Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация
YaBB - Yet another Bulletin Board
  Новый перевод! Ким Харрисон "Игры немертвых" (12 книга о Рейчел Морган. Финальная!). Читайте, ура!
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
Страниц: 1 2 
NC-17, W, Святые из Преисподней (Прочитано 14366 раз)
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

NC-17, W, Святые из Преисподней
Февраль 10, 2008 :: 7:25pm
 
Приквелздесь. Решила сразу выложить вторую часть, поскольку первая в цикле является, всё же, своеобразным прологом. Если кто-нибудь заинтересовался, конечно...


Роман "Святые из Преисподней"
NC-17
Мистический роман
Предупреждение: убийство
Бэта: "Trash" Вольский (грамматика, синтаксис и правка английской речи)
Критика: надо

Ворон Провидец


Стынет лёд на губах,
Смотрит сквозь меня судьба,
И вперёд дороги нет, нет назад пути.
Я один навсегда –
Так жесток небесный дар.
Жизнь забыла,
Смерть не ждёт у своей черты.

…Дай родиться вновь из воды и Света,
Жить, не зная тайн завтрашнего дня.
У иных миров не просить ответа,
Дай родиться вновь!
Отпусти меня…

Кипелов
«Пророк»


Глава 1



Сладостная дымка уходящего вечера окутывала уже не только комнату, но и разум. Он с наслаждением откинулся в мягком кресле, ловя последние минуты одиночества и покоя, пока за ним не пришли. А то, что придут – можно не сомневаться. Либо это будет Жанна, ходящая за ним буквально по пятам последние несколько недель, либо… либо его новый ночной «знакомец», выследивший его по запаху.
«Чёрт возьми, даже страшно жить стало», - усмехнулся он про себя, отбрасывая с глаз длинные светлые локоны. Скудная обстановка комнаты была ему безразлична и даже как-то нравилась, умиротворяя растревоженный тягостными мыслями мозг. Он равнодушно скользил взглядом по серым обшарпанным стенам, грязному полу и такому же грязному потолку, пыльным креслам и сидящим рядом таким же как он наркоманам. Сейчас, когда ему так хотелось одиночества, назойливая забота друзей только раздражала. Одиночество воскрешало в памяти мучительные картины прошлого, заставляя его сердце болезненно сжиматься – поэтому друзья и не хотели оставлять его одного. Но ему нужны эти воспоминания, как воздух необходимы, иначе он просто свихнётся от окружающей его пустоты. Пустота вокруг, где раньше везде была она. И до сих пор, даже в состоянии убойного наркотического опьянения, одно только её имя порождало целую вереницу образов. Милена…
Он ещё раз вдохнул сладковатый дым и отдался во власть воспоминаний.

- …Понимаете, для поступления в вуз мне требуется подготовка: экзаменаторы, по слухам, там просто звери, а Милена Юрьевна обещала дать кое-какую литературу…
Директор прекратил делать записи в блокноте и посмотрел на молодого юношу. Тот перестал бегать глазами по стенам кабинета, завешанным подаренными школе и лично директору картинами, перевёл взгляд сначала на длинный стол для совещаний со стоящими вокруг него стульями, потом встретился с глазами сидящего за главным столом.
- Фёдор, я не имею права давать тебе её координаты, пойми. Я всё-таки лицо ответственное…
Идя на встречу со своим бывшим директором школы, Федя собрал волосы в длинный конский хвост, который спрятал под воротником рубашки – директор строго придерживался того мнения, что длинные волосы у представителей мужского пола – признак разгильдяйства. Поскольку разгильдяйства директор не терпел, а симпатии его надо было завоевать во что бы то ни стало.
Уже месяц, как он закончил девятый класс и, соответственно, школу, но как же ему не хватало её! Можно влюбиться в свою учительницу английского, если тебе всего лишь пятнадцать, а ей – двадцать пять? То есть, она старше его на целых десять лет. Но ему откровенно было плевать. Он не мог больше мучиться в неведении и нерешительности. Если она скажет твёрдое «нет», он извинится и не будет её беспокоить. Если же «нет» будет недостаточно твёрдым, то… Но он должен выяснить всё начистоту!
- Я понимаю, Алексей Степанович, но у меня безвыходное положение. Нанять хорошего репетитора я уже не успеваю, а Милена Юрьевна сама предложила свою помощь и так некстати заболела! Вы хоть позвоните ей и спросите её мнение: если она откажет – я уйду без вопросов.
И сверкнул невинными голубыми глазами (если верить Вените, это должно было сработать). Директор поиграл желваками на скулах и сдался. Даже взгляд смягчился. Федя отстранённо подумал, что его сестра оказалась права – он был любимчиком директора, и что в школе на него западали преподаватели не только женского пола…
Короткий разговор по телефону завершился росчерком ручки по бумаге и протягиванием оной через  стол юноше. Федя радостно улыбнулся, спрятав бумажку в карман, и протянул руку для прощального рукопожатия. И чуть не споткнулся, когда его захлестнула волна вожделения, исходящая от директора. Он почувствовал себя особым заморским деликатесом, на который вот-вот накинется оголодавший гурман.
- Тебе больше ничего не нужно?
Вопрос был задан сухим и деловым тоном, но Федя не поверил этому тону. Прикосновение сказало слишком многое: он услышал даже отдельные мысли, и ему стало противно.
- Нет, спасибо, Алексей Степанович. Вы очень помогли, - выдавил из себя улыбку Фёдор, одновременно с отходом к двери, пытаясь прогнать образ, ненароком взятый из чужих мыслей – себя самого, стонущего под директором. Фу, гадость какая…

Полчаса лихорадочных поисков в тот же день привели к незнакомому, но почему-то родному подъезду, а потом и к красиво отделанной деревянной двери. Он стоял и колебался некоторое время. Узнай его товарищи, зачем он притащился сюда, покрутили бы пальцами у висков. Но не реакция товарищей была ему важна – важно то, что скажет она. Федя, пролиставший ради интереса несколько учебников по органической химии и даже одну книгу, посвящённую физиологии высшей нервной деятельности, прекрасно знал свой собственный диагноз, что все его чувства – это лишь последовательность реакций его мозга. Но от этого легче не становилось. От этих знаний, на самом деле, никому легче не становилось – даже профессорам, имеющим несколько учёных степеней по вышеназванным предметам. Все они всего лишь люди, как и он.
Рука нависла над кнопкой звонка. Она дома – он это знал. Неважно откуда. Дар ясновидения.
Что самое интересное, дар ведь действительно был… Дар, о котором знала, по большей части (все остальные лишь догадывались) только Венита, его сестрёнка. Дар, проявляющийся спонтанно, но обычно в нужные моменты. Сейчас он знал, что она дома и одна.
«А вдруг она замужем?!» - возникла паническая мысль. Нет, не может быть. Федя знал, что муж – не помеха возникшей страсти, но также он знал, что женщина, которой он добивался, очень принципиальный человек по натуре. Она никогда не позволит себе изменить своему мужу, буде таковой вообще в её жизни. А, что толку гадать, стоя перед квартирой как дурак? Если пришёл – звони. В любом случае, есть предлог для разговора. И, чёрт возьми, она ведь сама разрешила директору дать свой адрес бывшему ученику…
Он позвонил в дверь и тут же расслабился. Не так уж тяжело это оказалось сделать. За дверью послышались шаги, загремел замок. Даже не спросила, кто пришёл. И это вечером, в Москве, в этом дебильном и опасном городе! Дверь распахнулась.
- Здравствуй, Фёдор. Алексей Степанович предупредил меня, что ты зайдёшь за книгами. Уж извини, что я так невовремя приболела… Заходи.
Тысячи слов застряли на кончике языка, пока он проходил в прихожую и разувался. Но лекцию по поводу открывания дверей незнакомым людям прочитать всё же стоило. Хотя… какая тут лекция. Он просто стоял и смотрел на неё. Молодая девушка в домашнем махровом халате с растрёпанными волосами, ненакрашенным лицом и притягательными болотно-зелёными глазами. В таких глазах хочется утонуть. И как ему этого хотелось!..
- Чай будешь? – спросила Милена, стараясь сгладить неловкость, возникшую между ними.
- С удовольствием. Если я, конечно, не слишком навязываюсь…
Ага, куда уж более! Притащился к директору за адресом, потом и к ней домой, не предупредив о визите…
- Нет, что ты. Проходи на кухню.
Она убежала в зал, вернувшись с кипой книг, и стала готовить стол к чаепитию, совмещённому с просмотром литературы.
- В общем, так… - деловито начала она, поставив перед ним чашку с чаем и вазу с шоколадными конфетами. – Я могу предложить тебе пару книг по английской грамматике, которые позволят тебе вспомнить весь школьный курс и добавят кое-что новое к уже имеющимся знаниям.
Она протянула ему один фолиант в чёрной обложке и маленькую брошюрку.
- Это методичка для поступающих в вузы на языковые факультеты. Очень удобная вещь – готовишься по системе вместо разрозненного повторения. Лексика, конечно, целиком на твоей совести – тут книги, кроме словаря, увы, бессильны. Но, насколько я помню, ты всегда великолепно запоминал слова. У меня есть несколько книг английских авторов в оригинале, не слишком сложных для восприятия. Могу дать, если желаешь.
- Не откажусь… На улице такой дождь!
Он встал у окна и посмотрел на улицу. Вода водопадом лилась с неба и ручьями скользила по обочинам дорог, собираясь в канавах во внушительные лужи. С крыш тоже стекали приличные струи, отчего казалось, что дождь ещё сильнее, чем есть на самом деле.
- Так, - задумчиво произнесла она прямо за его спиной, неслышно подойдя сзади. – А ты, конечно, без зонта. Ну что ж, посидишь у меня, пока не кончится ливень. Будем надеяться, что это ненадолго.
Надо же, природа услышала его молитвы – он очень надеялся, что пойдёт дождь. И что она пригласит его остаться на длительное время. Время растянулось на целых три часа вместо предполагаемого одного. Они говорили на самые разные темы, от литературы до музыки. Обсуждали фразеологизмы в английском языке, количество падежей в финском и нестандартное распределение глаголов в немецком. Учительница рассказала несколько забавных случаев из своей практики. Как она ездила во Францию и смущала французов своим не совсем правильным произношением, от которого зависело значение половины слов.
- …И знаешь, я сначала ведь не понимала, почему на меня так странно косятся пожилые джентльмены в Париже, пока один молодой человек из гидов не объяснил мне мои ошибки. Я так потом краснела…
Федя рассмеялся.
- Это что! Вот у меня был любопытный случай, когда мне только-только исполнилось четырнадцать – то есть, около года назад. Мы шли с моим другом по Старому Арбату и наткнулись на делегацию прогуливающихся музыкантов откуда-то из-за бугра. Мой товарищ аж затрясся и проговорил дрожащим голосом, что это его кумиры. Ну, и потащил меня к ним, естественно. Язык я тогда знал на «два» с точки зрения общения и отпирался как мог. Мой друг английского вообще не знал, поэтому я предвидел, что разговаривать с иностранцами придётся именно мне. Так что вы думаете… Мы зашли в ближайший бар (чтобы пригласить их туда, знаний мне хватило), и уже там, изрядно накачавшись пива, я вёл пространные философские беседы с солистом их команды, который оказался довольно-таки приятным в общении парнем. Я даже помню, о чём мы говорили, но вот на каком языке… Ведь русского он не знал! Он оставил мне свой телефон и телефон своего менеджера, если мне вздумается с ним связаться – так я до сих пор разбираю его замысловатый почерк…
Милена смеялась до слёз, когда он показал ей бумажку.
- Твой знакомый, кажется, финн по происхождению, потому что он написал тебе имя своего менеджера с финскими дифтонгами… И своё, кстати, тоже!
- М-дя… Я даже не помню, как называется их группа, - вздохнул Федя.
- Позвони менеджеру, - предложила девушка.
- Ага, здравствуйте! Я из Москвы и как-то пил с вашими подопечными в баре. И вот беда – не помню, кто такие…
Милена уронила голову на руки, заливаясь в весёлом смехе. Федя уже не смеялся вместе с ней, а очень пристально наблюдал за своей собеседницей. Она заметила и смутилась.
- Чёрт, сколько же ещё будет идти этот распроклятый дождь! – воскликнула она с некоторой досадой, пытаясь спрятать смущение.
- Can’t rain all the time, - прошептал Фёдор. – Знаешь, откуда эта фраза?
- Знаю. Так сказал Ворон.
- Верно.
Федя протянул руку и свободно накрыл её ладонь.
- Федя, я не…
- Перестаньте лгать, Милена, - перебил он её. – Я вижу всё сейчас, что творится у вас внутри. Вы хотите этого так же, как и я. И у вас никого нет. И вы вовсе не больны – вас что-то или кто-то расстроил. Если вы хотите сохранить свою тайну – храните. Только не надо мне лгать.
Она уже не пыталась отстраниться, когда он ласково провёл пальцами по её щеке.
- У нас разница в десять лет, - беспомощно произнесла она. – И ты мой ученик!
- Уже нет, Милена.
Он осторожно её поцеловал. Сначала нетребовательно, нежно, а потом всё настойчивее. И она не отстранилась. Теперь дождь был очень желанным… Она повела его из кухни, попутно нажав на выключатель и погрузив во мрак всю квартиру. В спальне Федя мягко перехватил её руку, тянущуюся включить свет.
- Не надо. Так намного лучше.
По крайней мере, темнота скроет его неопытность. Он уже начал волноваться. Она скинула халат, и когда его руки коснулись её обнажённого тела, он просто впал в панику.
- Успокойся. Я знаю, что в первый раз. Расслабься…
Наверх
« Последняя редакция: Октябрь 1, 2008 :: 6:43am от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #1 - Февраль 10, 2008 :: 7:27pm
 
Никуда он не ушёл той ночью, естественно. Мать могла взволноваться, но Венита по-любому его отмажет… Правда будет потом пытать, у кого он был.
- Моя Милена, I’ll keep all your secrets...
- I believe, my darling.
Уже засыпая он отметил мимолётно, что на улице очень тихо – ливень закончился.

Он шевельнулся в кресле, улыбаясь. Как же он был влюблён в неё. Нет, не влюблён, а любил – влюблённость была в школе, на уроках английского. В ту ночь, когда она так просто отдалась ему, он полюбил её. Свою первую женщину, свою наставницу.


For a moment the word turns its back
And you let me come closer
Though the hearts were filled with fear
For this Dark Secret Love…


У них действительно была настоящая тайная любовь. Никому он об этом не рассказал, даже Вените. Его сестрёнка не задавала никаких вопросов и ждала, пока он сам не начнёт разговор. Но с ней самой тоже что-то происходило – он не мог понять что. Да и не до этого ему было – всё-таки, первая любовь… Великая и глупая первая любовь, ослепляющая почти взрослых людей до уровня только что рождённых котят. Милена тоже предпочитала держать свою связь с бывшим учеником втайне от коллег и друзей, среди которых опять же было много коллег. Сплетни – такая неприятная вещь…
Он застонал от собственного бессилия повернуть время назад и снова услышать родной ему смех.

Подбросив вверх комок снега, он проехался по дорожке льда, чуть не упав и рассмеявшись над собственной неуклюжестью. Всё-таки, он уже брал уроки танцев, и ему было непозволительно терять равновесие, не рассчитав положение своего центра тяжести. Первый снег, укрывший тонким покрывалом осеннюю грязь, был таким ослепительно белым, что Федя надел солнцезащитные очки. Шёл он по направлению к уже знакомому подъезду, дорогу к которому он теперь нашёл бы даже с закрытыми глазами. В школах настали зимние каникулы, так что он точно знал, что она свободна и, скорее всего, согласится прогуляться с ним. А возможно, и в кино сходить…
Федя прекрасно осознавал, что шестнадцатилетний подросток всё же не чета взрослой молодой девушке, у которой и мозгов, и опыта побольше будет. И вкусы кардинально отличаются от его собственных. Но ещё он знал, что если её не будет что-то в нём устраивать, она не смолчит, а скажет откровенно. А то, что не договорит, он прочитает в её мыслях. Как странно, что их роман длился уже почти год, не давая никаких сбоев. Стоило даже призадуматься над данным фактом: почему нет обычных между влюблёнными ссор и разногласий? Может потому, что нет любви, как таковой? Он помотал головой, прогоняя глупые назойливые мысли. Ну, как это нет?! Он же чувствует, он живёт её чувствами – он знает, что любовь есть.
Что это такое? Откуда взялся этот своеобразный дар ясновидения? Будь он трижды скептиком, но уже не мог отмахиваться от таких странно точных совпадений его предчувствий с реальными событиями. И что он читает чужие мысли. Как такое возможно? Но почему же невозможно? Ведь лечит же своим прикосновением знахарь в деревне. Гадалка раскидывает карты и говорит правду о твоём прошлом; предсказывает будущее, которое потом сбывается. Ведьма наводит порчу по фотографии, а ничего не подозревающий человек потом мучается. А он читает чужие мысли и видит ближайшее будущее. Он знал одну из главных причин, почему он постоянно бегает к Милене: ему было страшно. Постоянное напряжение в кругу незнакомых или знакомых, но не очень близких людей его истощало до предела. Он боялся слышать их мысли и видеть наяву эмоции. Как будто смотришь цветное кино. Ему было противно. Сколько грязи можно увидеть и почувствовать в чужой душе! Грязь, с которой ты словно сливаешься воедино, становишься частью её. И как потом ты ожесточённо трёшь своё тело мочалкой, стоя под душем, и пытаешься отмыться от чужой злобы, ревности, мести, зависти и извращённых фантазий. Иногда Федя ощущал себя маленьким мальчиком, на которого взвалили кризисы всего мира и который хочет лишь спрятаться от всех представителей Homo Sapiens подальше. И как же он боялся однажды увидеть что-то очень страшное и неизбежное, о чём он узнает слишком поздно; так, что не успеет предотвратить и потом будет всю жизнь над собой измываться за бездействие.
Только она, только с ней было тепло и светло. Только в ней была та чистота, в которой он нуждался, живя посреди огромного гадюшника, который называется миром… Как же долго будет идти дождь, изливая все его сомнения и неуверенность? Разве дождь вечен?..
- Заходи поскорее! – Милена буквально втащила его в квартиру. – У меня для тебя сюрприз.
Федя несколько опешил, но послушно скинул куртку и прошёл в зал. И удивился ещё больше. На диване сидел, потягивая пиво прямо из бутылки, длинноволосый блондин преклонного возраста (лет сорок пять ему точно было) и изредка перебирал струны на лежащей у него на коленях гитаре. При его появлении в зале блондин отставил пиво, отложил в сторону гитару и встал, чтобы пожать руку юноше.
- Очень приятно наконец-то встретиться, - сказал он, и от его слов неожиданно повеяло чем-то уютным и светлым. Кто он такой?
- Наконец-то? – напряжённо спросил Федя. Он не помнил, чтобы Милена рассказывала ему об этом субъекте. Он оглянулся, но девушка лишь улыбнулась и вышла, оставив их вдвоём. – Я о вас ничего не слышал.
Получилось несколько грубо – он даже сам от себя такого не ожидал, но гость не обиделся, а только усмехнулся.
- Меня зовут Валерий Александрович, но все называют просто Валерой. И без «вы», пожалуйста. Милена рассказала мне, что ты мечтаешь играть в рок-группе и что у тебя великолепные вокальные данные.
Федя покраснел. Однажды они с Миленой немного перебрали вина, и он пропел ей пару песен одной из своих любимых групп – «Арии». Ему даже в голову не пришло, что она кому-то об этом расскажет, да ещё приведёт какого-то специалиста…
- Фёдор, всё нормально. Если ты хочешь собрать свою группу, то тебе понадобятся некоторые навыки и информация. Я хочу тебе помочь.
Они сели на диван в разные углы, друг напротив друга. Федя молчал и думал. По большей части, он думал не о том, что сказал ему Валера, а о том, что сам Федя ничего не почувствовал от прикосновения с новым знакомым. Или почувствовал так много, что пока не мог разобраться…
- И даже не пытайся, юный провидец. Это пока не твой уровень, - вдруг сказал Валера.
Фёдор изумлённо воззрился на собеседника. Откуда?! Откуда он мог узнать, если даже Милене, своей любовнице, он ничего не сказал, хотя обычно говорил ей всё?
- Вы… знаете, да? – задал до ужаса нелепый вопрос Федя и тут же замолчал. Вот чёрт.
Валера протянул руку к пиву и сделал небольшой глоток. Только потом взглянул на юношу – с симпатией и сочувствием.
- Знаю, Федя. Может, потому и пришёл сегодня к Милене, чтобы поговорить с тобой. Тебе не надо бояться своих способностей, не в коем случае. В твоих руках все ниточки твоей судьбы, и только ты решаешь, за какую из них потянуть. В тебе очень много Света, Фёдор. Не окрашивай его в тёмный цвет своим страхом… Играть на гитаре умеешь?
Резкая смена темы разговора словно бы отрезвила от того гипнотического влияния, которое оказывали речь, жесты и взгляд Валеры. В нём самом было много Света, если уж на то пошло!
- Нет. Но я хочу научиться!
- Тогда с этого мы и начнём… - Валера улыбнулся и взял в руки гитару.

Глава 2


Что за странный человек этот Валера! Шестнадцатилетнему Фёдору казалось, что в глазах его нового друга собралась вся мудрость столетий. Наверно, такими были глаза древних друидов, которые проводили давно теперь забытые языческие ритуалы  в дубовых рощах. Но вопросов мистики они больше не касались, что только способствовало укреплению их отношений – никакой чертовщины, лишь крепкая мужская дружба. И ещё Валера был очень хорошим музыкантом и учителем. Он сразу заявил, что поблажек не даст, и что пока его новый ученик должен зарубить себе на носу только один факт: он ничего не умеет и не знает. Что он только в самом начале пути, который должен пройти до конца, раз уж взялся. Вот только хватит ли у него смелости на такой шаг? Федя считал, что хватит, что он пройдёт до самого конца. И старался.
Технику игры на обыкновенной акустической гитаре он освоил за две недели упорных занятий. Но Валера мимолётно заметил, что ему придётся постоянно совершенствоваться, чтобы приобрести навыки и опыт. Он должен быть специалистом по игре на гитаре. И если у него такие хорошие вокальные данные, то развивать голос тоже не будет лишним. И раз Валера сказал, что надо быть специалистом – он будет. Сказал, что надо учиться петь – он будет. Ему несложно.
Федя знал, что он очень любит мечтать. В иных случаях, это приобретало гигантские формы замков и дворцов, а иногда – не достигало и размеров песчинки на пляже. Но мечтал он постоянно, и зачастую, мечты мягко подводили его к осознанию своего главного желания – быть лучшим во всём. Но не в коем случае не завидовать! Это только убивало хорошие начинания в зачатке. Но ещё, что смутно нашёптывал ему внутренний голос – он должен знать СЕБЯ. Досконально. Его дар к ясновидению постоянно мешал ему: он путал все карты, подменял и переворачивал смысл понятий. Понятий, которые, в общем, и не успевали обретать конкретного смысла в неокрепшем молодом мозге. Но если он не будет переваривать информацию и извлекать из неё смысл, Федя понял, что просто сойдёт с ума. Чужие мысли и образы не давали сосредоточиться на главном, не позволяли найти себя, собственные мысли.
В ход пошли было подручные средства изменения сознания, но увы, не все они давали нужный эффект. Алкоголь не помогал разграничивать и рассортировывать мысли в собственной голове – либо всё обретало чрезмерную яркость и гротескность, либо всё окончательно запутывалось, и похмелье оборачивалось пыткой не только физической, но и психологической. Наркотики дарили долгожданный покой, но заставляли настолько осознать собственную ничтожность, что очнувшись однажды от дурмана, Фёдор серьёзно стал планировать самоубийство. Остановился, когда представил выражение лица Вениты, вздумай он посвятить её в свои планы. Точнее, не взгляд, а её ответные доводы на его слова. Одним своим существованием она не давала ему сорваться с катушек. Это навело его на мысль, что ограничивающим фактором его дара могут стать те, кто катализирует его действие – сами люди. Но не абы кто, а конкретные. Из окружения молодого человека отыскалось несколько личностей, которые и стали путеводными звёздочками для Феди. Естественно, это Венита. Фёдор не мыслил своей жизни без той, которая стала его второй половинкой, пожаловавшись в детстве на отсутствие Света внутри себя. Таким человеком стал Валера, его друг и наставник. Учитель, несущий Свет в его жизнь во всех смыслах этого слова. И конечно, Милена, его возлюбленная, которая никогда не грузила его своими проблемами, ни вслух, ни мысленно.
Его очень удивляло, почему он не мог находиться долго рядом со своими родителями. Он очень любил их, но их присутствие было для него настолько тягостным, что начинала болеть голова. Его начинали тяготить рассуждения отца на тему музыки: не смотря на то, что отец был музыкантом, Федя считал, что в своей области он был человеком невежественным. Он не мог видеть, как его мать искренне сублимирует всю свою доброту на случайных людей, и не мог уже слушать подробности чужих бед. Он понимал, почему Венита даже не считает нужным скрывать своё отвращение к отчему дому. И почему она сбежала оттуда раньше его на целый год: когда Феде исполнилось шестнадцать, она уже жила отдельно. Он знал, что она сбежала бы ещё раньше, но ей пришлось ждать своего совершеннолетия, чтобы всё было по закону…
Наша семья – это странное нечто,
Которое вечно стоит за спиной.
Я просто хочу быть свободным и точка,
Но это означает расстаться с семьёй.

