Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация
YaBB - Yet another Bulletin Board
  Встречайте! Нашу новую игру, увлекательный вроде как квест "School Days 2"! Скачивайте и играйте прямо сейчас! Или потом Улыбка
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1
NC-17, W, Castlevania. Соната для теней (Прочитано 4586 раз)
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Июль 31, 2011 :: 5:25pm
 
Общее название: Соната для теней
Фандом: Castlevania, серия игр
Рейтинг: NC-17
Жанр: мистика
Бэта-ридинг: Истина (aka Damaru)
Предупреждение: сёнен-ай, яой, местами жестокость и насилие, смерть персонажей.
Дисклеймер: Даже не знаю, является ли Castlevania народным достоянием, но на всякий случай - автор не ищет выгоды от данного фика.
Аннотация: Молодого Рихтера Бельмонта никогда не беспокоило его будущее, которое он хотел разделить со своей возлюбленной невестой Аннет Ренард. Но зло Валахии в лице повелителя вампиров графа Дракулы снова пробудилось, и очередному потомку сэра Леона Бельмонта опять предстоит взять в руки легендарный кнут и получить имя Vampire Killer. Справится ли он со своей миссией? Вместе со злом способно пробудиться и добро...
Запрос на критику: автор будет безумно рад услышать любые отзывы. Только если критикуете, то сразу поясняйте, пожалуйста, за что именно.


Соната для теней


Часть 1
Прелюдия: Вещие сны


Из бездны взываю к тебе, Господи…

Отрывок из молитвы для покаяния


Глава 1


1792


Зло. Зло надвигается на Валахию.
Шёпот ветра смешался с шелестом горной травы и воем волков, распевающих серенады своей возлюбленной луне. Мягкий свет посеребрил верхушки башен заброшенного старинного особняка, стилизованного под замок, но слишком маленького, чтобы им считаться. Мох окутывал каменистую поверхность, непрерывно воюя с плющом каждое лето и прекращая войну только зимой, когда выдохшихся противников присыпал суровый снег.
Окна и двери особняка были наглухо заколочены везде, кроме одной единственной башни, верх которой венчал большой крест. Дверь в башню-часовню была тщательно заперта на засов изнутри, но просторное окно, смотревшееся немного неуместным в архитектуре башни, приглашающе распахнуло свои резные ставни. Если бы к окну приблизился человек, ему непременно стало бы жутко от полной неподвижности ставен, которые, казалось, прилипли к косякам, не издавая ни малейшего скрипа. Однако местность была до того пустынной и девственной, что становилось непонятно, откуда здесь взяться этому маленькому замку, да ещё с заботливо выстроенной часовней. Даже людская летопись не сохранила никаких свидетельств того, что здесь когда-то была довольно большая деревня, и жили люди, приходившие на поклон хозяевам замка-особняка в поисках защиты от набегов зверья и местной нежити, коей в этих горах водилось предостаточно. Но хозяева покинули эти места, а деревня была уничтожена до самого фундамента, что только одинокий замок служил теперь грустным напоминанием о сгинувшем с лица валашской земли поселении.
Но зверей  горных лесов не пугала тишина этого странного места, наоборот – успокаивала и вселяла уверенность в том, что пока ночная сова или дикая горлица, а то – и волчья стая, бегущая в страхе от вдруг пробудившихся зомби, находятся в часовне особняка, никто не посмеет их тронуть. Но любой зверь, приютившийся на время в башне, чувствовал, что оставаться надолго здесь нельзя – это чужое логово. И что за скрытой в обильных зарослях мха и лишайника массивной деревянной дверью, где-то в глубине тёмного подвала, заставленного чугунными канделябрами, спит хозяин.
Стёртые ногами когда-то живых людей и беспощадным временем ступеньки вели в замкнутое просторное помещение без окон, такое же заброшенное, как и остальная часть особняка. С толстых свечей и изогнутых чугунных подставок канделябров свисали лохмотья роскошной паутины, на алтаре и закреплённом над ним большом каменном распятии скопилась вековая пыль. И только внушительный каменный саркофаг в углу с искусно вырезанным на крышке улыбающимся, но с боевой саблей в руке ангелом, да длинный изящный меч с великолепно выполненной рукоятью словно были накрыты вуалью безвременья. Белоснежный ангел с разлетающимися завитками локонов выделялся на фоне тёмно-серого с чёрными прожилками камня саркофага и, казалось, светился изнутри. Его добрая и невинная улыбка резко контрастировала со сжатой в кулак ладонью, которая яростно впилась в рукоятку сабли.
Еле слышный, но такой мучительный вздох всколыхнул мёртвую тишину всей часовни, что коротавшая ночь на перекладине дикая горлица резко выпорхнула прямо в окно, так и не дождавшись первых проблесков зари.

