Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация
YaBB - Yet another Bulletin Board
  Встречайте! Нашу новую игру, увлекательный вроде как квест "School Days 2"! Скачивайте и играйте прямо сейчас! Или потом Улыбка
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
Страниц: 1 2 
NC-17, W, Святые из Преисподней (Прочитано 14228 раз)
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #15 - Октябрь 23, 2008 :: 11:41pm
 
Перехватив поудобнее кол правой рукой и подняв его на уровень плеча, Жанна двинулась вперёд по мощёной камнем дорожке, стараясь ступать как можно тише и чувствуя себя главной героиней сериала «Баффи – истребительница вампиров».
- Чувствую себя идиоткой, - шёпотом проворчала она.
- Не сосредоточишь внимание, будешь чувствовать себя мёртвой идиоткой, - съязвил дух.
Апрель, разливаясь волнами последних холодов, уходил прочь, уступая место маю с его жемчужно-белыми ландышами и расцветом зелёного лесного рая. Лес уже дышал заманчивыми ароматами, которыми так славится и волнует чужие души весна. Жанна с тоской подумала, что может сейчас умереть, так и не испытав главного в жизни – любви с её проблемами и счастьем. Временами она начинала чувствовать себя излишне одинокой, но лишь изредка.
«Мне нравится моя жизнь, - подумала она. – Я просто не хочу умирать. Только когда придёт время, а оно ещё не пришло».
Весна заставляла вздрагивать каждый раз, когда на глазах распускалась-расцветала почка дерева или кустарника – такая хрупкая, что одним лишь прикосновением можно прервать её бренное существование. Но она знает, что живёт, она успела это почувствовать и познать.
«А я ещё нет…»
Дорожка оборвалась, и девушка зашагала по мягкой молодой весенней траве, осторожно огибая ветви деревьев. Она уже обогнула весь парк, но никто ей не встретился.
- Я что, так и буду всю ночь здесь шляться с колом наготове? – раздражённо спросила она.
- Тише. А то это будет твоя последняя прогулка, - шикнул на неё дух.
- Ну, уж нет! Поскольку я не могу его найти, то пусть он придёт сам.
Она запрокинула голову со светло-русыми волосами и проникновенно завыла на одной ноте.
- Ты что творишь, сумасшедшая?! Жить надоело?
- А что, сейчас весна; гормоны играют в крови не только у людей, а он наполовину зверь. Вот и поспеет в мои заботливые объятия… А вообще, чего ты разнылся? Сам меня сюда заманил, так и не мешай строить стратегию боя.
- Какую стратегию?! Если бы древние правители воевали по такой стратегии, то… О чёрт! Добилась своего?
Из зарослей смородины шумно выпрыгнула мохнатая тень и двинулась в сторону девушки. Тень шла по какой-то странной траектории – волнообразной, волоча за собой правую ногу-лапу. Поскуливание сменилось приглушённым рычанием, когда оборотень разглядел ту, что позвала его.
- Кажется, он тебе не рад. Ну, что встала столбом? Убей его!
- Я не могу, - прошептала Жанна. – Он… такой красивый.
- О боги! Убей его!!!
Оборотень сам разрешил конфликт, бросившись вперёд с выпущенными когтями. Из-за крон деревьев выглянула луна, и Жанна наконец-то разглядела его получше. Он выглядел и вёл себя очень странно: как будто застыл на золотой середине двух своих ипостасей, сверкая звериным оскалом и умными человеческими глазами. Жанна крепче сжала кол.
- Осторожнее, он ранен, - прошелестел в самое ухо голос духа. – Раненный зверь опаснее раз в пять.
- Я не хочу тебя убивать, - тихо сказала девушка.
Присутствовало странное величие во всём его облике и взгляде покрасневших, но всё же человеческих глаз. Морда волка была немного вытянутой, покрытой серебристо-серой шерстью. Он замахнулся лапами совсем как человек, и как человек опустил их, тяжело вздохнув.
- Ты ранен? Давай я тебе помогу.
Дух куда-то пропал, не выдавая ни истерично-возмущённых выкриков, ни ценных указаний по устранению оборотня. Жанна медленно подошла к нему, демонстративно выбросив деревянный кол, и протянула руку. Оборотень сначала шарахнулся, оскалившись, но, поколебавшись некоторое время, приблизился и положил лапы на её плечи. Девушка подумала, что её невидимый спутник сейчас ругается на всех языках мира, которые успел выучить, проклиная её за глупость. Но она знала, что делает… Или кто-то внутри неё знал – она не была уверена. Она просто не хотела его убивать.
Оборотень неожиданно повис на ней мёртвым грузом, пригибая её к земле и оседая вместе с ней на траву. Впрочем, к чему метафоры – он и так умирал. Жанна поняла, что её так смущало. Оборотень в её представлении всегда был зверем, вторгшимся и укравшим человеческое обличье, но сейчас её убеждения кардинально менялись. Мученик на её руках был человеком, воля которого была насильно порабощена – он был заключён в тело зверя. А теперь он понемногу возвращал контроль над собой.
- Не волнуйся, скоро всё закончится, - бормотала она. Почему-то ей казалось важным не прерывать разговор, вернее – монолог, она хотела слышать голос, пускай лишь только свой. Но что должно закончиться? Полуночная охота, окончившаяся неудачей? Или… удачей?..
Оборотень поднял косматую голову и заглянул в её глаза. Каким странным был его взгляд! Он словно заранее молил о прощении за ещё не свершённые грехи.
- Кто тебя позвал? – шёпотом спросила Жанна. Ей стало страшно – впервые с тех пор, когда она встретилась с нечистью.
- Ты знаешь, - глухо прорычал он. – Ты – третья. Помоги нам…
- Что? – переспросила она. Вместо ответа его когти медленно прошлись по её плечу, с треском разрывая ткань куртки и блузки и оставляя глубокие кровоточащие узкие порезы.


В Измайловском парке стояла блаженная тишина, которую не хотелось тревожить даже случайным вздохом. Всё здесь спало, кроме двух сумасшедших представителей Homo Sapiens.
- Я так рада тебя видеть! – от переполнявших её чувств Венита с разбега прыгнула на Валеру, обхватив его руками и ногами – шутка, от которой окружающие немного смущались (и начинали ходить слухи об интимных отношениях старика и молодой девушки), а сами друзья заливались весёлым смехом. Что Вените всегда нравилось – Валера, несмотря на свой возраст, в душе был шкодливым человеком. Но сейчас что-то изменилось. Смех Валеры был не совсем долгим и искренним, а объятие слишком крепким даже для месяца разлуки.
- Валера, у тебя что-то случилось? – неуверенно спросила она.
- Знаешь, а ведь сегодня ночь откровений, - сказал он, отстраняя её и заглядывая в глаза. – У тебя уже было две такие ночи, верно? Давай их вспомним…
Она невольно сжалась: день рождения отца, ставший днём его смерти и появления Охотницы; неделя в парижском архиве её семьи и появление Провидца… Да, до сих пор больно. Все образы минувших ночей закрутились перед глазами, впиваясь острыми шипами в сердце. Венита тяжело задышала.
- Валера, прекрати!
- Ну, уж нет, ты должна вспомнить!
Тёмные грязные улицы, почти не оставляющие надежд на возрождение, и скользящие по ним тени-призраки. Невидимые для людей, вполне ощутимые для неё. Их такие притягательные, мудрые и уставшие глаза, переполняющиеся отчаянием при виде неумолимо надвигающейся на них смерти в лице девушки с длинными тёмными волосами, без косы, но с огромными клыками и ненавистью в сердце.
«Мы не люди, но мы ваши аналоги. Мы убиваем, чтобы выжить, охраняем свою территорию, своё место под солнцем и луной, мы защищаем своё потомство, отстаиваем духовные и моральные ценности. Мы тоже имеем право на существование».
«Нет, смерть ночным убийцам!»
- Ты глупая наивная девчонка!
После этих слов исчезло всё: и ненависть, и отчаяние, и страх, и презрение – всё пропало разом. Осталась лишь немая холодная пустыня. В такие моменты всегда хочется уронить хотя бы одну слезу, но их-то как раз и не бывает. А ей вообще не дано плакать. Она завизжала, упав на колени и вцепившись пальцами в траву. Её ногти царапали редкую весеннюю поросль, взрывая грунт почвы, которая тут же набивалась под ногтевые пластины. Валера стоял и наблюдал за ней, не делая попыток вмешаться.
- Почему ты так боишься перемен в своей жизни? Что за тяга к рутинной стабильности у такой живой и любознательной натуры, как ты? Или нет, скажу прямо – что за тяга к ГЛУПОСТЯМ? Неужели ты думаешь, что кто-то всегда будет под боком, чтобы помочь и направить тебя? Неужели ты не понимаешь, что рано или поздно придётся ТЕБЕ кому-то помогать и кого-то направлять?
- Я так устала, Валера. Я неспособна кого-либо повести за собой.
Она сидела, уставившись в землю и чувствуя себя опустошённой после внезапной истеричной вспышки. Её наставник грустно улыбнулся и опустился на корточки рядом с девушкой.
- Нет, способна. Ты подвержена настроению и эмоциям, но качество лидерства у тебя в крови.
Венита подняла голову.
- Вот как? Она тоже была лидером?
- Она нет, - помрачнел Валера. – Но её отец был.
Она посмотрела на свои испачканные землёй руки, потом протянула их Валере.
- Вот иллюстрация истории моей семьи. Не хватает крови на пальцах – картина будет полной. Я знаю, кем были все эти чёртовы аристократы-землевладельцы. Вампиры! Во мне течёт кровь вампиров! Я вижу сны о мёртвых людях на изумрудно-зелёных, почти не тронутых цивилизацией лугах. Смех волнами перекатывается по летней траве, благоухающим цветам и замирает на ступенях каменного дома, в тёмных углах которого поселилось зло. И зло это – мой проклятый Богом и людьми род…
- Ты не чудовище, Вампирёныш, как не были чудовищами и они. Твоя семья несла печать проклятия, но это были живые люди. Они любили и ненавидели, страдали и испытывали чувство счастья, шли рука об руку и с мудростью, и со своими ошибками. Они дали лучшее тебе… Твои страшные сны – лишь призраки минувших дней. Твоя семья навсегда останется с тобой, даже в твоём свирепо оберегаемом от всех одиночестве.
- Сколько скрытой иронии, - горько усмехнулась Венита. – Но даже ты не посмеешь спорить с фактом, что ещё до того, как я стала Охотником, я убила своего приёмного отца. Я заставила остановиться его сердце и свела с ума свою приёмную мать. Близкие мне люди страдают и умирают рядом со мной. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем я окончательно превращусь в монстра? Ты не ответишь мне на этот вопрос, Хранитель.
Он осторожно обнял её, поглаживая длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине.
- Никто не вечен, Вампирёныш, а страдание – неотъемлемая часть человеческой души. Пока ты сама пребываешь в ожидании своего окончательного превращения в монстра – оно непременно произойдёт. На твою долю выпала нелёгкая миссия – собрать вместе Святых из Преисподней и восстановить пошатнувшийся Баланс. Если ты не справишься, они все погибнут. И снять это бремя ты не сможешь до самой смерти.
Венита положила голову на его плечо и вздохнула.
- Ты веришь, что я справлюсь?
- Я знаю, что ты справишься. Даже если лишишься своей опоры.
Внезапно она напряглась, сердце ёкнуло от дурного предчувствия.
- Валера, зачем ты позвал меня именно сюда и в такой час?
- Я просто по тебе соскучился, - улыбнулся он и посмотрел куда-то поверх её головы. Она резко отпрянула и обернулась. Охотник Вампир взвилась на дыбы, предупреждая о надвигающейся опасности.
- Вот и гости пожаловали, - задумчиво произнёс Валера.
- Один гость, - прошипела Охотник. – Выходи!
Ни одна ветка не шелохнулась, когда существо грациозно перепрыгнуло через густой кустарник и медленно приблизилось на расстояние пяти метров. Это был огромный волк-оборотень, представший перед ними во всём великолепии своего поджарого тела. Серая, с примесью коричневого шерсть встопорщилась на загривке, и волк глухо зарычал.
- Не глупи, вервольф, - тихо прошептала девушка, оскалив клыки. Так тихо, что услышал только оборотень.
Волк приподнял красивую голову и сверкнул дикими жёлтыми глазами. Охотник Вампир не отводила взгляд, танцующим шагом обходя противника и оттесняя с линии атаки Валеру. Оборотень моргнул, тряхнув головой. Его глаза, ещё мгновение бывшие глазами зверя, изменились, преисполнившись человечности. Но он смотрел не на неё. Хранитель и волк-оборотень вели свой тайный диалог. Она не знала, о чём они говорили и договорились ли, но потом…
Венита упала на колени, оглушённая и растерянная. Даже брызжущие перед глазами искры не смогли прогнать удивление от того обстоятельства, что её друг и наставник ударил её, не позволив сразиться с врагом. Когда прояснилось зрение, девушка закричала в бессильном отчаянии: удлинившиеся когти оборотня вонзились Валере глубоко под рёбра, нанося смертельную рану.
«Позволь мне», - прошептала Охотник Вампир, полностью завладевая её разумом. Сознание отключилось, уступая место другой личности.
…Темнота рассеялась лишь тогда, когда выдохлась Святая из Преисподней. Венита постепенно возвращала контроль над своим телом, слабым и шатающимся, лишённым почти всех своих физических сил. Сконцентрировав внимание, она начала анализировать происходящее.
Цепь орошённых кровью следов уходила по нежной весенней траве через поломанный кустарник. Валера сидел, обхватив колени, на толстых корнях столетнего дуба и кутался в плащ, дрожа от озноба, хотя на улице было тепло. Сейчас он казался более старым и умудрённым жизнью, чем обычно, и от этого был ещё прекраснее для неё. Она устало улыбнулась и шагнула в его сторону.
- Валера…
Договорить девушка не успела: её скрутило от одного только движения, оказавшегося излишне резким. Венита согнулась около молодой берёзки, натужно исторгая из своего тела густую слизь с металлическим привкусом.
- Боже, что это?. – прохрипела девушка – сдавленное горло не хотело выдавать более членораздельных звуков, но глаза распознали кровь, окрасившую багровым белую тонкую кору. – Валера, что я наделала?
Это была не её кровь – она чувствовала, знала – не её.
- Иди ко мне, Вампирёныш.
Она упала возле него, тяжело опираясь о шершавый ствол дерева, но он притянул её ещё ближе, положив её голову на свои колени. Его по-прежнему бил озноб, но прикосновение несло умиротворение.
- Спи, Вампирёныш. Ночь откровений закончилась. Уже закончилась…
Вдали раздался крик, но его унёс свежий весенний ветер, убаюкавший её неразборчивым, но мелодичным шёпотом.


Глава 4



Федя осторожно протиснулся мимо лечащего врача, беседовавшего с медсестрой у двери, ведущей в палату, и присел на стул возле кровати. В его руках не было цветов, фруктов и прочей дребедени, с которой обычно навещают больных. У него не имелось в наличии даже причин его визита сюда, да Жанна и не интересовалась. Она смотрела стеклянными глазами в одну точку и молчала, равнодушная ко всем явлениям внешнего мира. Молчание длилось так долго, что он опять приготовился уйти ни с чем, как вдруг она перевела взгляд с бесконечности непосредственно на него.
- Зачем ты приходишь?
- Чтобы поддержать тебя. Ты осталась одна.
- Я тебя ненавижу за это.
- Я знаю.
Несмотря на её откровенную грубость, Фёдор продолжал дружелюбно смотреть на неё, бездумно расточая светлое тепло своих глаз.
- Ты даже не уточнил.
- А зачем это ясновидящему? – откровенно сказал он. – Я прекрасно понимаю, что одним своим присутствием увеличиваю груз твоего одиночества, своим светом или как ты это называешь…
Она судорожно обхватила голову руками и ждала свои слёзы – в горле стоял такой огромный ком, что начни она рыдать – затопила бы всю комнату. Слёз не было. Она не ожидала от себя такой чёрствости: ни одной слезинки она не пролила по человеку, которого любила больше всего на свете. Жанна мрачно взглянула на Фёдора, наблюдавшего за ней с некоторой тревогой.
- Что ты за существо? – прямо спросила она.
- Святой из Преисподней, - так же прямо ответил он. – Если это о чём-то скажет тебе.
- Венита такая же, как ты.
Жанна не спрашивала, а лишь констатировала факт. Федя удивлённо смотрел на неё и медлил  с ответом. В голову закрадывались странные мысли, которым не очень-то хотелось давать ход.
- Откуда ты знаешь, Королева?
- Она приходила вчера вечером. Я увидела в ней то же, что и в тебе.
- Что? – почему-то шёпотом спросил он.
- Бездну, - коротко ответила она.
Удивление потихоньку сменялось изумлением: Жанна ясновидящая? Но тогда он бы не смог прочесть её личность в первую встречу, как обычно бывает с теми, чья душа всегда частично парит в астральной сфере. Или здесь нечто другое?..
- А что ты ещё видишь, Жанна? – слегка наклонился Фёдор.
- Ничего, Провидец. Совсем ничего.
Девушка, не дав ему опомниться, повернулась к нему спиной и накрылась одеялом с головой. В палату тут же заглянула медсестра.
- Время посещений истекло, - отчеканила она. – Закругляйтесь.
Федя ещё несколько секунд задумчиво смотрел на закутавшуюся в одеяло Жанну, понимая, что не услышит от неё больше ни слова, и повернулся к ожидающей его медсестре.
- Смотрящему в бездну следует помнить о том, что и бездна всматривается в него, - неожиданно ударил в спину голос. Провидец не стал оборачиваться – в этом не было необходимости.
- О чём это она? – ошеломлённо спросила медсестра.
- Ей просто приснился дурной сон, сестра. Это пройдёт, - улыбнулся Федя, беззастенчиво используя своё обаяние.
«А сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том, чтобы самому не стать чудовищем».


Она долго блуждала по Москве, потеряв различия между днём и ночью – луна и солнце стали близнецами, насмешливо укрывшись под серыми покрывалами. Ей было всё равно куда идти – её цель не имела физически конечной остановки. Главное – убедиться, что в мире всё осталось по-прежнему, что люди продолжают жить, цветы – цвести, а время – течь бесконечной рекой, не прекращая своего спокойного, но упрямого потока. Иногда она удивлённо замирала, но потом одёргивала себя. Чему, собственно, удивляться, ведь это целый мир. Неужели непременно должно было оборваться его существование после того, как угасла жизнь одного-единственного человека?
Всё было хорошо, просто идеально; всё текло по своей колее, но… почему тогда она испытывает ненависть ко всем, кто не почувствовал уход Светлого Хранителя из бренной жизни?
«Почему ты это сделал, Валера?»
Ненависть… Какое нехорошее, ненужное сейчас чувство. Не должно быть ненависти там, где хозяйничает благоразумие. В конце концов, чему её учил наставник? Неужели она так и осталась глупой наивной девчонкой, неспособной повзрослеть и повести за собой других?
«Нет, не осталась. Ты всё-таки повзрослела, девочка».
Она резко остановилась, растерянно оглядываясь в поисках призраков прошлого, голоса которых вдруг побеспокоили её, но вокруг не было ни души. Она осознала, что находится  под сенью деревьев Александровского сада, и бледно-голубое небо постепенно озаряется ранним утром. Дух безнадёжности окружал череду пустых скамеек и загруженные мусором тротуары. Она с отвращением отвернулась и побрела вдоль стен Кремля в сторону Москвы-реки, погрузившись в свои мысли с головой.
Слова, так чётко отпечатавшиеся в сознании, прозвучали лишь в её голове, но голос был до боли знакомым – голос её приёмного, ненастоящего отца, который любил её настоящей любовью, хотя не понимал её и поэтому зачастую отчуждался от неё. В памяти всплыл один очень давний эпизод, когда она, будучи ещё тринадцатилетним подростком, пыталась исполнить роль в школьной постановке, но потерпела неудачу, забыв несколько реплик и свалив от неловкости декорацию на сцене. В тот день она пришла расстроенная и молчаливая и, усевшись на диване с книгой, которую даже не читала, уставилась в пространство отсутствующим взглядом. Отец, у которого выдался перерыв в гастрольном графике, сразу же заметил её состояние и не отставал, пока не выведал все подробности её фиаско.
- Ты просто очень неуверенна в себе, - заявил он. – Ты должна помнить, что когда ты выходишь на сцену и играешь роль, то должна мысленно абстрагироваться от тысяч чужих глаз, устремлённых на тебя. На сцене ты ЖИВЁШЬ, Венита – ни больше, ни меньше. А в жизни часто приходится импровизировать. И ничего никогда не бойся, кроме собственных желаний.
Бояться собственных желаний определённо следовало, потому что сейчас ей безумно хотелось зарыться глубоко в землю. Но она знала, что никогда этого не сделает, не поддастся этому позорному порыву. Что подключит к генератору воли свою несчастную уверенность и пойдёт вперёд. Как только прогонит воспоминания о той кошмарной ночи…
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #16 - Октябрь 23, 2008 :: 11:49pm
 
…Она проснулась в объятиях мертвеца, а вокруг уже сновали люди, оцепляя место происшествия.
- А мне плевать, какие именно органы вы там представляете, - донёсся резкий голос до её затуманенного сознания. – Там моя сестра и я её заберу прямо сейчас, поскольку ей требуется медицинская помощь.
Чьи-то сильные руки высвободили её вялое тело из холодных объятий мёртвого Хранителя и понесли куда-то. Мёртвого?!
Она начала бешено сопротивляться, вырываясь из рук Феди.
- Валера!!!
- Он мёртв, Венита, - Фёдор жестко стиснул её запястья. – Он умер.
- Он не мог умереть! Он наш Хранитель, он должен жить! Не может быть, не может этого быть!!!
На крики сбежались люди в форме, помогая удерживать её, отчаянно рвущуюся к трупу. Врач ловко закатал рукав её кофты, вкалывая успокоительное.
- Ведь он не должен был умереть, Ворон, - бормотала она, вцепившись в воротник куртки Фёдора. – Мы не сможем без него…
- Сможем, чертёнок, - услышала она шёпот, прежде чем уронить голову на его плечо и потерять сознание. – Вместе мы справимся…


- Опять себя накручиваешь, сестрёнка?..
Ветер, прошелестев сухими прошлогодними листьями, прошёлся шёлком по её коже. Крылатая тень легла на тротуар, пролетев мимо неё по направлению к скамейкам. С его появлением на улице повеяло теплом, несмотря на пронизывающее весеннее утро, стало светлее. Поздний апрель одаривал солнечными днями, поражающими суровостью температуры: в полдень ртутный столбик поднимался максимум до +5˚С.
Ворон Провидец сложил чёрные крылья, отбросил за спину длинные светлые волосы, и присел на скамью. Венита улыбнулась, присаживаясь рядом и прижимаясь к его тёплому телу.
- Ну почему ты не оставишь в покое эти ужасные воспоминания? – вздохнул Фёдор, обнимая её за плечи.
- А ты можешь отречься от них? – поинтересовалась она. Он ничего не ответил. – Если я не буду накручивать себя, как ты выражаешься, я сойду с ума.
Федя прекрасно понимал, что хотела сказать его тёмная половинка. Он сам иногда не знал, не мог понять, кто же реальнее – его личность или тот монстр, родившийся у тела его мёртвой невесты. Перед глазами снова возник образ Милены, вырывая тяжёлый вздох из груди.
- Ну и кто из нас накручивает себя?.. – тихо спросила Венита, опять не дождавшись ответа. Брат и сестра склонили друг к другу головы и обнялись ещё крепче.
«Вместе мы справимся».
Над горизонтом медленно поднималось солнце, бросая первые игривые лучики на перемешавшиеся в объятии светлые и тёмные волосы, добавляя своё тепло к дуалистичности изменчивого мира, пробуждающегося к новому дню.