Расстаться и точка. Перерубить фактически все нити, поддерживая отношения на официальном уровне звонков, писем, телеграмм, подарков и визитов по праздникам. И ведь это совсем не больно, как казалось вначале… Это даже полезно. Это близкие, которые думают, что имеют право пить бесплатно твои жизненные соки, делиться проблемами, от которых ты не в силах абстрагироваться и защититься, и вечно быть рядом. Федя отселился от родителей, когда ему исполнилось семнадцать. Но тогда он уже не был ребёнком, подростком, юношей. Он стал взрослым без определённого возраста души и тела: не стареет тело, в подвешенном состоянии душа.
Когда же это началось? После той осенней ночи, когда умер отец, и его сестрёнка закрылась от него и всего окружающего мира дома у Валеры, а потом зачем-то резко уехала в Париж? Или когда он, оставшись в моральном одиночестве, той же поздней осенью потерял всё и пал настолько низко, что стал банальным наркоманом?
Наверно, всё же с того момента, когда узнал, что Валера является хорошим знакомым его отца и чуть ли не лучшим другом его сестрёнки. С того вечера, когда праздновали последний день рождения его отца.

- А во сколько начинается гулянка? – сонно спросила Венита и зевнула по телефону. Федя усмехнулся про себя: его сестричка в своём репертуаре. Даже не хочет притвориться, что испытывает радость от приглашения отца на его день рождения. Хотя с ним бесполезно притворяться даже по телефону – его дар потихоньку развивается, и аппаратура перестала быть преградой. Телефон обмануть его уже был не в силах.
- Начало в восемь, конец – по желанию трудящихся на ниве музыки.
- Ясно, - уныло констатировала девушка. – Опять соберутся великие деятели русского рока и будут обсуждать последние музыкальные новинки и достижения друзей. Нет, ну что я-то там забыла?!
- Поздравить отца, - отрезал Федя. – Не придёшь – обидятся оба. Ты же знаешь! Я понимаю, что вы не ладите, но иногда нам приходиться жать руку, кормящую нас.
Он поудобнее перехватил трубку, представляя (или видя?), как возмущённо расширяются зрачки Вениты, становится пронзительным взгляд, затем следует глубокий вздох, и сестра начинает очередную тираду. Раз, два, начали…
- Нечего раскидываться цитатами, умник хренов, тем более по-русски – глупо звучит! Ладно… Пойду я на эту гулянку. Но ты меня проводишь туда и обратно. Последний пункт будет проконтролирован мною лично!
Федя удивлённо моргнул: Венита согласилась, и её не пришлось особо уговаривать? Неужели она решила наконец-то помириться с родителями?
- Не дождёшься! – усмехнулась Венита.
- А я думал, что из нас двоих ясновидящий собственно я, - медленно проговорил парень.
- Ха, мне и не надо читать твои мысли, чтобы знать, о чём ты думаешь, Ворон! Ладно, у меня дела. До завтра.
Федя едва успел сказать «пока», как в трубке раздались гудки. Всё-таки, Венита слишком хорошо его знает. Даже его тайное прозвище – Ворон. Ну, нравился ему этот фильм, ну, знал он наизусть все реплики главных героев в оригинале… Его сестру не обманешь – она одна его знает настолько хорошо, чтобы читать его мысли, не обладая даром телепатии.
Так, хватит. Теперь – насущное. Что подарить отцу?..

Федя успел сбегать в аптеку (кончилось жаропонижающее, а чутьё подсказывало, что он скоро простудится на совесть), пополнить запасы холодильника в ближайшем гастрономе, а также просидеть с покупками с полчаса на скамейке у какого-то незнакомого подъезда и написать песню. Собственно, из-за нахлынувшего вдохновения он и присел…
Уже уставившись дома в экран телевизора, он подумал, что так и не купил отцу подарок. Открытка как традиционное сопровождение дару, конечно, была приобретена и даже подписана, но основного подарка он так и не нашёл. Ему хотелось чего-нибудь особенного в подарок. Он не знал, почему именно в этот, один из многих, прибавляющих людям годы праздников (который, к слову, даже не являлся юбилеем), ему захотелось соригинальничать. Поймав себя на автоматическом просмотре какого-то психо-проблемного ток-шоу для молодёжи, скривился, не глядя переключил канал и опять задумался. Книги, диски и одежда отпадали – банально. Всякие брелки, зажигалки, сувенирные ручки с часами тоже – неинтересно. Обнаружив, что теперь внимательно наблюдает за сюжетом какого-то мыльного сериала, досадливо выключил телевизор.
- Н-да, не идёт что-то мысль, - задумчиво сказал он сам себе. – Венита бы мигом вдохновила на какую-нибудь милую пакость…
Стоп… Венита! Мозги тут же заработали в бешеном ритме, стоило вспомнить о сестре. Идея возникла сама собой, но надо было поговорить с его верным сообщником по жизни. Ворчания будет, конечно, немерено, но с другой стороны – кому сейчас легко?
Федя смело набрал номер во второй раз. Ответили почти сразу.
- Я уже отмечаю, какие особенности у звонка телефона, когда мне звонишь ты с намерением предложить что-то гадкое. Well?..
- I have a good idea, - глубокомысленно произнёс Фёдор, перейдя автоматически на английский. – Ты на гитаре играть умеешь, так? Я помню, как тебя учил отец…
Тут он замолчал, неожиданно подумав, что ни разу не придавал значения этому по сути немаловажному факту, ведь его сестричка вечно ругалась со старшим в семье и не хотела уступать. Как же он упустил такое? Не всё так просто…
- Ты там уснул? – мрачно спросила Венита. – Ну, учил. Что ты придумал? Признавайся сразу и желательно – без скидок на неожиданные сюрпризы, хорошо?
- Венита, мы подарим ему на день рождения песню, - с удовольствием сделав ударение на слове «мы», ответил Фёдор. И с удовольствием услышав её молчаливое согласие. Зачем лишние слова, когда разговариваешь с телепатом?
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:20pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #2 - Февраль 10, 2008 :: 7:35pm
 
Глава 3



Настоящий музыкант становится самим Богом, когда в его руках инструмент. В данном случае – гитара. О, гитара… Древняя богиня рок-музыки, ведущая свою подопечную с первых детских её шагов. Неизменная спутница, немного изменившая со временем свой внешний облик, но не утратившая своей женственной сути. И любящая прикосновения мужских рук больше, чем страстная нимфоманка, у которой давно не было любовника. У Феди всегда было странное чувство, что его инструмент тоже на него умудрился запасть…
С тех пор, как Валера стал его музыкальным наставником, прошёл год с лишним. Как же быстро бежит время… И в его такой благополучной жизни чего-то не хватает. Или кого-то? Тёмное и светлое всегда должны быть в равной пропорции.
«Заменишь мне ангелов? А будешь моей светлой половинкой?»
«Буду! Только ты тогда будь моей тёмной половинкой».
Существуют ли обещания на всю жизнь? Или жизнь – настолько изменчивое явление, что ничего постоянного в ней нет и быть не может? Или дело прежде всего в не слишком обязательных людях, которые по прошествии некоторого времени просто не считают нужным хранить то, что пообещали в прошлом? Ему было всего лишь восемь, когда он дал своё первое настоящее долговременное обещание. И каким-то образом, он хранил слово до последних дней. Да, существуют обещания и клятвы, которые ты даёшь на всю свою жизнь.
Он был лишь частью целого, и ему просто необходима была его недостающая половинка, его Венита. Федя был резко не согласен, когда половинками называли людей, с которыми делят постель и место у домашнего очага. Такие люди может и были половинками, но отнюдь не всегда. Дело не в том, что ты пытаешься «слиться» с человеком физически для создания новой жизни или же для получения удовольствия. Твоя половинка – это прежде всего часть твоей души. И не может такого быть, что сначала она часть, а потом – просто перестаёт быть таковой! Это навсегда, это постоянно и незыблемо. Ты можешь попытаться отречься от неё, но она будет продолжать быть частью тебя и твоей сущности. А если она умрёт, то ты потеряешься в пространстве и времени, похоронив, будучи всё ещё живым, свою душу. И пусть сия метафора довольно расплывчата, но…
Федя тряхнул волосами: «Нет, ну что за мысли лезут в голову! Уже решил похоронить сестру?». Действительно, что-то ненормальное было в этих размышлениях, что-то лихорадочно-больное и назойливое – он просто ненавидел думать о смерти. О ней, неумолимой и беспощадной, равнодушной и хладнокровной. О той, кому на всё наплевать. Никто и никогда её не зовёт в гости, но все ожидают её со страхом: если уж пришла, что не прогнать от порога… Больше всего в жизни молодой провидец боялся посмотреть в чьи-нибудь глаза и увидеть нависшую её тень, тень смерти. «Господи, что угодно, но только не это!».
- Чёрт! Да что такое, - прошептал Фёдор. Несёт его сегодня, изрядно несёт…
Он взялся настраивать гитару, чтобы прогнать нехорошие мысли. Обычно, процесс настройки занимал не менее 20 минут: он просто терпеть не мог это делать. При всём старании Валеры научить его быстро и легко настраивать гитару, Федя никак не мог сделать это также быстро и легко, как его наставник. И что его учитель, что он сам не могли понять, по какой причине: слух имелся, руки – тоже вроде из плеч выросли, а не из всем известного места… Хотя, не у всех же ловких людей получается абсолютно всё! Ты можешь стать мастером только в одном, ну, максимум в двух умениях, но не в десяти. Федя особо и не расстраивался, но настраивать гитару всё же не любил.
До дня рождения отца оставалось совсем немного – день. А они всё ещё не воплотили задуманное: то Венита занята делами по самое горло, то ему самому недосуг. Но, зная себя самого и свою сестричку, он понимал, что всё идёт так, как надо. Они с Венитой относились к тому типу людей, которые самые важные дела оставляют на последний день, решая в оставшиеся часы все проблемы в ускоренном темпе. Им словно была необходима эта тихая истерика, это лихорадочное состояние духа, когда пытаешься успеть многое за короткий срок, в панике осознаёшь, что опаздываешь, и лихорадка приобретает угрожающие формы. Конечно, нервная система при такой жизни перестаёт нормально функционировать уже к тридцати годам, но зато какая продуктивность…
Для творческого процесса нужно как воздух вдохновение, но что это, как не эмоциональный подъём? А когда ты на грани сумасшествия, в твою голову лезут, иной раз, очень интересные мысли…
«Чёрт, да что такое сегодня со мной? Сначала смерть, теперь – сумасшествие… Так и до суицида недалеко дойти!», - Федя, закончив настраивать гитару, задумчиво стал перебирать струны. Он поймал себя на том, что наигрывает какую-то знакомую мелодию и даже напевает слова. Осознав, что поёт «Хали-Гали-Кришна» Агаты Кристи, оборвал себя на полуслове и раздражённо отложил гитару. В дверь позвонили. Федя был раздражён ещё больше: он обнаружил, что не почувствовал приближение визитёра заранее. Подойдя к двери, он улыбнулся и расслабился – аромат Вениты ни с чем не спутаешь.
- Привет, затейник! – поприветствовала его сестра, проходя в прихожую и разуваясь. – О чём ты так крепко призадумался?
Федя вздрогнул.
- Знаешь, я размышлял о том, как я чувствую людей на расстоянии или просто рядом с собой…
Венита внимала с огромным интересом – она всегда с  удовольствием слушала его рассуждения о его даре.
- Ведь я не всегда слышу чужие мысли и вижу образы. Отчётливо, я имею в виду. Обычно, я улавливаю некую суть человека, некий его духовный аромат. Слово «аромат» пришло на ум только что, когда я открывал тебе дверь, и как же, чёрт возьми, оно подходит в качестве определения!
- Ты имеешь в виду, что «аромат» каждого человека строго индивидуален и является таким же знаком отличия как отпечатки пальцев?
- Грубоватое сравнение, - поморщился Фёдор. – Учёные доказали, что отпечатки пальцев повторяются – пускай с минимально возможной частотой, но всё же… А аромат – он никогда не повторяется, он всегда разный. Он не имеет отношения к нашим генам и вообще к физической оболочке – эта часть нашего астрального двойника.
- Ты хочешь сказать, что астральное никак не связано с материальным? – иронично улыбнулась Венита. – А как тогда астральный двойник поддерживает контакт с физическим оригиналом?
Брат с сестрой удобно развалились на диване. Федя привычно положил голову ей на колени и мечтательно уставился в потолок. После её вопроса их взгляды резко пересеклись.
- Не путай астральное и эфирное! Эфирное непосредственно связано с материей и нашей физической оболочкой, астральная оболочка может существовать отдельно.
Венита вздохнула, рассеянно перебирая его волосы.
- Давай сменим тему, хорошо? В Интернете-то шагу ступить нельзя, не наткнувшись на какую-нибудь статью о карме, астральных путешествиях и высшей магии… Вдаваясь в тонкости этих абсурдных для рядового человека специальностей, поспешно начинаешь ловить улетающую крышу.
Венита встретила растерянный взгляд голубых глаз.
- В чём дело? – насторожилась она.
- К чему это ты? Про улетающую крышу?
Теперь растерялась уже она.
- Да ни к чему… Так, образное выражение. Что с тобой такое, Федя? Ты какой-то дёрганный. Что-то случилось?
Он резко сел и рассеянно запустил пальцы в свою шевелюру, потом потёр виски, как если бы у него болела голова.
- Не знаю, Ви. Какие-то неприятные мысли лезут в голову весь сегодняшний вечер. О смерти, в основном. Пока ничего не случилось, но… Такое нехорошее чувство, что только «пока». Буквально за пять секунд до твоего прихода я машинально напевал Агату Кристи…
- Вон оно что, - засмеялась девушка. – В принципе, диск Агаты уже второй день гостит в моём плеере, и скорее всего, я тоже машинально их процитировала.
Вдруг она посерьёзнела и даже посуровела. Такие перепады настроения случались с ней постоянно. Даже Фёдор не успевал уследить за зигзагообразной синусоидой её эмоциональных «приливов» и «отливов».
- Ты чувствуешь что-то конкретное? Можешь понять, с чем это связано?
- Чёрт, если бы я мог, то не мучился бы сейчас! – с досадой ответил он.
- Тогда давай перейдём к главному, ради чего мы сегодня с тобой встретились – к сочинительству песни. Что толку гадать о неопределённости, если она не имеет конкретных форм?
- Ладно, давай, - вздохнул Федя и взял гитару.
Когда к рукам, к телу прикасается вторая половинка – это приятно. Когда же чувствуешь прикосновение к душе... Это не просто приятно – это восхитительно. Венита наигрывала мелодию, в которой Феде почему-то чудился барабанный бой, то нарастающий, то убывающий. Он не заметил, как поднялся и начал прогуливаться по комнате в лёгком танце, отбивая пальцами услышанный ритм по терпеливым и ко всему привыкшим стенам. Это была всего лишь музыка – дикая, первобытная, с долей шаманской психоделики. Песнь звучала в душе, и не хотелось осквернять мелодию произнесёнными вслух словами... Но сейчас он почувствовал себя именно осквернителем. И чувство принесло некоторое удовлетворение. Это был ритуал...

Отблеск ночи в зеркалах –
Чёрная роза – падает на пол.
Её спутник рядом – первобытный страх –
Суеверно и тихо заплакал.
Но то не слёзы – капли дождя,
Ведь страх не умеет плакать.
Тихой поступью, за луною следя,
Он идёт в ненастную слякоть.
Серебристый звон в тишине –
Осколки, разбитый хрусталь.
Вино кровавой волной по стене,
Дрожь струны музыкальной…
Мистический камень – магия тени –
Алтарь принесённой жертвы.
Он стоит, и не властно время,
Пьедестал для мёртвых.
Кусочек ночи – чёрный цветок,
Плавно ложится на камень.
Ярко горит лепесток –
Величавое жертвенное пламя.
Печальная мелодия духов,
Музыка – красоты идеал,
Спрячет от тонкого слуха
Жертву любви, ритуал.


- Жертву любви, ритуал... – пропел Фёдор и замолк. Тишина обрушилась неожиданным вязким потоком, словно склоняя голову в знак скорби пред гибелью чёрной розы. Венита опустила гитару на пол и медленно сползла следом, улёгшись посреди зала и разметав по ковру длинные чёрные локоны. Федя посмотрел в окно, но оно встретило его чёрным квадратом, отказываясь выдавать свои тайны. Он не колеблясь выключил свет и вновь вгляделся в непроницаемое стекло. На этот раз он разглядел деревья за окном, которые бешено колыхались на ветру, отчаянно пытаясь удержать и неизбежно теряя свои листья. Вереница листьев то и дело проносилась перед стеклом, чтобы навечно осесть на мокром осеннем асфальте в ожидании нежного прикосновения первого снега.
- Знаешь ли ты, что такое любовь? – негромко спросила она. Он вздрогнул.
- В смысле, испытывал ли я это чувство? Да... я думаю, да.
- А вот мне ещё не довелось...
Он почти неслышно переместился от окна в центр комнаты и лёг рядом с ней.
- У тебя ещё всё впереди. Просто беги за солнцем...
Молчание тонкими нитями обволакивало пол, стены и потолок и пронизывало движущий воздух. Оно почувствовало себя ещё вольготнее, когда брат и сестра переплели свои пальцы, отбросив за ненадобностью лишние слова. Венита говорила молча, мысленно, зная, что он услышит каждое слово.
«Почему так пусто в жизни? Когда смотришься в зеркало, глаза начинают теряться в отсутствии опоры – чего-то не хватает. Но чего мне может не хватать в такой размеренной благополучной жизни? В такие моменты я готова позвонить отцу и попросить у него прощения за все мои прошлые выходки. И действительно ли я раскаиваюсь? Нет. Но желание от этого не становится фиктивным – оно есть. Как будто гложет внутри червячок, нашёптывая, что мы те, кто мы есть, и я не смогу долго притворяться перед самой собой. Иногда хочется выйти из дома и завыть на луну, чтобы почувствовать страх окружающих, услышавших этот вой. И почему мне кажется, что ты чувствуешь то же самое?..»
Он крепче сжал её ладонь и вздохнул.
«Я знаю, Ворон. Кровь и душа неразделимы».



Глава 4





- Конвой прибыл, и карета давно подана! – объявил Федя, бесцеремонно вторгаясь в её прихожую.
- Про конвой – в самую точку, - уныло констатировала Венита и горестно вздохнула.
- Не дрейфь, сестричка, - оптимистично утешил её брат. – Это всего-навсего один вечер и одна ночь. А потом сможешь опять забыть слово «родители» где-нибудь на пару месяцев…
«Shut your fuckin’ mouth», - подумала она, злорадствуя, что нет необходимости высказывать ругательства вслух. Федя возмущённо посмотрел на сестру.
- Почему ты всегда так резко реагируешь на мои невинные шутки?
Венита хмыкнула.
- Чай будешь?
- Чай… - он задумчиво уставился на приоткрытую дверь зала, откуда доносилась негромкая музыка. Прислушавшись, он узнал Наутилус Помпилиус.

Из тени из каменной ночи
Явился под вежливый стук,
Медленно, но без сомнений
Очертил на полу белый круг.
И без лишних приготовлений
Начал танец бесчисленных рук,
Где в каждом безумном движеньи
Рождался неведомый звук…


Федя быстро прошёл в комнату и увеличил до предела громкость звука. Венита, скрестив на груди руки, прислонилась к дверному косяку и наблюдала, как он грациозно вскинул голову, рассыпав по плечам светлые волосы, взмахнул руками, изогнув кисти, и начал танцевать. Это был спонтанный порыв, какие иногда случались с её братом: ни с того ни с сего он принимался танцевать в её присутствии (в обществе других он предпочитал сдерживать свои неуместные порывы). Эти танцы отличались от тех па, которые они вытворяли в паре. Словно европейские западные традиции разом отметались за ненадобностью и на смену приходил многолетний опыт шаманов, призывающих духов в пламени костров. В такие моменты Фёдор больше всего напоминал жреца-шамана, без перьев и ритуальных веточек, но с развевающейся гривой волос и извивающимся телом рептилии. Невольно вспоминался Джим Моррисон, которого около тридцати лет назад с благоговением называли Королём Ящериц.
Федя опустился на колени, восстанавливая дыхание, сбившееся во время кульминации танца.
- Жаль, нет камеры, - заметила Венита. – Я бы отправила Вячеславу в качестве версии клипа на его песню.
- Если бы был толк, - ответил Федя, не поднимая головы. – Ему сейчас всё равно. Репетировать будем?
- Не надо, - подумав, сказала девушка. – Если помнишь текст, то оставим всё на волю случая. Если где и собьёмся, то не беда – в русском роке это только приветствуется.
- Сестричка, вынь ядовитые зубы на полку, пока мы будем на дне рождения отца! – рявкнул он, хватая её на руки и таща в прихожую. – И давай уже собирайся, а то опоздаем к торжественному началу, - добавил он, предупреждая все возмущённые возгласы.