Зло надвигается на Валахию…
Рихтер удивлённо обернулся на шёпот, но тот уже растаял в предрассветных сумерках, оставив ощущение лёгкого прикосновения к плечу, как будто кто-то положил невесомую призрачную ладонь и, сжав, отпустил. Юноша приподнялся на локте и всмотрелся в ночную рябь за окном.
- Здесь кто-то есть? – неуверенно спросил он.
Ответом, как и следовало, была тишина. Но не пустая тишина, которая обычно встречала юношу в его родовом доме, а наполненная чьим-то молчаливым присутствием.
- Или я уже начал сходить с ума, - задумчиво произнёс юный Бельмонт. – Блаженность в девятнадцать лет, да ещё с моими генами – это нонсенс какой-то.
- Ага, - вдруг ехидно заметили ему из темноты, - зато дурацкая привычка делать поспешные выводы у тебя в крови!
Рихтер ошалело схватил лежащий в изголовье меч и вскочил с кровати. Ноги безнадёжно запутались в одеяле, и достойный отрок рода Бельмонтов занял боевую позицию уже сидя. Наблюдавшая за ним из угла тень согнулась пополам от хохота, схватившись одной рукой за стену. Сколько Рихтер не вглядывался в неё, он смог разглядеть только длинные распущенные волосы, которые свесились через плечо чуть ли не до самого пола, пока тень смеялась.
- Оружие надо обнажать перед врагами, - поучительно сказала тень, успокоившись. – А мирных путников, посетивших твой дом – привечать стоя на ногах, а не рассиживая по углам.
- А мирных путников не учили стучаться прежде, чем вламываться в хозяйскую спальню и пугать спящих? – огрызнулся юноша, раздражённо отпихивая одеяло, которое упрямо не хотело отпускать его ноги из своих полотняных силков.
Бросить меч Рихтер и не подумал, всё ещё не доверяя неожиданному гостю. Последний, однако, не стал ждать, пока хозяин выпутается, а шагнул вперёд, преодолев этим шагом почти полкомнаты, и рывком поднял юношу на ноги. Рихтер только успел почувствовать стальную хватку затянутой в кожаную перчатку руки у себя на запястье и воздушное касание волос на щеке, когда гость за ним наклонился.
- Спасибо, - напряжённо поблагодарил Рихтер. – И я буду признателен, если вы представитесь.
Приблизившись к столу (и с облегчением увеличив расстояние между собой и гостем), юноша отложил меч и потянулся за свечой и огнивом. Однако вспыхнувшая свеча ненамного рассеяла сгустившуюся в его комнате темноту.
- Какого?.. – рявкнул Рихтер, снова хватая свой меч. – Кто ты такой?!
- А это хорошая мысль, - задумчиво протянул гость, игнорируя вопрос. – Практика лучше покажет, насколько ты готов к грядущему.
Откуда и когда в руке незнакомца появился длинный блестящий клинок, Рихтер так и не понял (или не успел разглядеть), потому что сталь с лязгом встретилась со сталью, сыпанув искрами на ковёр. Рихтер привычно стал обходить противника по кругу, но ловкость и мастерство незваного гостя неприятно удивили его и заставили отказаться от старой тактики. В другое время и другом месте Бельмонт почёл бы за честь сойтись в бою с таким сильным воином, но ранним утром в собственной спальне, ещё не успев отойти от дурного сна, юноша был настроен весьма негативно к внеплановому поединку. Особенно когда его через несколько часов должна была навестить невеста с сестрой.
Через двадцать минут дуэли Рихтер загнал окутанного тенью незнакомца в угол и почти достал его, вложив в рубящий удар сверху всю силу, когда противник, неожиданно извернувшись, ловко поднырнул под руку юноши и рукоятью своего меча несильно ударил по локтевому суставу, отчего Рихтер тут же выронил оружие, потом сделал подножку, посылая отпрыска Бельмонтов в тот самый угол, с которого началось их знакомство и в котором всё ещё валялось скомканное одеяло.
- Ты слишком эмоционален, чтобы хладнокровно оценить силу противника и выбрать правильную тактику боя! – обличающе заявил гость, наставив на юношу сверкающее острие своего меча. – А ведь я даже не напрягался, чтобы победить тебя. Ты совершенно не готов к своей миссии!
Рихтер был раздосадован своим поражением, но слова незнакомца заставили его насторожиться.
- О какой миссии ты говоришь? И…
- Для начала, - перебил незнакомец, убирая меч в ножны (Рихтер понял, почему вначале он их не заметил – попробуйте разглядеть у тени что-либо, кроме самой тени!), - позволь представиться: Адриан. И я думаю, что рассиживание на полу в промозглое утро может обернуться неприятной простудой для твоего человеческого организма, - продолжил он, невозмутимо подхватывая юношу под мышки и приставляя к стене.
- Эй!
Рихтер возмущённо взмахнул кулаком, но назвавшийся Адрианом незнакомец уже стоял возле стола, совсем рядом со свечой, что абсолютно не улучшало обзор – каким-то образом свет свечи обходил стороной фигуру гостя. Хотя, если, конечно, не списывать это на разыгравшуюся поутру фантазию, юноше показалось, что в районе лица тени сверкнули золотом глаза.
- Ошибок в твоей технике боя почти нет, - как ни в чём не бывало продолжил Адриан, заворожено прикасаясь тёмным пальцем к трепещущему огоньку свечи. – Но время отточить твои навыки у нас ещё есть.
И будь Рихтер проклят, но незнакомец при этих словах улыбнулся. Юноша немного поразмыслил и решил, что ничего плохого нет в том, чтобы этот странный Адриан немного подучил его в боевых искусствах (а сам он ими владеет, похоже, в совершенстве).
- Так что ты решил, юный Бельмонт?
Юноша оттолкнулся от стены и, подскочив к столу (фигура Адриана даже не дёрнулась в ответ), резко протянул руку.
- Рихтер Бельмонт, - незнакомец без колебаний пожал протянутую ладонь. - Я согласен. Но у меня есть несколько вопросов.
- Я отвечу на них потом, если ты не против, - и снова в словах гостя-тени почувствовалась улыбка. – Тебе пора просыпаться.
- Что значит просыпаться?! – изумился Рихтер. – Мы же сейчас…
Настойчивый стук в запертую на ночь дверь становился всё громче, пока не согнал Рихтера с тёплого ложа. Юноша удивлённо огляделся. В комнате никого не было, кроме него самого, и всё происходящее, похоже, было просто сном, но… Одеяло всё ещё валялось в углу, на столе горела свеча, а его меч лежал не в изголовье, как обычно, а валялся на полу – там, где он его выронил.
Рихтер вздохнул с облегчением. Адриан – не выдумка его больного разума. Он действительно существует.