Глава 5



Венита критически оглядывала свой наряд, разложенный на кровати, пытаясь понять, что конкретно ей не нравилось. Длинная прямая бордовая юбка из тафты с разрезом до середины бедра смотрелась очень стильно со сшитой на заказ приталенной блузкой с расклешёнными до локтей рукавами. К блузке прилагался широкий пояс с огромной бляхой в виде поблескивающей красными глазками-стёклышками летучей мыши. Ввиду наличия пояса она решила ограничиться простой цепочкой-колье, без всяких подвесок. Сначала девушка хотела надеть медальон, но отказалась от этой идеи. Она не смогла бы рассказать правду, спроси её Фёдор, откуда взялась столь старинная и дорогая вещица. Хотя иногда её подмывало отдать медальон в чуткие руки Провидца и послушать, что он расскажет об истории её клана.
- Ты там ещё долго? – раздражённо поинтересовался из-за двери её брат. – Вечеринка началась полчаса назад, мы пропустим выступление финальной группы.
- Слушай, Федя, ты не мог бы дать оценку моему прикиду? Он чем-то меня не устраивает, только не могу понять чем.
- Ёжкин кот, Венита, - проворчал он в ответ, заходя в комнату. – Как?! Ты ещё даже не оделась?!
Потом бросил взгляд на одежду.
- Просто поменяй обувь, - вздохнул он. – Надень высокие каблуки.
Девушка обречённо застонала.
- Я убью ноги за ночь на шпильках!
- Красота требует жертв, - отрезал Фёдор. – Живо одевайся! Я закажу нам такси. Отец Андрей наверно уже потерял надежду на то, что мы вообще сегодня явимся.
- Да ладно, он уже привык к твоим постоянным опозданиям, - усмехнулась Венита, застёгивая юбку и натягивая блузку.
- Меня он хотя бы дождётся, - красноречиво посмотрел он на сестру и вышел.
Сам Федя особо не заморачивался над нарядом, прибегнув к любимому классическому стилю: чёрный костюм-тройка сидел на нём великолепно, подчёркивая природную бледность кожи. Высокий воротник белой рубашки был заколот брошью в виде оправленного в серебро чёрного гематита – единственное украшение, которое он решился надеть. Удлинённый пиджак напоминал сюртук, взывая к моде 19 века. Свои роскошные волосы Фёдор перевязал чёрной атласной лентой, чтобы не мешали, цепляясь за брошь. По мнению Вениты, ему не хватало трости, но брат представил против этого железный контраргумент: они, как всегда, напьются в хлам, и потом ищи-свищи эту палку…
- Ты готова? – снова заглянул Федя. – Тогда идём – такси уже ждёт.


Её неудержимо тянуло на улицу. Минула всего лишь неделя, как она выписалась из больницы, в которой пролежала несколько дней, испуганно ожидая скорого превращения. Дух больше не являлся ей: наверно решил, что она безнадёжна. Как таковых приступов не было, но Жанна чувствовала нарастающую агрессию внутри себя. Её раны заживали поразительно быстро, и она решила выписаться, чтобы избежать кривотолков и ненужных вопросов врача. Как бы он отреагировал, скажи она, что её поцарапал волк-оборотень? Конечно, отправил бы на обследование в психдиспансер.
Агрессия накатывала волнами и накапливалась, требуя выхода. Девушка прекрасно понимала, что это лишь вопрос времени, когда зверь завладеет её разумом окончательно. Внутри неё поселился волк, чутко реагирующий на чужую ложь, боль и… присутствие себе подобных.
Она всем своим существом ощущала их там, во тьме ночных улиц. Волк тянулся к ним, но Жанна не позволяла ему одержать верх над своим телом. Иногда, причёсываясь или красясь перед зеркалом, она видела чужие глаза на своём лице – глаза зверя. Чёрные и затягивающие они усмехались над её тщетными попытками отречься от обитателей ночи. До сих пор ей удавалось противиться этому обжигающему желанию, но только не сегодня.
Словно насекомые бегали по её возбуждённой коже, заставляя тело содрогаться в конвульсиях. Они снова были там, и их так много… Сила, исходящая от их сообщества, попадала в неё стрелами, как будто они были молниями, а она – громоотвод.
«Иди же, иди к ним», - прошептал зверь в её голове.
- Оставь меня в покое, демон! – крикнула Жанна, обхватив дрожащими руками плечи. Она повалилась на диван, напротив которого висело огромное зеркало – её личный каприз. В остальном интерьер её квартиры ничем примечательным не выделялся от сотен других жилищ москвичей среднего класса. Отражающаяся в зеркале девушка не была человеком. Чёрные глаза зияли как две пропасти, верхняя губа приподнялась, показывая оскал трансформировавшихся острых белых зубов. Русые волосы вздыбились, слегка потемнев и приобретя сероватый оттенок. Жанна отняла от плеч руки, почувствовав, как из впивающихся в кожу пальцев вырастают когти. На тыльной стороне запястий появился короткий и жёсткий серый мех.
«Демон, - жестоко рассмеялось её отражение. – Отныне ты демон. Демон-Оборотень».
Жанна закричала.

Ближе к полуночи музыканты отыграли свой материал, присоединившись к публике, и началась after-party. Скучать не пришлось – как организатор отец Андрей проявил себя на высоте. Отдав бразды правления в руки ди-джеям, бывший священник вскоре составил компанию Вените, Фёдору и Бавариусу.
- О, группа Saints From Hell почти в полном составе, - улыбнулся святой отец, присаживаясь за их столик. – А где ваша клавишница?
- Она ещё не оправилась от трагедии, - тихо ответил Федя. – Только недавно выписалась из больницы. Врач ей запретил переутомляться некоторое время.
- Да, я слышал о том, что случилось, - сочувственно произнёс хозяин «Graveland». – Смерть Валеры для всех нас обернулась горькой утратой.
Они молча выпили, не чокаясь. Венита старалась не смотреть в глаза Андрею. С самого начала их знакомства её что-то смущало в этом человеке. Почти такие же светлые и длинные, как у Феди, волосы были заплетены в косу, перекинутую для удобства на плечо, серо-зелёные, слегка насмешливые глаза, казалось, видели всех насквозь, но оставались доброжелательными. Почти всегда бывший священник был облачён в какое-нибудь религиозное христианское одеяние. Сегодня, например, на нём была длинная чёрная сутана с белым католическим воротничком. С правого запястья свешивалось неизменное бронзовое распятие.
Федя познакомил их почти сразу после её возвращения из Франции, но они так толком и не сблизились, не поднимая статуса добрых знакомых до друзей. Девушка полагала, что дело, по большей части, в укоренившейся в ней с некоторых пор подозрительности. Хотя глупо было думать, что её брат общался бы с этим человеком, скрывайся под его одеждой богослова какой-нибудь маньяк.
Из глубокой задумчивости её вывел тычок под рёбра.
- Что с тобой, чертёнок? – встревожено спросил Федя, наклоняясь к её уху. В ответ она просто взяла его за руку. Провидец вздохнул. – Ну, хочешь, уйдём отсюда?
- Хочу. Свежего воздуха не хватает в последнее время – давай прогуляемся пешком до дома.
- А как же твои шпильки? – поддел её брат.
- Переживу, - отмахнулась девушка.


Жанна больше не могла сдерживаться – тяга стала просто невыносимой. Она даже не стала особо одеваться, накинув сверху на длинную ночную рубашку пальто, которое доходило ей до щиколоток, и обув на голые ноги сапоги.
Улица встретила её гостеприимной прохладой, остужая разгорячённое тело. Ей не удалось избавиться от лика Демона-Оборотня, поэтому она старалась держаться неосвещённых переулков, обходя главные трассы, где интенсивность движения машин не снижалась даже ночью.
Сначала их шаги, а потом и голоса она услышала, когда спряталась в маленьком тупике, пережидая шумную компанию подростков, возвращавшихся с позднего киносеанса. Первое, что пришло Жанне на ум, при взгляде на эту пару – это восхищение. Они были поистине прекрасны… Высокий и стройный юноша в чёрном вёл под локоток темноволосую маленькую молодую женщину. Его светящаяся во мраке кожа и солнцезащитные очки на лице, плавность движений и неподвижная мимика выдавали в нём истинно ночного обитателя – вампира. Хотя Жанна могла бы поклясться, что окружающие люди не догадываются о его сущности, не обращая, по большей части, на него никакого внимания – не все могли его по-настоящему УВИДЕТЬ. Походка его спутницы отличалась необыкновенной грацией кошки, от неё исходило явственное тепло, которое неспособен был излучать ни один человек, не являясь при этом оборотнем. Волк внутри оскалился, но Жанна приказала ему замолчать. Они приблизились к её тупичку, и она расслышала обрывок их разговора.
-…глупо ведут себя, - говорил вампир. – Этой войне нужно положить конец, ma chere.
- Их Вожак был убит, - досадливо ответила женщина-кошка. – С ним мы общались довольно близко, но не все в стае были согласны с его политикой. Думаю, те предатели, что нападают и убивают членов моей общины, и спланировали его убийство. И скорее всего – все они были обращены.
- Ты должна принять под своё крылышко тех, кто остался верен старому закону, - твёрдо сказал её собеседник. – А предателей придётся уничтожить. Увы, выхода нет: их неосторожность привела к наплыву охотников в наш город. А они убивают не только оборотней: слишком много Обращённых вампиров погибло за последний год.
Женщина покачала головой.
- Я не уверена, что вампиры были истреблены охотниками-людьми. Мои подопечные уверяют, что те трупы, которые не успели попасть под солнце и которые были найдены нами в безлюдных и пустынных местах, настолько изуродованы, что это могло совершить лишь существо, обладающее силой древнего Обращённого. Или… - она взглянула на своего собеседника.
- Нет, - отрезал он. – В городе нет мне подобных. Я обязательно знал бы об этом.
Они остановились прямо напротив тупика. Демон-Оборотень неожиданно вскинула голову и подалась вперёд, пытаясь дотянуться до стройной фигуры вампира. Жанна вовремя перехватила инициативу, до боли вжавшись лопатками в острые выступы стены. Аура вампира притягивала магнитом, клубясь вокруг него чёрным непроглядным коконом тьмы. Нет, не тьмы, а Тьмы – с большой буквы. Девушка всматривалась в его силуэт до рези в глазах, как вдруг он резко повернул голову в её сторону.
- В чём дело? – насторожилась женщина-оборотень.
- Здесь кто-то есть, - медленно прошептал он. Его спутница потянула носом воздух и прислушалась.
- Я никого не чувствую, - сказала она. – В этом тупике, по крайней мере. А вот дальше по улице – ого, целая демонстрация. Нет, они совсем спятили!
Бесшумно ступая по тротуару, приближалась стая вервольфов. Их лица постепенно теряли человечность, мерцая дикими звериными глазами. Все они были машинами для убийств, но приберегали силы для схватки, не давая телу трансформироваться окончательно. Жанну уносил вихрь агрессивной враждебности, разрастающийся вокруг серых стен.
- Уходи, как только представится возможность, - тихо сказал вампир, отступая в тень тупика. Женщина кивнула и смело шагнула вперёд, встретившись со стаей лицом к лицу.
- Вы подвергаете опасности разоблачения обе наши общины, - негромко произнесла она. – Немедленно разойдитесь.
Оборотни растеклись в обе стороны, образовав полукруг вокруг женщины-кошки и отрезая возможные пути отступления. Один из них вышел вперёд.
- До нас дошли нехорошие слухи, что твои кошки собираются установить своё главенство над нами, - заявил он. – Нам это, скажем так, не по вкусу.
- Неужели? Ты, малость, ошибся. Мы не собираемся подчинять вас себе. Но ваши действия привели к критической ситуации в городе, которая требует скорейшего разрешения, иначе пострадают обе наши общины. Мы должны объединиться.
Вампир стоял так близко от неё, что его аура соприкоснулась с её энергией. Жанна мягко уткнулась носом в его шею, ноздри защекотал запах смерти, за столетия осевший на его волосах. Вампир резко обернулся, но не оттолкнул её. Его пальцы с любопытством пробежались по жёсткой шерсти на её голове, коснулись лица. Она тяжело вздохнула.
- Не сдерживай себя, Демон Оборотень, - еле слышно прошептал он. – Позволь познать себя, свою силу. Вас уже трое…
- Ты читаешь мои мысли, - улыбнулась она и почувствовала, как её наконец-то отпускает назойливая судорога. – Ты больше не будешь один. Нет, никогда… Только не один…
- … Мы не позволим какой-то кошке указывать нам, что делать! Давно пора поставить вас на место – прежний Вожак проявил слабость.
- Прежний Вожак был поумнее некоторых выскочек. За что вы его и убили, предатели, - тихо прошипела оборотень.
Вампир весь подобрался, сжав плечо Жанны.
- Будь готова, - шепнул он и медленно стал растворяться в темноте, сливаясь с тенями переулка. Жанна припала к земле, с удивлением обнаружив, что именно из этой позы ей удобнее всего атаковать.
- Разорвите её на клочки!
Они кинулись друг на друга одновременно: пальцы женщины обзавелись острыми когтями, среди тёмных локонов выросли рысиные ушки с кисточками; вервольфы напали с обеих сторон. Из тупика вылетели две тени. Демон Оборотень со всей мощью звериного инстинкта ворвалась в гущу толпы, ураганом завертевшись среди людей-волков. Жанна, почти не колеблясь, убивала их, но оживший в ней Оборотень не хотел смерти врагов, не смотря на их агрессию. Её зверя пленял их волчий аромат, приятная близость родной стаи.
«Я знаю, но мы должны их убить!»
«Как скажешь…», - вздохнул Демон.
Вампир бесформенной чернотой обволакивал место схватки, оттесняя основную массу противника от рыси-оборотня. Вервольфов он оглушал, раскидывая, но не убивал. Оборотни нападали, но наталкиваясь на его силу, отступали. Та часть улицы, что вела к главной дороге, освободилась под натиском быстрых как молнии атак вампира.
- Уходи, Натали!
- Вы не справитесь вдвоём! – возразила рысь.
- Oh mon Deu, убирайся отсюда, Натали! Ты нужна мне живой.
- Не дайте ей уйти! – прорычал главарь стаи и первым бросился в погоню за убегающей женщиной.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #17 - Октябрь 23, 2008 :: 11:54pm
 
Глава 6



Набирающий прохладу вечер овевал их приятными мгновениями покоя, который так редко им приходилось испытывать, что казалось преступлением нарушать его серьёзным разговором. Но Фёдор уже давно усвоил, что, увы, иногда жизнь – не постель из роз. И хотя этот разговор начала Венита, он назревал уже давно.
- Как ты думаешь, Жанна – одна из нас?
Он помедлил с ответом.
- Я не уверен в этом до конца, но прикасаясь к ней, я чувствую что-то… что не могу объяснить. Она умеет закрываться от меня, от моего дара. В первую нашу встречу такого не было.
- Её ранил тот самый оборотень, который убил Валеру, - заметила девушка и тяжело вздохнула, стараясь не сосредотачиваться на болезненных воспоминаниях. – Ты можешь читать мысли оборотней?
Он поразмыслил.
- Не представлялась ещё возможность это проверить, но я сомневаюсь, что оборотни могут скрыться от моего «всевидящего ока». Но Жанна не оборотень, Венита. Она до сих пор человек.
- Откуда ты знаешь?
- Я знаю, как ощущаются оборотни, - ответил Федя. – Их духовный аромат куда более насыщенный, чем у простых людей, и он всегда… такой дикий и горячий, что след от него держится не меньше недели. Жанна ощущалась мною, как обычный человек. Единственное, что поставило меня в тупик: как она может различать НАС? Она сказала, что ты такая же как я, и в наших глазах поселилась бездна.
- Вот как… - Венита потёрла руки в тонких кожаных перчатках. – Как удачно она выразилась. Бездна… А ты не видел её с тех пор, как она выписалась, да?
- Нет, не видел, но…
Он резко замер.
- Что такое? – встревожилась Венита и тоже застыла.
Их охватило одинаковое чувство опасности, что была где-то поблизости, но не это поразило брата и сестру.
- Жанна где-то здесь, - прошептала девушка. Её голубые глаза заволокла чернота другой личности. Венита позволила Святой из Преисподней слиться с её телом и разумом.
- Ты тоже чувствуешь её присутствие? – Ворон Провидец повернулся к ней, тряхнув чёрными локонами,  растёкшимися подобно потокам по всей длине его светлых волос. Он сдёрнул ленту и высвободил шелковистый массу из плена. – Что?
- Смотрю на тебя и не могу налюбоваться, - усмехнулась Охотник-Вампир и тенью ринулась вперёд по улице. Следом за ней полетел слегка смутившийся Провидец.
В переулке, ведущем в небольшой тупичок, перед их глазами развернулось целое сражение. Половина дерущихся оборотней успела обернуться волками, половина – застряла на середине трансформации; повсюду валялась разорванная одежда. В самой гуще схватки спина к спине прижались двое, образовав вокруг себя небольшой круг из бесчувственных тел вервольфов. Вампир и новорожденная Святая из Преисподней защищались, стараясь обойтись меньшим числом жертв.
Охотник Вампир не торопилась вмешиваться, придержав и своего спутника. Её запрятанный глубоко под кожу инстинкт убивать рвался наружу, но холодный разум приказывал повременить с ним. Тактика круговой обороны пока была ей непонятна. Она видела и ощущала привязанность их третьей к волчьей стае, но вампир, что прикрывал ей спину… Его аура огромной живой амёбой окружала его хрупкую фигуру, вспыхивая искорками силы. Он был способен одной лишь мыслью превратить в фарш притесняющую их стаю, но не делал этого. Почему? И почему её тянуло к нему столь сильно, что притупляло чувство опасности?..
Ворон Провидец осторожно прислушался к витающим вокруг него мыслям и чувствам. Они были однообразны, вспыхивая алыми искрами жажды убийства и разрастаясь в один громкий боевой клич. Но было что-то, что тихо, но уверенно перекрывало этот клич. До боли знакомая музыка, звеня, стелилась у самой земли, поднимаясь вверх по телам оборотней едва уловимыми звуками. Музыка не становилась громче, но была осязаемой, как тонкая паутина. Тонкая, но крепкая. Ворон Провидец улыбнулся, протягивая вперёд невидимую длань.
«Здравствуй, Элиазар».
Музыка смолкла на мгновение, чтобы взорваться оглушающими финальными аккордами. Когда она завибрировала на его пальцах, Провидец понял, что в его руках концы всех нитей музыкальной паутины, сплетённой его давним спасителем. Федя не стал спрашивать, почему именно ему отдал власть над вервольфами Истинный вампир, а просто сжал эти нити и запел.

Я смотрю в темноту,
Я вижу огни –
Это где-то в степи
Полыхает пожар.
Я вижу огни,
Вижу пламя костров.
Это значит, что здесь
Скрывается зверь.


Люди-волки замерли, подняв лица-морды к Ворону. Агрессия сменилась настороженностью и растерянностью, как будто они забыли, зачем явились в этот переулок и во имя чего сражаются.

Я гнался за ним
Столько лет, столько зим.
Я нашёл его здесь,
В этой степи.
Слышу вой под собой,
Вижу слёзы в глазах.
Это значит, что зверь
Почувствовал страх.

Я смотрю в темноту.
Я вижу огни.
Это значит, где-то здесь
Скрывается зверь.


Охотник Вампир потоком ветра переместилась к Ворону, прижавшись к его плечу и обхватив ладонью крепко сжатый кулак. Со следующей строфой её сопрано присоединилось к его высокому баритону, натягивая музыкальные нити.

Он, я знаю, не спит –
Слишком сильная боль.
Всё болит, всё кипит,
Полыхает огонь.
Я даже знаю, как болит
У зверя в груди.
Он ревёт, он хрипит –
Мне знаком этот крик.


Демон Оборотень запрокинула серую голову и завыла. Этот вой был подхвачен всеми вервольфами, уцелевшими в битве. Мёртвые тела вокруг них зашевелились, посмертно принимая свою изначальную, человеческую форму. Вой напоминал плач о погибших, взлетая до самых небес и накрывая вуалью печали притихший город.
Вампир прислонился плечом к стене, опустив голову, словно забылся в этой печали. Искры силы погасли, и его аура сжалась в тугой кокон, втянув и спрятав свои «щупальца». Он стоял и слушал пение Святых из Преисподней, к которым присоединилась и Демон Оборотень.

Я кружу в темноте,
Там где слышится смех.
Это значит, что теперь
Зверю конец.
Я не буду ждать утра,
Чтоб не видеть, как он,
Пробудившись ото сна,
Станет другим.
Я не буду ждать утра,
Чтоб не тратить больше сил.
Смотри на звезду –
Она теперь твоя.