Унесла река времени путь от старого дома, где прошла большая часть их жизни. Но русло реки, похоже, очень извилистое. И неужели реки могут возвращаться к оставленным старицам?..
Венита с каким-то принуждением подходила к ненавистному дому, входила в ненавистный подъёзд, поднималась по ненавистной лестнице к очень знакомой двери, внешний облик которой не изменился ни капли, несмотря на произведённый в квартире ремонт: всё тот же болотно-серый дерматин и слегка поблекшая железная цифра «16». Они постояли некоторое время у двери, обнявшись и задумавшись каждый о своём. Федя вздохнул и нажал на кнопку звонка.
- Заходите скорее, - поторопила их мать, поспешно обняв и затянув в прихожую. – Все ждут только вас!
Федя задумчиво обвёл взглядом присутствующих. Те же самые лица, которые время от времени появлялись на пороге, ещё когда он жил здесь: папина группа, их продюсер, а также, по совместительству, друг семьи и его крёстный отец; музыканты рок-групп, с которыми постоянно гастролирует и выпивает отец, их жёны и уже выросшие дети; бессменные механики и (о, чудо) менеджер, которого всегда трудно было вызвонить и вытащить на дружеские посиделки (на что периодически сетовал и жаловался отец). Он поймал взгляд чьих-то умных и горящих знакомым огнём серых глаз и удивился: уж кого он не ожидал здесь увидеть, так это Валеру! Его учитель никогда не был гостем в этой квартире, сколько Федя себя помнил. Да и вместе с отцом он его никогда не видел, что было очень странно – его отец всегда очень близко общался с теми, кого действительно считал своими друзьями. Но и за праздничный стол он бы не пустил того, кого своим другом не признаёт! Странно, однако…
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:25pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #3 - Февраль 10, 2008 :: 7:43pm
 
Он поискал глазами сестру, которая достаточно хмуро бросила недружелюбный взгляд по сторонам и тихо уселась в уголке. Заметив Валеру, она не только не удивилась, но даже обрадовалась его присутствию на вечеринке, как будто предполагала, но особо не надеялась. Впрочем, прислушавшись к её мыслям, он понял, что попал в самую точку. А ещё он заметил, что Вениту, как и его самого, уже который день гложет неприятное предчувствие катастрофы. Он тяжело вздохнул – только этого не хватало! Валеру отвлёк каким-то очень серьёзным разговором его крёстный, причём (не надо быть семи пядей во лбу) это явно касалось продюсирования какой-то начинающей группы, которая в данный момент пригрелась под крылом Валеры. Федя решительно подсел к сестре с намерением поднять ей настроение.
- И даже не надейся, - мрачно сказала Венита, едва он открыл рот. – Я сегодня – Вэнсди Адамс до самого финала сей пати.
- Слушай, ты могла бы не так нахально демонстрировать знание меня как личности, а то я начинаю уже испытывать комплекс неполноценности! – возмущённо сказал Фёдор.
- Неполноценности? Ха, так я и поверила… И, между прочим, я тебе ещё ни разу не выговаривала за нахальное чтение моих мыслей в самый неподходящий момент, так что сиди и помалкивай.
Поймав гневно сверкающий взгляд голубых глаз, она весело расхохоталась и резко неожиданно запрыгнула на него, обняв и взъерошив гриву его длинных волос. И тут же погасив его гнев.
- Нахалка, - прошептал он.
«Стервец», - злорадно подумала она в ответ.
- Так что, будем дарить наш подарок? Все уже достаточно пьяны, чтобы послушать дилетантов, но не настолько, чтобы упасть под стол во время исполнения. Редко когда удаётся поймать такой момент…
Федя поразмыслил.
- Знаешь, я что-то не хочу петь «Ритуал», - ответил он. – Эта песня здесь неуместна. Если бы здесь собрались ценители готики, то – другое дело, а так…
- И что ты предлагаешь взамен?
- «Сто лет одиночества мира». Ты же знаешь, отец – поклонник Гарсиа Маркеса, так что ему вдвойне должно понравиться.
- Но мы же её недостаточно отрепетировали! – запротестовала Венита. – «Ритуал» куда более удачно вышел…
- Сестрёнка, а как же твой любимый девиз «чем сложнее задача…» и т.д.?
- Зараза ты, - вздохнула она. – Ладно, я согласна. Прошу всех внимание!..
Нет более благодарной аудитории, чем сами музыканты – надо знать и слушать предполагаемого и реального противника в лицо, чтобы потом сыграть ещё лучше. Но здесь на лицах было одно умиление, особенно у родителей. Мол, дети пошли по стопам… Венита усмехалась про себя, быстро настраивая гитару и немного тревожась по поводу брата – тот не успел распеться. Федя азартно улыбнулся с изрядной долей озорства и тут же посерьёзнел. После первых пропетых строк посерьёзнела и основная аудитория.

Поговори со мной во сне, второе я,
Нарушь сто лет моего одиночества.
Я не могу никак найти себя,
Я словно плод безумного пророчества…
Как трудно не поддаться бреду!
Как мучительно смотреть другим в глаза!
И хоть явится просвет перед обедом,
После двенадцати опять пойдёт гроза.
Пусть льётся дождь, ревёт природа –
Ведь мёртвые же были всё равно!
Пускай всё смоет непогода,
И время скажет: «Как давно!»
Он возродился на надеждах
И умер, словно в забытьи,
А всего-то надо было сделать:
Подняться с места и уйти.
Но молчаливо говорили истину они,
Купаясь в чести и пороке:
«Нет, никогда мы не одни,
Но все мы одиноки».


- Давайте выпьем за молодые дарования, которые ещё прославятся не хуже родителей,- после того, как стихли овации, и воцарилось молчание, произнёс Валера. Все тут же хором заговорили, громко чокаясь бокалами: каждый хотел высказать свои дополнительные пожелания к произнесённому тосту. Брат и сестра погрузились в состояние, близкое к ступору – как бывало всегда во время их репетиций, словно совместное творчество затягивало их в мир, доступный только им двоим и никому более. Мир, где обычно царила гармония, был окутан чёрными облаками нарастающей тревоги и не хотел их отпускать в реальность. Очнувшись и встретив испуганный взгляд сестры, Федя вздрогнул и потянулся было к ней, как его дёрнул за рукав Валера.
- Молодец, юный провидец! – похвалил он его. – У тебя будет большое будущее: ты пойдёшь дальше этого сборища нелепых людей, называющих себя рокерами.
Федя невольно улыбнулся – Валера точь-в-точь повторил слова его сестрёнки. Только они прозвучали гораздо спокойнее (сестра только в минуты гнева или крайнего раздражения принималась костерить русских рок-музыкантов во главе с отцом и его группой) и как нечто само собой разумеющееся.
- Фёдор, ты уже начал собирать людей для группы? – серьёзно спросил Валера. – И мне интересно: в какую сторону ты собираешься пахать на великом поле рок-музыки?
Юноша задумался, потом на его лице появилась озорная улыбка.
- Ну, Венита и я хотим свести с ума нашу публику. И сойти с ума сами.
- Кгхм, - глубокомысленно изрёк Валера. – Тогда вам понадобятся клавиши.
- Они нам по-любому понадобятся, - усмехнулся Федя.
- Я хочу порекомендовать вам одного человека, играющего на клавишах. Слушай, давай пока выйдем, постоим на улице – что-то душно в квартире, даже курить как-то совестно…
Юноша пожал плечами и согласился: о том, что Валера неспроста позвал его в приват, догадаться было нетрудно. Поэтому терпеливо подождал, пока наставник прикурит от огонька старой газовой зажигалки (которую наверняка ему подарили друзья и которую он исправно заправлял раз в неделю) и начнёт долгожданный важный разговор.
- Давно ты пишешь стихи? – спросил Валера, выпустив колечко дыма.
- Ну… С детства. Потихоньку.
Валера выразительно приподнял одну бровь.
- В девять лет я сочинял и записывал коротенькие четверостишия со всякими элементами европейского и славянского фольклора, потом стихи удлинились и усложнились, а темы стали серьёзнее. Про любовь, в основном. Иногда проблемы социального толка. Про котят не пишу, - ядовито добавил Федя, отчего его друг, не выдержав, расхохотался. Вместе с ним рассмеялся и молодой поэт. Действительно, зачем язвить перед человеком, прекрасно понимающим твоё состояние и с пониманием же и относящимся к оному?
Они говорили о будущем группы, постепенно рождающейся в воображении юноши, но не касались организаторских проблем. Валеру интересовал репертуар, в котором собирался играть Федя сотоварищи.
- Венита обожает готику во всём её разнообразии и не видит нас никем иначе, как готик-рок группой. Причём неважно, в какую сторону пойдёт уклон – в альтернативу или металл – ей хочется перепробовать практически всё, да и я особо над стилем заморачиваться не хочу, - признался Федя. – Слушай, а ты сам, случаем, не музыкант?
Валера молчал, уставившись на росшее в небольшом садике у подъезда дерево и выпуская клубы дыма, пока от сигареты не остался один фильтр.
- Был когда-то, - наконец ответил он, втаптывая окурок в асфальт и отбрасывая его в кусты.
- А что случилось с группой? – полюбопытствовал Федя.
- Развалилась, - коротко проинформировал Валера. – Слишком много было амбиций на пятерых человек.
- А свою почему не организовал?
- А она и была моей. Больше не хочу – натешился и славой, и небольшим заработком. Сейчас только с друзьями иногда балуюсь за компанию – вместе вспоминаем старые добрые времена… Мне интересно, - сменил он тему, - как ты собираешься использовать свой дар ясновидения, который у тебя потихоньку развивается?
Юноша смущённо опустил глаза.
- Я ещё не думал над этим, если честно. И не хочу. Он сам как-то используется, выручая меня в щекотливых и не очень ситуациях. Я, конечно, не прочь найти учителя и обучиться контролировать его, да где ж его найдёшь в Москве-то? Здесь только одни шарлатаны для доверчивых граждан. Я тут поразмыслил и решил…
Что именно он решил, Валере узнать так и не удалось. Федя резко прервал начатый разговор и также резко замер, словно его ударили сзади обухом топора по голове. Он постоял, покачиваясь и обхватив себя руками: удар действительно был, но не физический, а ментальный. Валера отреагировал сразу же.
- Что случилось? Где? – задал он сразу два вопроса.
- В квартире, - кратко ответил Фёдор, и оба, синхронно распахнув двери подъезда, рванули вверх по лестнице – Федя ненамного опережал своего пожилого друга. Его скрутило у перил лестничной площадки, едва они подошли к квартире. Валера обеспокоено склонился к нему, но Федя, оттолкнув его руки, пронзительно закричал и стал колотить в дверь, другой рукой вдавливая кнопку звонка в стену. Валера присоединился к нему, но понял, что результатов им не добиться – в квартире будто все умерли. Новая стальная дверь, обшитая изнутри толстым слоем деревянных панелей и должным образом утеплённая, не пропускала ни звука – ни внутрь, ни изнутри. Устроенный шум услышали соседи: после минутного изучения в дверной глазок, из квартиры справа вышла соседка, к которой тут же кинулся Валера и чуть погодя – Фёдор.
- Телефон есть? – спросил её бывший музыкант.
- Е-есть, - слегка запнувшись, робко ответила соседка. – А что случилось, Феденька?
- В квартиру попасть не можем, - рявкнул Фёдор и подскочил к аппарату. В трубке, как звон погребального колокола, раздавались длинные гудки – никто не отвечал. – Да что они там, спьяну все разом попадали что ли?!
Парень в сердцах бросил трубку, и тут дверь их квартиры наконец-то открылась. Федя, ни на кого не обращая внимания, чуть не сбив с ног открывшего дверь продюсера, буквально ворвался в зал, растолкав гостей, столпившихся у входа. Он остановился, едва перешагнув через порог, осознав, что опоздал и уже торопиться некуда.
Посреди комнаты, перед диваном лежал, раскинув руки, его отец, с лица которого постепенно сходила багровая краска. Черты лица застывали и превращались в посмертную маску. Рядом, между телом и диваном стояла Венита, прижимая сжатую в кулак ладонь к груди. Другая рука безвольно повисла вдоль напряжённо застывшего тела, напоминавшего натянутую струну, которая вот-вот порвётся. Она не плакала и не кричала, просто смотрела, спокойно и задумчиво. Потом перевела взгляд на брата. Она очень долго смотрела в его глаза, как будто чего-то искала. Он чувствовал, что сам не может оторвать от неё глаз, что позади них скрывается холодный ужас, какого он ни разу не видел за всё их совместное братско-сестринское существование. Этот ужас она никому демонстрировать не собиралась. Он чувствовал, как она почти ненавидит его сейчас за его дар и в то же время уповает на то, что хотя бы он не обманется её такой фальшивой невозмутимостью. Невозмутимостью убийцы…
- Это она его довела, - услышал он за спиной шёпот. – У него давно было плохо с сердцем, и она это знала…
Он не обращал на них внимания, словно люди за спиной были стаей тараканов, участвующих в происшествии постольку-поскольку. Ему было важно только то, что скажут ЕЁ глаза и мысли. Но её мысли прочитать не удалось. Услышав слова, сказанные всего лишь шёпотом, но прозвучавшие как гром среди ясного неба, Венита вздрогнула, в серо-голубых глазах отразилось страдание от осознания своего поступка. Довела…
Сестра сорвалась с места, отталкивая неуспевающих отойти людей со своей дороги и шарахнувшись по пути от Фёдора, протянувшего руку, чтобы обнять и утешить её. Словно стена выросла между ним и самым близким ему в этом мире существом. На мгновение он даже забыл о мёртвом отце, лежащем в двух метрах от него… О себе внезапно напомнила мать, вбежав в комнату и дико обведя взглядом присутствующих. Заметив тело мужа, она с криком бросилась к нему, зачем-то стала перетаскивать его ближе к двери.
- Вызовите скорую, кто-нибудь! – закричала она, осторожно гладя мужа по щекам, и вдруг зарыдала, уткнувшись ему в грудь – женская интуиция, которая глаголет истину, порой, лучше всяких приборов, уже подсказала: мёртв, не вернуть. От осознания этого ошеломляющего факта в её мыслях появилась путаница. Федя, словно поднявшись на самый пик своих экстрасенсорных способностей, ясно видел, как она вспоминает первую встречу с отцом, их свадьбу, рождение его самого. Его удивило, что она не помнит рождение Вениты, как будто та и не являлась их первенцем. Потом воспоминания сменились мечтами о будущем: как они хотели поехать вдвоём в Петербург, на Чёрное море, за границу куда-нибудь. Хотели сделать ремонт в дачном домике, пристроить к нему баню и обмыть с друзьями долгожданный релиз последнего альбома отца, который вот-вот должен был состояться… И наконец, мечты перемешались с воспоминаниями, перепутались и переплелись в единый клубок неразборчивых мыслей, прошлое слилось с настоящим, между ними вклинилось предполагаемое и планируемое будущее, которое суеверные люди рекомендуют не планировать – ничего не сбудется. Сознание матери окрасилось в ярко-жёлтый цвет с красными вкраплениями – мозг не справился с потрясением. Его мать забилась в истерике.

Всё это произошло за несколько мгновений – и все пролетевшие перед его взором и затем перепутавшиеся мысли, и всё более нарастающее безумие. Всего несколько мгновений минуло с тех пор, как убежала его сестрёнка, а мама сошла с ума…
Как по команде засуетилась толпа: кто-то, кто бросился к телефону ещё после крика матери, вызывал на всякий случай и милицию, кто-то – к трупу и рыдающей над ним женщине. Федя разрывался между матерью и убежавшей сестрой, чьи шаги ещё было слышно через открытую входную дверь. Венита выбежала в чём была – туфлях, джинсах и тонкой синтетической блузке.
- Я позабочусь о ней, - кинул ему Валера, быстро надевая куртку и скручивая в компактный рулон плащ девушки. – Дождись врачей.
Сказал как отрезал и тут же вышел из квартиры. Федя устало присел возле матери, которая ни в какую не хотела уходить от отца или позволить хотя бы перенести его на диван, яростно отгоняя самых жалостливых доброжелателей. Никто кроме него ещё не понял, что она сошла с ума.
- Мама, - прошептал он, обняв её за плечи. – Мама, это я, Фёдор. Мама, что с папой?
- Он уснул, - ответила она и сердито посмотрела на него. – Почему ты ещё не в постели?
- Мне страшно, мама. Пойдём со мной… Пожалуйста…
Она грозно смотрела на него с минуту, потом выражение лица стало жалким и отчаявшимся, на мгновение безумие спало.
- Федя, я одна осталась! – воскликнула она и опять заплакала, позволив сыну обнять себя за талию, поднять и увести в спальню, в которой начала дико метаться, требуя, чтобы к ней вышел и поговорил её муж. Успокоить её удалось только после укола успокоительного, сделанным одним из прибывших врачей. Через час, когда приехала и забрала тело машина из морга, а скорая увезла мать, когда Федя устало присел на кровать в родительской спальне, его снова скрутило от непонятно откуда взявшейся боли.
- Венита, - прохрипел он, падая на пол и теряя сознание.


Глава 5




Снег валил огромными хлопьями, заметая осеннюю грязь и оседая глазурью на ветках деревьев. Он стоял и смотрел, как пролетая под лучами фонаря, снежинки превращаются на короткий миг в бриллианты и снова снежинками опускаются на землю. Маленькое чудо – маленький обман зрения. Как же он устал за последние три недели…
До сих пор трудно было поверить, что его такой всегда здоровый и жизнелюбивый отец мёртв. И ещё труднее – в то, что его убила его сестра, Венита. Проклятая неделя после смерти увенчалась похоронами, на которых из семьи был только он, собранный и неестественно спокойный. А до этого он пять дней подряд пытался позвонить Вените, хоть как-то связаться с ней: дома она не появлялась с того самого вечера. И это проклятое чувство, что с ней случилось что-то ужасное; что-то, что будет похуже быстротечной смерти от руки грабителя в тёмном переулке. Если бы его не нашёл Валера и не успокоил относительно Вениты, что она цела и невредима и пока поживёт у него, он бы сейчас находился в том же учреждении, что и его мать. Врачи поставили ей жестокий диагноз – помешательство на почве сильного невроза – болезнь уже, увы, необратимая, и остаток дней она проведёт в психиатрической лечебнице имени Кащенко, поскольку её определили как буйнопомешанную больную. Тяжесть от осознания этого факта давила подобно железобетонной плите, не давая дышать и не позволяя плакать. Ни одной слезы он не потерял после всего случившегося, и ему было страшно. Каждую ночь он прижимался к Милене и молил, чтобы этот удушающий страх оставил его, но единственный человек, который мог ему помочь, страдал не меньше его самого, и страдал в одиночестве. Она всегда была сильнее его и в то же время слабее. А чтобы он не чувствовал себя слабым, ему нужна была она…
«Венита, мне тебя не хватает. Где ты?..»
Томительные четырнадцать дней тягостного ожидания, и наконец она пришла. Он услышал её запах задолго до того, как она шагнула на первую ступень лестницы, и ждал, пока она решится позвонить или постучать в его дверь, или же уйти. Но она осталась. Целую вечность они просидели, обнявшись, на полу прихожей и молчали.
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:27pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #4 - Февраль 10, 2008 :: 7:50pm
 
«Я знаю, что ты хочешь спросить… Я это сделала – я убила его. Но я не хотела, клянусь. Это была страшная, нелепая случайность: наша ссора, внезапная вспышка моей ярости и его смерть. Но я любила его, а он – меня. Несмотря на… на все наши разногласия. Тебе больно, любовь моя, я чувствую. Я бросила тебя одного, наедине со смертью и безумием, оставила тебя с твоей болью. Мне так жаль… И ещё больше жаль, что должна уехать и снова тебя оставить в одиночестве. Но я вернусь, обещаю!.. Жди меня, Ворон Провидец…»
- Back to me as soon as possible.
Что ещё он мог ответить? «Возвращайся скорее, чертёнок».
- Sure, my darling. I’ll be back. Just wait for me.
Напоследок она лишь поцеловала его и ушла. И на следующий день улетела в Париж. Почему именно в Париж? Он не знал, но интуиция подсказывала ему, что эта поездка важна не только для его сестры, но и для него самого. И рано или поздно он об этом узнает. Было что-то в её глазах, в её прикосновениях такое… хищное, чужое. Что случилось с его Венитой?! Почему она не захотела остаться на ночь, почему она спрятала от него свои мысли, едва только прозвучали слова «Ворон-Провидец»? Она спрятала от него свои мысли… О господи.
- Это просто надо пережить, перетерпеть. И всё будет хорошо. Everything will be alright… Чёрт!
- Федя, ну пожалуйста, хватит заниматься самобичеванием, - тихо сказала Милена, подходя сзади и с нежностью поглаживая его по плечам и волосам. – Пойдём спать… Ты совершенно не отдыхаешь со дня похорон, тебе снятся кошмары, от которых ты просыпаешься с криком… Ну, не мучь меня! Что с тобой происходит? Ведь это никак не связано с твоим отцом, верно?
Он обернулся и обнял её, с удовольствием вдыхая аромат духов, которым всегда пахли её волосы даже после душа и ванны. Карие глаза смотрели на него с тревогой.
- Если бы не ты, my dark secret love, я бы вообще не сомкнул глаз за все эти недели. А кошмары… Это лишь постшоковый синдром после всего случившегося.
Они присели за кухонный стол. Милена, как уже почти полноправная хозяйка, стала лазить по шкафам и холодильникам, заваривая чай и вытаскивая угощение, которое она загодя прикупила в магазине, располагавшемся в двух шагах от дома. Федя клялся и божился, что вернёт ей все затраченные на него капиталы. Она только с улыбкой отрицательно качала головой и неизменно отвечала: «Деньги не имеют значения, их не жалко». Он удивлялся, как его возлюбленной хватает терпения возиться с ним как с ребёнком, но ей ухаживать за ним было только в радость. Он знал это наверняка – её мысли всегда были для него открыты.
- А у нас в школе прошёл осенний фестиваль, - сообщила она, разливая заварку с кипятком по чашкам. – Одна девочка-шестиклассница читала стихотворение Фета «Alter Ego». Так проникновенно читала, по-взрослому, что можно было представить – она действительно потеряла любимого человека. Хотя… какая может быть любовь – в шестом классе…
- Ну почему не может? – задорно поинтересовался Федя и посмотрел на облокотившуюся о подоконник Милену. Её привычка пить чай стоя и неизменно в этой позе первое время его несколько смущала: он даже порывался тоже встать (не будет же мужчина сидеть при стоящей женщине), но потом привык и смирился. – Я в тебя влюбился именно в шестом классе.
- Ты же говорил, что в девятом, - слегка улыбнулась Милена и лукаво перехватила взгляд голубых глаз.
- В девятом я понял, что влюбился, а само чувство пришло гораздо раньше, - задумчиво ответил Фёдор и вдруг, вскочив с табурета, схватил девушку за талию и закружил в вальсе по кухне, цитируя буквально на ходу:

Как лилея глядится в нагорный ручей,
Ты стояла над первою песней моей.
И была ли при этом победа и чья?
У ручья от цветка? У цветка ль от ручья?

Ты душою младенческой всё поняла,
Что мне высказать тайная сила дала.
И хоть жизнь без тебя суждено мне влачить,
Но мы вместе с тобой, нас нельзя разлучить.


Она рассмеялась.
- Федя, я чуть чаем не облилась! Подскочил ко мне как мракобес… Эй, встань сейчас же!..
Он встал на колени, приняв одухотворённый вид.
- О, Милена, my love in vein ! Marry me!
Она прекратила смеяться. Он тоже принял серьёзный вид, но с колен не поднялся. Тогда она тоже опустилась на пол.
- Ты серьёзно?
- Да. Выходи за меня замуж. Это вполне серьёзное, хладнокровно обдуманное предложение.
- Хладнокровно?
- Ну… не совсем. Но зато серьёзно!
- Серьёзно… Я ведь могу согласиться, Федя! – она испытующе на него смотрела.
- Значит – решено! – заявил он и достал из кармана небольшую коробочку.
- Ой. Какое красивое…
Кольцо было золотым с небольшим золотистым топазом и россыпью фианитов. Цена была аккуратно отрезана.
- Я согласна.