За дверью, как и следовало ожидать, оказались две очень недовольные белокурые красавицы.
- Ты просто засоня, Рихтер! – заявила Аннет, раздражённо одёргивая платье и проходя в комнату мимо сконфуженного юноши. – Мы договаривались на десять, а сейчас уже обеденное время! У Бельмонтов есть такое понятие, как совесть?
За невестой в комнату влетел маленький бело-розовый ураган. Младшая сестра Аннет, Мария, предпочитала удобные бриджи постоянно путающимся в ногах юбкам и не могла усидеть или устоять на одном месте больше двух минут. Она хмурила брови ровно столько, сколько понадобилось, чтобы разглядеть клинок, который Рихтер так и не успел поднять с пола.
- Ох, какой меч! – восхищённо завопила 12-летняя девочка, тут же позабыв про все обиды и вцепившись в обитую кожей рукоятку. – Ты научишь меня фехтовать, Рихтер?
- Эй, осторожно, он острый!
- И я хочу яблок! – проигнорировав его окрик, продолжила она. – У тебя тут так вкусно пахнет яблоками!
«А ведь и правда, - удивлённо подумал Рихтер. – Откуда тут взяться яблокам? Я не приносил накануне фруктов».
- Мария! – строго посмотрела на присмиревшую сестру Аннет. – НЕМЕДЛЕННО ПОЛОЖИ МЕЧ НА МЕСТО.
Аннет Ренард исполнилось только 17 – возраст, который как раз и считался самым приемлемым для брака – но практичности и хозяйственности в ней хватало на все 30. Особенно в отношении младшей сестры, которой катастрофически не хватало родительской опеки – мать сестёр скончалась от чахотки два года назад. Отец, лорд Дариуш Ренард, заперся в одной из комнат своего особняка, всё ещё оплакивая свою любимую жену Сандрину, и всё домашнее хозяйство, а также забота о младшей сестре легли на плечи 15-летней Аннет. Однако девушка никогда никому не жаловалась на свою судьбу, за что Рихтер безмерно её уважал. И не только он.
Мария со вздохом отложила меч на стол и неожиданно заинтересовалась свечой.
- Рихтер, она у тебя ароматическая?
- Нет, - удивлённо ответил юноша, возвращая меч в ножны. – А что?
- Она пахнет, - мечтательно протянула девочка. – Яблоками.
Аннет старательно, насколько позволило аристократическое воспитание, принюхалась.
- А я ничего не чувствую, - покачала головой она. – Мари, у тебя разыгралось воображение, - и, не обращая внимания на обиженно поджатые губы сестрёнки, повернулась к Рихтеру. – А ты почему ещё не на пути в гардеробную?! Мы, кажется, планировали погулять!
Рихтер, многократно извинившись, тут же ретировался переодеваться. И никто из них не заметил, как 12-летняя девочка украдкой сунула свечу в свой карман.