Они прикрыли глаза, наслаждаясь взаимным прикосновением друг к другу. Они почувствовали, как растаяли нити в руке Провидца, и оборотни стали расходиться. Музыка смолкла окончательно, победным аккордом взволновав их чуткие уши, и они поприветствовали наступившую тишину.
«Мы…»
«…нашли…»
«…друг друга…»
«…наконец-то».
Кому принадлежала эта мысль? Уже не важно: они разделили её и приняли как общую. Но все они поняли, что мысль породили не трое, а четверо.
«Четвёртый!»
«Четвёртый?»
«Четвёртый…»
Они прислушивались к ночной тишине, пытаясь уловить присутствие того, с кем только что разделили разум. Нежное, едва ощутимое касание чужой души, и Святые из Преисподней потянулись к этой душе, проваливаясь в дождливую даль кровоточащих на сердце воспоминаний.
…Отряд нёс победу, и он спешил домой положить свой триумф к её ногам. Сердце радостно сжималось при мысли, что скоро он обнимет и зароется лицом в мягкие длинные волосы своей возлюбленной. Больше месяца в военном походе, и он так истосковался по её нежным рукам, обвивающим доверчиво его тело. Только её тепло могло облегчить незаживающую рану на его сердце.
- Возвращайся, - сказала напоследок она, и это слово было дороже любых признаний в любви и клятв верности. Он не видел слёз, но печаль, застывшая в её глазах, служила доказательством того, что она действительно будет его ждать.
- Я вернусь, моя Лидия.
Последний день этого долгого и утомительного пути, и с вершины холма показался вдали его родовой замок. Кони устало передвигали копыта, спускаясь по пологому склону. Стальные латы превратились в тюрьму, заключившую измученное тело на неопределённый срок.
У ворот к нему подбежал конюх и несколько служанок из замка.
- Господин, господин вернулся! – хором запричитали они. – Скорее, хозяйка наверху!
Он поднял голову, и улыбка медленно сползла с его губ. На верхушке главной башни на краю каменного карниза балансировала его возлюбленная, простоволосая и босая. Длинная белая рубашка колоколом раздулась вокруг её гибкого тела, дрожавшего на ледяном октябрьском ветру. Она напоминала нимфу воздуха, готовую воссоединиться со своей стихией.
- Лидия!
В одно мгновение он соскочил с коня и помчался по лестнице, ступеням которой, казалось, не будет конца. Сталь на теле перестала ощущаться неподъёмной ношей – куда тяжелее было на сердце. Вот и верхняя площадка, и ангел, готовый улететь…
- Лидия…
Он протянул к ней руку, но она сделала предупреждающий жест.
- Не подходи, любовь моя, не нужно. Я делаю это за нас обоих, за наши грехи.
- Лидия, прошу тебя.
Она улыбнулась, одарив его тёплотой своих тёмно-карих глаз.
- Я знаю, любовь моя, что ты сотворил. Ты всегда верил в свою непогрешимость, а я всегда верила в тебя… Я люблю тебя, мой дорогой! Прощай!
Всего лишь шаг разделял их – его и Лидию, её и пропасть, но она сделала этот шаг раньше.
- Нет, Лидия!!!
Хлынул проливной дождь, укрыв своей завесой её хрупкую фигурку, исчезнувшую во мраке ущелья, смывая горькие слёзы невосполнимой утраты.
- Моя Лидия… Ты и я – теперь мы оба прокляты навеки…
Они очнулись, с болью выдираясь из видения, с трудом восстанавливая дыхание. Горло ещё душили чужие рыдания, но слёз не было.
- Мы что, не можем плакать?! – зарычала Демон Оборотень.
- Нет, увы, не можем, - ответил Ворон Провидец.
Охотник Вампир привалилась к стене рядом с застывшим словно изваяние вампиром. Жанна закричала, ударив кулаком по шершавым кирпичам.
- Жанна, прошу, успокойся, - тихо сказал Ворон, обняв и крепко прижав к себе бьющуюся в истерике девушку. Их тёмные лики слетели с них как отмершая листва с деревьев, и они снова стали обычными людьми.
- Ворон, - глухо произнёс вампир. – Она накопила слишком много агрессии – отведи её домой.
«Мы встретимся?»
«Завтра».
- Ви, доберёшься сама? – повернулся к сестре Провидец, снова расправляя крылья.
- Не маленькая, - фыркнула та. – Смотрите, не убейте там друг друга.
Вампир тихо усмехнулся, но не стал произносить вслух то, что все они прекрасно поняли. Ворон Провидец обнял Жанну за талию и взмыл в ночное небо. Когда окончательно стих шелест крыльев, Венита уставилась на незнакомца в чёрном.
- А у вас ловко получилось загипнотизировать такую хренову кучу оборотней. Я уж боялась, что придётся их всех на свалку отбуксовывать.
- Ну, тебе и так достаточно убийств, разве нет? – с холодком спросил вампир, не меняя позы. – Я видел тела твоих жертв.
- Они были такими же убийцами, как и я, - возразила Венита. – Они заслужили смерть.
- Не ВСЕ из них, и не ТАКУЮ смерть. Кто ты – божество, чтобы решать, кому жить, а кому умереть? – в голосе собеседника появились первые признаки гнева.
Он резко повернулся к ней, сдёрнув солнечные очки, и девушка почувствовала, как внутри неё всё немеет от ненависти.
- Ты…


Глава 7



Фёдор не стал мудрствовать лукаво, а просто влетел в окно, распахнув ногой створки, и опустил свою драгоценную ношу в кресло. Жанна свернулась клубком, поджав под себя ноги, и недобро посмотрела на него.
- Я сейчас вернусь, - сказал Федя. – Только скину верхнюю одежду. Никуда не уходи.
В ответ раздалось тихое рычание.
Федя выскочил в прихожую и уткнулся лбом в стену, переводя дух. Ярость Жанны начинала его пугать. Дикий зверь, поселившийся в её душе и разуме, жаждал крови и мяса, за которые он должен драться и рвать чужие глотки. Во что можно сублимировать желание убивать?
Ворон Провидец предупреждающе вскинулся, когда Федя услышал, вернее – почувствовал её приближение. Он поскорее снял плащ, повесив его на крючок, и обернулся. В дверном проёме стоял зверь в женском обличье – с оскалёнными клыками и вздыбленным колтуном волос на пригнувшейся голове. Она была готова атаковать.
Фёдор лихорадочно вспоминал всё, что он знает о волках, ибо Демон, вселившийся в Жанну, несомненно, был духом волка. И что ему делать с этой разъярённой волчицей?!
«А ты не догадываешься, экстрасенс?» - съязвил Провидец у него в голове, даже не делая попыток ему помочь.
Из курса биологии он помнил, что агрессию самки можно подавить агрессией самца, но затем следует неизбежное спаривание. Федя был готов решиться на это, но в итоге вышло бы форменное изнасилование, а он не знал точно, насколько Демон Оборотень завладел разумом Жанны. Он ни в коем случае не хотел её ранить.
- Жанна. Жанна, ты меня слышишь? Я хочу тебе помочь и, кажется, знаю как, но мне нужна твоя поддержка. Ответь мне хотя бы мысленно.
Оборотень прыгнул вперёд, взмахнув когтистой лапой. Федя инстинктивно отступил, ударившись лопатками о висевшее сзади зеркало. После следующего шага он запутался в собственном плаще. Оборотень, не мешкая, сдёрнула вешалку со стены, выдрав крючки одним махом. Парень прикрыл голову руками, спасаясь от брызнувших на него обломков штукатурки и длинных шурупов.
- Жанна!
Он нырнул под её локтём, снова оказавшись спиной к зеркалу, которое тут же полетело на него.
- Жанна, чёрт тебя возьми!
Дождь осколков вдруг напомнил ему о его первом превращении в Святого из Преисподней. Тогда каждый кусочек уничтоженного зеркала был живым…
Демон застыла, оскалившись.
«Я тебе доверяю, небесное создание», - чётко прозвучала в голове фраза. Ворон Провидец взметнулся вверх, вырываясь на волю. Фёдор схватился за запястья девушки и повалил её на усыпанный всевозможным мусором пол, целясь в мягкую кучу верхней одежды.
- Да, не хотел я, чтобы наш первый раз был таким, - прошептал он. И позволил родиться собственной ярости. Жанна ещё сопротивлялась, когда он оттянул за волосы её голову, буквально вгрызаясь в её рот поцелуем. Сопротивление перешло сначала в покорность – самка признала превосходство самца, потом – в неистовую страсть, когда верх взяла демоническая сторона натуры Святой из Преисподней. Они рвали когтями одежду друг друга, стремясь поскорее освободить тела и избавиться от последней ненужной преграды. Боль от случайных ран только подхлёстывала пыл.
Он чувствовал, как по его исполосованной спине стекают струйки крови – она не контролировала свои руки. Чернота бездны в её глазах сменилась волчьей дикостью, словно зверь стал её второй натурой. Фёдор позволил себе проникнуть в её сознание, и понял, что так  оно и есть. Только рядом с волком сидела испуганная девушка – ещё невинная.
«О, чёрт, - подумал он. – После этой ночи меня определённо будет грызть совесть».
«Я тебе доверяю, небесное создание…»
Последние доводы разума захлестнуло вожделение. Их схватка закончилась, когда он грубо ворвался в её тело. Жанна закричала от боли, ещё глубже вогнав когти в его исцарапанные и кровоточащие плечи, но тело бешено двигалось, подстраиваясь под его ритм. Они кричали уже вместе перед тем, как бессильно рухнуть на испачканную их смешавшейся кровью одежду.


- Федя?
- Да?
- Ты жив?
- Как тебе сказать…
Они всё ещё лежали на полу прихожей, не в силах даже пошевелиться. Спина потеряла чувствительность, но Федя и не хотел её возвращать – кожа напоминала лёд катка, только вместо коньков по ней хорошенько проехались когти Оборотня. Всё, что было ниже пояса, он тоже не чувствовал, что немного его напугало (как и любого бы мужчину). Конечности безвольными придатками раскинулись по мятой куртке Жанны и его собственному плащу.
- У меня все руки в крови, - прошептала Жанна. – Я сильно тебя ранила?
- Куда важнее, насколько сильно ранена ты. Я… не знал, что ты девственница.
- Даже не читал мои мысли? Воспоминания? – спросила, улыбаясь, девушка.
Он застонал, медленно переворачиваясь на бок, чтобы заглянуть в её глаза. С плеча свесилась прядь волос – вся в засыхающей крови, как будто её вымочили в ней.
- Боже, Федя. Твоя спина…
Она тоже попробовала приподняться, но её скрутила резкая боль ниже пояса. Жанна издала болезненный вздох, но всё-таки повернулась к нему искажённым от боли лицом.
- Не двигайся, моя дорогая, - тихо сказал Фёдор, вскакивая настолько быстро, насколько позволило ему его искалеченное тело. – Я наберу тёплую ванну.
Выполнить распоряжение оказалось легко – ей совершенно не хотелось шевелиться и провоцировать новые спазмы боли. Из-за распахнутой двери ванной раздался плеск воды. Мерный шум успокаивал, и девушка закрыла глаза, прислушиваясь к своему «я» и к тому, что скрывалось за ним, прячась в тени её разрозненных мыслей. Демон Оборотень спала глубоким сном, насытившись и схваткой с вервольфами, и бурным спариванием с самцом её породы.
Жанна почувствовала, как руки Феди бережно поднимают её с пола и несут в ванную. Внизу живота снова стрельнула боль, но уже не такая сильная. Она не помешала спокойным размышлениям о случившемся. Девушка вздрогнула, когда горячая вода коснулась кожи и обволокла её тело до самого горла.
- А как же ты?
- Я приму душ чуть позже.
- Залезай сейчас, места хватит – ванна у меня большая.
- Я боюсь причинить тебе боль, - напряжённо ответил Фёдор.
- Я хочу, чтобы ты меня обнял, - не терпящим возражения тоном сказала Жанна. – И перестань себя казнить – выхода не было. Я бы просто убила тебя. То есть… это бы сделала ОНА.
Он с тяжёлым вздохом опустился в воду, тихо вскрикнув, когда горячая вода добралась до глубоких ран на его спине. Федя осторожно откинулся назад, посадив девушку перед собой и прислонив к своей груди.
- Я прекрасно осознаю тот факт, что выбора не было, но всё равно не нахожу себе оправдания. Я… не трогал твои личные воспоминания, Королева. И не сделаю этого, пока ты по-настоящему не захочешь открыться моему дару.
- Из этики экстрасенсов? – улыбнулась Жанна.
- Из моей личной этики, - ответил Фёдор без тени улыбки.
Повисло молчание, во время которого он взял с полки махровую салфетку и, намочив, стал осторожно смывать с её лица и груди кровавые подтёки. Вода в ванне уже окрасилась в равномерный розовый цвет, создавая иллюзию кварца на покрытых белой эмалью стенках.
- Она назвала тебя «самцом её породы», - неожиданно сказала Жанна. Его рука с зажатой в ней салфеткой на мгновение замерла, потом продолжила размеренные движения.
- Как ты думаешь, что она имела ввиду?
- Когда я выписалась из больницы, я не знала, что внутри меня поселилась Демон Оборотень. Она проснулась только спустя какое-то время, и подтолкнули её к этому беспорядки на ночных улицах, устраиваемые нечистью. Она стала искать себе подобных и потянулась к волкам-оборотням, потому что она сама – волк. Она требовала, чтобы я приблизилась к ним. До сегодняшней ночи мне удавалось держать её в узде, но когда вервольфы вышли на улицу такой толпой, да ещё и агрессивно настроенные… Я  и не заметила, как оказалась в том переулке, наблюдая за вампиром и женщиной-кошкой. Они не увидели меня. Хотя… вампир почувствовал. А потом появились оборотни. Демон восприняла их, как… Даже не знаю, как выразиться. В общем, она не хотела их убивать.
- Она повела себя как Вожак по отношению к ним?
- Да, похоже на то. Но она не стала спорить, когда я приказала их убить. Но эта битва лишь распалила её ярость, которую подстегнули те видения. Она покорилась тебе, потому что, наконец, нашла себе подобного. И сейчас мы больше не сражаемся за главенство в моей голове. Несмотря на физическую боль, я счастлива, что обрела душевную гармонию, Федя. Так что поверь – в твоих терзаниях нет смысла.
В ванной снова воцарилось молчание. Федя обдумывал сказанное, а Жанна просто нежилась в его объятиях, откинув голову ему на грудь. В её разомлевших от горячей воды  мозгах нарождалась целая куча вопросов, но она решила подождать, пока он сам не поднимет эту тему. Или будет правильнее поговорить об этом в компании всех Святых из Преисподней.
«Интересно, чем сейчас занимается Венита?»
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #18 - Октябрь 24, 2008 :: 12:18am
 
Девушка максимально расслабилась, потянувшись к своей подруге. Это было похоже на полудрёму: она чувствовала нежные прикосновения Ворона, но в то же время ощущала жгучую ненависть Охотника Вампира где-то вдалеке. Кажется, это был тот самый переулок. Венита пыталась убить вампира, заколдовавшего своей музыкой оборотней. Жанна не могла понять, откуда берёт начало чёрное русло этой тягучей как смола ненависти именно к этому вампиру. Она не могла видеть противника Вениты, но чувствовала его холодный гнев. Эта битва… показалась ей какой-то неправильной. Демон Оборотень вздрогнула почти одновременно с Вороном Провидцем, прижавшимся к её плечу.
«Остановись, Охотник! – закричала она. – Ты совершаешь ошибку!»
Охотник Вампир удивлённо обернулась, но не успела ответить на зов – связь резко прервалась.
Жанна обнаружила, что вода остыла и её трясёт мелким ознобом. Федя обнял её и помог встать на ноги. С удивлением она поняла, что почти не испытывает боли и может устоять на своих двоих. Фёдор завернул её в полотенце, второе завязал вокруг своей талии и понёс её в спальню.
- Он убьёт её, - тихо проговорила она, когда они прижались друг к другу под одеялом.
- Нет, он этого не сделает, - твёрдо ответил Провидец.
- Почему ты так уверен в нём?
- Я заглянул в его душу в ночь, когда родился Ворон Провидец. Элиазар не станет её убивать. Он знает о Балансе.


Глава 8



Они обходили друг друга как два хищника, сошедшиеся в смертельном поединке – скаля клыки и сверкая нечеловеческими глазами, изумрудными у него, антрацитовыми – у неё.
- Так ты считаешь себя божеством? – повторил он свой вопрос ровным и тихим голосом, совсем не вязавшимся с горевшим в его взгляде гневом.
- Я не божество, а всего лишь убийца, убивающая убийц, - прошипела Охотник вампир. - Минус на минус дают плюс, не так ли, кровосос?
- О, это новая заповедь? – ядовито поинтересовался вампир. – Даже не знаю, на что жаловаться в первую очередь: на мою неверную память или же на лень, не позволившую дочитать Библию до конца.
- Не трудись вспоминать – я атеистка и не читала этот бред.
- Жаль, что не даосистка* [Даосизм проповедует идею мирового недеяния]– нам это здорово бы облегчило жизнь!
- Я облегчу её тебе персонально прямо сейчас – вообще никаких проблем не останется!
Молниеносная атака была парирована не столь проворно, и вампир с удивлением почувствовал, как по щеке медленно стекла струйка крови. Оценив её выпад, он весь подобрался, приготовившись к следующей атаке. Она последовала почти сразу за предыдущей – Охотник Вампир была очень возбуждена и рассержена.
- Чтобы убить меня, тебе придётся хорошенько постараться, - спокойно предупредил Элиазар, уворачиваясь от её рук с длинными белыми ногтями.
- Ты ещё проинструктируй меня по пунктам, комар-переросток! Все вы так говорите, а потом начинаете просить пощады.
Он проскочил под её локтём, ускорившись на порядок, и сделал захват сзади, прижавшись к её телу и стиснув руки стальной хваткой.
- Запомни, девочка: я НИКОГДА не прошу пощады. И я не хочу забирать твою жизнь, так что лучше остановись, пока не стало слишком поздно.
- Слишком поздно уже стало тогда, когда у меня впервые прорезались клыки. А сейчас я просто требую сатисфакции!
Резко оттолкнувшись каблуками от асфальта, она с размаху впечатала своего противника в бетон ближайшего дома, заставив ослабить цепкий захват. Элиазар, предвидя последующий за этим удар, вихрем взлетел вверх, приземлившись за её спиной. Скребнув ногтями по бетону и прилично ободрав краску, Венита, не тратя время на разворот, взмахнула ногой. Острая шпилька вонзилась в его ключицу, поранив его до крови. И наконец, Истинный вампир разозлился по-настоящему.
Девушка поняла это по ставшим ещё ярче глазам, которые он тут же прикрыл солнцезащитными стёклами очков. Его тело медленно изогнулось, плавно перетекая в боевую стойку. Пальцы были плотно прижаты друг к другу и полусогнуты, клыки оскалены. Он не издал больше ни звука, лишь выпустил щупальца своей Силы на волю.
Охотник Вампир насторожилась, приглушив ярость своей человеческой половины. Перед ней предстал настоящий противник, которого они обе явно недооценили. Невозможно было определить, сколько лет Истинному вампиру, но его Сила тянула на несколько веков выдержки.
Глубоко в подсознании что-то шевельнулось, появилось неясное чувство узнавания. Кровь в её жилах как будто пела гимн, призывая тело танцевать. Венита была в замешательстве – нечасто ей приходилось сталкиваться с памятью своей крови. За всё то время, что она провела в облике Святой из Преисподней, память пробуждалась лишь несколько раз. Последний – когда  ещё был жив Валера, их Светлый Хранитель. Тогда она смогла сама разбудить память крови. Но сейчас она не проснулась – скорее, просто пошевелилась во сне, будто намекая, что Святой из Преисподней нужно поразмыслить перед тем, как что-то предпринять. Только она не учла, что вампир ей не даст долго думать.
Пословицу «не будите спящую собаку» можно было слегка стилизовать: «не злите индифферентно настроенного вампира, особенно Истинного». Девушка прочувствовала в полной мере, насколько она недооценила его силу, которую он использовал лишь на четверть. Молчаливо и сосредоточено он награждал её молниеносными ударами, от которых она даже не успевала отклониться. Плечи и грудь начинали нехорошо ныть, отдельными очагами разгоралась боль. Охотник Вампир опомнилась, инстинкт выживания перекрыл песнь крови. Девушка извернулась и сделала подсечку. Не теряя времени, её рука с острыми ногтями проехалась по его плечу, распоров куртку, рубашку и кожу до локтя. Тихо зашипев, Элиазар отскочил от неё на приличное расстояние, бросив беглый взгляд на свои раны.
- Какая чистая эссенция ненависти, - прошептал Истинный вампир. – Как это человечно. Ты не вампир, ma chere.
- Правда? – она медленно слизнула кровь со своих ногтей и улыбнулась. – Ты тоже умеешь ненавидеть, mon cher. Ты – вампир.
- Наша ненависть различна, - ответил он. – Твоя возникла на почве фанатичного безумия, а моё чувство возродилось из пепла любви… Не уверен, что ты понимаешь, чего действительно желает твоя душа. Или твоя жажда убить меня – всего лишь отражение твоего страха, моя дорогая?.. – последнее слово он растянул с лёгким акцентом, задумчиво склонив голову к правому плечу.
- О, ненависть, рождённая от любви…
Танцующей походкой она двинулась к нему, не в силах подавить свою улыбку, которая словно приклеилась к лицу, больно растянув губы.
- А может… моя ненависть тоже рождена от любви… Ты не подумал об этом, вампир?
Уже произнеся эти слова вслух, Венита осознала, что мысль принадлежала не только ей – Охотник Вампир подстёгивала её изнутри, побуждая прикоснуться к шёлковым волосам врага, к его коже.
«Награди его поцелуем смерти, как он сотворил это с нами», - шепнула она.
- Да, это было бы замечательно, - мурлыкнула Венита вслух. – Я тоже хочу попробовать, каково это…
Элиазар не ожидал того, что она сделает в следующее мгновение. Это был синхронный порыв её второй личности и её самой – он не успел увернуться. Девушка никогда не пила кровь вампира – такую тягучую, такую солёную и в то же время сладкую на вкус. А погрузить клыки в его шею оказалось таким утончённым удовольствием…
«Так вот что испытывает вампир, когда пьёт чужую кровь».
Лента образов понеслась перед глазами, изредка мерцая вспышками особенно ярких воспоминаний. Жаркое лето, сияющее в небе солнце, смеющаяся рядом девочка строит рожицу и поёт. Нам нравится, как она поёт…
Венита как будто перевоплотилась в совершенно другого человека. Она воспринимала его мысли, но они как будто возникали в её собственной голове. Эта была далёкая страна чудес для маленького мальчика, страна, которую охраняла волшебница с золотыми волосами.
«Если тебе приснится страшный сон, Элиазар, я обязательно приду – только позови меня. Я приду на твой зов…»
Но она не должна была говорить этого, не должна была приходить на зов… Тогда бы она…
- Не смей!!!
Вампир схватил девушку за шею и, оторвав от своей кожи клыки, швырнул её о стену. Венита почувствовала тупую боль в затылке, но её сразу же притупил экстаз, возникший от опьянения горячей кровью вампира. По телу разливалось приятное тепло, которое сконцентрировалось в затылочной части её черепа, сращивая расколовшуюся кость и восстанавливая мозговую ткань. Над ней склонилось лицо в тумане, черты которого были настолько размыты, что не узнать. Если она, конечно, встречала эту женщину раньше…


- На этом тебе лучше остановиться, Истинный.
Ледяной тон фразы и кинутая ему под ноги освящённая иконка отрезвили. Элиазар мгновенно взял под контроль свою ярость и оглянулся.
- Однако… Калли?!
- Приветствую вас, ваше сиятельство, - женщина сделала изящный реверанс и улыбнулась. Но улыбка не смягчила холода её глаз.
Реверанс заставил его вспомнить о собственных манерах: сделав шаг вперёд, вампир едва коснулся губами протянутой для поцелуя руки. Как бы нелепо это ни выглядело в разгар 21 века, но за фасадом её официально-делового и его сдержанно классического стиля скрывались леди и лорд, века назад выброшенные из колеи привычной жизни. И она посчитала нужным напомнить ему об этом своим старомодным приветствием. К чему?..
- Ты всё ещё борешься со своим демоном, Калли? – поинтересовался он, склонив голову к правому плечу и внимательно её рассматривая.
- Нет, - ответила Калли. – Святые из Преисподней избавили меня от него. Поэтому я не позволю тебе калечить одну из них.
Она склонилась над балансирующей на грани потери сознания девушкой и положила ладонь на её лоб. Венита смотрела прямо на неё, медленно моргая и глубоко дыша. Её взгляд был растерянным, почти несфокусированным, губы шевелились, но она не издала ни звука.
- Ты ударил её слишком сильно, - гневно бросила Калли. – Возьми её на руки – сама она идти не сможет.
- С какой стати? – холодно спросил вампир. – Не имею никакого желания помогать убийце вампиров. Пускай и Обращённых.
- Не забывай, молодой граф, что она держит Баланс, - ещё более холодно ответила бывшая демонесса. – Хочешь на собственной шкуре узнать, что бывает за убийство Святого из Преисподней?
- Что же? – полюбопытствовал Элиазар, наклоняясь к лежащей навзничь девушке.
- Убийцы умирали вместе со своими жертвами, но более мучительной смертью – это было наказанием обоих изначальных сил. Так что бери и помалкивай, Истинный.
Он только вздохнул и присел около Вениты, протянув руки, но тут же отдёрнул. Потом одарил неласковым взглядом свою собеседницу.
- Что? – удивилась Калли и, спохватившись, улыбнулась: - О, excusez moi* [Прошу меня извинить (фр.)], совсем забыла…
И со слегка ехидной усмешкой подобрала иконку с асфальта.