Организацию свадебной церемонии и положенных после неё гуляний решили начать после того, как вернётся Венита. А сестрёнка что-то совсем не торопилась покидать Францию, из-за чего Федя себя неуютно чувствовал: они никогда так надолго и на такое большое расстояние не разлучались. Предположительно, по словам Валеры, она должна там пробыть с неделю, чтобы успеть уладить все свои дела. Да какие дела могут быть в Париже у девушки, которая дальше Подмосковья не покидала пределов родного города?! Но она отсутствовала уже десять дней… И у неё от него появились нехилые секреты, что его очень огорчало и даже обижало.
Милена пыталась поднять ему настроение, таскала по театрам и даже в ночные рок-клубы, но помогало не надолго. Федя знал, о чём она думает. Он и сам был с ней согласен: да, он действительно постарел внутренне лет на пять. Единственное, о чём он говорил с по-настоящему живым интересом, была его группа. Во всех клубах и ночных кафе, куда его водила Милена (всё хотелось у неё уточнить, откуда скромная учительница знает об этих местах), он искал недостающих участников, которых вечно недостаёт даже в успевших порядком прославиться музыкальных коллективах – барабанщика и бас-гитариста (желательно, со своими установкой и гитарой). Барабанщик отыскался в неком готическом клубе под названием «Graveland», которое тут же навело на мысли о финнах The 69 Eyes.
Сергей, как звали молодого парня, сидел за барной стойкой и отбивал ритм песен, звучавших на танцполе, хвастаясь своему изрядно подвыпившему товарищу, что ему все эти песни отбарабанить – раз плюнуть. Товарищ пьяно рассмеялся, успев перед тем, как отрубиться окончательно, спросить: «А что ж ты не играешь нигде?». Парень с достоинством ответил, что не намерен прозябать во второсортных андеграундных командах, похваляющихся, что играют лучше ударившихся в сплошную коммерцию знаменитостей, а на деле – слизывающих всё с этих самых знаменитостей. Федя, дожидавшийся в это время Милены, которой срочно понадобилось припудрить нос, насторожился и, осторожно оттеснив друга хвастливого барабанщика (осторожно, чтобы тот не свалился с высокого табурета и не сломал себе шею), заговорил с ним о музыке.
- Извини, конечно, но я тут услышал о твоих способностях… Мне как раз нужен ударник, - заявил Фёдор после знакомства и минутного разговора. - Желательно, хороший ударник.
Сергей с любопытством посмотрел на своего нового знакомого из-под длинной чёлки. У него вообще был экстравагантный вид: кожаные брюки, чёрный латексовый топ чуть выше талии и висящий на толстой цепи на шее череп. Короткая стрижка чёрных крашенных волос, приглаженных сзади, спереди заканчивалась чёлкой, доходящей до самого подбородка. Миловидное лицо изобиловало пирсингом (была проколота левая бровь, правая ноздря и нижняя губа) и «трупным» мэйкапом.
- А в каком направлении вы играете?
- Готик-рок с различными примесями. Песни будут на английском и русском.
- Хм… - задумчиво протянул парень, затягиваясь сигаретой. – А драйв будет, или вы собираетесь играть что-то серьёзное а-ля Lacrimosa?
- Будет, - усмехнулся Фёдор. – Сколько пожелаешь. Я даже знаю, кто тебе составит в этом компанию.
- Ну, попробовать можно, конечно. Как ваша группа называется-то?
- Название пока не придумано, - признался Федя. – Но мы над этим заморачиваться не станем. Я пока собираю состав.
- И кто вам ещё нужен, кроме ударника?
- Басист. И, желательно, вторая гитара.
Сергей задумался. В процессе размышлений он заказал бутылку пива и думал уже вместе с ней. Вернулась Милена и потянула своего кавалера танцевать. Федя отказался, шепнув, что дело касается группы. Девушка понимающе кивнула и убежала на танцпол одна. Процесс размышления как раз торжественно завершился.
- Ты спрашивал у Андрея?
Федя высказал полное недоумение по поводу вышеупомянутой личности и тут же был утянут в сторону парадного выхода из клуба. Сам клуб был весьма затейливо организован, располагаясь в подвальном помещении рассыпающегося на глазах старого здания, предназначенного под снос. Но в коридорах и комнатах не чувствовалось сырости и не виднелось кондиционеров, её разгоняющих. Пока его новый друг тащил его куда-то для знакомства с таинственным Андреем, он с интересом рассматривал декорации, украшавшие стены и углы в клубе. Коридор просто потрясал своими барельефами и отплясывающими на них тенями и бликами свечей, заключённых в небольшие выступы в стенах. К свечам постоянно бегали и прикуривали посетители, среди которых преобладала элита неформального мира, в основном – готы различных поднаправлений этой субкультуры.
Сергей свернул к неприметной двери у самого выхода и почтительно постучал. Открывший дверь охранник подозрительно на них уставился, но выглянувший из-за его спины и аккуратно оттеснивший его в сторону молодой мужчина радостно улыбнулся и пожал руку ударнику как своему старому знакомому.
- Отец, это Фёдор, - кивнул в сторону Феди Сергей. – Он ищет музыкантов для своей группы.
Сказал и тут же исчез, оставив смущённого юношу с «отцом».
- Меня зовут отец Андрей, - невозмутимо представился он и также невозмутимо добавил: - Заходи.
Федя вслед за ним прошёл в неброско обставленную комнатушку, которую организовали явно для охранников – там было очень много экранов от расставленных повсюду в клубе видеокамер, которые были расположены даже у двери туалета и с двух ракурсов(!). Хозяин извинился и попросил подождать пару минут, пока он закончит телефонный разговор. Охранник удалился, ничего не уточнив и явно привычно оставив босса наедине с незнакомцем. Федя несколько ошалело присел в услужливо предложенное кресло и с возросшим интересом рассматривал хозяина не только этой комнатки, но всего клуба «Graveland», о котором среди неформалов ходили легенды по всей Москве. Отец Андрей был высокого (метр восемьдесят) роста, стройным блондином, облачённым в чёрную элегантную ризу с золотым тиснением на воротнике. Волна светлых, как у Феди, прямых волос ниспадала ниже талии, очки с аккуратно выполненной позолоченной дорогой оправой и висящее на обмотанной вокруг запястья цепочке медное распятие довершали облик. Разговор по телефону остался для юноши абракадаброй: Андрей говорил на французском языке с почти безукоризненным произношением. Сам Федя под чутким руководством Милены французский только начал изучать и из услышанного понял только «mes couhaits»  . Положив трубку, Андрей снял очки и устало потёр переносицу.
- Ох, как надоели эти менеджеры со своими капризными подопечными! – пожаловался он. – Я, конечно, не против, если здесь выступит какая-нибудь индастриал или готик-метал группа из-за бугра, но почему организаторы устраивают такую суетливую возню с этими иностранцами? Как будто в Америке или Англии не бывает проблем с гастролями… Ты что будешь – пиво или вино?
- А… хм, вино.
Федя не сразу очнулся от задумчивости и отвёл взгляд от слегка ироничных серо-зелёных глаз собеседника.
- А у вас тут ничего, - решил поправить положение юноша, пока хозяин «Graveland» разливал красное вино по бокалам. Пластиковые стаканчики, похоже, здесь вообще не признавались. – Ваша работа?
- Отчасти. Дизайнер, конечно, поработал на славу, но постоянно консультировался со мной: иногда наши взгляды на то, как должен выглядеть готический клуб, кардинально расходились. Сам я не гот, но мне очень интересна и близка их субкультура.
- В Бога верите?
- Да. И можно на «ты» - не думаю, что у нас колоссальная разница в возрасте. Я учился в духовной семинарии и получил сан священника, так что не удивляйся, если кто-то меня будет называть святым отцом – это вполне справедливо. Хотя после того, как я занялся коммерческой деятельностью, я потерял право на сан…
Андрей как-то печально посмотрел на красные блики вина на своих пальцах.
- Я думаю, сан не так важен, если вера живёт внутри тебя, - заметил Фёдор. – И если ты от всей души считаешь себя слугой Господа Бога.
- А ты сам веришь в Него?
Федя задумался.
- Знаешь, я никогда об этом не думал. Мама иногда таскала нас с сестрой в церковь, но особого прилива воодушевления я при этом не чувствовал. Сестра вообще наотрез отказалась туда ходить и «тратить попусту своё время», как она выразилась. Был большой скандал, после которого мать не заставляла соблюдать религиозные традиции не только сестру, но и меня.
Наступило молчание, во время которого Федя услышал мысли своего собеседника: «Мальчика ещё можно переубедить», и усмехнулся. Отец Андрей тут же отреагировал и очень внимательно посмотрел на него, слегка склонив голову к правому плечу.
- Как я понял Бавариуса, ты ищешь музыкантов, да?
- Кого?
- Бавариуса. Он тебе, наверно, представился как Сергей (это его настоящее имя), но в кругу друзей его называют Бавариус из-за чрезмерного увлечения пивом. Он знает почти все европейские марки, выпускающие качественное пиво, и очень редко его можно увидеть полностью трезвым.
Федя рассмеялся вместе с Андреем.
- Чёрт, а по нему не скажешь! Ой, извини.
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:28pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #5 - Февраль 10, 2008 :: 7:55pm
 
- Да ничего, - отмахнулся священник. – Грех сквернословия не самый страшный и довольно-таки распространен, так что чертыхайся сколько душе угодно. В конце концов, каждый человек имеет право выбора, в кого ему верить и верить ли вообще. Так что насчёт музыкантов? – напомнил он.
Отец Андрей оказался осведомлённым практически обо всём, что интересовало Фёдора, в частности – о готической сцене в Москве и даже по России. Он продюсировал несколько подобных групп, делая нехилые деньги на своём увлечении готикой.
- Хм, я поспрашиваю у знакомых, но знаешь, именно сейчас «свободных» гитаристов не осталось – все разбрелись по группам и ленятся играть на несколько проектов сразу. Но оставь мне свой телефон на всякий случай. Не найдёшь сам – я позвоню, если что нужное подвернётся. Кстати, Бавариус – отличный барабанщик, только слегка капризный. Но с ним можно договориться, если не слишком давить на него – он это терпеть не может. У нас закрытый клуб, в принципе, но ты можешь приходить, когда захочешь. Миленке привет.
- А откуда ты её знаешь? – подозрительно спросил Федя.
- Если бы не она, сорвалась бы моя поездка во Францию. Лучшего репетитора по языкам не сыскать, - весело подмигнул священник и посмотрел на часы. Федя понял намёк и ретировался, пообещав заходить почаще.
- Ну как тебе Андрей? – спросила раскрасневшаяся Милена и пояснила: - Я видела, как ты зашёл со своим новым знакомым в служебное помещение.
- Интересная личность, - признался Фёдор. – Он сумел меня заинтересовать. А ты давно его знаешь?
- Года два, - беспечно махнула рукой девушка. – Ты не думай, ничего не было! Я занималась с ним французским и была весьма довольна – лучшего ученика не сыскать. После окончания курса он очень прилично отблагодарил меня материально и позвал в свой только что открывшийся клуб. Видишь, как полезно быть преподавателем языков!
- Да уж. Может, я тоже когда-нибудь поеду во Францию… И как там моя сестрёнка…
- Не волнуйся, вернётся. В Париже сейчас нелётная погода, которая, как обещают синоптики, продержится ещё с неделю. Так что ей придётся задержаться, если она не решит ехать поездом.
- Она терпеть не может поезда, - усмехнулся Федя, представив Вениту в трясущемся вагоне.
- Значит, подождём недельку, - заключила Милена и поцеловала его.



Глава 6



Венита с удовольствием прогуливалась по набережной Сены, забрела на Сен-Луи и попробовала мороженого, которым славился маленький остров. Пересекла одноимённый мост и оказалась на острове Сите. На глаза тут же попалась стая туристов, облепившая со всех сторон знаменитый Нотр-Дам.
Человек, пригласивший её в Париж, жил где-то в Латинском квартале, но она не торопилась к нему. Ей хотелось почувствовать этот город, проникнуться атмосферой. Поэтому, прогулявшись по Сите, она пошла по направлению к бульвару Менильмонтан, где, если верить путеводителю, было кладбище Пер-Лашез. Она шла по Парижу, словно растворяясь в этом городе, растекаясь по нему миллионами своих клеточек и неисчисляемых мыслей. Всю жизнь её тянуло сюда, к древним соборам и памятникам, готическим зданиям и осовремененным кварталам, по улицам которых шаталась золотая молодёжь, развлекаясь всеми доступными способами.
Моросил дождь, и она поплотнее закуталась в свой плащ, натянув капюшон до самых бровей. Несмотря на раннюю зиму, температура не опускалась ниже нуля, ртутный столбик прочно обосновался на отметке +4-5°С. Холодно было лишь из-за неутихающего ветра, создающего неповторимое ощущение постоянной промозглости, но оно ей не мешало. Через некоторое время она заметила ворота кладбища.
Столкнувшись пару раз с молодыми, как она, людьми в чёрном с очень грустным взглядом, она всё же порадовалась, что кладбище было, в основном, безлюдно. Венита очень долго, минут пятнадцать, стояла перед могилой Абеляра и Элоизы, рассматривая каменные узоры, выполненные на стенках склепа, и вспоминала легенду о том, что Абеляр распахнул свои объятия в тот момент, когда к нему опускали тело его возлюбленной.
Могилу Джима Моррисона она не посетить не могла, к тому же найти её оказалось проще простого: указатели, выведенные на мощёных камнем дорожках и плитах соседних могил мелом и слегка побледневшие от дождя, вели прямо к его надгробью с каменным бюстом, измазанным губной помадой в области губ и глаз (у почившего почти тридцать лет назад рок-музыканта до сих пор было много фанатов).
Во время прогулки по Пер-Лашез у неё возникло странное ощущение. Она почувствовала себя чёрной вдовой, гуляющей среди могил своих упокоившихся многочисленных любовников, завершившей своё триумфальное фатальное шествие по судьбам мужчин и вспоминающей старые добрые времена былых проказ. Венита усмехнулась и направилась к выходу.

Профессор Шеридан Ла Сонэ радушно обнял смутившуюся девушку и пригласил войти. Старик оказался добродушным французом, напоминая иностранного дедушку, соскучившегося по живущей в России внучке.
- Bonjour, mа chere! Заходите скорее. Вы, наверно, продрогли до костей. Сегодня такая мерзкая погода!
Венита несколько опешила от потока речи профессора, неловко высвобождаясь из своего плаща, который тут же забрал хозяин и указал на уютное кресло у камина.
- Как вас зовут, мадемуазель?
- Венита Кайрон. Можно просто Венита.
- О, вы не откажетесь от горячего чая, мадемуазель Венита?
- Нет, буду премного благодарна, - улыбнулась девушка. По-русски профессор говорил почти правильно, с вкраплением французских слов и неизменным акцентом.
- Вы просто находка для меня, мадемуазель! Вы даже не представляете, какой интерес для меня эта подвеска! Это же дело всей моей жизни, которое я считал законченным, но оказалось – нет, и я рад этому беспредельно!..
Венита грела руки о кружку чая, попивая напиток медленными глотками, чтобы не обжечься и внимательно слушала профессора, стараясь не пропускать ни слова и держать в узде рвущуюся на волю ипостась.
- Расскажите мне про этот род, месье Ла Сонэ, - попросила она, достав и выложив на стол медальон.
- О, это был великий род! Настоящие аристократы весьма привлекательной наружности, но – беспардонные гедонисты по своей натуре. Их род, оборвавшийся около трёхсот лет назад, уходит корнями ещё во времена набегов норманнов на Париж. Левиндоли были верноподданными династии Каролингов, потом – Капетингов и т.д. Вы, конечно, читали о тех весьма смутных временах… Графья Левиндоль получили в награду за заслуги перед королём не только титул, но и обширный кус земли, где и обосновали своё поместье, пережидая за крепкими стенами и спинами своих крестьян горячие события. Один из представителей рода, который уже по праву величался графом де Левиндоль, был Ликраль. Это был очень крепкий и красивый мужчина, собравший в своей неспокойной душе все пороки, до которых смог додуматься. Женщины для него были лишь средством удовлетворения похоти и продолжения рода, к чему он относился весьма щепетильно. Супругу подбирал соответственно – девушку из знатного рода, спокойную и послушную. Этот критерий отбора, впрочем, не удержался за остальными поколениями, не считая последнего. Я не буду, пожалуй, вас утомлять подробностями семейной жизни этих людей. Если вам интересно, я дам вам экземпляр моей книги, целиком посвящённой им и представляющей собой своеобразное досье. Я остановлюсь на последнем потомке – Мелликее де Левиндоль. Кстати, стоит заметить: в течение всех семи веков существования клана Левиндоль среди членов семьи бытовали инцестуальные связи, и генотипы представителей были буквально замешаны друг на друге, время от времени производя на свет умственно отсталых потомков. Мелликéя так и не вышла замуж, но к двадцати годам родила ребёнка – девочку. Родители заперли её в родовом поместье, чтобы не навлечь на семью клеймо позора. Слухи, конечно, бродили по высшему обществу, но её дочь Санофера, даже достигнув «спелого» возраста, не покинула пределов поместья и так и не была представлена в высшем обществе. Один из светских хроников тех лет упоминает также непроверенный слух о втором незаконнорожденном ребёнке Мелликеи – якобы уже мальчике, но никаких доказательств тому не сохранилось. Буквально на прошлой неделе мне обещали доставить портрет Саноферы, чудом сохранившийся после трёх веков запустения родовых земель Левиндолей.
- А почему они пустовали? Неплодородны? Непригодны для жилья?
Профессор задумчиво посмотрел на свою гостью.
- Да нет, дитя, земли были очень даже хороши и остаются таковыми и по сей день. Но вот крестьяне считают их проклятыми. Не один из последующих владельцев поместья не прожил там и месяца – их тела находили обескровленными, являя почву ещё для одного слуха, ходившего о семье Левиндоль ещё с 13 века. Их считали потомственными вампирами. И до сих пор селяне говорят, что род на самом деле живёт и здравствует, неподвластный разрушительному действию времени.
Венита содрогнулась от страшной догадки.
- Почему вы так удивились и обрадовались находке моего медальона, профессор? Разве так уж удивительно, что дорогая побрякушка оказалась случайно за рубежом?
- Дело в том, дорогая моя мадемуазель, что это не просто «побрякушка», как вы изволили выразиться, - красноречиво посмотрел на Вениту старик, отчего она покраснела. Он взял в руки медальон и стал рассматривать его с видимым удовольствием. – Это один из родовых медальонов, сделанных на заказ у столичного ювелира. На них изображён фамильный герб: змея, обвивающая букву «L». Таких медальонов два, что подтверждает факт наличия ещё одного ребёнка. Один из них принадлежал Санофере, другой – предположительно её брату или матери. Медальоны были утеряны триста лет назад, после того, как в поместье разыгралась трагедия, положившая конец существованию рода Левиндоль.
Венита подалась вперёд в своём кресле.
- Что за трагедия?
Ей уже трудно было сдерживать Охотника-Вампира, и она порадовалась полумраку гостиной, где нельзя было разглядеть её потемневших до черноты глаз. Но профессор не смотрел на неё, целиком погрузившись в воображаемые картины прошлого.
- Однажды ночью селяне, проезжавшие стороной поместье, услышали страшные крики, доносящиеся, казалось, из всех окон особняка. Подъехав поближе, они расспросили выбегающих из дома слуг, в чём дело. Перепуганные насмерть люди рассказали, как они нашли свою красивую хозяйку мёртвой в спальне её дитя, а молодая хозяйка отправилась в путешествие, а потом пропала. Потом они начали выгонять приехавших чужаков, не вдаваясь в подробности и бормоча, что им не велено выносить сор из дома господ. Это всё, что осталось от тех скудных сведений, что получили очевидцы трагедии. Могу лишь прибавить к этому море легенд, по одной из которых в особняк вторгся вампир и убил Мелликею и её дочь, выдав отсутствие последней за поездку. Вторая легенда гласит, что Санофера, приняв проклятое наследие, напала на свою мать. Третья легенда говорит, что в поместье жил красивый молодой человек, который тоже был господином и он же и убил хозяйку. Версий много и ни одна не может быть проверена, увы… Теперь вы понимаете, как важно ваше появление здесь, с этим медальоном? Это отчётливый след семьи Левиндоль! Но я хочу знать, откуда он у вас?
Венита мучительно придумывала правдоподобную историю, когда по домофону позвонили, и мужской голос что-то сказал по-французски. Профессор возбуждённо ответил и повернулся к девушке.
- Мадемуазель, вам сегодня просто везёт! Мне доставили-таки портрет Саноферы де Левиндоль, и теперь вы своими глазами увидите медальон, изображённый там.
Профессор расплатился с поставщиком и внёс картину в гостиную. Венита вскочила с кресла и с интересом стала всматриваться в постепенно появляющийся из обёрточной бумаги портрет. Профессор Шеридан Ла Сонэ отодрал последний кусок бумаги и, бросив взгляд на картину, растерянно выронил его. Венита подошла поближе, историк же  наоборот – отпрянул от неё, теперь уже растерянно и испуганно взирая на саму Вениту. Она молчала.
- Но… это же… вы на портрете! Вы – вылитая Санофера де Левиндоль!
- Профессор, у вас разыгралось воображение! – запротестовала девушка, жадно рассматривая миловидное лицо женщины с длинными чёрными волосами и бледно-голубыми глазами. На шее женщины висел на цепочке золотой медальон, близнец которого теперь сжимала в руках Венита Кайрон.
- Но это действительно так! Несомненно, вы – последний потомок рода Левиндоль, мадемуазель Венита.
- Как же так… - прошептала она.
«Как же так, отец, почему ты мне ничего не сказал? Санофера… Да кто она такая, если её упоминал и вампир, напавший на меня, и отец, и Валера. Но отец и Валера знали её как обыкновенную женщину… Неужели это та самая Санофера?! Не может этого быть…».
Вдруг ей стало страшно. И не просто страшно – это была настоящая паника. Она затравленно посмотрела на пожилого профессора, портрет, стены, увешанные старинными картинами и, заметив выход, цапнула со стола медальон и побежала к двери. Профессор тоже опомнился, но его реакция была прямо противоположной – он успокоился. И пошёл догонять свою находку.
- Мадемуазель Венита, прошу вас, - нагнав замешкавшуюся у входной двери девушку (она запуталась в устройстве замков), запричитал он. – Я ни в коем случае не хотел вас напугать! О, не уходите, умоляю! Я не причиню вам зла, поверьте. Я всего лишь хочу поговорить с вами о вашей семье. Но если вы не хотите мне ничего рассказывать – пожалуйста, я не буду вас заставлять. Для меня уже великая честь, что мой скромный дом посетила молодая и прекрасная леди Левиндоль.
Девушка подавила свой страх и рвущуюся наружу Охотницу. Профессор Ла Сонэ протянул ей руку и она, поколебавшись, приняла её.
- Простите меня, я не знаю, что на меня нашло, - вымученно сказала Венита и улыбнулась. Ответом ей был недоумённый взгляд профессора, после чего она сообразила, что разволновалась и перешла на английский. Она ещё раз извинилась уже по-русски.
- Я всё, всё понимаю, мадемуазель Венита! – замахал руками профессор. – Но мне безумно интересно, откуда у вас медальон и как вы оказались в России?
- Я не знаю, - вздохнула девушка. – Но я знаю, что буду делать дальше.
- Что же? – заинтересовался Шеридан Ла Сонэ.
- Искать второй медальон.
Они вернулись в гостиную, где профессор опять усадил девушку в кресло и наполнил снова её чашку. Некоторое время они задумчиво молчали.
- Вам понадобится вся имеющаяся у меня информация о вашем клане, - наконец произнёс профессор.
Венита усмехнулась.
- Ну, я думаю, вы прочитаете мне пару лекций, профессор?
- Это займёт очень много времени. Кроме устного материала, у меня очень много древних документов и даже репродукций считавшихся давно утерянными картин. И само изучение генеалогического древа потребует много вашего времени…
- Отлично. Я никуда не тороплюсь.
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:31pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #6 - Февраль 10, 2008 :: 8:03pm
 
