 
Я заменила предложение "Нас не существует в природе" на "Таких, как мы, не должно быть в природе". Смысл, вроде, не потерялся... Так лучше?
Озадачен
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
SvetaR
Дитя Тысячелетий
*****
Вне Форума


Свет лишь оттеняет тьму

Сообщений: 1364
Киев
Пол: female
Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 1
Ответ #10 - Февраль 12, 2008 :: 9:47pm
 
О, намного! А то три существования подряд... Спасибки за продолжение! Уже прочитала и жду дальнейшего развития событий.  Улыбка
Наверх
 

Тьма лишь подчеркивает свет
WWW WWW 192198477  
IP записан
 
JC
Дитя Тысячелетий
*****
Вне Форума


Жизни вкус в капле крови
твоей...

Сообщений: 2752
Чехов
Пол: male
Re: NC-17, END, Охотник-Вампир
Ответ #11 - Сентябрь 27, 2008 :: 7:30pm
 
Тема обновлена.
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 11:10pm от JC »  

Carpe jugulum!
331785723  
IP записан
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1