Венитой овладела странная эйфория. Её голова покоилась на плече существа, которое она больше всего на свете мечтала убить, но сейчас девушка испытывала лишь комфорт. Ей хотелось задержаться подольше в этих уютных объятиях и лежать, уткнувшись лбом в его шею. И чтобы ни на миг не прекращалось плавное скольжение вампира по ночным улицам под ласковое дуновение ветерка…
- Куда мы идём?
- Ко мне домой. Девочке нужен покой – ручаюсь, твоя кровь вскружила ей голову.
- Ты и это видела? Никому не рассказывай. Ещё и куртку порвала – вот ведь чертовка.
Ночную тишину разорвал весёлый смех Калли, но даже это веселье не отразилось в её глазах. Призванные быть зеркалами души два зеленовато-карих омута оставались пустыми и мёртвыми, не давая даже искры тепла.
- Сколько мы с тобой знакомы, Элиазар?
- Около двух веков, моя дорогая леди. Ты устроила массовую резню в лесу, где я жил и где мы, собственно, и познакомились.
- И я тебе никогда не называла своего возраста?
- Нет.
- А ты не пробовал определить?
Вампир воззрился на неё с крайним удивлением, потом понимающе улыбнулся.
- У демонов очень сложно определить возраст, потому что их сила не зависит от времени. Ты пытаешься вспомнить свою смертную жизнь?
- Я пытаюсь её возобновить, - сухо сказала Калли. – Мы пришли.
Высотный дом на Кутузовском проспекте оправдывал все фантазии, что возникали у случайного прохожего при взгляде на это здание. Квартира Калли располагалась на верхнем этаже, и все четыре комнаты хоть и были роскошно обставлены, всё же несли отпечаток  некоторой сдержанности. Высокие белые стены комнат венчали средних размеров люстры из тонкого цветного стекла – в тон им были подобраны портьеры и мягкая мебель. Калли провела их в гостиную, выдержанную в зеленовато-бирюзовых тонах. Около огромного окна, выходящего на балкон с кованым парапетом, стояло чёрное фортепиано, напротив него – деревянная кушетка с резным изголовьем и кучей мягких подушек, отделанных бахромой и декоративной вышивкой. У смежной стены стоял большой тёмно-зелёный  велюровый диван, по бокам от которого примостились кресла.
Вампир уложил свою ношу на кушетку, слегка утрамбовав подушки, чтобы девушка могла сидеть, откинув голову, и медленно приблизился к фортепиано.
- Как давно ты не прикасался к музыкальным инструментам, Истинный? – поинтересовалась хозяйка, скинув туфли и забравшись с ногами в одно из кресел.
- Сто… Может, полторы сотни лет, - задумчиво ответил Элиазар. – Музыка для меня перестала быть искусством, превратившись в грозное оружие. Не думаю, что прикосновение доставит кому-либо из нас удовольствие – мои пальцы огрубели.
Калли удивлённо приподняла бровь.
- Чушь. Ты же вампир.
- Ты поняла, что я имел ввиду.
- Вот именно. Поэтому и говорю – чушь. Ты сам виноват, что музыка стала твоим оружием – инструментом для убийства и манипулирования другими. Держу пари, последний раз ты импровизировал в ту памятную ночь, когда я устроила раут для богатых провинциальных феодалов около двух веков назад.
Вампир провёл пальцем по гладкой крышке фортепиано, покрытой чёрным лаком, и присел на круглый табурет. Сняв очки и положив их на нотную перекладину, он открыл крышку и опустил пальцы на чёрно-белые клавиши.
- Тогда ты попросила загипнотизировать своих гостей, чтобы их легче было убивать. Именно в ту ночь, музыка перестала быть искусством, окрасившись кровью невинных.
- Невинных? – фыркнула женщина. – Ты их ещё мучениками окрести. Они далеко не были невинны – мой демон умел избирать нужные объекты. И даже будучи человеком, я не соглашусь с твоим принципом «любая жизнь священна».
Элиазар поднял на неё изумрудные глаза.
- Это давно перестало быть моим принципом.
- Да? Каков же он сейчас? – полюбопытствовала Калли.
- Вечный покой куда краше жизни в аду, - спокойно ответил Истинный вампир и закрыл крышку инструмента.
Лежащая в полузабытьи Венита, до этого не принимавшая участия в их беседе, вдруг повернула голову и уставилась на вампира.
- Сыграй мне, - хрипло попросила она.
Воцарившееся молчание оглушало, и никто из троих не делал попыток его прервать. Противники прожигали друг друга взглядом, а бывшая демонесса разрушения лишь наблюдала за безмолвной схваткой, не вмешиваясь. Венита дышала ровно и глубоко, раскинув по кушетке расслабленные руки и ноги – ею всё ещё владела эйфория, но льдисто-голубые глаза не отрывались от лица вампира. Элиазар оценивающе обвёл взглядом её тело, потом плавно подошёл  и опустился на край кушетки, наклонившись вперёд и расставив ладони у её висков в качестве опоры.
- Зачем?
- Нужно знать не только отрицательные, но и положительные стороны своего врага, - девушка отсутствующе посмотрела в изумрудные глаза. – Отрицательные я уже знаю.
Калли довольно усмехнулась, перебравшись на диван и положив голову на мягкий, обитый велюром подлокотник. Элиазар холодно на неё взглянул, но ничего не сказал.
- А что ты желаешь услышать, chere? – она почувствовала лёгкое дыхание на своих волосах и закрыла глаза. – Моцарта, Вагнера? Может, Брамса?
- Импровизируй.
- Неужели ты больше не желаешь моей смерти? – он склонился ещё ниже, почти коснувшись губами её скулы.
- Умереть ты всегда успеешь, вампир, - спокойно ответила Венита. – Как, впрочем, и я. Так что не теряй зря время – рассвет уже близок.
Реальность подёрнулась дымкой и начала ускользать, когда инструмент ожил под чуткими руками Элиазара. Венита видела, как легко его пальцы порхают над клавишами, словно бы даже не касаясь их, а звуки льются отовсюду, накатывая волнами на предметы интерьера и двух слушательниц. Знакомство музыканта с инструментом ознаменовалось хаотичностью музыки: звуки словно дрались друг с другом, как давеча вампир и Святая из Преисподней. Потом музыкальный поток упорядочился, нашёл своё русло, и пианино запело.
Это была печальная баллада, начавшаяся с детской мечты на девственных зелёных лугах, раскинувшихся в пойме быстрой времени-реки. Музыка нежно улыбалась беззаботности и сказочному детскому счастью, развернув хрупкие крылышки феи над страной чудес. Полил тёплый дождик, и на небо набежали первые тучи. Фея нахмурилась и, сбросив свои крылья, слилась с дождевыми потоками, из которых стремительно исчезало тепло.
В беззаботность вкрались первые минорные аккорды тревоги. Венита закрыла глаза, но и там, под негой эйфории, её достали вездесущие духи-образы. Они вальсировали под веками среди серых камней, оживляя унылый пейзаж горестными стонами утраты. Камни валялись повсюду – молчаливые стражи мёртвого ландшафта, появившегося на месте некогда живого волшебного леса. Девушка тяжело вздохнула: до того тоскливым был плач феи-музыки и безутешны – рыдания фортепиано. Не важно, закрывала она глаза или нет – печаль жила и властвовала в бирюзовой гостиной, и ветер вторил её аккордам, колыша органзовую тюль.
И тут впервые между потоками музыки зазвучали голоса. Их пение разбавило печаль радостными трелями, и фея снова расправила крылышки, но на её улыбающемся личике появилась новая деталь – острые белые клыки. Трели подменили чёрную печаль на сизую грусть, в музыке появилась нотка меланхолии. Она больше не парила под потолком комнаты, змейкой стелясь по пушистому ковру. Венита свесила руку с кушетки, и её пальцев коснулся приятный холодок. Голоса взывали к кому-то, повторяя снова и снова одно и то же. Девушка прислушалась и улыбнулась.
- Sovereign* [Повелитель (устар. англ.)] , - произнесла она вслух вслед за голосами. Веки начали тяжелеть, а затихающие аккорды – мягко тянуть в объятия Морфея. Элиазар резко повернулся к ней, удивлённый и раздосадованный: он не думал, что она расслышит, ЧТО будут говорить голоса. Раздался довольный смех Калли.
- Молодец, девочка.
И когда окончательно смолкла музыка, пришёл долгожданный сон.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #19 - Октябрь 24, 2008 :: 12:22am
 
Глава 9



Венита наслаждалась первозданной лёгкостью во всём теле, нежась под тонким пледом на удобной кушетке. Утреннее солнце уже смело разбросало свои мягкие лучи по ковру гостиной, и они игриво отражались от полированной поверхности фортепиано. В комнате было тихо, только слышалось весёлое чириканье воробьёв и воркование голубей на просторном балконе.
- С пробуждением, - раздался совсем рядом голос, тон которого мог бы заморозить и ад.
- Который час? – спросила девушка, потягиваясь.
- Ровно восемь.
Венита удивлённо села.
- Вот как? Странно… Обычно я из-под палки встаю по утрам, а сейчас наоборот – такая лёгкость, словно я перезревший одуванчик, готовый улететь при первом же порыве ветра.
- Ты пила кровь Истинного вампира – так что неудивительно, - заметила хозяйка, устраиваясь в кресле и поправляя полы короткого зелёного халата. – Зачем только? Он явно не предлагал тебе.
- Я ему тоже, - сухо ответила Венита. – Так что, кровь за кровь – в прямом смысле этого слова.
- О. Тогда понятна твоя неприязнь, - усмехнулась Калли, что ни капли не смягчило выражение её глаз. – Но тебе придётся оставить мысли о мести.
- Почему это?
- Ответ на свой вопрос ты получила вчера ночью.
- Так… это была не галлюцинация? – поразилась Венита. – Он что… действительно…?
- Да.
Девушка присвистнула.
- Подумать только – этот худосочный пофигист и есть Повелитель вампиров Москвы! Невероятно.
- Не только Москвы, - поправила Калли. – Он носит титул Sovereign – у вампиров это считается символом абсолютной власти.
- За красивые глаза что ли? – фыркнула девушка.
- За Силу, - отрезала Калли. – Так что не суйся к нему с поединками – по молекулам раскатает.
- Ну, это мы ещё посмотрим.
- Глупышка, - усмехнулась Калли. – Ты и пальцем не должна его трогать. Повелитель вампиров – их вождь и опора, он имеет право приказывать. Прикажет им всем выйти на солнце – они выйдут со счастливыми улыбками на лицах.
- Тоже мне, выискался Сталин нечистого мира…
- Он может быть очень могущественным союзником. А продолжишь убивать его подданных – он тебя найдёт и оборвёт твой недолгий жизненный путь.
- Даже ценой своей собственной жизни? – поддела Венита.
- О, я переоценила твои вчерашние травмы, - задумчиво произнесла хозяйка. – Да, даже так.
Молчание вкралось настолько естественно, что ни одна из женщин не посчитала нужным его прерывать, глубоко погрузившись в свои мысли. Венита задумчиво рассматривала новую знакомую, отмечая толщину стен, которыми она окружила своё «я». Но тогда почему она спасла её прошлой ночью? Не за тем ли, чтобы открыться?
- Почему ты так стремишься встретиться лицом к лицу со смертью? – неожиданно спросила Калли.
Девушка вздрогнула.
- Не со смертью, - ответила она. – Это желание… снова коснуться грани между реалиями… Я стояла на самом краю – Элиазар подтолкнул меня. Признаться, это было незабываемо.
- Тебя так легко увлечь… Мне кажется, ты бы легко поменялась со мной местами.
Венита очень пристально всмотрелась в мёртвые глаза своей собеседницы.
- Почему ты так думаешь?
- Ты эмпирик, но тебе не хватает опыта и впечатлений, чтобы сформулировать собственную мысль, и ты хватаешься за мысли тех, кого ты воздвигла на пьедестал кумира.
- Я… стараюсь не поддаваться увлечениям. Я – Святая из Преисподней. Они рвут меня на части, и я не могу ничему отдаться – только их капризам. Ты знаешь, о ком я. Я вижу отпечаток, который оставила на тебе Тьма, - девушка улыбнулась. – Ей нравилась твоя строптивость.
Лицо женщины исказилось, она тяжело вздохнула, отвернувшись. Вспышка была такой внезапной, что на неё отреагировала Охотник Вампир, резко подавшись вперёд. Калли с холодным удивлением взглянула на молодую девушку, прильнувшую к её коленям.
«Хм, я даже не заметила, как она встала  с кушетки, - отстранённо подумала Калли. – Неужели теряю контроль?».
Прикосновения жёстковатых, но шелковистых волос были приятными. Девушка начала тереться щекой о сцепленные в замок руки. Дыхание участилось: слишком долго Калли лишала себя удовольствия человеческого тепла. Демон, царствовавший над ней столетиями, заставил её человеческое «я» избегать искусов интимной близости. Но близости хотелось…
Калли обхватила её лицо ладонями.
«Почему-то мне кажется, что тебе будет не по нраву то, что ты можешь во мне увидеть, девочка».
«Не загадывай наперёд, демон», - прозвучал мысленный ответ, и Венита улыбнулась ошеломлённой женщине.
- Я знаю, кто может помочь тебе вспомнить прошлое, - прошептала девушка. – Это то, что ты хочешь больше всего – сопоставить прошлое и будущее, чтобы они породили правильное настоящее, верно? Мы сможем тебе помочь.
- Что ты потребуешь взамен? – резко спросила Калли.
Венита колебалась.
- Ничего.
Калли молча ждала. На свете не существует альтруизма в чистом виде – всегда в качестве ложки дёгтя присутствует чужая корысть. Она убедилась в этом столетия назад, бесплотной тенью скользя по чужим душам, вскрывая чужие секреты в поисках зла, за которое можно было бы приговорить человека к смерти. Её демон любил играть с хрупкими судьбами смертных, раздувая мелкие ошибки до размеров фатальных, когда смерть – это лишь избавление от созданных своими же собственными руками мук.
- Но я хочу попросить кое о чём, - твёрдо произнесла Венита. – Будь моей наставницей.
Бывшая демонесса изумилась, ничего не ответив. Потом задумалась.
- Наверно, ты права, - медленно сказала Калли. – Ты слишком молода для Святой из Преисподней, а уж тем более – для их лидера. Что ты чувствуешь после смерти Хранителя Света?
- Глупый вопрос, - огрызнулась Венита, отворачиваясь. – Пустоту.
Калли резко подалась вперёд и, обхватив пальцами её подбородок, заставила посмотреть в свои глаза.
- Я не об эмоциях, девочка. И ты можешь теперь забыть о них ради своего же душевного спокойствия – слишком многих тебе придётся похоронить, прежде чем ты выполнишь то, зачем родилась. Я говорю о чувстве предвидения. Ты должна знать, где искать оставшихся Святых из Преисподней и двоих Хранителей, чтобы достигнуть своей цели. И ты узнаешь.
- Цели? – шёпотом спросила Венита.
- Да, своей ЕДИНСТВЕННОЙ цели. Как ты думаешь, зачем вы пришли в этот мир? Почему вместо того, чтобы умереть или стать вампиром, ты превратилась в двуликое существо с разделённой душой? Святые из Преисподней должны восстановить Баланс и исчезнуть с лица земли. Найти и разбудить Хранителей, чтобы они рассеяли концентрированные сгустки Силы. «Проснуться» они могут и сами, если встретятся, но это маловероятно. Валера не был «вашим» Хранителем – он держал Баланс, на другой чаше которого был предыдущий Повелитель вампиров, Ликраль. Ликраль недолго был Хранителем Тьмы – меньше полувека, и стал он им после того, как разрушил это равновесие.
- Как ему это удалось? – с любопытством поинтересовалась девушка. Вот, чего ей не хватало – информации и опыта, которыми с ней могла поделиться Калли, её новая наставница.
- Очень просто, - осуждающе покачала головой бывшая демонесса, но судила она того, кто уже был мёртв. – Он нашёл человека, чистого душой и невинного телом, и превратил его в вампира. Сотни лет он пестовал своё новорожденное дитя, оберегая его душу от окружающего зла своей любовью, побуждая к поиску Света. Свет был найден и выпит с детской непосредственностью – это была самая тёмная ночь, когда плакали деревья и молчал ветер, а все ночные обитатели не смели показаться под луной. Только один вышел, и он по праву стал Хранителем Тьмы.
Венита обхватила себя руками, сворачиваясь в клубок на полу перед креслом. Она попыталась не принимать близко к сердцу эту историю, но что-то, всё же, кольнуло в груди.
- А что стало с вампиром-дитя? – глухо спросила она.
- Я не знаю. Скорее всего, он мёртв: за убийство Хранителя, как и Святого из Преисподней следует наказание – смерть в жесточайшей агонии.
Девушка так и осталась лежать на полу, выводя пальцем узоры на паркете. Она не могла сказать, что прошлая ночь полностью изменила её отношение к вампирам, но ей было безумно жаль невинного человека, которого насильно вырвали из жизни, заставив совершить самый тяжкий грех – убить Свет. Этого вампира она готова была пожалеть…
«Да, было очень тяжело…»
Венита вздрогнула. Этот голос… Она уже слышала его. Ей было знакомо это ощущение близости. Четвёртый!
«Где ты? Не исчезай!»
Она вскочила, кинувшись к балкону, и замерла возле перил. Вокруг раздавался шорох крыльев потревоженных голубей. Свежий ветерок раздувал расклешённые рукава её блузки и спутанные после сна волосы. Ветер принёс долгожданный шёпот.
«Не исчезну».
Венита поёжилась от утренней прохлады.
«Мы должны встретиться. Ты один из нас».
Невидимый собеседник усмехнулся.
«Тогда вы сами меня найдёте. И один из вас даст мне имя».
«Подожди!»
«Найди меня сама, принцесса».
«Хорошо, как скажешь. Я найду тебя».
Голуби шумной стаей взлетели с перил, с ветром унося довольный смех неизвестного Святого из Преисподней, с которым ей предстояло встретиться.


Калли с усмешкой наблюдала быстрые сборы её гостьи.
- Где пожар?
- Скоро начнётся в моей голове, - возбуждённо ответила Венита, поправляя макияж перед зеркалом в гостиной. – Я только что разговаривала с четвёртым.
Бывшая демонесса удивлённо хмыкнула.
- Хм, а вас уже трое? Отлично. Удачных поисков, Охотница.
- Откуда ты… - начала девушка и осеклась. – Ты уже встречала Святых из Преисподней, верно?
На секунду в холодных глазах Калли отразилось замешательство.
- Честно говоря, я не уверена, откуда у меня эти знания. Может быть, и встречала. Это отголоски моей прошлой жизни.
В неожиданном порыве Венита подскочила к ней и поцеловала в губы.
- Мы обязательно узнаем всё о твоём прошлом, наставница, - прошептала она и, схватив свой плащ с кушетки, выбежала за дверь.
Калли задумчиво коснулась пальцем своих губ, ещё влажных после поцелуя, и улыбнулась.
«Страстный, однако, лидер у Святых из Преисподней, - подумала она не без удовольствия. – И ей будет тяжелее всех в будущем, если она не погибнет. Смерть – опять меньшее из зол…»
Она взглянула на часы – десять утра. С открытого балкона веяло приятной прохладой, напоминая ей… о чём? Там, где она родилась, определённо царствовали холода. Она обязательно должна вспомнить прошлое, иначе книга её жизни так и останется без обложки и первых страниц, а этого нельзя допустить. Калли обхватила колени и с грустью посмотрела на воркующих голубей. Для них их быстротечная жизнь была полна событий, а она не может пережить даже один очень долгий месяц весны. Когда же кончится этот апрель?..