Глава 7



Федя возвращался из «Graveland», пытаясь вытряхнуть по пути хмель. Попойку нельзя было назвать знатной (то есть, до блевания в сортирах и валяния под столами дело не дошло), но в голову ударило конкретно. Он запоздало подумал, что ему, сопляку, не стоило соглашаться на провокационное предложение Андрея попробовать «один специфический коктейль, который пьют далеко не все – только самые смелые». Впрочем, Бавариус его предупреждал, сам отказавшись наотрез пить «сию мерзость, от которой только святые и не мучаются наутро жесточайшим похмельем».
«И что святой отец туда намешал?!», - уже начинал безмолвно вопрошать Фёдор, поскольку голова дожидаться утра категорически отказалась. Да и за свой разум он поручиться уже не мог: на периферии зрения мелькнула какая-то подозрительная тень, которую он сначала проигнорировал, решив, что ему показалось. Когда она мелькнула уже в третий, а потом и в четвёртый раз, он стал подозрительно осматриваться. Сворачивая с глухой улицы на кольцевую дорогу, он аж присел от увиденного: тень на мгновение трансформировалась в человека и снова исчезла. Федя судорожно сглотнул, подумав про себя, что сделает перерыв в «светской жизни» примерно на две недели.
Приглашение отца Андрея было принято по всем правилам, и редкая вечеринка в клубе «Graveland» обходилась без его участия. Пришлые музыканты и неформалы уже считали его завсегдатаем. Андрей частенько его уводил в сторонку, где за бокалом вина тихо рассказывал о представителях неформальной тусовки, посещающих его клуб. Ничего лишнего Фёдор, конечно, не услышал – святой отец был на редкость деликатным человеком, считающим ниже своего достоинства сплетничать. Но он чувствовал, что хозяин клуба взял его под своё крылышко, не позволяя влезать в возникающие время от времени разборки (до драки, что удивительно, дело ещё не разу не доходило) и затянуться в какую-либо опасную компанию. Соблазны, надо признаться, были и немалые, но Федя сам иногда удивлялся тому, что ни разу ещё не «поскользнулся» на общественной ниве. Внутри него словно бы жил некий тормоз, срабатывающий при приближении  к опасным личностям.
Был один существенный минус – его стала затягивать сама такая жизнь. Ему стали нравиться тусовки, которые проходили, к слову, не только в «Graveland», но и в ещё нескольких клубах, куда его водили с собой Бавариус и его друзья. Ему нравился гламур, которым отличались эти встречи и гулянки. Федя сразу понял, что не стоит путать эти два понятия. Встреча могла и не завершиться гулянкой и прилагающейся к ней попойкой.
Постоянно общаясь со своим новым барабанщиком (дело уже было решено), он столько всего узнал о пиве, Германии и Schwarze Szene, что впору набиваться к Umbra Et Imago в качестве проводника, а также разогрева перед выступлениями. Но, стоит признаться, Бавариус рассказывал о своих увлечениях совершенно ненавязчиво, умело вызывая интерес к своим рассказам. Сергей жаждал поскорее познакомится с Венитой, особенно после того, когда увидел её фотографию, выпавшую из бумажника Феди. Подумав, что это его девушка, он восхищённо присвистнул. Узнав же, что сестра, алчно сощурил глаза.
- Ну, ты же нас познакомишь, Ворон? – лукаво спрашивал он.
Вороном его теперь частили во всей тусовке, когда он имел неосторожность пару раз процитировать главного героя одноимённого фильма, показав, что является поклонником Брендона Ли и всемирно известного готического блокбастера. Заодно, его тут же окрестили готом, чтобы не выделялся из общей массы…
Он остановился возле дома и прижался лбом к шероховатой поверхности кирпичной кладки, чтобы хоть ненадолго унять боль в висках и всё больше усиливающееся головокружение. Он окинул мутным взором ночную улицу. Как и следовало ожидать, теней стало больше – уже две. Прибавление можно было списать на ухудшающееся состояние, но он уже ни за что не мог поручиться: ему казалось, что тени существуют на самом деле. Они словно бы разговаривали с ним…
- Ворон… Ворон… Полетели с нами…
- Я схожу с ума, - беспомощно прошептал Фёдор. – Всё, обещаю бросить пить…
- Ну, зачем же такие жертвы.
Юноша резко обернулся на такой реальный, но в то же время потусторонний голос. Рядом с ним стоял, облокотившись о стену, вполне материальный молодой человек в чёрных очках и длинном плаще. Федя смотрел на него так долго, что незнакомец обеспокоено поинтересовался:
- С вами всё в порядке? Мне кажется, вы себя не совсем хорошо чувствуете. Другой причины для обещания бросить пить не нахожу, - улыбнулся он.
- Я… хм, действительно плохо себя чувствую, - промямлил Федя.
- Вы еле держитесь на ногах. Позвольте, я помогу вам…
Незнакомец непринуждённо, как будто каждую ночь только и занимался тем, что выручал пьяных подростков, обхватил его за талию и закинул его руку себе на плечо. Идти стало намного легче, но Федя не был уверен в том, что именно физическая поддержка была тому причиной. От незнакомца – совсем ещё молодого парня – исходила какая-то притягательная сила. Словно он был постоянным магнитом для живой материи. И ещё одна странность…
«Да что такое, чёрт возьми! – выругался про себя Фёдор. – Я что, совсем растерял свой дар ясновидения?! Уже который человек, чей внутренний мир словно бы  и не существует вовсе! Нет, пора завязывать с гулянками…»
- Вот мы и пришли, - белозубо улыбнулся незнакомец. – Я думаю, лестницу вы осилите и без моей помощи.
Он осторожно опустил его на скамейку перед подъёздом и выпрямился. Федя как загипнотизированный уставился на колье, блеснувшее в голубоватом свете фонаря, и потянулся рукой к чёрным волосам незнакомца. Очнулся он только тогда, когда загадочный «добрый самаритянин» тихо рассмеялся.
- Извините, кажется, это последствия алкоголя. А… вам не темно?
- Нет. Просто у меня очень чувствительные глаза.
- Спасибо вам – сам бы я не добрался… Кстати, меня зовут Фёдор.
Незнакомец склонил голову, словно прислушиваясь к еле различимому звуку.
- Фёдор… - повторил он странным, шипящим голосом. – Мне очень приятно. Кажется, тебя уже ждут.
Федя услышал частый топот по ступенькам лестницы и почувствовал знакомый аромат.
- Это Милена, - улыбнулся он. – Кстати, вы так и не назвали своего…
Он осёкся. Глаза, уже не застланные парами алкоголя, обозревали лишь пустоту вокруг себя – незнакомец ушёл, так и не назвавшись.
Этой ночью его посещали странные и страшные сны. К нему пришла его мать и сказала, что он проклят и собирается утянуть за собой всех, кого он любит. Она больше не желала его видеть. После этого эпизода он проснулся, но вскоре успокоился и снова заснул. Затем ему приснилась его свадьба с Миленой. Венчание происходило в одной из московских церквей, но когда они вышли оттуда счастливыми молодожёнами, его взору предстало кладбище. На серых, слегка блестящих от сырости надгробьях сидели стаи ворон, которые тут же взвились в воздух при виде молодой пары. Заметив приближающуюся чёрную тучу, Федя испуганно кинулся к Милене, чтобы предупредить её, но птицы набросились на неё с алчностью оголодавших хищников, раздирая клювами белый венчальный наряд, выклёвывая глаза и выцарапывая из её груди ещё бьющееся сердце.
«Нет!!!»
Казалось, крик должен был перебудить всю Москву, но сон не хотел отпускать его. Он сидел на кладбище и оплакивал свою мёртвую молодую жену, а вокруг толпились люди, одетые в чёрное – гости, прибывшие на свадебное торжество, плавно превратившееся в погребальное. Он почувствовал, как его кто-то гладит по голове. От чужих прикосновений становилось легче – постепенно иссякали его слёзы, и вырастали крылья за его спиной. Он обернулся и встретился глазами с темнотой солнцезащитных очков.
«Всё будет хорошо, - шептал незнакомец, и голос его приносил долгожданный покой. – Всё вернётся на круги своя. Поломанные крылья заживут, сгорят в пламени. И птица Феникс снова воспарит к небесам… И я буду с тобой, Провидец…»
- Да, всё будет хорошо, - шёпотом повторил Федя и, наконец, проснулся.


Глава 8


Жанна помешивала маленькой ложечкой мороженое и задумчиво рассматривала рисунок на настенных панелях в кафе. Таинственный Фёдор опаздывал уже на пятнадцать минут, но она никуда не торопилась, да к тому же встреча больше была нужна именно ей, поэтому она ждала. И ждала с нетерпением, надо признать. Валера рассказывал ей кое-что о её (если он наконец-то соизволит явиться пред её очи!) новом знакомом – фантазия с его слов рисовала любопытный образ. Внешность самая обычная, не считая длины волос, которые доходят ему до талии, стиль одежды классический. Интерес вызывают хобби этого парня (вроде, её ровесника – она никогда не запоминала чужой возраст как деталь для себя совершенно незначительную) – музыка, танцы, иностранные языки и бог знает что ещё. И если верить Валере, два из этих хобби являются его талантами. И чёрт возьми, если такой умница собирает состав, то она просто обязана в него попасть!
Настораживало Жанну только одно. На прощание Валера сделал ей что-то вроде предостережения (а словами он попусту никогда не разбрасывался): «Не позволяй ему прикасаться к тебе, даже руки не протягивай для приветствия, пока не будешь уверена в своём желании быть искренней с ним до конца и раскрыть все свои секреты». Жанна так и не поняла, что он имел ввиду. Не прикасаться? Но ведь естественно, когда люди пожимают друг другу руки при первой встрече, здороваясь. И не посмотрит ли он на неё как на психопатку, когда она шарахнется от него?
Девушка вздохнула. Раз сказали – шарахнется, никуда она не денется. А то сделает что-нибудь не то, и придётся потом выслушивать от Валеры укоризненные реплики типа «я же предупреждал, почему не послушала?»…
- Простите, я опоздал, - буквально пропел над ухом очень приятный баритон. – Я каюсь и лобызаю ваши стопы в мольбе о прощении!
Патетически выпаленная фраза вызвала волну весёлого смеха девушки. Она вскинула глаза и уставилась на небесное создание, присаживающееся напротив.
«Небесное создание», - первая мысль, которая пришла в голову Жанне, когда она увидела его. Слегка наэлектризованные статическим электричеством длинные светлые волосы ореолом парили у его лица и над плечами, светло-голубые глаза смеялись и в то же время оставались ужасающе серьёзными. Его хотелось назвать ангелом, но он им не был: во всём его облике, в тонких чертах лица, складках плаща присутствовала некая мрачность, которая как будто бы исчезала, если всмотреться очень пристально. Но если не присматриваться, она витала в воздухе вокруг него, концентрируясь в глубине его светлых дружелюбных глаз цвета неба. Жанна некоторое время колебалась, но всё же в каком-то порыве протянула ему руку. Фёдор очень серьёзно на неё посмотрел, как бы оценивая адекватность её поступка, потом улыбнулся и сжал её пальцы.
Какое странное чувство… Как будто её трепещущего сердца коснулась мягкая кошачья лапка, чуть-чуть игриво выпустившая и сразу затянувшая коготки. Он был необычным человеком. Он скрывал какую-то тайну от окружающих.
Жанна поймала себя на том, что мысленно разговаривает с Валерой, расписывая свои впечатления от нового знакомства. И что её эмоциональный путаный разговор слушает и сам его предмет. «Предмет», между тем, терпеливо ждал реакции на свою реплику, рассматривая её с не меньшим любопытством и улыбаясь своим каким-то тайным мыслям. Девушка смущённо очнулась от задумчивости.
- Ну… лобызать, я думаю, не стоит – это негигиенично… Всё-таки иммунитет среднестатистического гражданина России не настолько силён, чтобы выдержать атаку всех микробов, которые мы носим на своих ногах. Если вы подхватите туберкулёз, я в отчаянии брошусь с крыши девятиэтажки.
Он уставился на неё так, как будто был учёным-антропологом и увидел перед собой редкую форму черепа Homo Sapiens. Она было смутилась, досадуя, что попытка разрядить атмосферу шуткой не увенчалась успехом, как он разразился таким заразительным хохотом, что через мгновение за столом заливались уже двое.
- Меня зовут Жанна, - отсмеявшись, представилась девушка.
- О, Королева!
- Что? – недоумённо спросила она.
- Извини, - улыбнулся Федя. – Просто на ум мгновенно пришла ассоциация с одной из песен группы «Ария».
- «Улица роз»?
- Да. Ты поклонница?..
- Нет. Но мой отец большой поклонник. И в детстве он напевал мне эту песню вместо колыбельной. До того, как он ушёл от активного участия в моей жизни.
Как она не старалась скрыть грусть, при воспоминании о том времени, что было потрачено её родителями впустую на раздоры и выяснение отношений, видимо на её лице отразилось достаточно. Федя подался вперёд и ласково накрыл своей ладонью её руку.
- Королеве не стоит печалиться, когда перед ней лежит весь мир как на ладони, - улыбнулся он. Жанна несмело ответила на его улыбку. – А можно спросить? Кем тебе приходится Валера? – И сразу предупредил: - Если я лезу не в своё дело, так и скажи.
Девушка изумлённо уставилась на него, широко распахнув серо-зелёные глаза, потом рассмеялась. Федя смущённо откинулся на спинку стула, гадая, что он такого мог ляпнуть, как Жанна тут же рассеяла его сомнения.
- Я думала, ты знаешь, - всё ещё улыбаясь, ответила она. – Он мой отец. Родной и единственный.
- М-да, глупо вышло, - констатировал Фёдор, вызвав ещё один приступ смеха у девушки. – Ну, откуда я мог знать?! Валера, сколько я его знаю, всегда молчит как партизан, когда дело касается его личной жизни. Всё, о чём он сподобился мне рассказать, так это о судьбе своей группы.
- А он не особенно любит разглагольствовать о своей семейной жизни – хвастаться, откровенно говоря, нечем. Мама разрешила нам видеться только тогда, когда мне стукнуло восемнадцать. Он ужасно боялся, что я его возненавижу за то, что его никогда не было рядом.
- И как, возненавидела? – поинтересовался Федя.
- Нет. Он виноват только в том, что потакал маминым капризам и не особо боролся с её решениями относительно моего будущего. Но мне ли его судить? Время вспять не повернуть…
Он сочувственно посмотрел на неё, подумав, что практически у любой семьи есть свои чёрные страницы в жизни.
- А сколько тебе сейчас?
- Двадцать, - сухо ответила Жанна и словно поставила невидимую стену между ними. Девушка задумчиво размышляла, как парень, которого она видела впервые в жизни, смог заставить её разговориться о самом сокровенном. И решила пресечь слишком уж задушевный разговор. Фёдор наклонил голову к правому плечу и слегка улыбнулся, словно признавая за ней право на собственные тайны.
- Ну что, здесь неподалёку есть студия, в которой мы собираемся репетировать – может, продемонстрируешь свои способности? – спросил он, резко меняя тему.

- Бавариус, просыпайся и хоть на миг оторвись от своего пива – я такую жемчужину нашёл! – возбуждённо проговорил Федя в сонно молчащую трубку телефона.
- А ты в курсе, что сейчас десять часов утра? – наконец ответили на другом конце.
- Вставай, мать твою, - беззлобно отозвался юноша, посмеиваясь про себя – давно руки чесались разбудить с утра пораньше друга, для которого день начинался только в двенадцать. – Я нам клавишницу нашёл.
- Хм, и она согласилась?.. – лукаво спросил Бавариус.
- Смотря что ты имеешь ввиду, - так же лукаво ответил  Фёдор. – Если ты о том, чтобы играть в нашей группе, то да.
- А она симпатичная?
- Довольно-таки.
- Хм… А когда вернётся твоя сестра?
- Примерно через неделю.
Сергей зевнул.
- Ну что ж, дело сдвинулось с мёртвой точки. Звони, когда объявится Венита…
Федя был абсолютно уверен в том, что барабанщик отрубился ещё до того, когда в трубке раздались гудки отбоя.
- Да, - задумчиво повторил он. – Дело сдвинулось…
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:35pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #7 - Февраль 10, 2008 :: 8:05pm
 
- Профессор… Профессор!
- Мадемуазель?
Венита застыла посреди комнаты, отведённой под архив её семьи, и устремила мёртвый взгляд на сонного старика, задремавшего ненароком над книгой. Она крепко сжимала в руке медальон и силилась понять, что её так внезапно встревожило. Взгляд упал на стол, где лежал лист с причудливо нарисованным генеалогическим древом клана Левиндоль.
- Что-то не так здесь…
Шеридан Ла Сонэ в недоумении обвёл заспанным взглядом архив в поисках предполагаемой угрозы и, не найдя таковой, обернулся к девушке. И тут же отпрянул от неё и потёр веки дрожащей рукой: ему показалось, что глаза его молодой, но знатной гостьи резко потемнели. Словно сам зрачок расширился, закрыв всю радужку чернотой. В наступившей тишине, которую он не смел нарушить, тихо шелестел поток воздуха, выдуваемый кондиционером. Профессор не к месту вдруг вспомнил, как он своими руками устанавливал его в этой комнате, оберегая хранящиеся здесь документы – бесценные крупицы знания о давным-давно сгинувшем с лица земли клане аристократов.
Девушка побледнела и порывисто оглянулась на портрет Саноферы.
- Проклятье!
- Мадемуазель Венита…
Она резко обернулась к нему и сердито сверкнула голубыми глазами.
- Профессор, я не знаю, что это за игра и кто её затеял, но неужели вы думаете, что я поверю этой чёртовой бумажке, на которой якобы начертано генеалогическое древо моей семьи?! От кого произошли мои ближайшие предки? Никак от самого Господа Бога, поскольку земные имена оказались полностью стёрты из ваших хроник?!
Она уже оправилась от своего таинственного испуга и теперь гневно расхаживала из угла в угол, потрясая свитком из плотной сероватой бумаги со змеиным гербом в левом верхнем уголке.
- Профессор, если исключить браки «на стороне», то есть примешивание чужой крови, то из прямых потомков остаётся всего пять человек, включая меня и мою мать! Как так могло получиться? Куда девались все наследники? Я имею в виду мужчин.
Шеридан вздохнул.
- Ах, мадемуазель, если бы вы знали, какой больной вопрос затронули, и если бы я знал на него ответ! Из мужчин в роду известен один Ликраль, не считая непроверенных слухов о якобы втором ребёнке Мелликеи Левиндоль.
Венита потрясла головой.
- Но такого не может быть! Как это так – одни женщины! И от кого они рождались, чёрт возьми?!
Профессор растерянно развёл руками, а Венита медленно опустилась на стул и сцепила дрожащие похолодевшие пальцы. Неожиданная догадка лезвием бритвы пробежалась по мыслям.
«Вампиры… мой клан – вампиры… Ликраль. Ликраль – наш родитель. Отец Мелликеи. Отец Саноферы. И мой отец».
- Мадемуазель, что с вами?! О, мадемуазель Венита, прошу вас!..
Она смеялась, обхватив себя руками и покачиваясь на стуле как умалишённая. Шеридан Ла Сонэ хлопотал вокруг неё, всё больше и больше напоминая того доброго иностранного дедушку, который встретил её на пороге своего дома неделю назад. Она позволила увести себя, снова усадить в уже ставшее ей родным кресло и заботливо укутать в тёплый плед. Как будто ткань или живой огонь, пылавший в камине в трёх метрах от неё, мог растопить тот лёд, корка которого намёрзла всего за несколько мгновений. Мгновений для того, чтобы произнести одно лишь имя. Велиар.
- Я знаю, я знаю, я знаю… - повторяла она.
- Венита, девочка моя, ну придите же в себя. Оh mon Deu!..
Истерика прекратилась так же внезапно, как и началась. Венита задумчиво посмотрела в окно.
- Скажите, профессор, в Париже всегда идёт дождь, или это только мне не везёт?
Шеридан рассмеялся, скрывая вздох облегчения.
- О нет, мадемуазель! Дождь в Париже отнюдь не вечен… Иногда на небе появляется солнце, и к нашему древнему городу возвращаются краски. Ах, мадемуазель, вы не видели сад Тюильри в игре солнечного света! Как попадают зайчики в капли росы и мгновенно расщепляются на великолепный лучезарный спектр. А каков полёт голубей, плавно соскользнувших целой стаей с каменной химеры Нотр-Дам де Пари? О, это само совершенство, простите мой несовершенный русский!..
Венита судорожно вздохнула и сжала в кулаках собственные волосы.
- Профессор, вы были когда-нибудь в поместье?
- В родовом поместье Левиндоль? О да. Это один из самых прекрасных уголков матери-природы, моя дорогая мадемуазель. Лесные дали, поля и луга…
Шеридан Ла Сонэ мечтательно улыбнулся, благожелательно окидывая взглядом портрет красивой темноволосой женщины, лицо которой художник запечатлел печальным и задумчивым. Или же оно всегда было таким – никогда из её жизни не исчезала печаль?
- О Венита, вы так похожи на свою мать… - медленно проговорил он. Девушка вздрогнула. – Да-да, похожи. О! Простите, что называю её вашей матерью, но… это слово так и просится на язык. И в чём-то ведь я прав – она породила на свет вас, вашу мать, и её мать тоже. Я думал о повторной поездке, ведь мне так и не удалось попасть внутрь – это может сделать только наследник. Но поскольку вы – явный отпрыск рода Левиндоль, вас просто обязаны будут пустить в особняк, и… Я что-то не то сказал? Господь всемогущий…
Она так и не поняла, на каком языке прозвучала последняя фраза. Возможно, ей было бы даже интересно, как будучи  в отчаянии призывает Бога человек, знающий в совершенстве два языка, но это потеряло всякий смысл за одно лишь мгновение. Охотник Вампир рвалась наружу, дико крича и взламывая двери её души. Хотелось вырезать её из груди как злокачественную опухоль, но она всё причиняла и причиняла страдания, не понимая, что творит. Вздох камнем застрял внутри, ворочаясь и задевая острыми краями сердце. Впервые в жизни ей захотелось, чтобы оно остановило свой ритм, изменив своему постоянству, прекратив эти бесконечные страдания. Девушка прикусила губу и застонала от очередного укола боли: клыки выросли почти мгновенно, и живущий в ней вампир возжелал крови.
- Профессор… - простонала она, протянув к нему руку, и улыбнулась при виде того, как он отпрянул, схватившись за сердце. – Я не трону вас… Я не вампир. Пожалуйста, не бойтесь. Я…  нечто другое. О Боже, опять!..
Боль вернулась на своё законное место, заставив её упасть на пол. Она сконцентрировалась в области живота, согнув девушку пополам. Венита с трудом села и в полубреду отыскала глазами профессора.
- О, вы владеете собой на редкость лучше, чем я, - произнесла она дрожащим голосом и с удивлением поняла, что видит перед собой не натопленную комнату, а залитый дождём асфальт на московской улице. Венита привстала и в растерянности огляделась. – Я схожу с ума…
Оглянувшись назад, она увидела, что лежит не одна. Светлые волосы ручейками растеклись по трещинам асфальта, а тело напомнило ей сломанную скрипку. Он зажимал руками кровоточащую рану на животе и умоляюще смотрел на неё голубыми глазами.
- Венита, где ты?.. – прошелестело совсем тихо, но показалось громом среди ясного неба. Громом, прогремевшим только в её голове.
- Ворон… Не покидай меня, - слёзы мешали ей видеть, превращая всё в туман. – Я не смогу одна, пожалуйста. Только не… Нет!!!
Склонившаяся над ним фигура заставила снова оскалиться её, вызвав в душе всепоглощающую ненависть.
- Только попробуй тронуть его, только попробуй, - прошипела она и поймала удивлённый взгляд изумрудных глаз, прежде чем туман скрыл от неё ночную Москву. – О Господи, я должна вернуться…



Глава 9




Он глубоко затянулся, выпустив клуб тёмного, почти чёрного дыма.
«Н-да, надо бы поинтересоваться у дилера, что он напихал в эти косяки. Что-то мне подсказывает, что канцерогенных смол там больше, чем галлюциногенов…» -  лениво подумал он, затягиваясь второй раз. Ещё минуту назад казалось, что боль никогда не уйдёт, впиваясь в сердце зазубренным клинком, но сейчас она притупилась, превратившись в ноющую надоедливую тоску. Самые болезненные воспоминания обернулись вдруг печальной негой, и он упорно продолжал воспроизводить в памяти картины минувшего, но такого недавнего прошлого. Он должен был довести это дело до конца, он обязан был это сделать. Это было жизненно важно именно сейчас, хотя может быть, также важно это было день, месяц или год назад с тех пор, как… он остался один.


…- Милен, ты мне скажи честно, нафига тебе сдалась эта возня с маленькими капризными сопливыми существами?
- Это ты так мою работу охаял? Спасибо большое, конечно…
- Нет, я ничего не имею против твоей работы, но всё-таки?
Милена оторвалась на мгновение от проверки школьных тетрадей и серьёзно посмотрела на Фёдора.
- Я очень люблю свою работу, Федя. Мне нравится возиться с детьми.
Он вскочил с дивана и подошёл к ней, положив руки на плечи.
- Я не хотел тебя обидеть, - мягко сказал он, наклонившись к её плечу. -  Просто мне не совсем нравится твоё начальство.
- Алексей Степанович? А почему? Он приятный интеллигентный мужчина. Помог мне как-то с досрочным отпуском…
Фёдор отодвинулся и уставился в окно, потом принялся прохаживаться по комнате, слегка касаясь пальцами стен и мебели.
- Что случилось, дорогой? Ты разволновался.
- Правда? – рассеянно спросил он. – Я и не заметил.
- Да-да, а я заметила. Ты всегда смотришь в окно, когда чувствуешь нерешительность, и ходишь кругами по комнате и гладишь стены, когда мучительно о чём-то размышляешь. И сейчас ты думаешь, сказать мне всю правду или укороченный её вариант. Я права?
Федя весело рассмеялся.
- I’m trapped, - вымученно признал он. – Ты просто припёрла меня к стенке.
- И тот факт, что ты заговорил по-английски – тоже показатель твоей взволнованности. Well?
Федя почувствовал, что ещё миг – и он впадёт в настоящую панику, причину которой он не понимал сам. Все его чувства обострились в сто крат: ему казалось, что он слышит падение капли воды из крана на кухне. Тревога пронизывала каждую клеточку тела, а нервы напоминали натянутые струны гитары, которую ему подарил Валера на день рожденья. Он в растерянности подошёл к окну и заглянул в затуманенное стекло. Туманные следы не желали открывать ему тайны ночи, но страх, который заставлял его часто дышать, словно бы сконцентрировался в осязаемое существо. Ещё мгновение – он почти увидел глаза этого существа…
- Федя!
За окном закричала птица, и он отскочил от подоконника, налетев на письменный стол Милены. Девушка обняла его и повернула к себе его лицо, на котором блестели капельки пота.
- Ну что с тобой, любовь моя? – она с тревогой заглядывала в голубые глаза. – Тебе что-то привиделось, да? Может, голова кружится?
Он минуту молча рассматривал её, пытаясь прогнать чувство бредовости происходящего, потом улыбнулся.
- Знаешь, дорогая моя невеста, а ведь мы с тобой давно не гуляли при свете луны. Что мы потом будем вспоминать в старости – мои истерики?
Девушка облегчённо улыбнулась в ответ.
- Собирайся, - велел он.
- Куда пойдём? – с улыбкой спросила Милена, когда они вышли из подъёзда.
- А куда глаза глядят! Посмотрим, что из этого выйдет.
- Импровизатор, - она шутливо взъерошила его волосы и поцеловала в нос.
- Я требую сатисфакции, -  оскорблённо заявил  Фёдор.
Они остановились у стен какого-то обшарпанного дома и целовались целую вечность, пока не обратили внимания, что находятся у здания старого кинотеатра. Федя тут же заинтересовался афишей.
- Эй, ты не поверишь, но здесь через пять минут будут показывать «Ворона»! – восторженно воскликнул он.
- Федя, ты этот фильм наизусть знаешь! – запротестовала и почти сразу же сдалась под его умоляющим взглядом Милена. – Ладно, пошли…
- Только после вас, леди, - галантно открыл он дверь.
Федя поймал себя на мысли, что ему ужасно нравится происходящее: давно он хотел посмотреть свой любимый фильм в кинотеатре, обнимая свою возлюбленную и забыв обо всех проблемах на свете. Сидя в полумраке зала, он украдкой наблюдал за своей невестой. Милена, как и положено всем чувствительным натурам, сопереживала очень остро главным героям и под конец, когда Ворон попрощался со спасённой девочкой и упокоился навеки, расплакалась у него на плече. Он погладил её мягкие тёмные волосы.
- Любовь моя, ты никогда не видела этот фильм?
- Видела, - ответила девушка, промакивая платком глаза. – Но я всегда плачу в конце – не могу удержаться…
Они снова оказались на улице, слегка ёжась на холодном ветру. Федя огорчённо вздохнул, посмотрев на затянутое облаками ночное небо.
- Ну вот, а я так надеялся, что выглянет луна…
- Тогда для дополнения романтичного настроя спой мне что-нибудь, - предложила Милена, лукаво улыбаясь. Он с удовольствием всмотрелся в тёплые карие глаза, и вдруг его охватила грусть. Они всё ещё стояли у старого кинотеатра.
- Знаешь, в голову лезут одни жалостливые и грустные песни. Если позволишь…

Сезон дождей…
Почему же ветер тучи
Не уносит вдаль?
Столько длинных дней было, мне зимы
Далекой жаль.

А этот дождь на весь день,
Все думали, что мне просто лень –
И пусть.
А на самом деле я боялся, но
Теперь все равно, и я не боюсь.


Осень падает с деревьев, серое небо в лужах.
Дети не идут домой – им ничего не нужно.
Песни, будущие песни умирают в чреве от голода.
Завтра мы уйдем из дома –
Не хочу, там холодно!

- А дальше? – выдохнула она. – Это Агата Кристи, я знаю…
- Милена… Уходим отсюда. Немедленно.
- В чём дело?
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:37pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #8 - Февраль 10, 2008 :: 8:08pm
 
Он напряжённо уставился в темноту. Он не мог поверить своим глазам: на козырьке окна соседнего дома сидела чёрная птица. Федя, не отрывая взгляда от чёрных блестящих бусин-глаз, сделал шаг в сторону дома. Птица глухо каркнула и, слетев с козырька, скрылась в ветвях росших за зданием театра деревьев.
- Ты не можешь существовать на самом деле, - прошептал Фёдор. – Ты только придуманный персонаж фильма. Убирайся…
- Федя, - испуганно дёрнула его за рукав Милена. – Мы не одни здесь, кажется.
- Уходим.
- Не торопитесь, голубки, - неприятно приторным голосом произнёс высокий парень в чёрной капроновой маске. – Нам с ребятами скучно, а поскольку вам торопиться некуда, то мы решили пригласить вас на вечер.
Федя машинально загородил собой Милену и оглянулся. Крадущиеся фигуры окружили их со всех сторон. Все мужчины были в масках и чёрных вязаных шапках, но Федя уловил исходящий от них знакомый аромат. Он понял, что они ждали их, ждали, когда они ослабят бдительность.
- Что вам нужно?
- Я же сказал – нам скучно, - растягивая слова, ответил главарь. – Не дрейфь, ученичок – с тобой ничего не случится. Мы только поиграем с твоей учительницей, а потом отвезём тебя куда надо. Подержите-ка его, ребята.
Яростное сопротивление вызвало весёлый азарт у нападавших: численное преимущество было на их стороне, но он не хотел сдаваться. Всего одна минута понадобилась им, чтобы оторвать от него Милену и скрутить ему руки. Он в бессильном отчаянии смотрел, как двое отморозков срывают с девушки пальто, и рванулся в последний раз, свалив своих конвоиров на влажный асфальт.
- Подонки, - прошипел он, плюнув одному из них в лицо. Главарь поспешно подскочил к дерущимся.
- Не бейте его, уроды, - рявкнул он. – Забыли, что вам приказали? Хотите на место этой сучки?
Милена молчала. Она не звала на помощь, когда с неё сняли пальто и стали срывать остальную одежду. Она лишь молча вглядывалась в лица под чёрными чулками и вслушивалась в голоса напавшей на них банды. Федя поймал её взгляд, когда главарь банды схватил его за шиворот, и его снова оттащили  в сторону. Он понял, что ей тоже показались знакомыми эти люди, и сосредоточился на своих собственных ощущениях.
- Я вас знаю, - сказал он. – Я вспомнил вас… ученички. Я вас сдам со всеми потрохами – похлебаете тюремной похлёбки, твари. Вы…
Фёдор не успел договорить и удивлённо посмотрел на окрасившееся в алый цвет лезвие ножа в руке своего бывшего одноклассника и упал на колени. Он понял, что ему трудно выдохнуть, и воздух как будто бы застоялся в его груди. Оглушительно закричала Милена, пнув одного и укусив другого отморозка, и кинулась к нему.
- Идиот! Ты что наделал?! Как мы теперь перед боссом отчитаемся?
- Серж, ты же слышал – он узнал нас! А если бы выдал? Я не хочу в тюрьму!
- Заткнись, придурок, или хочешь отдать концы в качестве подопытного кролика-мученика у директора?! – проорал Серж и оценивающе посмотрел на Фёдора. – Сдохнет. Оставьте его.
- Серж, а что делать с ней? – один из «чулок» ткнул пальцем в цепляющуюся за умирающего девушку.
- Как что? – разозлился Серж. – Отпустите и дайте ей свои фотки с автографами – в милиции шутку оценят по достоинству!
Вместо ответа сообщник резко схватил девушку за волосы, оттянув голову назад, и вскинул лезвие.
- Милена… - прошептал Федя. Она умерла почти сразу, не мучаясь и не страдая. Она упала рядом с ним, но он никак не мог дотянуться до её руки. Слёзы пополам с болью застилали глаза, но он упорно полз к ней, оставляя кровавый след на асфальте. Он оглянулся только один раз, проводив глазами убегающих убийц и увидев того, кого меньше всего ожидал увидеть. Это была его сестра Венита. Она лежала в нескольких метрах от них и тяжело дышала, но была такой далёкой – её не было рядом…
- Венита, где ты? – прошептал он и потянулся к ней. Вокруг клубился туман, но он не мог понять – перед глазами ли эта дымка или же в его воспалённом  воображении. Щека соприкоснулась с шершавой поверхностью асфальта, и это оказалось так приятно. Федя всё-таки дотронулся до руки своей невесты. «В горе и в радости, в жизни и смерти», - пронеслась в его голове мысль.
- Ворон, не покидай меня.
Этот шёпот был таким же нереальным, как и её присутствие. Он удивился, зачем она просит его остаться, ведь минуты казавшейся такой долгой и счастливой жизни уже истекают…
- Не бойся, душа моя, потерпи совсем немного – боль скоро уйдёт…
Ласковые руки осторожно перевернули его и положили на спину. Меньше всего Фёдор ожидал встретить здесь своего ночного незнакомца, который даже не назвался тогда. Совсем ещё молодой юноша, его одногодка, с аккуратно подстриженными до плеч иссиня-чёрными волосами и… Он медленно снял очки и склонился над почти безжизненным телом.
«Боже, какие глаза, - подумал Федя. – А ведь я даже имени твоего не знаю».
Незнакомец улыбнулся и, закатав свой рукав, царапнул ногтём по запястью почти до самого локтя. На обнажённую грудь и живот хлынул горячий поток его крови, добравшись до самого сердца. Такое равнодушное ко всему тело снова начало оживать, боль вспыхнула и тут же смягчилась, потом и вовсе исчезнув. Тьма, окружившая его и его спасителя, зашелестела тысячей голосов, среди которых выделялся один неповторимо музыкальный баритон. Он рассказывал длинную, длинную историю, полную печали и страдания, любви и ненависти, возмездия и одиночества. Фёдору показалось, что он спит и видит невероятный фантастический сон.
Лицо его спасителя представало перед ним словно в тумане – оно то обретало чёткие черты аристократа, то расплывалось в гротескную маску с намалёванной на ней улыбкой. И постоянно он видел и слышал летающую вокруг него чёрную птицу.
- Ты – Ворон? Но… этого не может быть. Ты же выдуманный персонаж, тебя не существует…
- Дотронься до моего мозга, - улыбнулся незнакомец. – Дотронься.
Федя протянул вперёд руку и почувствовал, как она погрузилась во что-то мягкое и волокнистое на ощупь.
- Почему-то день был таким долгим… И эта ночь тоже всё никак не кончается…
Феде казалось, что последнюю фразу произнёс он сам, но потом осознал, что это сделал его спаситель. А ещё он понял, что его спаситель – не выдуманный персонаж.
- Элиазар, - произнёс красивый музыкальный баритон.
- Это твоё имя? – спросил Фёдор. – А я думал, что ты – Ворон…
- Нет, - смеясь, прошептал Элиазар. – Ворон – это ты. Ворон Провидец.


Глава 10



Дышать… Как это, оказывается, трудно…
- Трудно, но надо, - прозвучал тихий голос совсем рядом. Фёдор открыл глаза. Первые мгновения ушли на то, чтобы сообразить, кто он такой, где находится, и какой сейчас день.
- Сейчас ночь. Она ещё не кончилась. И не закончится, пока ты не найдёшь себя.
Федя резко вскочил с кровати, на которой он очутился непонятно каким образом, и осмотрелся. Он был у себя дома, и это была его кровать. Его с Миленой…
- О Господи… - прошептал он и спрятал лицо в ладонях. Слёз не было – это его испугало. Неужели он столь бесчувственный, что не может уронить ни слезы по своей возлюбленной?
- Тише, тише, - успокаивающе гладил его по волосам незнакомец. Или уже знакомый?
- Элиазар?..
- Да, - ответил он. Всё те же тёмные очки были на его лице, но Фёдор помнил, что скрывается за ними. Но что скрывают сами глаза… Эта история… Лучше бы он потерял свой дар. Но он не мог проникнуть в мысли этого человека – он был абсолютно закрыт.
- Я не могу плакать, - в отчаянии воскликнул Федя. – Хочу, но не могу!
Элиазар улыбнулся, обнажив белые словно первый снег зубы. Сверкнули два острых клыка. Юноша заметил, что кожа его спасителя слегка светилась в полумраке комнаты, освещаемой лишь настольной лампой. Он олицетворял собой тайну, неприступную и притягательную. Федя должен был прикоснуться к нему, чтобы проникнуть в эту тайну. Элиазар медленно снял очки и распахнул свои невероятно яркие изумрудные глаза. Пристальный взгляд, который должен был смутить, лишь дразнил своей красотой. Словно прочтя его желание, Элиазар протянул ему свою правую руку, на указательном пальце которой был надет серебряный перстень, тут же зацепивший взгляд. Он был выполнен в форме черепа птицы. На мгновение Феде показалось, что птица закричала и вот-вот готова соскользнуть с руки. Поколебавшись, он обхватил тонкие прохладные пальцы.
- Не волнуйся, Ворон Провидец. Ты уже выплакал все свои слёзы. Она умерла, а ты остался в живых. Живи…
Странная волна сочувствия сменилась образами людей. Он видел лица, которые совершенно ничего ему не говорили, но изумрудные глаза отображали все чувства, связанные с мелькавшими образами. Нежная любовь, страшная ненависть, сожаление и одиночество, одиночество… Он выпустил белую ладонь.
- Прости, я не имею права на… Я и так видел слишком много. Я просто хотел знать, кто ты на самом деле.
Вампир (несомненно, это был именно вампир) откинулся в кресле, приставленном к кровати, и соединил кончики пальцев, слегка склонив голову к правому плечу. Его изумрудные глаза с каким-то неземным удовольствием скользили по беспомощно лежащему перед ним телу. Федя осознавал, что если он пожелает его крови, то никакого сопротивления его силе оказать он не сможет.
- Как мне тебя отблагодарить? – судорожно сглотнув, спросил Фёдор. Благодарность за эту проклятую жизнь… Вампир рассмеялся.
- Никак. Живи – это будет твоя благодарность… Скоро рассвет – я должен уйти.
Гость встал и пошёл в прихожую. Юноша подумал, что при желании он мог и в окно выйти, то есть вылететь, наверно…
- Возвращайся, - неожиданно для самого себя сказал Федя. Элиазар обернулся.
- Я вернусь, Провидец, - на его лице появилась и тут же исчезла полуулыбка, чуть приподнявшая кончики бескровных губ. – Если хочешь.
Он надел тёмные очки и вышел за дверь. Так тихо, что даже не щёлкнул автоматический замок. Так тихо ходит только смерть.


Федя метался по квартире уже второй день, шарахаясь от собственных воспоминаний. Элиазар, пообещав вернуться, не торопился, тем не менее, выполнять своё обещание. Без него было плохо, более того – невыносимо.
«Как быстро же я привязался к вампиру, пускай и спасшему мне жизнь», - подумал Фёдор. Он старался думать как можно дольше, вести внутренний диалог с самим собой – иначе некуда было деваться от нахлынувшего шума чужих мыслей, эмоций и переживаний. Его дар усилился раз в тысячу по сравнению с предыдущими достижениями. Ему больше не нужно было прикасаться к человеку, чтобы прочитать его сокровенные желания и обыденные мысли – теперь достаточно сосредоточиться и раствориться в водовороте столичной жизни, и любая душа становилась раскрытой книгой.
«Господи, да ты сам Дьявол».
Неужели не будет конца этому испытанию, неужели никогда он не обретёт долгожданного покоя? Милена… Проклятье, почему она?!
«Спой мне что-нибудь, я люблю, когда ты поёшь».
Я больше никогда не буду петь! Гори оно всё синим пламенем…
«Это Агата Кристи… А дальше?..»
А дальше нам суждено упасть листьями с деревьев. Прости. Но… разве я не должен отомстить? О нет…
Из спальни раздалось тихое постукивание. Так стучат авторучкой по столешнице при глубокой задумчивости. Так часто делала Милена, когда разгадывала кроссворд или проверяла сочинения своих учеников.
- Элиазар, это ты?
Он осторожно двинулся в сторону спальни, прихватив на всякий случай нож. В спальне никого не было.
- Чёрт, - он глубоко вздохнул и положил нож на письменный стол. Федя краем глаза заметил движение и резко повернулся в ту сторону. На него уставилось собственное отражение. – Уже зеркал боишься, трус.
Отражение в зеркале неожиданно улыбнулось, и он вздрогнул. Его глаза, ещё мгновение назад небесно-голубые, сменили цвет на яростно-чёрный – они стали напоминать провалы глазниц черепа. Федя коснулся пальцами гладкой поверхности зеркала, чтобы прогнать галлюцинацию, но отшатнулся, увидев, во что превратилась его рука. Светлая кожа потемнела и ороговела, натянувшись на пальцах. Ногти превратились в птичьи когти, чёрные и изогнутые. Зеркало явило черноглазого незнакомца, с когтистыми руками-лапами, в светлых спутанных волосах чернели тёмные локоны. Когда за спиной стали медленно разворачиваться огромные чёрные крылья, Федя закричал, сдёрнув со стены зеркало и ударив его об угол стола. Всё тело сотрясала крупная дрожь, и он не смог удержаться на ногах, упав на колени и заслоняясь от летящих в его сторону осколков. На руках всё ещё были когти, и он продолжал кричать, не в силах остановиться. Перед глазами замерцали, а затем и затанцевали разноцветные огоньки, которые, как ему казалось, имели форму осколков разбившегося зеркала.
- Нет, уходите, уходите прочь!!!
Он стал отмахиваться от них, и на мгновение показалось, что это помогает – они постепенно исчезали, но затем появлялись в удвоенном количестве. Разноцветные осколки зеркала, и в каждом из них отражалась она…
С удивлением он обнаружил, что его руки кем-то очень крепко стиснуты, да так, что он вообще не мог двигаться. Появилась паника: неужели это судороги?
- Успокойся, душа моя, - мягко произнёс Элиазар. – Тебя уже и на пару дней нельзя оставить без опасений, что ты впадёшь в новую истерику.
- Но мои руки, посмотри на мои руки! – воскликнул Фёдор. – Они…
- С твоими руками всё в порядке, mon cher.
Пока вампир, легко подняв его с пола, шёл в зал к дивану, Федя с изумлением рассматривал свои руки. Свои нормальные привычные руки, без следа каких-либо трансформаций.
- Но зеркало, Элиазар… Я видел себя в зеркале… - растерянно пробормотал он.
- Зеркала лгут, mon cher. Они никогда не скажут тебе правду – не верь им.
«Но ведь это было – я превратился в Ворона… - лихорадочно подумал Федя и обхватил голову ладонями, стиснув виски. – Проклятье, я схожу с ума!»
Вампир отнял его руки и внимательно посмотрел ему в лицо.
- Ты хочешь отомстить, Ворон Провидец. Отомстить за свою невесту, свою возлюбленную.
- Я даже не знаю, где искать убийц, а в милиции мне не поверят! – простонал Фёдор.
Элиазар усмехнулся.
- Люди тебе не помогут, Провидец. А убийца только один – исполнители не в счёт. Все они уже повредились в уме и скоро будут на том свете, а вот тот, кто это организовал… Ты можешь сам расквитаться с ним – это твоё право. А я отведу тебя к нему… Прямо сейчас.
- Что значит «повредились в уме»? – переспросил Фёдор. Вместо ответа вампир стремительным движением обхватил его запястья и прижал ладони к своим вискам. Вспышка яркого до боли белого света обожгла глаза, и неожиданно мир прояснился настолько, что внимание стало цепляться за ненужные мелочи.
…Шёл дождь. Дождевые капли были подобны волшебным кристаллам, хранящим в своих глубинах все цвета радуги. Вокруг властвовала ночь, такая тёмная, но тени не казались безмолвными – они были проводниками. «Сюда, сюда, Sovereign…» - пели они, призывая идти за собой. Игриво ерошивший волосы ветер заставлял разговаривать с ним все предметы: и двери, и камни брусчатки, и даже равнодушные ко всему жилые многоэтажки, принявшись докладывать с такой страстью о своих жильцах, что это напоминало прорыв слов после долгого вынужденного молчания… Мир глазами вампира стоило увидеть.
«Не отвлекайся, душа моя», - лёгкое дыхание пробежалось по затылку подобно шёлковой ленте. Он почувствовал, как его тело начало двигаться: тень нашла первую цель. Открытое окно, комната, человек, привставший с кровати… Федю затрясло от ярости – он узнал убийцу Милены. Долгий взгляд в его глаза, и он закричал от панического ужаса. К каждому из них он явился подобно возмездию, и каждый из них сходил с ума, лишь взглянув в его глаза. За одну единственную ночь он нашёл всех десятерых, включая главаря. Но если все они…
Резкий рывок из чужого тела и от чужого разума привёл к помутнению сознания. Он очнулся на руках Элиазара. Его голова покоилась на плече вампира, и он долго не мог поднять её – такой тяжёлой она казалась.
- Если все они… сведены с ума и… мертвы, то… К кому ты хочешь меня отвести? – с трудом проговорил он. Вампир осторожно опустил его на постель и убрал с его лица длинные спутанные пряди волос.
- Ты знаешь, Провидец. Всегда знал. Только один человек желал тебя до такой степени, что готов был убить всех, кто разделял тебя с ним. Ты прикоснулся к нему всего лишь один раз, но уже тогда почувствовал желание убить. И я могу отвести тебя к нему.
На лице юноши появилось отвращение: до него дошло, о ком говорит вампир.
- Да-да, я прекрасно тебя понимаю, - кивнул Элиазар, сцепив пальцы в замок и откидываясь в кресле. – Сам терпеть не могу таких людей. Даже кровь противно пить…
Федя схватился за голову.
- Ты тоже ясновидящий?
Изумрудные глаза насмешливо сверкнули из-под тёмных очков.
- Я телепат – это разные вещи. Будущее я видеть не могу. А в твоих сосудах теперь бежит моя кровь, так что… - вампир горьковато усмехнулся. – Наверно, это судьба…
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:41pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #9 - Февраль 10, 2008 :: 8:29pm
 
Да, теперь он понял, что не только они ведут судьбу, но и судьба ведёт их. Суждено ему было выжить в том нападении благодаря вампиру, суждено было измениться внешне и внутренне. Стать необыкновенным существом и обрести это вечное одиночество…
Элиазар продолжал приходить к нему и после того, как отвёл его к убийце. После того, как на глазах своего смертного друга погрузил бывшего директора школы в вечное безумие и страх, а Фёдор смотрел на это. На какой-то момент ему стало жалко человеческую жизнь, угасающую на его глазах, но потом эта жизнь стала разворачиваться подобно рулону обоев перед ним. Рисунок был отвратителен, и жалость куда-то исчезла. Место жалости заняла личность, проснувшаяся под эманациями чужого кошмара. Он взглянул на свои руки, хотя и так знал, что увидит. Он знал, что его глаза стали чернее окружавшей их ночи, а за спиной развевались крылья.
Человек, который когда-то вёл экономику и право и был директором школы, где он учился, бросился перед ним на колени, моля о прощении.
- Не знаю, кто будет тебя судить. Явно это буду не я. Я – сторона нейтральная между Тьмой и Светом. А ты – убийца.
Он повернулся к своему спутнику, не скрывавшего своего восхищения, и вопросительно изогнул бровь. Вампир протянул ему руку.
- Пойдём отсюда, душа моя.