Глава 10



За последние полгода это была первая ночь, приближения которой он ждал с нетерпением. Фёдор возбуждённо шагал из угла в угол, водя пальцами по стене и попутно пиная клубы годовой пыли. Квартира не лишилась своего уюта даже после смерти хозяина: всё те же плакаты старых рок-групп, всё та же пыль (здесь не убирались больше года) и всё те же копошащиеся по плинтусам пауки, убить которых не поднималась рука и после того, как они лишились своего защитника. Они все по очереди приходили на эту квартиру (стены верно хранили память чужих прикосновений), как будто только здесь можно было спрятаться от ужаса окружающей действительности и от того бремени, что свалилось на трёх ещё неоперившихся птенцов-подростков. Но Провидец прекрасно понимал, что прячутся они от того, от чего невозможно спрятаться – от самих себя. И сейчас эта квартира была единственным местом, где он мог более или менее спокойно переждать время, оставшееся до встречи с Истинным вампиром.
Федя раздражённо тряхнул головой. Мысли вытряхнуть не удалось – только волосы взлетели мини-вихрем, смахивая осевшую на постерах пыль. Почему именно они были избраны провидением в качестве сосуда для Тьмы и Света? Почему именно их безалаберная, взрывная и неадекватная (и это ещё мягко сказано) троица? А этот четвёртый? Ворон Провидец боялся строить гипотезы: кто ещё мог разбавить их компанию?.. Стоп.
Провидец застыл у стены, вспоминая прошедшую ночь. Важны два момента: первый, когда они почувствовали зов Жанны – Демона Оборотня, и второй, когда с ними установил контакт четвёртый. Второе событие более примечательно, поскольку в неожиданное видение, пришедшее извне, погрузились все Святые из Преисподней – ВСЕ ЧЕТВЕРО. Призрачная магия была очень сильна: они настолько глубоко прониклись чужой болью, чужим страданием, что воспринимали их как свои собственные. Но… если это видение не было тем, что пришло ИЗВНЕ? Что если оно принадлежало тому, кто является четвёртым? Тогда…
- Чёрт возьми, - прошептал Ворон Провидец, бледнея. – Из какого же века ты к нам пришёл, призрак?..
Невероятно? Почему же? Ведь никто не говорил, что абсолютно все Святые из Преисподней должны быть рождены в 21 веке?
Ворон прислонился спиной к стене и медленно сполз по ней вниз, уткнув лоб в колени. Волосы веером раскинулись по плечам, утонув кончиками в пыли. Любопытные пауки тут же покинули свои клубки пыли, перебирая лапками шелковистые пряди. Еле заметное шевеление почему-то не раздражало, а наоборот – успокаивало и даже… как-то убаюкивало…
…Сон ли это? Реальность ли? Сколько лет он существует в потоках холодного ветра в абсолютном одиночестве, где люди никогда не станут для него чем-то большим, нежели лёгкие пылинки, такие далёкие и недолговечные, водящие нескончаемые хороводы? Дети вечности, пьющие кровь или поющие под звёздами, не могут увидеть его – таково наказание, что он избрал за свой давний проступок.
Лишь она кажется маяком в этом мраке – такая юная, такая непосредственная. Чёрные змеиные пряди волос и льдисто-голубые глаза, за которыми прячется голодная тревога и давно народившееся, тайное даже для неё желание – воспарить над этим миром, который так в ней нуждается, но в котором абсолютно не нуждается она сама. Если она не найдёт его и не даст ему имя, всё то человеческое, что не сумел развеять упрямый и равнодушный ветер, погрязнет в удушающей… вопящей… агонии…
Что его вытолкнуло из кошмара, Провидец поначалу не понял – настолько сильным было впечатление от отчаяния и безысходности бытия, привидевшегося ему в полудрёме. Потом он почувствовал, как по его затёкшим конечностям заторопилась застоявшаяся кровь, побуждаемая к активности быстрыми и твёрдыми касаниями тонких пальцев. До того, как к коже вернулась чувствительность, а взгляд сфокусировался на обклеенной постерами стене, ноздри затрепетали от знакомого аромата – едва уловимого, но отдающего тяжестью. Этот аромат можно было сравнить со снегом, соприкасающимся с землёй и свежескошенной зелёной травой, плавящимся, но не тающим под солнцем, ибо взлелеян он был во мраке – это запах самой смерти. Смерти с изящными руками и пронзительными изумрудными глазами.
- Я не буду спрашивать, как ты меня нашёл, - прошептал Федя, уткнувшись лицом в зелёный шёлк рубашки, расстёгнутой на груди. – Но я буду благодарен, если ты унесёшь меня отсюда. И побыстрее.
«Подальше от этого кошмара».
Тихий вздох, словно шелест листа.
- Конечно, душа моя.
В плавном скольжении ветер обретает спокойствие. Распахнутое окно, освещённая фонарями улица. Ранний вечер, но прогуливающиеся парочки так и не заметили взмывшую в небо тень.


Как тяжело…
Несмотря на причиняющую боль отдачу, Фёдор прекрасно осознавал, что это всё – чужие чувства. Но как же тяжело было провести границу и защититься от этой боли… Никогда ещё такое простое действие, как поставить защиту от мысленного «гвалта», не являлось столь непосильным трудом.
Федя перевернулся на живот и уткнулся носом во что-то мягкое и шелковистое. Он сосредоточился на этом ощущении, приняв его за начальную точку, и слой за слоем стал отстраняться от увиденной во сне агонии. Всё то время, что он трудился над защитой и приведением своих расшатанных чувств в порядок, его сопровождало уютное молчание. Фёдор прекрасно понимал, что явление изумрудных глаз ему не привиделось, а над расстеленным на молодой траве чужим плащом всё ещё витал запах смерти.
- Элиазар…
Короткий смешок, хорошо спрятанные мысли – он умеет создать комфорт.
- Ты стал сильнее, Ворон Провидец. И притягательнее для мира мистики. Ты знаешь об этом?
Оглядевшись, Федя узнал место, где они находились. Куда ещё мог принести его Истинный вампир, как не в этот парк, где состоялся их последний памятный разговор? Тёмная фигура, застывшая у корней старого клёна, казалась обманчиво хрупкой. Сложенные на коленях руки, опущенная голова, прямые чёрные волосы, растрепавшиеся от ветра – он выглядел как обычный восемнадцатилетний подросток, если бы не алебастровая, слабо мерцающая кожа и солнцезащитные очки в пол-лица. Федя не обижался на то, что его знакомый прячет глаза – и так называемые зеркала души, и мимика были лишь инструментами, реквизитом театральной игры. Куда важнее, если он прикоснётся…
- Иди ко мне, Ворон, - слегка улыбнулся Элиазар, протягивая ему руку. – Мы так давно не разговаривали… Я хочу полного контакта.
Фёдор сглотнул. Это существо ничего не боится! Во всяком случае, не того, что кто-то может залезть ему в душу…
Вампир улыбнулся.
- Ты всегда желанный гость в моей душе, mon cher.
Святой из Преисподней и сам не заметил, как оказался в объятиях Истинного. Тонкие чуткие руки обнимали с почти интимной нежностью, пальцы тут же принялись перебирать длинные пряди волос. Совсем некстати Федя вспомнил, что ему всего лишь 16 лет, и гормоны играют по поводу и без повода…
- Элиазар, я… кгхм… как бы это выразиться…
Ноль внимания. Фёдор прислушался к его мыслям. Как всегда, ничего конкретно прочитать не удалось, кроме умиротворения. Кожа вампира оставалась такой же тёплой, но Провидец ощутил жар. Его дыхание участилось, когда он почувствовал скольжение губ на своей шее. Пальцы запутались в волосах, обхватывая затылок и притягивая голову ещё ближе. Ситуация начинала пугать своей серьёзностью.
Не то, чтобы ему совсем уж была ненавистна мысль отдаться Истинному вампиру (да ещё такому харизматичному, как Элиазар), но… всему же есть предел! Мало того, что ему пришлось изнасиловать Жанну, чтобы вернуть ей контроль над её тёмной ипостасью, так ещё ярко светила перспектива оказаться в постели с Элиазаром! И даже не в постели, а на травке в ночном парке…
За своими возмущёнными размышлениями Федя не заметил, как стали вздрагивать плечи Элиазара в беззвучном смехе, пока смех не превратился в благозвучную музыку, разлетевшуюся по парку.
- Вот гад, - возмутился Фёдор. – Ты меня специально спровоцировал!
Вампир отсмеялся в его волосы, потом отстранился с блуждающей на лице улыбкой. Очков на нём уже не было.
- Вообще-то, я не специально. Сначала я увлёкся на радостях, а потом… просто не мог удержаться от любопытства: как ты будешь реагировать на мои приставания?
- Ну и как, доволен? – мрачно спросил юноша.
- О да! Твои мысли были такими громкими, а тело столь чувственным… Я даже на пару мгновений задумался о смене ориентации, - в изумрудных глазах загорелся лукавый огонёк. Вампир уставился на своего собеседника в некоторой задумчивости.
- Даже не думай, - проворчал Федя, на всякий случай, отодвигаясь подальше. – К тому же, ты забыл, что разговариваешь с Провидцем, в которого заливал свою кровь со всеми главными жизненными принципами, один из которых: с мужчиной – никогда. Разве нет?
Изумруды лучились удовольствием.
- Конечно, душа моя. Я бы никогда не совершил с тобой такое. Нежность – это то, с чем рождается любой Истинный вампир, и на протяжении всей нашей жизни эмоции и чувства играют чуть ли не первостепенную роль. Нам приходится держать себя в жёстких рамках контроля, что с практикой доводится до автоматизма. Но иногда так хочется расслабиться…
Хм, любой Истинный вампир рождается с нежностью? А как же…
Элиазар замкнулся в себе сразу же, как только Фёдор произнёс мысленно это имя. Юноша протянул к нему руку, но коснулся пустоты – вампир молниеносно ушёл из зоны досягаемости.
- Не надо, не сейчас, - мягко попросил он. – Он был исключением, а не правилом.
- Расскажи мне о нём.
- Нет.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #20 - Октябрь 24, 2008 :: 12:26am
 
Федя огорчённо вздохнул, но не стал настаивать.
Любая душа для Провидца – шкатулка с секретами, познав которые, он будет хранить тайну до конца жизни. Душа, эта тончайшая эфирная оболочка, становится частью того, что является личностью, самой сутью ясновидящего, словно вплетаясь многочисленными узорами в его сознание и подсознание. Если он не блокирует глубокий контакт, как было с Жанной и многими другими людьми, то видит  их души в эфирном поле, окружающем землю, словно маяки в огромном неспокойном море. Однако, душа Истинного вампира оказалась не просто шкатулкой – ящиком Пандоры с кучей неприятных сюрпризов, которые время от времени гонялись за ним по ночам в качестве кошмарных сновидений. Одним из главных кошмаров стал Ликраль.
Истинный вампир, вдвое (если не больше) старше Элиазара, он был поистине страшной личностью. Обладающий невероятной, выпестованной столетиями силой, он отнюдь не держал нейтралитета со смертными. С гениальностью истинного психопата-исследователя он полностью использовал свою телепатию, вскрывая души живых и мёртвых, не щадя даже тех, кто был связан с ним кровными узами. С присущей ему хладнокровностью Ликраль спланировал убийство Хранителя Света, место которого впоследствии занял Валера. И это лишь малая толика того, что позволил увидеть Элиазар, мягко отрезав своего юного друга от запретных воспоминаний. Воспоминаний, причиняющих боль, которой вампир не желал делиться с кем-либо.
Фёдор задумчиво накрутил на палец длинный локон и улыбнулся. Голубые глаза почернели, являя взору собеседника бездну Святых из Преисподней.
- Когда-нибудь ты расскажешь мне о нём. Рано или поздно, но это случится…
Истинный вампир вздрогнул, так и не разобрав, кому принадлежали эти слова. Впрочем, он сомневался, что и сам шестнадцатилетний мальчик понял, кто произнёс это – он или его тёмная половина.
Сильный порыв ветра швырнул тени раскачивающихся ветвей кустарника за плечи юноши. Бесплотные, мёртвые в отсутствие света сгустки темноты обосновались за спиной Провидца в виде огромных крыльев, развевающихся синхронно с копной светлых волос. Иллюзию разрушил расколовший тишину вой.
- Это где-то рядом, - взволнованно вскочил Федя. – И будь я проклят, если это не волк выл!
- Оборотень, - поправил Элиазар и замер, прислушиваясь. – Он здесь не один, так что нам лучше уйти.
- Чёрта с два я уйду, пока не узнаю, чего добивается эта взбесившаяся псарня! – огрызнулся Фёдор, разворачивая крылья – теперь уже настоящие.
Тонкая рука быстро обвила его талию, заключая в обманчиво хрупкий плен: на деле с этим захватом не могли соперничать самые крепкие тиски, а длительность пребывания в таком положении равнялась упрямству Истинного. Вампир покачал головой.
- Они отстаивают независимость своей стаи, и я их вполне понимаю. Но сейчас среди них нет толкового лидера, советы которого уберегли бы их и от серебряных пуль охотников, и от разоблачения своей второй ипостаси в обществе. Они идут на поводу своей звериной половины – этот вой тому подтверждение. Если ты придёшь к ним за ответами, то будет очередная бойня. Лучше не вмешивайся, душа моя.
Федя задумчиво сложил крылья и когти.
- А почему бы не вмешаться тебе и твоим собратьям?
- Это не лучший выход. В городе две общины оборотней – волки и пантеры. Дружбы, как ты понимаешь, между ними мало, но их объединяет общая суть перевёртышей. К вампирам обе общины относятся лояльно до тех пор, пока те не вмешиваются в их дела. Я и так засветился со вчерашней баталией, что было не совсем умно с моей стороны.
- Но ты же их не трогал, - возразил Фёдор. – Ты не убил ни одного оборотня-волка, просто надавал самым ретивым по зубам, загипнотизировал их, а потом передал управление в наши руки. Получается, вампиры не при делах…
Элиазар тяжело вздохнул.
- Дай-то Бог, чтобы они мыслили так же, как и ты, Провидец, ибо «надавал по зубам», а тем более гипноз  уже приравнивается к вмешательству. Я не хочу крупномасштабного противостояния между вампирами и волками – итак твоя сестра поуничтожала почти всех Обращённых в пределах Садового Кольца.
Игла тревоги кольнула прямо в сердце после этих слов.
- Ты ведь ничего ей не сделал, Элиазар? – обеспокоенно спросил Федя. – Я почувствовал вчера… вместе с Жанной. Вы с ней дрались. Но я не стал вмешиваться – понадеялся на твоё… великодушие. Скажи, с Ви ведь всё хорошо?
- Я просто предупредил её, - сухо ответил вампир. – Если она не бросит эти глупости, разговор выйдет куда серьёзнее. Но не думаю, что придётся прибегать к крайним мерам – за эмоциями Вениты скрывается холодный и расчётливый разум, доводы которого вполне способны достучаться до её сознания. – Пауза. – Я надеюсь на это.
Они помолчали. Федя уткнулся взглядом в примятую им траву, вампир, запрокинув голову, любовался звёздами. Провидец встрепенулся первым.
- Может, двинем отсюда?
- Мм… ага.
- Элиазар?..
- Да?
- Ты всё ещё меня обнимаешь!
- О… Извини, душа моя, кажется, я опять увлёкся.
- Может, ты будешь контролировать свою увлёчённость?
- Хм, - смешок, - я постараюсь.
- Так я тебе и поверил!


Глава 11



Полуденная жара в самый разгар июня – что может быть хуже? Та же жара, только в июле – кульминация, так сказать…
Венита в изнеможении развалилась на диване, свесив ноги и левую руку (правой мешала спинка). Длинные волосы, недолго думая, она перекинула через мягкий подлокотник, втайне от всех мечтая побриться наголо.
- Не от всех, - лениво заметил Федя, точно так же развалившись на кровати в соседней комнате. – Как ни странно, я мечтаю о том же.
- И как у тебя мозги не кипят читать мысли в такую жару? – подала голос Жанна. – Я готова язык высунуть наружу – в лучших волчьих традициях.
- Тебе грех жаловаться, - резонно заметила Венита. – Уже час с лишним торчишь в холодной воде. Дай хоть душ принять, а то моя вампирская половина уже гнить начинает.
- Ты его принимала аккурат перед тем, как я в ванну залезла! И приличные вампы, к твоему сведению, не гниют.
- К чёрту приличия, даёшь холодную ванну!
- Между прочим, - вмешался Федя, - вы обе транжирите моё мыло и мою воду.
- Волчонок, может, мы его утопим за излишнюю жадность?
- Почему бы и нет, Вампирчик?
Жанна неохотно поднялась на ноги, позволяя потеплевшей воде медленно стечь с её тела, и только потом потянулась за полотенцем.
- Нет, ну что за кара небесная – в квартире стоит тридцатиградусная жара! Плюс ко всему, температура моего тела явно выше обычной 36,6! Застрелите меня кто-нибудь…
Девушка прошла в зал, шлёпая босыми ступнями по ковролину, и бухнулась на диван, бесцеремонно подвинув Вениту.
- Ну, наконец-то душ мой! – обрадовалась та.
- Нет уж! – резво выскочил из спальни Федя. – Теперь моя очередь мыться… Что?
Обе девушки синхронно упали на подлокотники от смеха при виде собранных в компактный и утыканный палочками пучок светлых волос на его голове.
- Ты… похож на… - выговорила Венита и опять прыснула.
- Можешь не трясти зря воздух, - обиженно заявил ясновидящий. – Спасибо, сестрица! С гейшей меня ещё никто не сравнивал.
- А что, - добавила Жанна. – Ты и одет подходяще!
На юноше был атласный халат до щиколоток с длинными рукавами, расписанный красными драконами на зелёном фоне. Фигуре не хватало только округлостей на нужных местах, чтобы сойти за девичью.
- Это мамин, - мрачно сказал он, предваряя невысказанные вслух вопросы, и тут же закрылся в ванной. За спиной грянул очередной взрыв смеха. Не успели девушки, отсмеявшись, снова распластаться на диване, как Федя выглянул из-за косяка – уже без халата, но с тем же пучком на голове:
- Кстати, Ви, тебе на сотовый звонит Калли с важной новостью.
- Так нет же звонка, - растерянно ответила Венита. – Я бы наверняка услышала.
- Ты его в сумке оставила, уже который раз! – рявкнул Фёдор и опять исчез в ванной. Как только за дверью раздался шум воды, по залу разлетелась слегка приглушённая трель мобильного телефона.
Закинув волосы на плечо и неохотно тащась в прихожую, Венита невольно отметила тот факт, что её младший брат уже в который раз предсказал будущее и что раньше это являлось предвестником довольно неприятных событий. Шум воды за дверью ванной был однообразным, словно его записали на плёнку и прокручивали по кругу – никаких всплесков от движений моющегося человека. Девушка голову бы отдала на отсечение, что он стоит там, на холодном полу или в самой ванной, обхватив себя руками, и старается успокоиться. Неожиданно она разозлилась.
- Хватит! – прошипела она, треснув кулаком по двери. – Нам ещё далеко до конца света. А вечно жить прошлым просто невозможно.
Не дождавшись ответа, она с каким-то остервенением схватила трубку. Конечно, это была Калли, бывшая демонесса – ныне продюсер группы Saints From Hell. И дело, по которому она звонила, заставило забыть про слетевшую с языка резкость. Разговор длился 15 минут, потом ошеломлённая девушка дала отбой.
- Ребята, мир спятил, начиная с нашего продюсера, - заявила она и помотала головой. – Мы отправляемся в Европу.


Вечер заявил о себе самым наиприятнейшим образом: наслал долгожданную прохладу, отчего москвичи почти синхронно вздохнули с облегчением. Небо приобрело приятный оттенок индиго, украсившись немногочисленными мелкими звёздами. Жанну всегда огорчало то, что в городе невозможно по-настоящему полюбоваться красотой звёзд и туманностей. В такие моменты хотелось оказаться как можно дальше от шумного и пыльного мегаполиса, разлечься на мягкой траве какой-нибудь поляны, расположенной в чаще глухого леса, неисхоженного двуногими существами, гордо называющих себя «венцом» эволюции, и уставиться в небо.
Девушка облокотилась об узкий подоконник, высунувшись наполовину из распахнутого настежь окна.
- Наверно, в твоём веке на небе светили очень яркие звёзды, - тихо сказала она. – Почему ты больше не разговариваешь со мной? Злишься из-за того, что я не убила того оборотня? Что дала себя поцарапать? Что превратилась в Демона? Я бы хотела увидеть звёзды твоими глазами, дух. Для тебя они, должно быть, ещё великолепнее, чем для нас, приземлённых.
- Я не вижу звёзд, Демон Оборотень, - раздался тихий ответ.
Жанна от неожиданности обернулась, хотя знала, что никого она за своей спиной не увидит, кроме спорящих о предстоящей поездке Вениты и Фёдора. Спор касался музыкальных инструментов, а именно: целесообразно ли брать их с собой или же купить там. Федя стоял на том, чтобы взять – и деньги экономятся, и его бесценная гитара останется с ним. Венита попросту ляпнула, что все они хреновые, и хорошего качества музыки от них не добиться (короче – в топку). Жанне было всё равно, на чём играть – девушка была более чем уверена, что способна выжать максимальное звучание из любой установки. И сейчас её беспокоило отнюдь не это…
- Почему? – удивилась она.
- Потому что для астрального существа звёзды – всего лишь источники энергии, а не напоминающие драгоценные камни далёкие маяки, как для людей. Мне недоступна их красота. Я даже не могу выйти из астрала в эфир, чтобы ты как-то могла ощущать меня.
- Но я же тебя слышу, - возразила она. – Значит, ощущаю.
- Слышишь, но не ушами, - усмехнулся призрак. – Астральные призраки, в отличие от эфирных, не улавливаются органами чувств обычного человека.
- Всё понятно, я – Святая из Преисподней.
- Ты услышала меня ещё ДО ТОГО, как стала Святой из Преисподней. Ты необычна сама по себе.
Жанна задумалась.
- Но я ведь слышу только тебя. Где же другие призраки, если у меня действительно настоящий дар?
- Я не знаю.
Спор за спиной принимал ужасающие масштабы, грозя перерасти в драку.
- Какие же они дети, ей-богу, - с досадой прошептала Жанна. – Им надо думать о том, как найти четвёртого, а они ссорятся из-за каких-то инструментов!
- Им? – в ровном голосе духа промелькнуло странное выражение. – Не «нам»? Какая необычная оговорка, Королева. Ты не считаешь себя частью четвёрки? Почему?
- Я считаю! – вспылила Жанна, забыв о конспирации. – И кто ты вообще такой, чтобы упрекать меня в чём-то!
Мёртвую тишину, установившуюся за спиной, казалось, можно было потрогать руками. «Что называется «oops»!», - мрачно подумала Жанна, оборачиваясь. В воздухе висел, покачиваясь, огромный знак вопроса, что ещё больше её разозлило.
- Ну, что вы так уставились? Я с призраком повздорила, - нагло заявила девушка и спокойно прошла на кухню, чтобы поставить чайник. – Как насчёт того, чтобы выпить чаю?
- Да, - невнятно пробормотала Венита, потирая переносицу указательным пальцем. – Мне точно нужно выпить.