- Элиазар, ты видел когда-нибудь подобного мне? Ведь я не человек. Я перестал им быть в тот момент, когда ты пролил на меня свою кровь…
Они прогуливались около часа в ночном парке, прежде чем выйти на улицы города, дожидаясь, когда Фёдор сможет привести себя в порядок и убрать следы трансформации.
- Знаешь, в конце девятнадцатого века один смертный сказал: «Кровь – это жизнь», перевернув судьбу вампира в литературе. Мы стали намного привлекательнее для людей, и община вампиров простила мистеру Стокеру его ошибку. Она была порождена невежеством и заключалась в том, что образ графа Дракулы до нелепости смешал в себе черты двух наших сословий. Я говорю «сословия», потому что люди привыкли мерить всё по своим меркам, а чтобы в полной мере понять вампира, надо им быть. Всё же я отдаю дань уважения смертным, поскольку именно им принадлежит право перворождённых. Хоть вы и опередили нас, но всё же не надолго.
Федя потёр виски.
- А нельзя ли поконкретнее? Я ничего не понимаю! При чём здесь Брэм Стокер?
- Брэм Стокер… Скажи, Ворон, как рождаются новые вампиры?
- Ну… - задумался Федя. – Если верить всяким книжкам… Да из того же «Дракулы» - укус, обмен кровью… Ну и всё, в принципе.
Элиазар в задумчивости поднял лист клёна с тропинки.
- Да нет, не всё. Всё, что ты перечислил – способы появления на свет Обращённых вампиров. И они не могут лечить раны смертных – только наносить их. Они очень слабы и постоянно нуждаются в свежей крови. Но они не единственные.
Он замолчал, поглаживая поверхность кленового листа. В этот миг крылья стали исчезать, а когти затягиваться – Федя чувствовал, как меняется каждая клеточка его тела, приобретая привычные формы. Это было так приятно…
- Так как насчёт второго сословия, к которому несомненно принадлежишь и ты? Почему ты молчишь?
Федя осёкся, когда встретился глазами с вампиром, и опустил голову.
- Извини, не хотел тебя обидеть… Ты такой странный. Первый раз встречаю человека, склонного в равной степени как к гедонизму, так и к мученичеству.
- Я не человек.
- Но мука в твоих глазах вполне человеческая. Как и готовность получить удовольствие. Как ты появился на свет?
Элиазар сдул с ладони лист и наблюдал за его бреющим полётом и медленной посадкой на лесной ковёр. Потом посмотрел на Фёдора.
- Я родился. Как и тебя, меня породили на свет женщина и мужчина. Женщина была смертной – она скончалась около трёхсот лет назад, а мужчина, мой отец, был вампиром. Очень старым вампиром, очень старым…
- В смысле, старше тебя?
- Именно, - улыбнулся Элиазар. – И я его последнее дитя. Один из немногих Истинных вампиров, оставшихся на планете Земля.
- Истинный…- Федя неожиданно подошёл к нему и приложил палец к губам. – Не говори больше ничего. Я ведь прикасался к тебе – ты сам позволил. И я видел… всё. Не хочу тебя лишний раз мучить просьбами рассказать, поэтому… пусть прошлое останется прошлым.
Элиазар обхватил ладонями его лицо, изумрудные глаза встретились с небесно-голубыми.
- Я смогу оставить прошлое в прошлом, но сможешь ли ТЫ это сделать, Ворон Провидец?
- Я не знаю, - ответил Фёдор, отнимая его руки от своего лица и медленно пятясь назад. На его губах заиграла такая неуместная после случившегося улыбка, что даже ему самому стало немного не по себе. Хотя черноволосый сын столетий, застывший перед ним, вряд ли испытывал какое-либо замешательство – сколько людей на его изумрудных глазах сходили с ума, скольких он сам свёл с ума. Он стоял и просто смотрел, как Ворон Провидец взмахивает своими крыльями и поднимается в тёмное небо.
«Это Агата Кристи, я знаю. А дальше?..»
Он пролетал над озером, когда из-за облаков выглянула луна и блестящим серебряным диском отобразилась в воде. Он сначала снизил скорость, потом завис над водой и медленно опустился на островок посреди озера. Как же давно он не пел…

И мы как листья падаем с деревьев,
Кровью стекая в лужи.
Ах, как скучно, боже мой,
Спой мне о чем-нибудь на ужин.
Спой мне, чтобы было грустно,
Только не очень больно.
Спой мне, чтобы было страшно,
Спой мне, чтобы было страшно,
Чтобы было щёкотно…


Гладкая поверхность озера слегка взбунтовалась, потревоженная сорвавшимся с губ криком, словно вылетевшим из самой души; на ветке встрепенулась сонная птица. Но всё стихло очень быстро: матерью Природой в столь поздний час приказано спать. Ворон Провидец резко поднялся ввысь, снова всколыхнув зеркальную поверхность мощным взмахом тёмных крыльев. Луна опять спряталась в облаках, и голубые глаза, что отказывались плакать, ничего не видели в кромешной тьме. Но в зрении не было острой нужды: он чувствовал абсолютно всё, чем и как живёт город, развернувшийся под ним. Он знал, что случится с теми его обитателями, чьи мысли долетали до него с ветром – рутинное будущее читалось подобно раскрытому глянцевому журналу, в котором много картинок, но столь мало драгоценного знания.
Он понимал, что неспроста он владеет эти даром, этой Силой. И что рано или поздно его призовут использовать Силу по назначению. Он будет ждать.
Ожидание – всё, что у него осталось.


Октябрь 2006 –
январь 2007
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 10:45pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
tata128
Аниматор
***
Вне Форума


Don't kiss the vampire

Сообщений: 435
Пол: female
Re: NC-17, END, Святые из Преисподней, ч. 2
Ответ #10 - Февраль 10, 2008 :: 9:07pm
 
LizardQueen, мне очень, очень понравилось! Прочитала обе части на одном дыхании Улыбка. А сколько еще частей у твоего романа, закончен ли он? И когда будет продолжение? Смущённый
Наверх
 
329497908  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #11 - Февраль 11, 2008 :: 3:48am
 
Частей будет 5 или 6. Сначала планировалось 5, но замысел до последней части упорно не укладывается в четыре романа. Я сейчас активно работаю над третьей и параллельно над последней. Увы, потеряла почти год, поскольку у меня сломался компьютер, а печатать на чужих физически и духовно не могу.  Печаль

Хотела, кстати, найти бэта-ридеров, но потом отказалась от этой идеи и решила выложить на форуме - пусть критикуют все желающие.
Продолжение будет, к сожалению, только тогда, когда я закончу очередную часть - я не выкладываю незаконченные произведения. Мне кажется, это плохая примета.
Круглые глаза
Наверх
« Последняя редакция: Сентябрь 29, 2008 :: 11:07pm от JC »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
JC
Дитя Тысячелетий
*****
Вне Форума


Жизни вкус в капле крови
твоей...

Сообщений: 2752
Чехов
Пол: male
Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #12 - Сентябрь 29, 2008 :: 11:07pm
 
Обновлено.
Наверх
 

Carpe jugulum!
331785723  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #13 - Октябрь 23, 2008 :: 11:27pm
 

Дух-Антихрист



Halte jetzt die Fackel
An mein Gesicht
Ein Vogel gleitet ubers Wasser
Doch er sieht mich nicht
Mein Schiff ist langst gesunken
Ich bin am ertrinken
Ich kenne so viele Hilfeschreie
Doch kein Schiff in Sicht

Nur verlorene Stunden
Nur verlorene Tage
Verloren wenn wir sterben
Verloren an was ?
Doch ich lebe
Ich lebe immer noch
Ich lebe
Als eine Luge

«Seele In Not»
Lacrimosa





Глава 1



Необычная ситуация – бродить по трущобам в компании призрака и искать своего потерянного во всех смыслах друга. Жанна дала себе слово – найти его, и неважно, что ей приходится верить в то, что её ведёт неведомый дух…
- Спрячься за деревянные ящики и не высовывайся минут десять. Быстро!
Жанна чертыхнулась, но повиновалась. Она сидела тихо, как мышка, пока какие-то подозрительные типы договаривались о цене за товар и расходились, потом поднялась с корточек, отряхнула юбку и раздражённо осведомилась у пустоты:
- А раньше не мог предупредить? Я вляпалась в какой-то смолистый раствор – туфли можно выкидывать.
- Тебе туфли важнее или твой друг Фёдор? Если второе, то поторопись – очень скоро у него могут начаться проблемы.
- Какие ещё проблемы? – испуганно спросила Жанна, опасливо пробираясь по заваленным хламом коридорам заброшенного здания.
- Он задолжал дилеру, и его жизнь может оборваться крайне бесславно.  Минут, этак, через пятнадцать. Так что поторопись, Королева.
- Прекрати меня так называть и веди, наконец, к Фёдору!
К Жанне опять вернулось раздражение. Уже прошло около трёх месяцев, как она почувствовала чьё-то чужое присутствие рядом с собой. Оно то появлялось, то исчезало, но оно было. Девушка отдавала себе отчёт в том, что это могла быть и галлюцинация, навеянная фильмами ужасов и мистическими триллерами, но она никогда не увлекалась мистикой и была уверена в своём здравомыслии. А после того, как этот дух стал разговаривать с ней, она окончательно убедилась в его существовании.
- Почему из всех людей в этой грёбаной стране ты выбрал для контакта именно меня?!
- Ну, не все могут слышать и чувствовать меня. Твоё раздражение, конечно, понятно, но… Кому этот контакт нужен больше – тебе или мне?!
- Иногда я думаю, что тебе, - буркнула Жанна, остановившись перед слегка приоткрытой ветхой дверью. Хотя, назвать дверью эту трухлявую деревяшку, изъеденную сыростью и мышами, язык не поворачивался. – Он здесь?
- Да. Взывай к его силе воли – сама не утащишь.
- Исчезни, умник, - процедила она сквозь зубы, проскальзывая внутрь и прикрывая дверь чисто ради формальности – замка на ней не было, да и служила она довольно-таки условной защитой от внезапного вторжения.
Зрелище, представшее перед её глазами, было не из приятных. Жанна, конечно, не любила беспорядок, но для неё это было не главное. В квартире её отца сам чёрт ногу сломит, но уютнее места не сыскать. Именно уют был главным критерием, разделяющим все помещения на два типа, независимо от их убранства. Хотя… Существовали квартиры, где царил непонятный дух мерзости, заставляя нос чуять вонь, кожу – ощущать промозглый холод, а глаза – видеть только серое. Комната, где она оказалась, относилась к последней категории и воплощала собой откровенный упадок. И самое печальное – это то, что Федя потрясающе вписывался в интерьер. Он был его частью, предметом мебели – человеческого в этом небритом, одетом в грязные лохмотья существе было мало. Мраморная кожа приобрела сероватый оттенок, длинные волосы, которыми он всегда гордился, сосульками немытых прядей обрамляли уставшее лицо.
Она присела возле его кресла на корточки и погладила по щеке, не в силах вымолвить хоть слово. Он открыл мутные голубые глаза и некоторое время пытался сфокусировать взгляд. Ей начало казаться, что он даже не узнает её.
- Королева? Я что, уже в раю?
- Федя, что ты сделал с собой? – печально спросила девушка и уткнулась лбом в тыльную сторону его ладони, так и не дождавшись ответа.
- Жанна, тебе опасно здесь находиться.
- А тебе? – вспылила она.
- Уходи.
- Нет. Или ты идёшь со мной, или я останусь здесь.
Он тяжело вздохнул и неохотно перекатился из полулежачего состояния в полусидячее. Потом уронил голову на колени и взлохматил сальные волосы.
- Кто тебя послал? – досадливо спросил он. – Если Валера, то передай ему, чтобы оставил меня в покое. Остальным аналогично.
- Даже Вените? – звенящим голосом уточнила она, встречаясь с его полными страдания глазами. – Я умоляю тебя, Федя, давай уйдём отсюда. Венита сходит с ума от волнения, но не желает это показывать. Окружающие чувствуют себя ещё более неловко от этого…
Он усмехнулся.
- Мой чертёнок в своём репертуаре.
- Федя, пожалуйста, завязывай ты с этими наркотиками! Они сделали из тебя нелюдя, - в отчаянии выпалила она, набирая воздуха в грудь, чтобы закатить длинную тираду, но неожиданно поперхнулась. Его глаза закрылись, и он застонал, отдёрнув от неё свою руку. – Федя, что с тобой?! Тебе плохо?
- Ты ведёшь себя, как благочестивая жена при пьянице-муже, - с яростью сказал он и резко вскочил с кресла, пошатнувшись. – Ладно, пойдём отсюда.


Чуть не врезавшись в очередной раз в ограду, девушка смачно выругалась на русском народном.
«Кажется, я эту ночь запомню на всю жизнь!»
К отчаянно шатающейся парочке не пристал ни один полуночный грабитель, что поначалу показалось странным, но потом она заметила, что ведёт их своеобразный тандем не она. Федя выглядел так, как будто уже отошёл, вернее, отлетел в мир иной, но упорно продолжал идти вперёд, протаскивая её по каким-то маленьким замызганным улочкам, куда, видимо, не отваживался заглянуть даже самый отчаянный уголовник. После двухчасового плутания у Жанны возникло впечатление, что в его двор они попали совершенно случайно, по счастливому совпадению. Парень и девушка в изнеможении рухнули на скамейку, раскинув ноги. Хоть туфли и были на низком каблуке – устала она как собака. Некоторое время они молча отдыхали.
Она с сомнением посмотрела на окна его квартиры, в которой когда-то жила его семья, и которую он теперь занимал единолично.
- Ты сам поднимешься, или тебе помочь?
Он промычал что-то неопределённое и мотнул головой.
Жанне не хотелось оставлять его одного, но шестое чувство подсказывало ей, что в квартире его кто-то ждёт, кто-то хороший. Она неохотно обняла его напоследок и повернулась, чтобы уйти.
- Подожди, Королева…
Девушка обернулась и поправила на плече сумку, чтобы он не заметил её дрожащих рук.
- Да?
- Как ты узнала, где искать меня?
В ней проснулось раздражение. Мало того, что он лишь отдалённо напоминал представителя Homo Sapiens – еле стоял на ногах, а через некоторое время (это неизбежно) его начнёт мучить ломка, так он ещё и допытывается «где», «когда», «откуда» и «почему»!
- Интуиция привела, - ядовито сказала она. Он вздохнул и, как ей показалось, с облегчением.
- Не злись, моя Королева, - жалко улыбнулся Федя. – Просто гости нечасто захаживают ко мне в такие места. Я не поблагодарил тебя за заботу…
На мгновение его голубые глаза зажглись прежним светом, и он снова стал похож на то небесное создание, что внимало её игре в своей студии пару лет назад. Тогда всё было по-другому. Тогда никто и предположить не мог, что случится эта трагедия, которая сломает его…
- Спокойной ночи, Федя, - сказала она и грустно улыбнулась. – Если я тебе понадоблюсь – звони в любое время.


Лестница в этом подъезде с некоторых пор стала вызывать чувство дежа-вю, не говоря уж о самой квартире и вещах, что находились на тех же местах с того момента, как умер отец. И везде лежал трёхаршинный слой пыли.
Венита гуляла по залу и рассматривала забытые старые фотографии, цветные и чёрно-белые, где она запечатлена лишь с десяти лет. Девушка горько улыбнулась и вздохнула. Опять эта проклятая чёрная печаль, что не отпускает её уже давно. Валера говорит, что это неспроста: скоро она найдёт Хранителя или же (что наиболее вероятно) соберёт всю четвёрку. Но сама девушка была уверена, что печаль вызвана событиями её недолгой жизни: смерть её приёмного отца, превращение её в Святую из Преисподней и разлука с братом, которая привела к непоправимой трагедии в его жизни. Она знала, вернее, чувствовала, что никогда и никто уже не исцелит тех ран, что он получил в ту злополучную ночь – они будут лишь усугубляться и углубляться. От этого становилось больнее, чёрная печаль обряжалась в мерзкий унылый саван. В такие моменты она ненавидела себя, чувствуя вину в происшедшем.
Она услышала шаги на лестничной площадке. Конечно, он знал, что она ожидает его в квартире – дар ясновидения у него усилился на несколько порядков. Венита иногда думала, что это всё-таки нежелательно – ей очень трудно было прятать от него свои мысли. Интуиция подсказывала ей, что в этом нет особой надобности, но ничто не заставило бы её признаться Феде в том, что её вторая половина – просто-напросто монстр.
- Ну, почему вы не оставите меня наедине с моими проблемами, а? – спросил он, устало присаживаясь, точнее – падая на диван. Тот самый, у которого прозвучали финальные роковые аккорды разговора с отцом, после чего жизнь уже не могла вернуться в привычное русло.
Вопрос был риторический, поэтому она не стала отвечать, а молча присела рядом, положив голову ему на плечо – их излюбленная поза в прошлом. В прошлом… В такие минуты она осознавала с почти привычной горечью, что прошлое вернуть нельзя.
- А нужно ли?
- Я не знаю, Ворон. Но иногда так хочется…
Он со вздохом обнял её и зарылся лицом в длинные змеиные пряди её волос. Они молчали около часа, прежде чем заговорить. Раньше им иной раз даже и не требовались слова.
- Зачем ты это делаешь? Зачем травишь себя? Уничтожаешь без следа всё, ради чего мы боролись, пытаясь вырваться из пут семьи, обыденности и прочей рутины. Иногда я думаю, что ты мстишь мне за ту ночь…
Фёдор рассмеялся невесёлым равнодушным смехом, который всегда её пугал.
- Нет, это не месть. Скорее, протест против злого рока.
- Злого рока? – горько усмехнулась она. – Когда-то мы хотели соединить своё творчество, слить души в одну… А теперь я начала терять надежду.
Он вскочил с дивана и стал ходить по комнате в своей любимой привычке. Ему показалось неправильным, что она говорит ему такое – только не она. Почему из их дуэта именно он оказался таким слабым? Люди живут и люди умирают – это естественно. Глупо жить и пребывать в уверенности, что смерть никогда тебя не коснётся, не отнимет самое дорогое. Он вспомнил мысли Вениты в тот вечер, когда она собиралась улетать в Париж.
«Смерть никогда не будет ничьей невестой».
Он ненавидел себя за слабость и презирал того человека, который являлся ему в зеркале – жалкое и сломленное существо.
- И как тебе не противно находиться со мной сейчас! – воскликнул он. Девушка вскочила и тоже заметалась по комнате.
- How can you talk to me so? – в отчаянии она заговорила по-английски, на языке их отроческого таинства. – I don’t understand you anymore! We stopped talking like before. It so... hurts me. We became two strangers who look and don’t see each other. I wanna scream when you don’t see me... [Как ты можешь так говорить? Я перестала тебя понимать! Мы прекратили разговаривать, как было раньше. Это так… ранит меня. Мы превратились в двух незнакомцев, не замечающих друг друга. Я готова кричать, когда ты меня не видишь…]
Эта тирада задела его за живое – слова, которые она выпалила с такой обидой и горечью. Но ещё больше его ранил тот факт, что слова были чистой правдой. Ему захотелось заплакать подобно ребёнку, как бывало в детстве, и чтобы она его успокоила.
- Forgive me, - прошептал он. – All that’s happened... I can’t tell you – you won’t believe me. I changed. I can’t cry anymore... [Прости меня. Всё, что произошло… Я не могу тебе рассказать об этом – ты не поверишь. Я изменился. Я больше не могу плакать…]
- No!
Он с удивлением посмотрел на её исказившееся лицо, которое покрывала смертельная бледность.
- Венита, твои глаза… меняются. Совсем, как у меня…
Фёдор отшатнулся от неё, наткнувшись на окно, и смотрел, не отрывая глаз, как падающий свет уличного фонаря, смешиваясь с лунным, окутывает неоновым серебром изогнувшуюся фигуру его сестрёнки, её удлинившиеся ногти и белые клыки под алыми губами.
«Неужели закончилось моё ожидание?»
«Закончилось, Ворон Провидец».
Он не удивился, что она теперь может читать его мысли ровно как и тому, что его тело вверглось в трансформацию, и тень от крыльев погрузила их обоих в темноту. Он всегда знал, что его крылатый облик не приснился ему. Истинный вампир, спасший ему жизнь, с которым он расстался около двух лет назад в тёмном парке, не смог ответить на его вопрос – он ничего не знал о таких существах, как он и его сестра.
- Охотник Вампир?
Не надо ничего говорить – слова заменили мысли.
- Да, - улыбнулась она.
- Кто мы такие?
- Святые из Преисподней, дорогая моя светлая половинка. Свет и Тьма в одном флаконе. Мы… больше не люди.
Фёдор засмеялся, задорно и счастливо – как раньше.
- Я знал это! Всегда знал! Но… мы же не единственные в своём роде, да?
- Думаю, нет, - ответила Венита и вздохнула. Облик Святой из Преисподней потерял чёткость и исчез. – Но… я хочу кое-что рассказать тебе – о Хранителях. И… я хочу рассказать не словами. Иди ко мне.
Он, не раздумывая, шагнул ей навстречу и уткнулся лбом в её протянутые ледяные ладони. Федя почувствовал, как они начали теплеть, и закрыл глаза. Тепло ладоней сестры превратилось в нестерпимый жар, когда она сжала руками его голову и притянула к своей груди. Образы, окутанные в ярко-алый саван, закрутились перед ним – образы давно минувшего времени, не имевшие аромата живых людей. Провидец осознал почти сразу, что это была память крови, крови Святых из Преисподней, сгинувших с лица земли много столетий назад.
«Баланс вернулся – наши усилия не пропали даром».
«Пока да, но придёт время, и он снова рухнет, чтобы утвердить своё право на жизнь».
«Тогда мы снова появимся, придём в этот мир как раньше – Они сами породят нас».
«Ни Свет, ни Тьма никогда не одержат победы и рано или поздно призовут нас обратно. Они, как и мы – вечно стремящиеся друг к другу половины».
Федя заметил, что плачет, только когда на его руки упали две капли. Он с удивлением посмотрел на мокрые следы, потом коснулся своей щеки. Это действительно были слёзы, которые блестели не только на его глазах – рядом тихо рыдала Венита. Он обнял её за плечи и притянул к себе.
- А я думал, что мы уже не сможем никогда заплакать, - слегка дрожащим голосом произнёс он.
- Мы можем оплакивать только себе подобных, - ответила Венита и посмотрела на него. – Ты весь дрожишь…
- Ничего особенного, - отмахнулся он. – Это всего лишь ломка. Ты даже не представляешь, сколько косяков я выкурил за этот вечер… Или прошлый… А может, оба сразу – неважно.
Несмотря на трагичность происходящего, она рассмеялась.
- Нашёл, чем хвастаться, герой! О, чёрт…
В дверь позвонили.
- Ну, кого нелёгкая несёт?!
- Это Валера, - еле слышно произнёс Фёдор. – Открой, пожалуйста…
Он сел на полу, обхватив себя руками и пытаясь согреться. Из прихожей послышались голоса. Хранитель прицокнул языком, потом помог ему подняться.
- Проводи меня в спальню родителей, девочка, - попросил он Вениту. – Думаю, с героя вечера достаточно шататься и трепать всем нервы… И принеси, пожалуйста, горячей воды и полотенца.
Они присели у кровати Феди и стали осторожно обтирать его лицо и руки. Венита собиралась с мыслями, чтобы признаться Хранителю о появлении ещё одного Святого из Преисподней, который собственно и лежал перед ними, но Валера приложил палец к губам.
- Я знаю, Вампирёныш, - прошептал он. – Мне сказала Жанна. Знаешь, ведь она чувствует таких, как вы. Я не знаю точно, с чем это связано. Может, из-за нашего кровного родства, но факт остаётся фактом. И, если честно, я ждал чего-то подобного: дар ясновидения свойственен не каждому, и хорошие провидцы рождаются лишь пару раз в столетие. Было бы даже странно, если бы он не превратился в Святого. Хотя, с такой дурью в голове могла выйти промашка, - задумчиво добавил Хранитель.
- Я всё слышу, - мрачно вставил Фёдор.
- Слушай, слушай, - добродушно сказал Валера. – Только помалкивай, больной. Кстати, о твоём здоровье и прочих нюансах… Больше никаких наркотиков, понял? Это я тебе как Хранитель Света приказываю.


Глава 2



Сколько лет этому замку? Сколько поколений его предков прошагало через эти каменные залы, проливая вино и кровь? Если коснуться шершавой прохладной поверхности, камни многое могут поведать, лишь слушай их. Он не мог слушать камни, не мог говорить с замком на его языке, хотя был его полноправным хозяином – последним наследником угасающего рода. Сын, на которого возлагал большие надежды он сам и его народ, не оправдал их. И до сих пор его сердце истекало кровью при воспоминании о предательстве самого дорогого ему существа…
Теперь остался лишь ветер – бесплотный ветер, гуляющий по опустевшим коридорам некогда богатых владений князя, подобно властелину по своим угодьям.
…В ветер превратилась моя жизнь и я, ветер – моё теперь бесчувственное сердце. Только её голос, что прилетает с особо сильными порывами, её чудный голос, поющий последнее слово в её и моей жизни: «Прощай!». Иногда бывают моменты, когда слышать это становится просто невыносимо.
Лидия, где ты? Если существую я, почему тебя нет рядом? Почему смерть разлучила нас так беспощадно? И если мертва ты, то могу ли я назвать своё нынешнее состояние жизнью? Вся она – лишь ветер…


- О, чёрт!
Федя рывком сел в постели, насильно выдирая себя из печально назойливого сна, и застонал. Борьба с наркотической зависимостью увенчалась визитами на редкость бредовых снов в его мозг. По старой привычке он начал шарить глазами по тумбочке в поисках таблеток, потом вспомнил, что завязал, и застонал ещё горестнее.
- Ну, что ты там как умирающий лебедь? – раздалось ворчание из соседней комнаты, и в спальню прошлёпала недовольная Венита. Он взглянул на часы – восемь утра. Ну, ясно, почему недовольная.
- Сон дурацкий приснился. Уже не в первый раз. Не знаю, как избавится от него…
Девушка зевнула и бухнулась на его постель.
- Хочешь, ломом по башке дам? Кто-то мне говорил, что это безотказное средство…
- Наверняка Бавариус, - подумав, решил Федя. - И я даже могу предположить, почему ни один клиент не смог пожаловаться.
Она рассмеялась и забралась к нему под одеяло, тут же запутавшись в его волосах. С её прикосновением ему стало намного легче. Даже появилась бодрость.
- Слушай, поделись секретом с сестрой – как тебе удалось отрастить такие шикарные локоны? Колдовал втихаря?
- Ну, они такие от природы. Как будто ты не знаешь…
Венита с наслаждением потянулась, почти спихнув его с кровати и сдёрнув одеяло на себя. Она жила у него почти неделю, отборной руганью убеждая, что принять наркотик, чтобы заглушить страдание – не выход из положения. Как всегда он соглашался (в противном случае – его бы привязали к кровати без особых церемоний).
- Везёт же вам, мужикам. К каким только ухищрениям не прибегают женщины, чтобы отрастить гриву длинных, при этом не ломких и не секущихся на кончиках волос!
- Я не понял, ты завидуешь что ли? Тебе грех жаловаться – твои кобры обогнали мои в росте ещё в восьмом классе. И не пристраивайся спать – пора собираться.
- Куда? – недовольно проворчала Венита, плотнее укутываясь в одеяло.
- В студию. Группа Saints From Hell [Святые из Преисподней] начнёт репетировать именно сегодня.
Девушка заинтересованно приподнялась на локтях, весь сон слетел мгновенно.
- Saints From Hell ? А ты наглец, ничего не скажешь. Но мне это нравится. Тогда за дело, Ворон Провидец!
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #14 - Октябрь 23, 2008 :: 11:34pm
 
Валера с нежностью посмотрел на свою спящую дочь. Нечасто она ночевала у него и нечасто судьба даровала ему шанс тихо посидеть с ней рядом и вообразить, что время повернуло назад, и она всё ещё маленькая девочка. А времени у них осталось совсем немного: на прикроватной тумбочке тикали часы, неумолимо сокращая драгоценные мгновения. Он чувствовал и понимал, что Святые из Преисподней явились не к нему и не к Ликралю, который сгорел под лучами солнца около двадцати лет назад. Они явились, чтобы найти новых Хранителей и вернуть Балансу стабильность. Но для этого Хранители должны возродиться одновременно…
Сердце радостно билось при мысли, что он наконец-то обретёт долгожданный покой. Он теперь очень хорошо понимал Саноферу, грезившую о скорой смерти – раненную и уставшую душу ничто не исцелит. Он снова вспомнил её печальный взгляд в ту ночь, когда они виделись в последний раз.
«Да, Фея, скоро я пойду по той же тропе, что и ты».
Тоска подкралась совсем неожиданно и коварно, измотанная душа продолжала мучиться за тех, кто был ей небезразличен. Жанна пошевелилась во сне и глубоко вздохнула. Он чувствовал, что это произойдёт со дня на день, и торопил события – ждать становилось невмоготу. Он погладил по голове девушку – её сон был крепок, как в детстве.
- Всё будет хорошо, - прошептал Валера. – Все мы исполним своё предназначение и обретём покой, малышка. Я буду ждать тебя на том берегу.


О, сколько лет она уже существует на свете, медленно его уничтожая? Которую ночь ей не давала покоя мысль, что она абсолютно ничего о себе не знает.
Калли бездумно смотрела в потолок и безуспешно призывала сон, пока сон не призвал её. Бессонные ночи приходили ежедневно, задерживаясь в её жизни назойливыми гостями и надоедая. В такие ночи её мучил один и тот же вопрос уже который год: кто она? Как долго она живёт?..
Да, она прекрасно понимала, что является демоном разрушения, подчиняющимся приказам Тьмы, но когда уходили волны Силы, к ней возвращался человеческий разум. Начинало биться человеческое сердце и возвращались чувства. Понимание собственной разрушительной сущности было мучительным. Она боялась включать телевизор, где в каждом преступлении видела деяние рук своих. Это несправедливо, проклятье, ну когда же она заснёт?!
Она упорно продолжала рассматривать трещины на потолке, пока они не слились в единый узор, а на глаза не наползла вуаль сонной неги. Наконец-то…
…Это была трель радостных возгласов, взрывающаяся в каждом воздушном потоке, каждой пылинке и капле воды: «Приветствуем, приветствуем рождение Святых из Преисподней!» Трель разделялась на чёткие голоса, которые иногда соединялись и продолжали восхваление стройным напевом. Душа вылетела из тела, чтобы присоединиться к поющим, но неожиданно всё разом смолкло. Чужую радость прервал леденящий вопль: «Они не помогают нам, они убивают нас!!!» Обухом по голове ударила тишина.
Калли превратилась в прозрачную тень, безмолвно скользящую по тёмным улицам в свете электрических фонарей, по ночным кафе и ресторанам, где собираются такие же, как она, рабы Тьмы.
Две миловидные вампирессы сидели за дальним столиком в полупустом кафе и пили золотистый коньяк из аккуратных рюмок. Калли давно подметила странную черту, характерную для Истинных вампиров всех возрастов: будучи совершенно равнодушными к человеческой пище, они изредка устраивали культурные вечеринки, где поглощали спиртное в неимоверных количествах, почти не пьянея, но испытывая приятную негу от разогретой алкоголем своей холодной крови. Калли доставляло удовольствие наблюдать за ними: наверно она была единственной (исключая, конечно, самих вампиров и оборотней), кто знал правду об Истинных и Обращённых.
Она подлетела поближе к вампирессам, спрятавшись на всякий случай (вдруг почувствуют?) в тень. Её очень заинтересовал их разговор.
- Святые из Преисподней пришли в наш мир, - немного архаично, но грустно сказала одна из девушек. Калли вся обратилась в слух, когда испуганно вздрогнула вторая вампиресса.
- Тише, не произноси вслух их имён! Я видела одного, вернее – одну из них, - она ближе наклонилась к своей подруге, которая инстинктивно сделала то же самое. Калли в очередной раз удивилась разности восприятия физического и духовного состояний: находясь «в теле» она видела вампиров так, как о них пишут в готических романах – загадочные существа с белой кожей и сверкающим взглядом. Но душа взирала на них, как на обыкновенных смертных, отличающихся от последних только количеством проблем – у вампиров их гораздо больше.
- Её имя – Охотник Вампир, и она действительно наполовину одна из нас. Но как же она нас ненавидит! Она беспощадно истребила почти всех вампиров, живущих в центре Москвы, и она продолжает убивать нас. А ведь она – первая… И потом их будет больше!
Вампирессы синхронно сжали хрустальные рюмки и залпом их осушили. На мгновение их глаза загорелись необычным светом, но погасли очень быстро, и теперь в них читался только страх.
- Не хотела бы я с ними повстречаться, - прошептала первая девушка. – Если бы Sovereign был с нами…
Она ещё больше опечалилась, опустив голову.
- Ах, ведь Ликраль погиб почти двадцать лет назад, - сказала её подруга. – Я тогда только-только дозрела. Я даже не видела его, о чём жалею. Ну, почему он не оставил наследника? Что мы дальше будем делать – прятаться как крысы по норам? Они нас всех уничтожат.
- Подумать только, - мечтательно добавила первая вампиресса, - ещё пару лет назад я считала легенды о Балансе и держащих его детскими сказками…
- Теперь это стало предрассветным кошмаром, - мрачно ответила её собеседница.
Калли беззвучно рассмеялась и устремилась на улицу, поддавшись порывам ночного прохладного ветра.
«Я найду тебя, Охотник Вампир».


Глава 3



Венита подняла телефонную трубку, не отрываясь от просмотра передачи по каналу «Discovery». Что ей нравилось в квартире родителей, так это радиотелефон с переносной трубкой, которая обычно валялась где угодно, только не на своём месте.
- Здравствуй, Вампирёныш.
     Её глаза радостно загорелись, когда она услышала знакомый хрипловатый голос на другом конце провода.
- Валера!
Они не разговаривали уже несколько недель – с тех пор, как родилась и начала свои репетиции группа Saints From Hell. Какие проблемы держали Хранителя Света подальше от студии, и какое дело заставило его позвонить – всё это было не важно. Главное – она по нему так соскучилась. Однако радость отступила, когда она расслышала, как устало звучит его голос. И что-то изменилось в интонации, когда он спросил, как идут её дела.
- Что случилось, Валера? – встревожилась Венита.
- Надо встретиться – мы так давно не виделись, Вампирёныш. Давай совершим вечернюю прогулку по парку или какому-нибудь скверу, а?
- Ты выбрал самые криминогенные зоны, - рассмеялась девушка.
- А чего мне бояться – со мной будет Святая из Преисподней, которая уже успела внушить ужас всей нечисти в округе, - усмехнулся Валера.
- Ну, хватит уже подкалывать! Я давно прекратила нападки на «несчастных и всеми гонимых» вампиров.
- Уж мне-то не ври! – слегка повысил голос старый музыкант. – Прекратила она… До сих пор слышу предсмертные вопли по ночам, и кричат явно не люди!
Венита смутилась, как бывало всегда, когда Валера ловил её на лжи, даже самой маленькой.
- Ну… я сократила нападки, - поправилась она. – Всё равно в центре вампиров почти не осталось…
Она услышала вздох на другом конце провода и смутилась ещё больше. Валера, как всегда, был прав: кто из них должен больше переживать за судьбу кровососов – Хранитель Света или держащая Баланс Святая из Преисподней?
- Ладно, забудь. Так, где встречаемся?
- Давай через пару деньков в…
- Нет, - резко прервал он. – Сегодня вечером. В парке.
Венита краем уха слушала объяснения Валеры, как добраться до места встречи, и пыталась сбросить неожиданно охвативший её столбняк: никогда её друг так с ней не разговаривал, никогда не повышал на неё голоса. Сердце забилось ещё тревожнее и продолжало бесноваться в грудной клетке и после того, как она машинально опустила трубку на базу.


Калли размышляла, сколько ей будет отпущено времени на поиски Святой из Преисподней. В демона она превращалась по вечерам, где-то после полуночи и начисто переставала владеть своим телом. Днём о поисках не могло быть и речи: Охотник Вампир ходит под солнцем в облике обычного человека, и узнать её не представится возможности. Ну, если только она не будет приставать к первым встречным с вопросом: «А вы случайно не Святой из Преисподней?». Конечно, до такого идиотизма вряд ли дойдёт, но… А вдруг не останется выбора?
С другой стороны, Тьма не каждый вечер подчиняла её себе, поэтому оптимальный вариант  - это всё-таки вечер до полуночи.
- И начну я сегодня, - решила Калли.
А для этого надо проследить за каким-нибудь вампиром или оборотнем – Охотница их особенно не любит. Калли улыбнулась сама себе, закинула на плечо сумочку и захлопнула дверь квартиры.


Федя без дела слонялся по квартире, бездумно хватаясь за книжные полки и смахивая с них пыль. Читать не получалось: после первых трёх страниц сюжет книги размывался, и мысли улетали прочь. По телевизору, как назло, шла всякая дребедень типа мыльных опер и ток-шоу, нагоняющих ещё большую скуку. Венита, поговорив по телефону, ушла на встречу с Валерой в очень встревоженном состоянии, и тревога её передалась и ему. Валера был и остаётся их общим наставником, но Федя заметил одну странную вещь: он не мог припомнить случая, чтобы они с Венитой встречались с ним одновременно, исключая трагического дня рождения отца. Он был уверен, что это задумка Валеры – никогда не сталкивать их втроём, хотя… какой в этом смысл? Вот и сейчас она ушла, оставив его скучать в одиночестве.
Превращение в Святых из Преисподней привело к ещё большей тесной близости их отношений, и он ни дня не мог прожить без общения с сестрой хотя бы по телефону.
Он вздохнул и пошёл спать.
… Это было необычное пробуждение: тихая водная гладь всколыхнулась от чуждого ей звука – кто-то звал на помощь. Это было странно – кто мог его позвать? Кто-то незнакомый…
Провидец внутри взбунтовался: «Вставай!». Федя неохотно разлепил тяжёлые веки, приподнялся на локтях и посмотрел на часы – ровно три часа ночи (ну, или утра – как кому удобнее).
- Ну что такое – уже и ночью покоя нет!
Перед глазами вдруг возник чёткий образ отца Андрея в его неизменном облачении включая очки с позолоченной оправой, и тут же зазвонил телефон. Чтобы отыскать спросонья трубку понадобилось около тридцати секунд, но трель не смолкала.
- Святой отец?
- Фёдор, у тебя стоит аппаратура ЦРУ в квартире или ты опять грезишь наяву? – иронично осведомились на том конце провода. Федя застонал.
- Ну что за абсурдный день!
Отец Андрей рассмеялся.
- Я приглашаю тебя прямо сейчас на вечеринку, которая идёт в моём клубе.
Сон стал понемногу слетать.
- Что за ЧП? У тебя элитная пати, и не хватает лиц мужеского пола для привлечения богатых дамочек?
- Размечтался! Гитаристу выступающей группы стало плохо, и его срочно отправили в больницу. Замена нужна незамедлительно – мне больше не к кому обратиться, Фёдор… Да не вздыхай ты так! Это будет не бесплатно.
- Ну… Только ради нашей дружбы!
- Жду тебя через пятнадцать минут.
Возмущённые возгласы выслушивала уже бросающая короткие гудки трубка. Федя поплёлся в ванную и ополоснул лицо холодной водой.
- Чёрт, а почему бы и нет? – он посмотрел своему отражению в глаза. – Только тебе придётся вылезти из своей раковины на время, дружок.
Чёрные глаза согласно сверкнули. Всё равно был зов помощи, проигнорировать который он не мог.


Что занесло Калли в этот клуб, она не знала – Тьма безмолвствовала, но её тянуло сюда как магнитом. Среди всех разваливающихся домов она выбрала именно этот, с отделанными ступенями, ведущими в подвальное помещение, эксплуатируемое в данный момент как клуб. Причём привилегированный: дверь была закрыта, над козырьком была установлена видеокамера. Она, недолго думая, позвонила в дверной звонок. Дверь, к её удивлению, открылась. На входе её встретил высокий блондин в очках и длинной чёрной ризе. Она выжидательно на него воззрилась, но он только улыбнулся и жестом пригласил войти.
Демон разрушения насторожился, но Калли шикнула на него: в кои-то веки встретился человек, несущий в своей душе настоящий, чистый Свет. Не хотелось бы обижать его…
Взгляд, брошенный на толпу, прояснил всё, касающееся местного контингента. Калли мысленно окрестила их «люди в чёрном», взывая к иронии популярного экшн-блокбастера. Правда, борцы с нарушением закона инопланетными поселенцами не носили на себе столько металла, как в качестве аксессуаров одежды, так и в теле. Она выглядела не совсем своей в компании неформально одетой молодёжи, отличаясь классической строгостью своего имиджа. Но это было даже на руку – она ненавидела сливаться с толпой.
Декор танцевального зала выглядел так, как будто хозяева и организаторы вечеринки задумали отпраздновать внеплановый Хэллоуин, обвешав паутиной, ошмётками чёрного сатина и бархата сцену и ниши, в которых располагались столики. Калли присела на высокий табурет и облокотилась о стойку бара, отделанную покрашенным в чёрный цвет деревом и серо-фиолетовым пластиком.
- У вас текила есть в продаже?
Бармен доброжелательно улыбнулся: леди желает текилу? Конечно, без проблем…
Калли получила желаемое, повернулась лицом к сцене и сделала глоток. Группа, игравшая тяжёлую для её восприятия музыку, уже заканчивала своё выступление. Солист весело попрощался с публикой, уступив место ди-джею, и ушёл куда-то за кулисы. Молодой гитарист с видом глубочайшего облегчения (как ей показалось) отставил гитару, спрыгнул в зал и направился, недолго думая, к бару. Калли с интересом рассматривала его, но потом её внимание резко отвлекла пара влюблённых, попросившая щёлкнуть их на фоне декоративно украшенной стены зала.
- О да, - пробормотала она, отдав фотоаппарат и занявшись своей текилой. – Великая любовь – великая жизнь. А есть ли жизнь на Марсе?
- Смотря какая. Бактерии точно есть – доказано учёными. Вот только вряд ли они способны любить, - весело прозвучало под самым ухом. Калли резко обернулась, чуть не выронив шот с текилой. На неё насмешливо взирали голубые глаза того самого гитариста, за которым она наблюдала.
- Разве не всех смертных хранит любовь, великая и недостижимая?
- Только если вы позволите ей хранить вас, - серьёзно ответил музыкант. – Вы кого-то ищите? Постоянно наблюдаете за залом.
- Мне интересно наблюдать за людьми, - сказала Калли. – Особенно за теми, с кем я сталкивалась нечасто.
- Как животные в зоопарке, не правда ли?
- Я не совсем вас поняла… Вы что, вызываете меня на идеологический спор? – нахмурилась Калли. Он рассмеялся вполне искренне, но присутствовала в его смехе какая-то внутренняя грусть.
- Нет, леди. Я просто хотел вам сказать… Сейчас это, конечно, прозвучит не к месту… Ваше сердце тоже всё ещё способно и жить, и любить.
Что-то кольнуло внутри при этих словах, и одновременно Калли почувствовала приближение знакомой волны и бурное шевеление демона-разрушителя. «Чёрт, ну только не сейчас!». Она вскочила, отставив наполовину опустошённый шот, и ринулась к выходу: только бы успеть убежать в полуночную толпу, к незнакомым прохожим. Только бы не навредить тем, кто уже успел ей понравиться…
- Стойте, вы не сбежите от себя самой! – крикнул ей вслед музыкант. – С этим надо бороться! Калли!..
«Он знает моё имя?», - удивилась женщина, а демон резко остановил и развернул её навстречу ставшего опасным человека.
- Калли, стойте! Калли!
- Чего ты хочешь, глупец? – рявкнула она, выскочив прямо перед ним. От неожиданности он налетел на полуразрушенную арматуру и упал в кучу строительного хлама, которого было полно в этих развалинах. – Неужели умереть?!
Демона больше нельзя было контролировать – ею вновь овладевала Тьма. Он быстро поднялся и схватил её за руки, заведя дёргающиеся запястья за спину и удерживая её в скованном положении.
- Калли, помогите мне. Вы должны бороться с ним. Скажите мне только одно слово, пожалуйста, и я избавлю вас от него, скажите же!..
Голубизна обернулась чёрной бездной – глаза Святого из Преисподней. Как просто оказалось найти их – с первого раза. Теперь их стало двое, уже двое.
Они не помогают нам, они истребляют нас…
- Ну же, пока не поздно…
Не помогают… Никто не поможет…
- Да!!!


Жанна резко проснулась, как будто от тычка в бок. Глаза никак не могли сфокусировать взгляд на чём-то одном, мечась по комнате, словно растеряли все свои мышцы-регуляторы. Голова напоминала Царь-колокол, не желая прекращать назойливый гул. В таком состоянии бестелесный голос любому может показаться нарастающим бредом шизофреника…
- Вставай! Поднимайся немедленно! Твой отец в опасности.
- Что… кто… Где?
- В Измайловском парке, давай быстрее! Ты должна успеть убить оборотня.
Жанна вскочила с кровати в состоянии нарастающей паники. Всё в старой квартире было по-старому, кроме одного – нигде не было её хозяина. Судорожно похватав свою одежду со стула, девушка оделась и выскочила в прихожую. Перед зеркалом её немного замутило, и она опёрлась ладонью о гладкую поверхность. Жанна стояла, покачиваясь, пока не смогла поймать в зеркале собственное отражение, ответившее ей таким же рассеянным взглядом больного человека.
- Чёрт возьми, почему вам, женщинам, нужно так много времени, чтобы собраться?!
- Время не имеет значения, только жизнь имеет значение, - пробормотала Жанна, в буквальном смысле отлепляясь от зеркала.
- Сейчас жизнь зависит от времени! Немедленно, найди что-нибудь серебряное – ложку, вилку, в идеале – нож или тесак.
Она хрипло рассмеялась.
- О да, у Валеры целый арсенал серебряного оружия, а тесаки под каждой кроватью! Думай, что говоришь, плазма летучая…
Каким-то шестым чувством она поняла, что дух начал злиться, хотя обычно его примерное настроение она определяла по тону и эмоциональности голоса. Впрочем, если верить тому, что она слышит практически ежедневно, он всегда собран, деловит и практичен. Просто машина какая-то… Флюиды же ярости она уловила в первый (и надеется, что в последний) раз.
- Тогда сломай какую-нибудь ножку от стула или стола – острая деревяшка тоже сгодится. И будь добра поспешить!
Странно, она готова была поклясться, что он зол на неё как чёрт, а голос звучал ровно, очень ровно. Как будто с ней общался невидимый робот. Она схватила первый попавшийся деревянный стул и попыталась отломать от него ножку.
- Ты ещё сядь на него, - посоветовала пустота.
- Помог бы лучше, - прошипела Жанна.
- Как? Я всего лишь дух…
После многих натужных попыток, ножка наконец-то отделилась от сиденья стула, но тут возникла следующая проблема: палку надо было заточить или же сломать так, чтобы она расщепилась на два кола. Жанна со всей силы ударила ногой по деревяшке и тут же с воплем отскочила, потирая ушибленную ступню. Прошипев несколько ругательств, она побежала в прихожую, надела свои «камелоты» с мощной рифленой подошвой и прямо в уличной обуви прошагала обратно в зал. На этот раз задуманная операция удалась успешно.
- Торопись, Королева!
Они бежали вместе по плохо освещённым улицам Москвы – она и дух. Девушка не видела его, но чувствовала порывы ветра, овевавшего её во время погони. В душу стал закрадываться страх и сомнения. Ну, что она может противопоставить оборотню, мистически сильному получеловеку-полуживотному, который вдобавок ещё и голоден?
- Я… я могу не справиться, - задыхаясь от бега, выкрикнула Жанна. – Он сильнее меня.
- Молись, чтобы справилась, иначе всем нам придётся несладко!
Деревья Измайловского парка выросли перед глазами так неожиданно, что она резко затормозила, чуть не врезавшись в ствол осины. Вокруг царило безмолвие, в которое изредка вплетался шелест ветвей от еле ощущаемого ветерка.
- Где он? – шёпотом спросила она.
- Иди дальше… Он сам тебя найдёт. Иди.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
Страниц: 1 2