Калли захлопнула дверь и с наслаждением скинула надоевшие туфли. Подойдя к трельяжу, чтобы положить ключи, она заглянула в зеркало. Гладкая поверхность, припорошенная тонким слоем пыли («Надо бы убраться…»), отразила очень уставшую молодую женщину. Даже окружённая аристократической роскошью минувших веков она никогда не слыла красавицей: корсеты и пышные юбки, расшитые драгоценными камнями, только обезличивали её неброскую красоту. А к её тёмным волосам оттенка корицы и зеленовато-карим глазам больше шли строгие платья с длинными рукавами. Ну, или как предлагал нынешний 21 век – деловые костюмы. Из украшений Калли предпочитала крупные броши, выполненные в виде камей или причудливых переплетений серебряных нитей с золотой насечкой. Яркая внешность – не то, ради чего она была избрана Тьмой. И весьма сомнительно, что какое-либо значение имело содержимое её черепной коробки (а там было достаточно много активного серого вещества, чтобы назвать её умной). Неприметность – то качество, которое сыграло решающую роль. И её богатство, разумеется. Ещё в её бытность обыкновенной смертной деньги были идолами, собиравшими большую часть почитателей, нежели культ какой-нибудь религии. Деньги и связи её семьи…
Женщина застыла на пороге в гостиную, внезапно осознав, что кое-что вспомнила из своей прошлой жизни. Такая мелочь, конечно, но уже что-то – она выходец из очень влиятельной, а, следовательно, имеющей приличную родословную семьи. Калли улыбнулась и только потом обратила внимание на тёмный силуэт, вырисовывающийся на фоне переливающейся в свете натриевых фонарей органзовой тюли.
- Ваше сиятельство? – окликнула она, присмотревшись.
- Поздравляю с первым обретённым воспоминанием, моя леди, - улыбнулся вампир и легко вскочил с кушетки. – Я поразмыслил над этим вопросом и, кажется, нашёл способ проникнуть в глубины твоей памяти. Не факт, что сработает, но, всё же…
Калли заинтересованно приподняла одну бровь.
- И что же это за способ?
- Память крови.
Она недоумённо нахмурилась, потом до неё дошло, ЧТО он имеет ввиду.
- Благодарю покорно! – холодно ответила Калли. – Я предпочитаю просматривать свои воспоминания сама, без ненужных посредников. По этой же причине я не намерена пользоваться услугами нашего малолетнего пророка, насколько бы искренними не были его порывы.
- Как пожелаешь, - пожал плечами Элиазар. – Поверь, мне тоже мало удовольствия пить кровь демона, пускай и бывшего.
- Это всё, что ты хотел? – с надеждой спросила она, поглядывая в сторону ванной.
- Нет, не всё.
Вампир задумчиво прошёлся по ковру, остановившись у фортепиано. Калли знала, где он остановится – музыкальный инструмент притягивал его словно магнит. То, что для других, включая и её, было выкрашенным в чёрное деревянным ящиком, нашпигованным струнами, для него являлось одушевлённым предметом.
- Может, оставить вас наедине? – усмехнулась она.
- Хм? – очнулся Элиазар. – О, увы, сейчас не время. Но у нас с ним всё ещё впереди, - улыбнулся он, погладив блестящую крышку фортепиано. – Я хотел спросить тебя, как у продюсера: не намечается ли у  Saints From Hell продолжительных гастролей где-нибудь за границей?
Калли внимательно посмотрела на собеседника.
- Случайно – да, намечается. Но могу я узнать, чем вызван столь настойчивый интерес?
Вампир резко замер, устремив на неё тяжёлый взгляд изумрудных глаз.
- Нет сомнений в том, что между двумя общинами московских оборотней назревает крупный конфликт, который, скорее всего, приведёт к кровопролитной войне. По ряду причин крайне нежелательно, чтобы в это вмешивались Святые из Преисподней. Во-первых, все они неопытны, но ввиду лёгкой возбудимости некоторые из них могут пострадать в какой-нибудь стычке. Во-вторых, они должны найти своего четвёртого и благополучно завершить свою миссию. И, в-третьих, мне бы очень хотелось, чтобы это прошло как можно безболезненнее для мира нечисти, а, следовательно – чем меньше существ знает подробности (чтобы не использовать это себе во благо и другим во вред), тем лучше. Теперь я хочу уточнить. Куда ты собираешься их отправить, и насколько скоро это случится?
Калли поразмыслила.
- Не раньше, чем через два-три месяца. Я собираюсь их не просто куда-то «отправить». Я хочу поселить их в Европе для быстрейшей раскрутки, поскольку в России им ловить нечего – шоу-бизнес здесь колышется весьма слабо. Мой выбор пал на Чехию. Думаю, Прага им понравится.
- Два-три месяца? – простонал вампир, закатывая глаза. – Как же это долго! Даже за месяц Москва может стать Колизеем для разъярённых оборотней. И как удержать стаю волков, семейство кошек и трёх очень активных Святых из Преисподней от фатальных боёв?
- Понятия не имею, - фыркнула Калли. – Но быстрее не получится. Что касается трёх моих голубков – я так загружу их работой, что ночью они будут мечтать только о том, как бы выспаться, а не вершить сомнительное правосудие на ночных улицах. А с оборотнями разбирайся сам – Sovereign как-никак. Ну, теперь я могу, наконец, принять ванну?..
К тому моменту, как бывшая демонесса закончила свою речь, она поняла, что разговаривает с пустотой: вампир-француз удалился очень по-английски.
- Позёр, - чисто из вредности пробормотала женщина, прекрасно понимая, что её позднего визитёра позёром назвать ну никак нельзя.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #21 - Октябрь 24, 2008 :: 12:31am
 
Глава 12



Безупречно белые стены вкупе со специфическим запахом вгоняли в первую стадию депрессии, а атмосфера безнадёжности уже гарантировала вторую стадию.
«Интересно, кто решил, что белый цвет – залог бодрости, тем более для неизлечимо больного человека? – апатично подумала Жанна, устало откидываясь на холодную спинку металлического кресла, от нечего делать, рассматривая немногочисленных хмурых пациентов. – Хотя, при соответствующем декоре…».
На лицах людей читалось смирение – многие из них уже свыклись со страшными диагнозами и стоящей за плечом смертью. Девушка презрительно хмыкнула. Она ни за что бы не покорилась глупой судьбе, пророчащей мучительную кончину. Уж лучше бы обставила свою гибель эффектнее – сражаясь с Тьмой, например. Да ей и так не грозит умереть от какой-нибудь болезни, тем более от рака: Святые из Преисподней почти не болеют, хоть и остаются смертными.
«Не считая несварения желудка, мучающего уже четвёртый день», - мрачно добавила про себя Жанна.
Одно её, несомненно, радовало: в стерильно-белых стенах онкологического диспансера совершенно отсутствовала суета, сопровождающая все городские поликлиники. А у кабинета томографии и подавно царила блаженная тишина, способствующая невесёлым размышлениям.
Наконец-то хлопнула дверь, и из кабинета вышла измученная мать – все эти процедуры утомляют не меньше вынужденного ожидания в коридоре. Жанна вскочила.
- Ты как, мам?
- А что мне сделается? – иронично усмехнулась та. – Не грозит же мне быть внезапно съеденной каким-то томографом. К тому же, радиация только убивает лишние клетки.
- Перестань, мам, - передёрнула плечами девушка. – Ещё ничего толком неизвестно – одни только голые предположения. Дождёмся заключения врача, а там посмотрим – покупать венки или нет.
Пожилая, но величественно привлекательная женщина заправила за ухо выбившуюся прядь седых, никогда не знавших краски волос и лишь саркастически хмыкнула. Несмотря на сильную волю и жизнелюбие, не иссякшее даже на заре лет, она никогда не была склонна к ношению розовых очков. Это читалось в её серьёзных карих глазах – знание о том, что она умирает, быстро и неотвратимо. Боли стали мучить её совсем недавно, вернее, совсем недавно о них узнала Жанна. Мать не любила перекладывать свои проблемы на чужие плечи, тем более – сваливать всё на единственную дочь, считая, что родители должны помогать своим детям, а не быть ещё одним хомутом в жизни. Принцип соблюдался железно, и делать исключения ради какого-то рака поджелудочной железы никто не собирался.
Они прошли к гардеробу, на ходу доставая номерки.
- Когда ты улетаешь? – поинтересовалась мать, застёгивая пуговицы длинного светло-коричневого плаща. Уже в который раз девушка подивилась, насколько схожа цветовая гамма одежды её родителей. Вернее, была схожа. Отец тоже любил коричневые и пастельные тона, совсем редко – универсальный чёрный.
- Через неделю где-то. Паспорт и виза почти готовы, - она сделала паузу. Ох, и намучались они все с этим биометрическим паспортом, ехидно предполагая, а не потребуют ли с них отпечатков пальцев – в дополнение к сканированию сетчатки глаза. – Мама, если хочешь, я останусь.
- Даже не думай, - отрезала мать. – Езжай в свою Чехию, авось что-нибудь у вас и получится. Только замуж за своего малолетку не выходи, пожалуйста.
- Это почему ещё?! – возмутилась Жанна.
- Жанна, ему всего лишь шестнадцать лет!
- Через пару недель будет семнадцать! А психологически он не намного моложе тебя. Так что отставь своё предубеждение в сторону. Во всяком случае, пока.
Женщина промолчала, вспоминая бледного светловолосого молодого человека, который ей показался поначалу довольно милым, но после получасового общения это впечатление сгладилось. Его голубые глаза не отражали юности, скорее являя преждевременную старость. Но не это отталкивало. Этот мальчик ни разу к ней не прикоснулся – не обнял, не пожал руку, даже не задел ни разу, хотя на крошечной кухне было не развернуться. И… хотя она никогда бы не призналась в этом дочери, ей тоже не хотелось к нему прикасаться.
- Дождись хоть его совершеннолетия, - вздохнула мать. – В любом случае, я уже тебе не указ.
Они вышли на улицу. Конец августа выдался дождливым и на редкость холодным, передавая эстафету нетерпеливо переминающейся с ноги на ногу осени. Девушка накинула капюшон и засунула руки в карманы куртки, спасаясь от редких капель, неприятно оседающих на лице. Мать открыла тёмно-коричневый, в тон плащу, зонт с резной деревянной ручкой. Последний подарок отца, с которым она не расставалась даже в солнечные дни, не доверяла гардеробам и не выпускала из рук в автобусе. И до сих пор плакала по ночам, думая, что дочь ничего не замечает…
- Почему мам? Почему ты бросила его? – тихо спросила Жанна. Аллея пустующего сквера уже пестрела жёлтыми прожилками на жёстких, готовых к первому и последнему полёту листьях. Мать застыла посреди мощёной брусчаткой дорожки, сжимая ручку зонта побелевшими пальцами. – Почему запретила приходить ко мне? Он ведь так любил нас…
- Если бы любил, - неожиданно срывающимся голосом ответила женщина, - если бы любил, то был бы с нами, а не с той женщиной и её ребёнком. И бросил бы свою чёрную магию!
Жанна изумлённо посмотрела на мать, не обратив внимания на слетевший с головы капюшон и дождь, вымачивающий её собранные в хвост волосы. Отец занимался чёрной магией? Будучи Хранителем Света?!
- Мама, - опомнившись, произнесла девушка. – О какой женщине ты говоришь? У отца никого никогда не было, кроме тебя. И о каком ребёнке речь?
- Она была чудовищем, - сказала её мать, мотнув головой. – До сих пор мне снятся кошмары, когда я вспоминаю тот обряд, который они проводили на нашей даче. Что-то делали с той десятилетней девочкой. Их было шестеро, включая эту женщину. А когда я вошла, - её голос опустился до еле слышного шёпота, - она накинулась на меня, скаля длинные белые клыки.
Жанна обняла её за плечи, оглядываясь по сторонам в поисках нужной вывески.
- Мама, пойдём. Здесь есть кафе – тебе надо присесть… Тебе могло почудиться, - неуверенно сказала девушка, когда они сели за столик и заказали по чашке чая.
Пожилая женщина скептически посмотрела на свою дочь.
- А ЭТО мне тоже почудилось? И до сих пор продолжает чудиться? – спросила она, закатывая рукав и демонстрируя белый шрам чуть повыше запястья.
«Укус вампира», - отстранённо подумала Жанна, откидываясь на спинку стула.
- Она укусила меня за руку, и рвала кожу, пока Валера и четверо других мужчин не оттащили её. Кстати, один из них – умерший прошлой осенью его друг, отец твоего малолетнего парня. Других я не узнала. Помню только, что один из них говорил с французским акцентом, успокаивая этого монстра в женском обличье.
Мать уже полностью успокоилась, медленно прихлёбывая горячий чай. Жанна рассеянно обхватила свою чашку ладонями, не обращая внимания на жжение.
- Почему мне никогда ничего не говорили об этом – ни он, ни ты? – ровно спросила она.
- Потому что мы с ним договорились: я не рассказываю тебе о его тёмных делишках, а он не приближается к нам на пушечный выстрел. Его это устроило. Видимо, эта вампирша была для него важнее семьи. Где-то в том бардаке, который он именовал квартирой, валяется фотография всей этой честной компании – поищи, если интересно.
Жанна ничего не ответила, уставившись на струи дождя, стекающие по оконному стеклу.
«Ну, почему ты ничего мне не рассказал, папа? Как скрытно и глупо… Хотя, что толку сожалеть об этом теперь?».
Мать внимательно наблюдала за её лицом.
- Ты мне веришь, - удивлённо констатировала она. – Каждому моему слову, а должна была бы сомневаться в моей адекватности. Что ты знаешь об этом, Жанна?
Девушка в задумчивости отхлебнула из чашки и подавилась от неожиданности. Мать продолжала всё так же буравить её суровым взглядом тёмно-карих глаз, под прицелом которых никак не желала выдумываться правдоподобная отговорка.
- Ты ведь знаешь о них, верно? – медленно спросила она. – Ты тоже что-то видела. Даже не пытайся солгать мне – я слишком хорошо тебя знаю.
- Тогда, - вымученно улыбнулась Жанна, - можно, я промолчу?
- Как хочешь, - холодно ответила мать. – Мы всё равно видимся с тобой в последний раз.
- Что ты имеешь в виду, мама? – встревожилась девушка.
- Просто езжай в свою Прагу, Жанна, - устало проговорила пожилая женщина, поднялась и вышла из кафе, не забыв прихватить зонт и оставив свою дочь растерянно смотреть вслед.


Венита удивлённо осматривала окрестности замка, пытаясь определить, в какую сторону ей идти, чтобы добраться домой, как поняла, что не знает даже, как добралась сюда. Сделав шаг, она пошатнулась, схватившись за выступ стены – она балансировала на самом краю парапета. Яркий солнечный свет слепил глаза, мешая разглядеть что-то кроме серебристой ивовой  рощи у холма. Ветер больно хлестнул по щеке прядью волос, взметнув подол длинного белого платья к поясу. Девушка инстинктивно отступила назад, неловко одёргивая платье и поправляя волосы. Оперевшись плечом о стену, Венита нырнула под покров тени, отбрасываемой уголком на парапет, и прижалась спиной к чему-то мягкому. Её талию тут же обвили сильные руки, и возле уха раздался шёпот:
- Как тебе моя страна, Принцесса? Посмотри на неё, разве она не прекрасна?
Венита попыталась повернуться, но руки сдавили её талию словно тисками, и она снова воззрилась в солнечную даль.
- Посмотри, как роса сверкает на нежной зелени травы, как простирается к горизонту равнина, чтобы слиться с лазурно-розовым небом. Посмотри, как летит птица, пронзая широкими крыльями белые облака, всё выше и выше, чтобы камнем упасть на добычу, притаившуюся в густом ольшанике. Сейчас этот край не может поразить своей уникальностью, но тогда он был для меня целой вселенной – раем, куда я возвращался, чтобы отдохнуть от войн.
- Ведь это – твоя Родина, - заметила Венита. – Мы всегда возвращаемся к родным берегам рано или поздно. Но… где мы сейчас? Что это за место?
Он протянул ей бокал с ярко-зелёной жидкостью, другой рукой всё ещё сжимая её талию и не позволяя повернуться. Абсент обжёг язык сладкой горечью, погружая в состояние эйфории. Вокруг её лица развевались его волосы – тёмно-каштановые пряди, переливавшиеся всеми цветами радуги под лучами полуденного солнца. А потом она почувствовала запахи. Божественные ароматы разрисовали и закончили увиденную панораму, дополнив её волшебными неосязаемыми штрихами. Ветер раскололся на тысячи поющих струек воздуха, игриво прячущихся в рукавах, подоле платья и распущенных волосах.
- Сильфы* [Духи воздуха], - прошептала девушка.
- Ты любима духами стихий, Принцесса, - в голосе четвёртого послышалась грустная улыбка. – А я, увы, нет.
- Но почему?
- Это наказание за содеянное мною в смертной жизни. Моя земля никогда не запоёт для меня, не примет назад. Я проклят навеки.
Песни смолкли, сменившись воплями. Небо заволокло тёмными грозовыми тучами, которые тут же пролились крупным дождём. Венита задрожала от холода и только сейчас поняла, что на ней нет обуви. Босые ступни леденили влажные камни, ласково нашёптывающие ей, что она должна прыгнуть вниз, в объятия тёплой земли. Бокал выпал из дрожащей руки, разбившись и расплескав абсент, который тут же смыло дождём. Наконец-то она обернулась.
- Я должна прыгнуть?
- Тебе решать, Принцесса, - его голос был холоден и отстранён, а лицо скрыто пеленой сильного ливня.
- Нет, скажи мне! Я должна прыгнуть? – шум заглушал слова, и она кричала. – Что мне делать?!
Он задумчиво смотрел на осколки бокала, и она тоже перевела на них взгляд. Дождь не прекращался, но на кусочках хрусталя мерцали капельки абсента.
- Лети, Принцесса, - наконец ответил он. – Лети туда, где проливают изумрудное вино.
Венита повернулась к краю парапета и прыгнула в ливень. Но, вопреки своему страху, она не рухнула камнем вниз, а полетела, превратившись в тень, слившуюся с потоками воды и воздуха. Замок всё ещё высился вдали тёмной громадой, но воздушное течение уносило её всё дальше от него, как она ни пыталась сопротивляться.
- Нет, не отталкивай меня! Мы единое целое! Ты должен присоединиться к нам!..
Она протянула руку, но поймала лишь пустоту…
- Ви, просыпайся! Мы уже прилетели, самолёт идёт на посадку.
Венита встрепенулась, приходя в себя после сна, и непонимающе посмотрела на Жанну.
- Куда?
- В Прагу, блин, куда ещё?! Vitame vas* [Добро пожаловать (чеш.)], - ухмыльнулась подруга.
Шаги по трапу отдавались в груди, звенели в висках; тело казалось таким тяжёлым, что захотелось растянуться на асфальте взлётной полосы и заснуть. Земля пела-звала прогуляться по её траве, вибрируя под ступнями усталых ног всю дорогу до аэропорта.
«Да что со мной такое? – раздражённо подумала Венита. – То сны какие-то странные снятся, то осязательные глюки. Это ж надо – поющая земля!..»
- Поющая земля?!
Девушка резко замерла в проходе арки металлоискателя.
«Моя земля никогда не запоёт для меня…»
«Ты должна знать, где искать оставшихся Святых из Преисподней… И ты узнаешь».
«Лети туда, где проливают изумрудное вино».
Вино… изумрудное вино…
Венита встрепенулась и схватила пытающуюся одёрнуть её Калли.
- В Чехии готовят абсент? – спросила с лихорадочным блеском в глазах девушка. Наставница повела плечом.
- Готовят. Но это не повод создавать пробку в арке и настораживать таможню.
Охотница с нетерпением ждала остальных, притопывая на месте. Совпадение? Невероятно. Но не только в Чехии изготавливают абсент. Не только в Чехии есть старинные замки. Не только… Да много чего можно придумать для того, чтобы связать Чехию с её сном. Но лишь один факт, от которого нельзя отмахнуться – именно в этой стране для неё пела земля.
«И теперь я знаю, с чего начать свой поиск, четвёртый».
«Браво, Принцесса».


Глава 13



Легче сказать, чем сделать!
- Сколько в Чехии замков?! – переспросила Венита.
- Около двух с половиной тысяч, - обречённо вздохнула Жанна.
- Мы будем искать до посинения, - констатировал Фёдор, флегматично цедя через соломинку апельсиновый сок.
Первая неделя пребывания в Праге вылилась в осмотр достопримечательностей и изучения путеводителя «Замки Чехии» за обедами и ужинами в кафе, на которые друзья периодически совершали голодные набеги. Разговоры, касающиеся Святых из Преисподней, вампиров и прочей нежити, приходилось вести осторожно – кроме их троицы в качестве участника группы отправился и Сергей-Бавариус.
Венита не понимала, зачем принимать такие меры – их барабанщик всегда находился слегка под градусом и сам по себе был не от мира сего, но Федя строго всех одёргивал при его появлении.
- Ви, ты же его совершенно не знаешь, - качал он головой на протесты сестры. – У него потрясающе развиты и память, и смекалка, и наблюдательность. Если ты оговоришься, будь он хоть трижды пьян, всё равно возьмёт на заметку. А его легкомыслие и безалаберность – лишь удобная для него маска. И признаюсь честно, хоть я и могу читать его мысли, кое-что всё-таки ставит меня в тупик.
- Например, как он умудряется оставаться таким стройным при потреблении такого количества пива? – мрачно пошутила Венита.
- И это тоже!
Дружный взрыв хохота за столиком.
- Кроме шуток, нам ещё нужен басист, - сказала Венита после того, как все отсмеялись.
- Наймём сессионного, а там разберёмся, - внёс предложение Бавариус, деловито откупоривая бутылку тёмного пива.
Девушка вздрогнула. Несмотря на сверхчувствительность, доставшуюся от вампира, она не заметила, как он подошёл. Худой и высокий, обвешанный сверх меры металлом включая пирсинг, Сергей производил впечатление последнего разгильдяя и «обкурыша», но при этом не переставал удивлять своими ясными мыслями. «А ведь братишка прав, - подумала Венита, внимательно наблюдая за музыкантом. – Он не так прост, как кажется».
Внезапно из-за длинной чёлки показались насмешливые светло-карие глаза, совершенно не застланные пеленой алкоголя. Сергей подмигнул вздрогнувшей девушке и смачно отхлебнул из бутылки.
- Ещё найдём вторую гитару, - медленно произнесла Венита и улыбнулась. – Мы же хотим повеселиться?
Миловидное лицо ударника расплылось в ответной улыбке сытого и довольного жизнью кота.
- О, ещё как! Будем полными отморозками!
- За Saints From Hell! – провозгласила Охотница, поднимая бокал красного десертного вина.
- За них, то бишь за нас! – бокал со звоном встретился с бутылкой пива.
- Спелись, - вздохнул Федя, присоединяя к тосту стакан с соком. Жанна ухмыльнулась и протянула чашку капуччино к общей позвякивающей куче.


Жанна рывком села на постели, зажимая ладонью рот. Горло сжимали спазмы рвоты, которая не хотела отпускать даже ночью. Девушка торопливо одёрнула длинную ночную рубашку и, не тратя времени на поиск тапочек, прямо босиком побежала в ванную. Рвать было нечем – она почти ничего не ела за прошедший день, и с губ стекала желчь. Радовало одно: Калли жёстко настояла на том, чтобы все музыканты ночевали в отдельных комнатах, чтобы не создавать прецедентов и не пугать персонал и других постояльцев отеля. Не хотела бы она, чтобы Фёдор видел её в таком состоянии.
Умывшись и почистив зубы, она вяло прошлёпала обратно в спальню. Тяжёлые бархатные портьеры всколыхнулись, и на улице раздался глухой стон. Всю вялость как рукой сняло – Жанна метнулась к окну, отдёргивая ночную портьеру вместе с воздушной тюлью. Ничего, всё тихо. Ни одного прохожего, никаких подозрительных теней – лишь одинокая серебристая луна высвечивает редкие облака. Девушка задёрнула шторы и только сейчас обнаружила, что стоит босиком на каменном полу. Этот отель, по иронии судьбы, назывался «Старинный замок», и отделка вполне соответствовала. Хотя здесь было сухо и тепло, холодные камни иногда доставляли неудобство.
Волчий вой чудился ей всю эту бесконечную неделю, пока они таскались по городу, и она пыталась скрыть своё недомогание. Жанна догадывалась, что это такое, но хотела купить тест и удостовериться окончательно. Она поскорее забралась в постель и укрылась одеялом, отгородившись от внешнего мира. Хотя она знала, что это не поможет – зов лишь усиливался изо дня в день, и её тёмная половина жалобно поскуливала, забившись в угол.
Ребёнок, которого она ждала, был желанным, но несвоевременным: не только Демон-Оборотень, но и светлая её часть, то есть сама Жанна чувствовала, как сгущаются тучи над её стаей. Её?! Разве так и должно быть, ведь она не полноценный вервольф? Тогда почему они зовут именно её? Она нужна им, нужна сейчас…
Девушка плотнее закуталась в одеяло, игнорируя скулёж волчицы.
- Я Святая из Преисподней, а не собачка на посылках этой чёртовой стаи! – прошипела Жанна вслух, убеждая себя. – Я человек и не собираюсь подчиняться животным инстинктам…
Слова тягучей массой повисли в пустоте, а в далёкой Москве продолжали выть волки.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #22 - Октябрь 24, 2008 :: 12:46am
 
«Что-то произойдёт и очень скоро», - тревожно подумал Федя, просыпаясь навстречу утреннему солнцу. Осень выдалась на редкость тёплая, хотя он точно не знал, какая осень характерна для этой полосы и конкретно для Праги. Люди в этом городе, дышащим туризмом, были ранними пташками, и поскольку он сам являлся жаворонком, то решил совершить утренний моцион, пока остальные беспробудно спят.
Застегнув куртку (несмотря на тёплый ноябрь, ветер всё-таки нёс прохладу), он, недолго думая, пошёл в сторону Карлова моста. Ему нравилось это место, несмотря на огромную популярность среди туристов. Нравилось, как мягкий утренний свет падает на древние камни, оживляя вековые скульптуры. Какая, в принципе, разница? Фёдор не боялся показаться банальным и не страшился общества – больше не страшился. С её появлением в его жизни…
Быстрый бег, сопровождающийся частым стуком резиновым подошв кроссовок о брусчатку, стремительный единый рывок каждой клеточки тела – и вот уже её руки обвиваются вокруг его плеч, а ноги обхватывают талию. По инерции Федя пролетел вперёд, с трудом успев впечатать ладони в перила моста.
- А я только что подумал, как мне тебя не хватает, волчонок, - сказал он, потирая ушибленные запястья. – Но в следующий раз будь осторожнее – у меня нет твоих рефлексов, я чуть не свалился.
Жанна, улыбаясь, спрыгнула на мост и уютно устроилась в объятиях Провидца.
- Видишь, эту башню? – спросила она, указывая на скопление скульптур при въезде на мост.
- Вижу, - ответил Федя, не удостаивая башню осмотром и с наслаждением утыкаясь в основание девичьей шеи.
- В 17 веке целый десяток лет её украшали насаженные на колья мёртвые головы убитых дворян, участвовавших в восстании против династии Габсбургов.
- Зачем ты мне это рассказываешь?
- Тебя не преследуют их призраки?
Юноша отстранился и повернул её к себе, обхватив рукой подбородок и внимательно всматриваясь в осунувшиеся черты лица.
- Жанна, у тебя круги под глазами. Ты плохо спишь? Почему ты встала так рано? Тебе надо отдохнуть…
Она отдёрнулась от его руки и опустила глаза.
- Я не могу спать по ночам – они зовут меня, как будто я их Вожак. Только лягу, как слышу их вой. Мне кажется… что я должна вернуться в Москву, Федя.
С северной стороны Влтавы подул ледяной ветер, сразу заставив окоченеть кисти рук. Фёдор поёжился, зажмурив заслезившиеся глаза, и был оглушён чужим криком и плачем. Кричали мужчины и женщины, словно их резали заживо, стоял такой гвалт, что он зажал руками уши. Это не помогло – звуки жили в его голове, хозяйничая над его мыслями и лишая воли. И протяжной лентой одной ноты, нанизывая всю эту суматоху на свою длинную нить, его опутал волчий вой.


Анджела сонно брела по Карлову мосту к своему салону, бездумно перебирая в кармане карты Таро, как обнаружила, что одна из карт застряла между пальцами. Вытащив её, она увидела на обороте Двойку Мечей*. [В Таро Двойка Мечей означает серьёзный альянс - дружественный или любовный - или встречу с кем-то, кто сыграет важную роль в судьбе гадающего.]
«Хм, с кем это таким важным мне предстоит встретиться? - подумала девушка, как увидела на той стороне моста молодую пару, светловолосых юношу и девушку. – А вот и судьбоносные незнакомцы…»
Додумать она не успела – безумные крики парня, хватающегося за голову, и такие же крики отчаяния девушки, пытающейся привести в чувство своего спутника, заставили гадалку поторопиться.
«Никак, туристы?» - удивилась Анджела, прислушиваясь к незнакомой речи. Хотя, чему удивляться – ведь она живёт в Праге, а Карлов мост – излюбленное место для всяких парочек.
- Follow me* [Следуйте за мной], - пригласила она, подкрепив слова жестом – на всякий случай, а то мало откуда они приехали.
Помощь девушке не понадобилась: у Анджелы вообще создалось впечатление, что она может понести на руках своего парня, в случае чего. В её взгляде было что-то хищное, но не опасное – по крайней мере, здесь и сейчас. Её спутник выглядел как пушинка – казалось, сама гадалка может легко поднять его на руки…
«Так, что-то тебя не в ту степь занесло», - мрачно отругала она себя, отпирая и распахивая дверь. Проведя их через прихожую, Анджела открыла вторую дверь.
- So, welcome !
Жанна с удивлением оглядела тёмное помещение. Когда хозяйка включила настольную лампу и зажгла несколько свеч, девушка поняла, что ей не померещилось: они попали в салон гаданий. Тёмно-зелёные бархатные шторы с бахромой были симметрично подвязаны, открывая обзор на белую кружевную тюль, стены обвешаны старыми гобеленами, изображающими расцвет династии Габсбургов. Мебель была в основном мягкая, исключая неизменный атрибут любого гадательного салона – круглый стол, покрытый бордово-красным лаком. Что примечательно – стеклянный шар в центре стола заменяла песочно-коричневая ваза, украшенная руническими гравюрами и свежими цветами – кремовыми розами.
От некоторых деталей обстановки Жанна и уже начавший приходить в себя Федя чуть не выпали в осадок: над диваном, где расположили больного, висел огромный портрет Леонардо да Винчи в золочёной раме, а в углу за креслом стояла запыленная клавишная установка. «Каждому своё, чёрт возьми», - подумала Жанна.
- Lay down, - скомандовала Анджела и протянула Фёдору предмет, завёрнутый в белую махровую салфетку. – Lay it on your chest and close your eyes. This stone is heavy but not heavier than weight on your soul*. [Ляг. Положи это на свою грудь и закрой глаза.  Этот камень тяжёл, но не тяжелее ноши на твоей душе].
- What you… - растерянно спросил Провидец, но был прерван жестом девушки.
- Quiet!* [Молчи!]
В его руках оказался серый камень с выведенными зелёным акрилом руническими символами:
...

Провидец медленно закрыл глаза и почувствовал, как бешеная круговерть незнакомых образов покидает его голову, а камень, поначалу показавшийся тяжёлым, стал невесомым как пёрышко. Его немедленно стало клонить ко сну. Последнее, что он слышал, был тихий разговор между Жанной и приютившей их девушкой, который они вели на английском.
- Что ты ему дала?
- Это талисман, оберегающий душевный покой. Я, конечно, могу ошибаться, но твой друг одержим видениями.
- Да, он Провидец. Это я виновата в случившемся – ослабила его ментальную защиту своими неосторожными словами, - сокрушённо призналась Жанна. - Кстати, мы не представились друг другу: я Жанна, он – Фёдор. Мы из России.
- Меня зовут Анджела. Я приехала из Англии пять лет назад вместе с подругой. Гадаю на картах Таро, и если хочешь, могу сделать тебе расклад.
Наступила пауза, показавшаяся очень долгой засыпающему Феде.
- Хорошо, но можно я приду завтра?
- Нет, лучше этим вечером, - возразила Анджела. – Я чувствую, что должна сделать это как можно скорее.
- Хорошо, я приду сегодня вечером – часам к десяти…
Он не заметил ни как погрузился в сон, ни как очнулся от него. Пробуждение можно было сравнить с плавным выныриванием из-под толщи воды, где тело находилось в приятном подвешенном состоянии. Открыв глаза, Федя обнаружил трёх хохочущих девушек за круглым столом для гаданий. Сам он лежал на боку, одна рука согнута и служит подушкой, вторая – расслабленно накрыла гладкий камень-талисман. Несмотря на неудобную позу, он чувствовал себя бодрым и выспавшимся на месяц вперёд.
Заметив его пробуждение, девушки притихли и с любопытством уставились на юношу. Федя смущённо пригладил разлохматившуюся шевелюру и одёрнул рубашку.
- Всем привет.
Платиновую блондинку с косой до колен он помнил – это была Анджела, та самая девушка, что привела их с Жанной в свой салон. А вот вторую девушку – русую шатенку со строгим пучком на затылке – он раньше не встречал.
- Ребекка, - представилась она, заметив его взгляд, и протянула ладонь для пожатия.
- Бекки, - недовольно посмотрела на неё Анджела. – Не надо.
Федя улыбнулся ей и кивнул, оценив жест.
- Не волнуйтесь, всё уже в порядке, - сказал он, пожал протянутую руку и сел рядом с Жанной. Он не стал ничего говорить вслух, но после рукопожатия с Ребеккой осталось ощущение, что на его собственной ладони запеклась кровь: эта девушка, со строгой причёской и грустными серыми глазами, была охотницей на вампиров и оборотней. Провидцу, конечно, было неприятно, но не ему её судить. Интересно было одно: а знает ли Анджела, чем на самом деле занимается её подруга?
Он взглянул украдкой на гадалку и встретил такой же осторожный взгляд карих глаз, в котором читалось лёгкое опасение. «Она знает, - подумал Провидец и усмехнулся – игра в гляделки начинала забавлять. – И она знает, что я знаю».
Анджела опустила глаза и машинально заправила за ухо прядь своих роскошных волос, выдавая некоторую нервозность. Натуральная блондинка с карими глазами – довольно редкое сочетание, которое против воли притягивает мужские взгляды, так что уж говорить о 17-летнем подростке? Но Фёдора в ней привлекла не внешность.
- Хм, Анджела, а ты мне не погадаешь? Прямо сейчас?
Удивительно, но атмосфера разрядилась почти сразу же. Ребекка поднялась из-за стола.
- Очень приятно было познакомиться, но мне надо домой – собирать вещи, так что я оставляю вашу тёплую компанию.
- Ты уезжаешь? – поинтересовалась Жанна. – Неужели обратно в Англию?
- Нет, - рассмеялась Ребекка. – Туда я больше ни за что не вернусь! Я лечу завтра в Москву вечерним рейсом – друзья по интернету пригласили.
- О, передавай Родине привет, - ухмыльнулся Федя. – Мы с Жанной москвичи.
Пропуская мимо ушей радостно-изумлённые восклицания Ребекки, он почувствовал, как напряглась рука Жанны в его ладони – чем-то эта новость её встревожила. Хотя он догадывался, чем. Демон Оборотень почувствовала в англичанке охотницу и тревожилась за волков. Да, эта тревога не была напрасной – Ребекка летела в Москву неспроста…
- Удачной поездки, - весело пожелала Жанна, и её рука напряглась ещё больше от еле сдерживаемых эмоций.
Едва за охотницей закрылась дверь, она вскочила со стула.
- Где здесь туалет? – спросила она у Анджелы.
- У парадного входа справа.
Провидец даже вздохнул с облегчением, когда они остались наедине с гадалкой.
- Господи, какие напряги, - пробормотал он, опять встретился глазами с Анджелой, и они оба расхохотались.
- Ладно, надо закругляться с весельем, - наконец выдохнула девушка, смахивая слезу. – А то расклад будет пестреть различными вариациями Шута*. [Шут, нулевой Старший Аркан, среди прочих интерпретаций трактуется как показатель легкомыслия и шутовства в прямом смысле. Кроме него, в колоде Таро есть ещё несколько карт с таким же значением].
Она вручила ему колоду карт, которые он с непривычки тут же рассыпал.
- Тасуй и доставай десять карт.
Раскрыв карты, она сосредоточенно уставилась на расклад, потом слегка побледнела.
- Ты… Я… Я не буду рассказывать тебе о твоём характере и текущем положении дел – перейдём сразу к главному. Ты потеряешь что-то очень важное. То, что ты считаешь неотъемлемой частью себя – выпали Башня и Десятка Мечей. Эта потеря… она неизбежна, и ты это сам понимаешь – ты видишь предпосылки. Дальше твоё будущее весьма туманно – Колесо Фортуны идёт в паре с Верховной Жрицей. Карта Жрицы толкуется здесь как определённая личность, от которой будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Большая вероятность того, что это – женщина с богатым внутренним миром и развитой интуицией. Но она – лишь шанс, а всё остальное будет зависеть от тебя самого и от слепого рока…
За спиной послышался вздох – Провидец и не заметил, как вернулась Жанна. Анджела бросила на неё короткий взгляд, потом собрала карты.
- Я могу погадать и тебе прямо сейчас.
Жанна улыбнулась, взяла колоду и вытащила всего одну карту.
- Не надо, я люблю сюрпризы, - ответила она, положив карту рубашкой вверх, и отошла от стола. – Думаю, нам уже пора – наши друзья будут волноваться, куда мы запропастились.
Федя поднялся.
- Спасибо, Анджела, - поблагодарил он, потом спохватился: - Мы, наверно, должны заплатить за сеанс, да?
- Забудьте, - отмахнулась девушка, кладя карты в карман – все, кроме той, которую оставила Жанна. – Заходите как-нибудь ещё – буду рада.
Когда за гостями захлопнулась дверь, девушка заправила за ухо выбившуюся прядь, затем медленно перевернула карту лицевой стороной вверх. Из груди вырвался тяжёлый вздох, и она обхватила себя руками в машинальном защитном жесте. Глядя на выпавший Старший Аркан, она подумала, что, сколько бы ни сделала раскладов с печальным и неизбежным концом, всё равно никогда не привыкнет сообщать кому-либо страшную новость. Тряхнув головой, Анджела смела Смерть обратно в колоду.


Глава 14



Федя задумчиво вертел в руках камень-талисман, рассматривая зелёные руны. Жанна наконец-то заснула, что радовало – её вид в последнее время оставлял желать лучшего. Он не понимал, почему её продолжает тошнить, ведь Святые из Преисподней невосприимчивы к инфекционным и прочим заболеваниям. Может, это духовное, как у него?
Размышления прервало появление (читай – вторжение) Вениты с бутылкой красного вина и хорошим настроением, которого так ему не хватало. Волосы сестра заплела для удобства в косу, что сразу же ему напомнило об Анджеле и утреннем происшествии. Невозмутимо бухнув на кровать бутылку, два бокала и какую-то книгу, она нырнула к нему под одеяло.
- Интересная особа, эта Анджела, - сказала она, кивая на рунический камень. – Я была сегодня в её гадательном салоне, спросила защитный оберег для себя.
- Ну и как она тебе? – поинтересовался Федя, разливая вино и протягивая ей один из бокалов.
- В плане мистики? А фиг её знает. Может, и магичка, а может, и оборотень с вампиром пополам, - фыркнула девушка и сделала глоток.
- Скажешь тоже! Какая нечисть тебе будет обереги делать… Кстати, помогает?
- Не было возможности проверить. Не поверишь, но в Праге до смешного мало нечисти – я ни одного вампира ещё не встретила.
Фёдор откинулся на подушку.
- Просто они не так беспечны, как у нас в России – Европа до сих пор кишит охотниками, наподобие нашей новой знакомой Ребекки, которая, кстати, улетает в Москву этим вечером. Что-то там сейчас происходит…
«Война, что же ещё», - мысленно ответила Венита и вздохнула: не она одна чувствовала, что должна быть там, в родном городе.
Взгляд упал на камень-талисман.
- Кстати, на обратном пути из салона я забежала в книжный магазин и приобрела кое-что на эту тему, - она достала принесённую с собой книжку из складок одеяла. – Тебе же интересно, как расшифровываются эти руны, так?
Брат принял сидячее положение, голубые глаза оживлённо заблестели.
- Выкладывай.
- Итак, первая руна называется Манназ. Она означает личность человека, сознание. Если проводить параллель с Таро, то это – сигнификатор. Вторая – Беркана, руна материнства и часто – духовного благополучия. Третья Феу – благополучие материальное, то есть «фундамент», так сказать…
Девушка замолчала, листая страницы в поисках нужной информации и одновременно подставляя брату пустой винный бокал.
- Она – маг, - сказал Фёдор, прерывая затянувшуюся паузу. – Не ясновидящая, но она чувствует и умеет толковать знаки. Я с такими ещё не сталкивался.
- Ну, ты много ещё с кем не сталкивался, - небрежно заметила Венита. – Ты собираешься быть джентльменом, или мне самой налить?..
Потянувшись за бутылкой, поставленной на пол для пущей сохранности, он уронил рунический камень и застыл в недоумении. Венита оторвалась от книги и тревожно на него посмотрела.
- Я только что заметил одну интересную вещь, - медленно сказал Провидец, машинально передавая бутылку сестре, которую она тут же раздражённо отставила на прикроватный столик. – Когда я прикладываю к груди или просто держу в руке этот камень, блокируется мой дар ясновидения: исчезает шумовой фон мыслей, духовные «ароматы» людей, рассеивается эмоциональная завеса… Что означают остальные руны, Ви?
Венита задумчиво вернулась к книге, перевернула страницу и хмыкнула.
- Смотри сюда. То, что она дала тебе, называется магической формулой и является руническим оберегом. Насколько я успела понять, руны в разных комбинациях воздействуют по-разному, следуя только одной конкретной цели. Именно эта комбинация, - она кивнула на талисман, - возвращает душевное равновесие человеку.
- А значит, блокирует его духовно-психические способности, - довёл до конца её мысль Федя. – А я даже не сразу заметил. Как же так?
Венита отложила книгу.
- Налей мне вина, пожалуйста, - устало попросила она. – Ты был ментально атакован духами этого города, мостовые и площади которого повидали немало крови, как людей, так и нелюдей. И ты был не готов к этой атаке, вот и попался. Меня, кстати, убивает твоя беспечность в отношении твоего дара: думаешь, не найдётся нечисти, способной ранить тебя, незащищённого, изнутри? Опасно играть в игру, правил которой ты не знаешь, братец.
- Это касается всех Святых из Преисподней, - мрачно сказал Фёдор. – В том числе и тебя. Зачем ты напала на Элиазара?
- Как это зачем? – фыркнула девушка. – Он вампир.
- А, опять этот твой комплекс относительно клыкастых кровопийц, - досадливо поморщился Провидец. – Не надоело?
- Нет у меня никакого комплекса, - прошипела Венита, отворачиваясь. – Они убийцы, вот и всё.
- Ага, конечно, так я и поверил, - иронично усмехнулся Федя. – Нашла, кому врать. И вообще…
Тишина обрушилась на них, как гром среди ясного неба; по комнате прошёлся ледяной ветер. Венита застыла под одеялом, вцепившись намертво в бокал. Федя съёжился, прислушиваясь к открытому ему одному пространству эфира. Эта немая сцена продолжалась до тех пор, пока осколки стекла, перемешанные с рубиновыми каплями, не брызнули между судорожно сжатыми пальцами Охотника Вампира. Они очнулись от ступора только тогда, когда ясно расслышали голос четвёртого:
- Опаздываете – битва уже началась!
- Она… Жанна… То есть, Демон Оборотень, - помертвевшими губами прошептал Ворон Провидец, - она отправилась туда одна! Будь проклят этот магический камень!
- Как далеко? – коротко спросила Охотник.
- Слишком далеко, мы не успеем, - в его голосе послышались первые нотки паники.
- Должны успеть, - жёстко сказала Охотник Вампир. – Одевайся!


Жанна металась по комнате, пытаясь сдержать ожившего внутри неё Демона от опрометчивых поступков.
«Мы должны, мы должны, мы должны быть там!!!» - выла её тёмная сущность, выпуская звериные когти из пальцев девушки.
Жанна сжала пальцы в кулаки и зарычала.
- Как мы туда попадём, чёрт возьми, если самолёт Ребекки уже улетел, а следующий рейс явно нескоро?! – рявкнула она. – Прекрати истерику, я и так знаю, что мы должны быть сейчас в Москве!
Демон Оборотень неожиданно стихла, потом медленно проявилась в зеркале и уставилась на девушку чёрными глазами.
- Мы можем стать тенью и полететь, - сказала она. – Мы ведь летаем по земле. Почему бы не полететь и по воздуху? Мы должны быть там любой ценой…
Жанна недоумённо на неё посмотрела.
- Стать тенью? Как?
- Расслабься, - с усмешкой велела Демон.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #23 - Октябрь 24, 2008 :: 1:00am
 
Тень – бесплотная масса, властвующая за спиной света. Я должна была проснуться внутри тебя, чтобы ты наконец-то поняла: Тьма всегда рождается из Света, а Свет появляется из глубин Тьмы. Ты разговариваешь со мной, как с отдельной личностью, но не осознаёшь, что говоришь сама с собой. Никто из Святых из Преисподней, кроме ещё не родившегося четвёртого, так и не понял, что же они собой представляют на самом деле. Имя моё – Демон Оборотень, имя моё – Жанна. Два имени – суть одна.
Человек – оболочка дремлющего Света, свернувшегося вокруг спящей Тьмы глубоко внутри. Две изначальные силы были единой сутью, и так будет всегда, сколько бы ни старались этому воспрепятствовать.
Я имею оболочку, я – человек.
Я не имею оболочки, я – всего лишь тень…
Девушка запрокинула голову и завыла прямо на луну, серебрившуюся на горизонте. Но луна давно скрылась за клубящимися чёрными тучами, а одновременно с воем Святой из Преисподней оглушающее прогремел гром, возвещая о приходе грозы.
Игнорируя начавшийся ливень, проносясь мимо блистательных фиолетово-розовых молний, прочь…
Сквозь кажущиеся плотными дождевые тучи, преодолевая сопротивление ветра, беспощадно треплющего изменённую оболочку, прочь…
Высоко-высоко – туда, где звёздная даль бесконечно спокойного чёрного неба растворяется в бездне твоих глаз…
Древние камни Праги остались далеко позади, как и навечно неупокоенные души насильно умерщвлённых. Обретя долгожданную лёгкость, Демон Оборотень отдалась на волю ветру, несущему её к столь желаемой цели – ночной Москве.


Ветер казался демоническим. И не потому, что был штормовым и обещал грозу. Тревога нарастала в геометрической прогрессии, являясь плохим предзнаменованием.
Он упрямо стоял у самого края крыши, не делая попыток застегнуть распахнутый кожаный плащ, полы которого развевались подобно крыльям. Залитые дождём солнечные очки он положил в карман: ну, кто в такую грозу будет присматриваться к его глазам? Первые капли дождя застали его на крыше, но он не счёл нужным покинуть свой пост полночного наблюдателя. Несмотря на превратившиеся в сосульки мокрые волосы и ставшую ледяной одежду, эта погода не могла навредить ему. Молодой Повелитель вампиров Элиазар продолжал наблюдать за объятой буйством стихии столицей России.
Настоящим безумием со стороны волков было затевать войну в городе, на улицах которого продолжали гулять люди (москвичей даже грозой не прошибёшь). Но отступать они не собирались: с разных концов Москвы к ВДНХ стекались не только оборотни, но и привлечённые зовом вампиры. Все они были Обращёнными, но он обязан их защищать.
…Сгорбленная старушка медленно везла с рынка тележку с семечками, ругая, на чём свет стоит, нежданную грозу. Молодая пара уединилась на скамье в сквере, посчитав дождь забавным антуражем к сексуальной игре. Респектабельный джентльмен, судя по всему – бизнесмен, задумчиво курил, с комфортом расположившись на заднем сиденье роскошного «рено» и ведя неспешную беседу со своим водителем. Пятеро подростков возвращались с позднего киносеанса, бурно обсуждая сюжет фильма и возможные вариации концовки; единственная среди них девочка иронично кривила губы, обвиняя сюжет в предсказуемости. Увлекающийся мрачной идеологией готики неформал-одиночка в нерешительности застыл перед воротами кладбища, колеблясь между перспективой насладиться прекрасным (с его точки зрения) или посетить вечеринку в клубе.
Изумрудные глаза недовольно сузились.
«А ну быстро все по убежищам! Это приказ».
Старушка испуганно оскалилась и, водрузив тележку на плечо, тут же нырнула в ближайший тёмный переулок, откуда уже не скрываясь, большими прыжками рванула подальше из центра. Бизнесмен флегматично затушил сигарету и дал водителю команду трогаться с места. Девушка мягко высвободилась из рук парня и томно предложила продолжить у неё дома уже без ограничений и мешающей одежды. Девочка капризно заявила, что замёрзла и хочет выпить чего-нибудь горяченького, на что друзья ответили согласием, и вся компания отправилась в «МакДональдс». Гот обречённо вздохнул и со словами: «Как прикажете, Sovereign» пошёл домой, решив всё-таки пропустить вечеринку…


Они все были там, внизу – почти полностью подчинившиеся своей тёмной ипостаси и скалящие клыки в яростном нетерпении. Уже не важно, что послужило поводом для войны между двумя общинами оборотней. Важно то, что война началась и не уйдёт несолоно хлебавши.
Демон Оборотень вышла из тени, вновь обретая оболочку, и стремительно рванулась к ВДНХ. Запах пролившейся крови ударил по чувствительному обонянию, заставляя вздёрнуть острые когти.


- Мы действительно не успеваем, - прошептала Охотник Вампир, закрывая лицо от жёстких капель дождя. – Почему, ну почему она не позвала нас с собой?!
Они сами не заметили, как оказались на Староместской площади, утопая в дождевых ручьях и лужах, скапливающихся в расщелинах между камней Старого Города. 
Ворон Провидец опустил намокшие крылья, всматриваясь в укрытое пеленой дождя небо.
- Потому что мы должны были остаться здесь, - произнёс он неестественно спокойным голосом. – Потому что Святой из Преисподней должен родиться там, где появилась на свет его душа. И мы должны дождаться здесь четвёртого.
Охотник резко обернулась.
- Но Жанна…!
- Жанна больше не вернётся, Ви.


Элиазар не мог поверить своим глазам: одна из трёх вернулась! Соскользнув с крыши, он тенью ринулся к ВДНХ, прекрасно понимая, что уже не в силах повлиять на происходящее. Но о чём, о чём думает эта ненормальная – она же просто погибнет в этой мясорубке!..
Оставив позади огни Кутузовского проспекта и Тверской, вампир был уже близок к месту схватки,  как что-то заставило его остановиться. Демон Оборотень ощущалась им как переливающееся облако высоко в небе. Она не делала попыток спуститься, и это настораживало. У Элиазара ещё теплилась надежда, что девочка улетит в свою Прагу, не вмешиваясь в опасные разборки, но веры в реализацию этой надежды было мало. Вампир сосредоточился на телепатическом восприятии происходящего, заняв выжидательную позицию. Ради спокойствия своих подданных он не имел права вмешиваться.
Где-то совсем близко такую же позицию заняла женщина-рысь по имени Наталья, заметив в небе размытый силуэт Святой из Преисподней. Она догадалась и о присутствии Элиазара, хотя не могла его учуять при таком сильном ливне. Накинув капюшон, женщина жадно ловила звуки и запахи, выбирая наиболее удачный момент вступить в бой. Появление Демона Оборотня заставило её поколебаться и временно затаиться, не меняя обличья.
Жанна зависла над эпицентром схватки, с неодобрением глядя на тела убитых.
- Глупцы, что же вы творите, - прошептала она.
Открывающие чёрную бездну глаза видели не мокрых взъерошенных зверей, перемазанных кровью, стекающей на асфальт. Впервые Жанна, не сковывая человеческими ограничениями зрение своего тёмного «я», увидела суть Обращённых. По сравнению с Истинными они не являлись источниками, аккумулирующими силу: Тьма служила покровом для их ауры, но не являлась сутью. Сила не была абсолютной – заёмной у тех, кто обратил.
«А ведь я могу сорвать этот покров, - неожиданно подумала Демон Оборотень и улыбнулась. – Пора вам вернуться к своей настоящей жизни».
Девушка запела песню, которую тут же подхватили все люди-волки – протяжный вой, пляшущий по нотам. Эта песня была последней для них и для неё и оттого получилась особенно красивой – Жанна пожалела, что не имеет возможности её записать. Мелодия получилась и грустной, и яростной, задевая в душе самые разные струны. Это было прощание.
Обращённых дёрнуло в обратную трансформацию, оставляя голые тела беспомощно корчиться на мокром асфальте. Истинных охватила неконтролируемая ярость, направленная в небо, на непрошенную гостью. Допев последнюю песню, Демон Оборотень изменилась в обычную девушку и полетела вниз в свободном падении. Элиазар, отшвыривая взбесившихся и потерявших ориентацию оборотней, кинулся к тому месту, куда по его расчётам упала девушка. И вдруг вампир почувствовал чужое появление.
Разрывая хрупкую ткань бытия, в мир возвращалась давно покинувшая его душа. Личность четвёртого Святого словно распалась на молекулы, покидая астрал и рассеиваясь в эфире. Родная земля, принявшая века назад его прах, снова запела для него, приветствуя. Растерянная душа чешского князя металась в поисках опоры, наливаясь энергией умирающей Жанны, и наконец-то узрела яркий маяк в окружающей темноте.
«Иди ко мне», - позвала Охотник Вампир, протягивая вперёд руки.
Элиазар зарычал, ломая хребет кинувшемуся на него леопарду, как наконец-то увидел на траве газона свернувшуюся калачиком девичью фигурку.
«Давай, мой маленький, потерпи ещё чуть-чуть. Нам эта сила уже ни к чему. Осталось совсем немного – скоро мы с тобой растворимся в океане вечного покоя».
Повелитель вампиров поднял на руки лёгкое тело и, уворачиваясь от когтистых лап, выскользнул из толпы.
- Сюда, - шепнула Наталья, открывая дверь одного из павильонов.
Судорожно прижимая ладони к животу, Жанна сплюнула кровь и закричала в пустоту:
- Возьми нашу силу в дар и ЖИВИ, проклятый и отрёкшийся от Бога Дух Антихрист!
«Дух Антихрист», - пробежался в гулком помещении удаляющийся шёпот.
Элиазар насильно расцепил её руки, чтобы осмотреть рану, но Наталья покачала головой: «Слишком поздно – она умирает». Словно услышав эти слова, Жанна открыла глаза.
- Я… знаю, что произойдёт, - она с большим трудом выговаривала слова, посекундно сплёвывая кровь, которая ей мешала. – Но ты… сильный… справишься. Вы все… справитесь. А меня… нас… - Жанна улыбнулась, чувствуя, как в её чреве тихо угасает так и не родившаяся жизнь, - уже ждут… на другом берегу. Прощай, …
Элиазар так и не смог расслышать, как  назвала его эта храбрая девочка, прежде чем закрыла свои серо-зелёные глаза уже навсегда. Он нежно погладил её по волосам и накрыл своим плащом мёртвое тело. Оглянувшись на дрожащую в углу женщину-рысь, он надел тёмные очки и вышел навстречу дождю.
В какой-то миг Охотник Вампир и Ворон Провидец перестали её чувствовать – Демон Оборотень просто исчезла, прекратила существовать.
- Жанна… - шёпотом позвал Фёдор.
Ответом был оглушающий вопль его тёмного «я». Тело билось в судорогах – то, что он называл Вороном Провидцем, пожирало его изнутри. Он сдирал ногти и кожу на руках в кровь, карябая асфальт, чтобы вернуть над собой контроль. Когда пришла такая долгожданная и отрезвляющая боль, Фёдор увидел скрючившуюся у бордюра сестру. Венита выворачивала в агонии суставы, сильно вцепившись пальцами в плечи, и рыдала. Подтянувшись на трясущихся руках ближе, он обнял её, прижав черноволосую голову к своей груди. Исчезли крылья и когти, внутри разливалась иссушающая пустота, отрезавшая его от окружающего мира – Ворона Провидца не стало так же, как и Демона Оборотня. Они ушли вместе.
И впервые за минувший год Фёдор заплакал.


Глава 15



Середина ноября разлилась ледяными дождями, которые, прекращаясь на несколько часов, усиливались после этого вдвойне. Прошла неделя с тех пор, как они вернулись с похорон Жанны, но Калли ничего не могла добиться от брата и сестры, которые замкнулись в себе и почти всё время проводили вместе. Узнав о том, что Жанна ждала ребёнка, Федя перестал спать, не в силах избавится от ночных кошмаров. Каждую ночь, игнорируя посторонних, к нему приходила Венита.
- Они не перемолвились ни словом даже друг с другом с той ночи, когда вернулись в отель в жутком состоянии, - говорила она. – Вените пришлось вправлять плечевые суставы, но она перенесла это на редкость равнодушно, даже не пикнула от боли. А Фёдор ещё нескоро сможет взять в руки гитару – пока не восстановятся ногтевые пластины и заживут раны на пальцах.
- Я не ожидал такого развития событий, - произнёс Элиазар, застыв в проёме балконной двери. – И они не были морально подготовлены. Много времени пройдёт, пока в Фёдоре вновь восстанет Святой из Преисподней – поломанные крылья заживают очень долго…
Калли помолчала, перебирая бахрому на диванной подушке.
- Ты останешься здесь, в Москве?
Вампир обернулся.
- Да, пока я останусь здесь.
- Звучит многообещающе, - усмехнулась бывшая демонесса.
Изумрудные глаза задумчиво блуждали по комнате, словно он никогда не бывал здесь раньше.
- Ты знаешь, той ночью двадцать Обращённых оборотней снова стали обычными людьми, - непроницаемый взгляд глаз-изумрудов остановился на ней, став тяжёлым и давящим на психику. – И это сделала она – Демон Оборотень, третья из Святых из Преисподней.
Калли вздрогнула. Федя, Ворон Провидец, тоже обладал способностью превращать нечистых обратно в людей. И наверняка, этой способностью обладала и Венита. И теперь об этом знают живущие здесь магические меньшинства.
- Держи их подальше от Москвы, - мягко посоветовал Элиазар и скрылся, шагнув на балкон.
Калли медленно прошлась по комнате, потом опустилась на кушетку, обхватив колени. Случившееся даже её ввергло в некоторый шок, чего уж говорить об этих детях. В голове как живые ворочались воспоминания о прошлом, когда она уже была свидетелем смерти, сотрясающей мир – смерти Святого из Преисподней.
«Неужели я видела прошлый приход Святых из Преисподней? Тогда сколько же мне лет? Не менее 6 веков – это точно…»
- Она назвала его имя.
Женщина вздрогнула от неожиданности.
- Я… думала, что ты ушёл. Чьё имя назвала Жанна?
- Того, кто родился с её смертью – четвёртого, - с балкона донёсся смешок. – В цикле бытия всё происходит не без причины: кто-то умер, кто-то родился. Баланс будет всегда, сколько бы его не пытались разрушить.
Калли вздохнула.
- Да, но отнюдь не всё можно истолковать с этой позиции. Почему, например, Фёдор лишился дара ясновидения?
Молчание настолько затянулось, что бывшая демонесса не выдержала и вышла на балкон. К её удивлению молодой Повелитель вампиров всё ещё находился там, опустив ладони на мокрые перила и любуясь показавшимися на небе звёздами. Время от времени накрапывал дождь, не давая влаге испаряться, но и не создавая на улицах рек. Элиазар грустно улыбнулся, не оборачиваясь.
- Мы всегда что-то теряем перед тем, как приобрести новое, моя дорогая леди. Надо лишь набраться терпения…

***

When I look into your eyes
I can see a love restrained
But darlin' when I hold you
Don't you know I feel the same


…Я пришёл в этот мир, услышав крик неродившегося ребёнка. Всё моё бренное существование сопровождала смерть, но я продолжаю верить в предначертание судьбы. Мне суждено было стать отцом демона, а потом – и убийцей собственного дитя. Этот грех толкнул меня на путь Тьмы.

'Cause nothin' lasts forever
And we both know hearts can change
And it's hard to hold a candle
In the cold November rain


Моя жена Лидия узнала об этом, когда я ушёл в военный поход – она нашла тело нашего сына, которого я похоронил на святой земле. Она положила его обратно в люльку и спрыгнула с парапета самой высокой башни моего родового замка прямо в реку – её тела так и не нашли. Чтобы самому не стать демоном, я растворился в одиночестве астрала, так и не встретившись на другой стороне с духом Лидии…
Венита подняла с подушки голову, прислушиваясь, потом тронула за плечо Фёдора. Он тут же повернулся к ней лицом – сна не было ни в одном глазу. Он тоже слышал песню и прозвучавшую исповедь.
«Дух Антихрист?»
Поднявшись с постели, они синхронно принялись одеваться.

We've been through this auch a long long time
Just tryin' to kill the pain

But lovers always come and lovers always go
An no one's really sure who's lettin' go today
Walking away


Словно сомнамбулы, взявшись за руки, они вышли из отеля и двинулись в сторону Старого Города, куда вела их песня. Почему именно «November Rain» Guns’N’ Roses? Венита мысленно задавала себе этот вопрос, пока они медленно, но верно шли вперёд.

If we could take the time
to lay it on the line
I could rest my head
Just knowin' that you were mine
All mine
So if you want to love me
then darlin' don't refrain
Or I'll just end up walkin'
In the cold November rain


…Потому что дождь ещё не кончился. Перестав идти на улице, он продолжает литься в ваших душах – такой бесконечный и холодный. Нельзя позволить себе утонуть в нём…

Do you need some time...on your own
Do you need some time...all alone
Everybody needs some time… on their own
Don't you know you need some time... all alone


«Ты – князь, - чётко прозвучала мысль Вениты. – Назови нам своё имя».
…проклятый и отрёкшийся от Бога Дух Антихрист!
Над полотном Влтавы стелился утренний туман, покрывая своей дымкой и величественный Карлов мост. Призраки безмолвствовали, но были здесь – их присутствие ощущалось кожей. Они следили за братом и сестрой, бредущими в тумане по Мостецкой улице. Шаг за шагом, всё дальше и дальше – к возвышающемуся вдали Пражскому Граду.

***
I know it's hard to keep an open heart
When even friends seem out to harm you
But if you could heal a broken heart
Wouldn't time be out to charm you

Sometimes I need some time...on my own
Sometimes I need some time...all alone
Everybody needs some time... on their own
Don't you know you need some time...all alone


…После душевной боли, испытываемой от утраты близкого человека, рано или поздно нисходит умиротворение, культивирующее желание жить дальше и заботиться о тех, кто остался в живых. Именно они – хрупкая нить, вытягивающая нас из пучин страдания.
Смерть этой девочки была не напрасна – она сделала вас сильнее. Она заставила меня вернуться в мир живых и постичь смысл собственного существования – то, что мы больше всего боимся сделать, чего избегаем в течение всей нашей жизни…

***


Вот и каменная крепостная стена, и возносящиеся в небо готические шпили собора Святого Вита. Из распахнутых дверей и окон храма зазвучали переливы древнего органа, возвещающие о празднике. В них с лёгким шелестом вплетались водяные ленты вновь начавшегося дождя и плотный шёлк песни, прячущей в своих строфах щемящую грусть.

And when your fears subside
And shadows still remain
I know that you can love me
When there's no one left to blame
So never mind the darkness
We still can find a way
'Cause nothin' lasts forever
Even cold November rain


На высоком человеке, стоявшем перед распахнутыми дверьми собора, был надет длинный плащ с капюшоном, скрывающем не только волосы, но и большую часть лица. Сильные пальцы, привыкшие к рукояти меча, перебирали тёмно-коричневые чётки с серебряным крестиком. Заметив приблизившихся брата и сестру, четвёртый Святой из Преисподней смахнул с головы капюшон и обернулся.
- Вот мы и встретились… - прошептала Венита и слабо улыбнулась.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Святые из Преисподней
Ответ #24 - Октябрь 24, 2008 :: 1:04am
 
Чёрные волосы князя доходили ему до плеч, где и оставались лежать тяжёлой массой. Блестящие тёмно-карие глаза хранили спокойствие и налёт печали, повествующей о том, что некоторые раны с трудом поддаются лечению. Но резко очерченные губы, тяжёлый подбородок и высокий лоб выдавали волевую личность, которую не способны были сломать даже столетия, проведённые в кромешной тьме.
Князь склонил голову к правому плечу, спокойно рассматривая юношу и девушку, казавшимися ещё более молодыми и неопытными рядом с ним.
- Моё имя Ярмил Моравек, - произнёс человек, наречённый Духом Антихристом. – Святой из Преисподней, появившийся на свет в 12 веке от Рождества Христова и переродившийся лишь в 21 веке. Я пришёл на твой зов, Охотник Вампир.
- Я… - растерялась Венита. – Разве я звала тебя?
- Да. Когда только родилась, Принцесса, - улыбнулся чешский князь.
Всё ещё частично находящаяся в ступоре девушка кивнула: «Значит, так тому и быть».
Звучавшая под аккомпанемент органа песня начала стихать, как и заливающий темные камни дождь. До сих пор хранивший равнодушное молчание Фёдор поднял голову и посмотрел в глаза человека, ради которого умерла его возлюбленная и его нерождённый ребёнок.
- Что нам делать дальше?
Ярмил нахмурился, на лбу появилась еле заметная складка.
- Продолжать поиск, - твёрдо ответил он и сделал паузу, снова поворачиваясь к собору, рассекающему собравшиеся над Пражским Градом облака. – И… ЖИТЬ.

***
Don't ya think that you need somebody
Don't ya think that you need someone
Everybody needs somebody
You're not the only one
You're not the only one


Венита и Фёдор разомкнули руки и встали рядом с Ярмилом, потом, поколебавшись, положили руки ему на плечи. Лёгкая улыбка и еле слышный вздох облегчения показали, насколько ему приятно это прикосновение и насколько он опасался, что его не примут.
Мелодичный звон колоколов разогнал подкравшуюся скорбь. Рано или поздно она вернётся, но сейчас её никто не собирался удерживать.
- Жить, - произнёс Федя, словно пробуя это слово на вкус, потом он улыбнулся, и улыбка озарила светом его лицо, как и раньше, бездумно раздаривая неожиданно народившееся тепло.
Поймав мгновение лёгкой гармонии, они стояли посреди оживающих улиц Пражского Града и всё слушали и слушали церковные колокола, постепенно растворяясь в пёстрой толпе спешащих на праздник людей.


Конец 3 части


Январь 2007 –
сентябрь 2008



Примечания


В тексте использованы стихи Ильи Кормильцева (Наутилус Помпилиус) и Акселя Роуза (Guns'N' Roses).
Перевод эпиграфа – фрагмента песни Lacrimosa «Seele In Not» (Страждущая душа) выполнен Евгенией Лобойко:

Держи факел вблизи моего лица,
По воде скользит птица, но она не видит меня.
Мой корабль давно потонул,
Скоро и я уйду за ним ко дну.
Я могу по-разному взывать о помощи,
Но вблизи нет ни одного спасательного судна.

Лишь потерянные часы,
Лишь потерянные дни.
Потеряны ли мы во смерти,
И что теряем мы?
Но я живу,
Я все еще живу,
Я живу как ложь.



Перевод песни Guns’N’ Roses «November Rain» (Ноябрьский дождь) выполнен Евгенией Лобойко:

Когда  я  смотрю  в  твои  глаза,
Я  вижу  лепестки  обузданной  любви.
Но, дорогая, когда  я  держу  тебя  в  своих  объятиях,
Я  ощущаю  те  же  страхи.

Потому  что  ничто  не  вечно,
И  мы  оба  знаем – сердца  подвержены  изменам.
И  трудно  поддерживать  огонь  свечи
Под  холодным  ноябрьским  дождем.

Мы  так  долго  об  этом  думали,
Пытаясь  убить  душевную  боль!

Любимые  приходят, любимые  уходят,
И  мы  не  можем  быть  уверены, кого  же  мы  попросим  уйти  сегодня.

Если  бы  я  улучил  минутку  и
Расставил  все  по  своим  местам…
Я  бы  поклялся  своей  жизнью,
Что  ты  всегда  была  только  моя, вся…
Если  ты  хочешь  любить  меня,
Не  обуздывай  свое  сердце,
Или  я  просто  прекращу  разгуливать
Под  холодным  ноябрьским  дождем.

Тебе  нужно  немного  времени… для  себя?
Тебе  нужно  немного  времени…чтобы  побыть  одной?
Каждый  нуждается  в  минутке… для  себя.
Ты  знаешь, что  тебе нужно  немного  времени… Чтобы  побыть  одной?

Я  знаю, трудно  раскрыть  свое  сердце,
Когда  даже  друзья  готовы  предать  тебя.
Но  если  бы  ты  могла  залечить  разбитое  сердце,
Неужели  время  не  заколдовало  бы  тебя?

Иногда  мне  нужно  немного  времени… для  себя.
Иногда  мне  нужно  немного  времени… чтобы  побыть  одному.
Каждый  нуждается  в  минутке… для  себя.
Ты  знаешь, что  тебе нужно  немного  времени… Чтобы  побыть  одной?

И  когда  твои  страхи  исчезнут,
Но  их  тени  все  еще  будут  напоминать  о  себе,
Я  знаю, ты  сможешь  любить  меня,
Когда  некому  будет  ставить  что-либо  в  вину.
Так  не  принимай  же  тьму,
Мы  найдем  свой  путь,
Потому  что  ничто  не  вечно,
Даже  холодный  ноябрьский  дождь.

Не  думаешь  ли  ты, что  тебе  нужен  кто-то,
Не  думаешь  ли  ты, что  тебе  нужен  тот  единственный?
Каждый  нуждается  в  ком-то,
Ты  не  одна,
Ты  не  одна.

Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
Страниц: 1 2