Наверх
« Последняя редакция: Август 2, 2011 :: 3:44am от LizardQueen »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Ответ #1 - Июль 31, 2011 :: 5:33pm
 
***


Разнотравный луг, который они облюбовали для своих частых пикников, обдувался лёгким ветром. Мария носилась у ручья, подбирая красивые камешки, Аннет сидела на расстеленном покрывале и умиротворённо плела венок из собранного букета луговых цветов. Рихтер расположился прямо на траве, согнув правую ногу и сцепив пальцы на колене.
- Аннет, о чём ты мечтаешь?
Девушка одарила мимолётным взглядом светло-зелёных глаз своего жениха и снова склонилась над венком.
- Тебе это покажется по-девичьи банальным.
- И всё-таки?
- О мире на нашей земле.
- Но ведь сейчас мирное время.
- Нет, Рихтер. Мне почему-то кажется… - её голос стал совсем тихим, а выражение миловидного лица – отрешённым, - мне кажется, что это только затишье перед бурей.
Юноша наклонил голову набок и внимательно посмотрел на свою невесту. Он никогда не считал Аннет глупой или невежественной – ни в коем случае, - но ему всегда казалось, что его тихая невеста далека от политики и всего, что её касалось. Он невольно вспомнил слова своего покойного отца: «Есть на свете страшная вещь – женская интуиция…». Он смотрел на быстро движущиеся пальцы Аннет, неустанно плетущие венок, и видел, как они снова и снова ломают стебель за стеблем, цветок за цветком. Рихтер понял, что девушка чем-то сильно взволнована, но пытается это скрыть от него.
- В чём дело, Аннет? – нахмурившись, спросил юноша. – Что-то случилось дома?
- Нет.
Аннет отложила плетение и посмотрела в глаза своему возлюбленному.
- Скажи, Рихтер, тебе когда-нибудь снились страшные сны?
Меньше всего он ожидал от неё этого вопроса.
- Не далее, как сегодня ночью, - вздохнул Бельмонт.
- Ты тоже видел эти глаза?
- Что?..
Рихтер растерянно вглядывался в лицо невесты. Аннет закрыла лицо руками и, судорожно вздохнув, уронила их на колени – она была не просто взволнована, но напугана.
- Эти ужасные глаза… Рихтер, такое чувство, что в них сконцентрировалось всё зло, которое только может существовать на свете!
Зло надвигается на Валахию…
«И я смогу победить это зло», - с непонятно откуда взявшейся уверенностью мысленно ответил Рихтер на призрачный шёпот ветра.
- Аннет, я смогу тебя защитить, - произнёс юноша. Его голос звучал непривычно твёрдо, как будто эти слова исходили из глубины его существа, его души. Что-то, что было в самой его крови с момента появления на свет, постепенно просыпалось, восходило и крепло.
- Я смогу тебя защитить, - повторил он, бережно взяв её за руки. – Верь мне.


Глава 2



Стоять коленопреклонённым было мучительно. Не из-за усталости ног, а из-за уязвлённой гордости. Род Бельмонтов вёл свою родословную от 11 века (самая старая дата, которая сохранилась в семейных архивах, была выведена рукой сэра Леона Бельмонта). Когда-то давно их доблестного предка лишили знатного титула, но дворянскую кровь не изжить людскими предрассудками: хоть их семья и утратила дворянские привилегии, но неофициально всё же продолжала почитаться как часть высшего сословия. Рихтер ещё помнил рассказы о том, как его родных в глаза называли потомками дьявола, а в 15 веке вообще изгнали из Валахии. Но несколько десятилетий спустя Бог воздал зарвавшемуся народу за грехи, наказав турецким гнётом. Земля была опустошена войной  и голодом, измучена набегами мародёров и расплодившейся нечисти. Вернуться в такое печальное время, чтобы поддержать родной край – настоящий героизм со стороны его предков, - сам бы Рихтер ни за что так не поступил. Не всё в этом мире можно простить и забыть. А после того, как Валахия попала под иго Османской империи, юноше казалось вдвойне унизительным приезжать на поклон к князю (или господарю, как величал его валашский народ) и клясться ему в верности.
«И это при том, что князь даже не удосужился вернуть нам титул!», - раздражённо подумал Рихтер. На самом деле, юношу не волновало, вернётся ли к его фамилии приставка «сэр», как и не волновало это Леона Бельмонта, когда он отказался от неё, спасая свою возлюбленную из рук врагов. Должно было пройти не менее семи веков, чтобы к ним пришло понимание – дворянства нельзя лишить, просто «забрав» титул. Дворянство – в крови. И что самое неприятное – князь тоже помнил об этом.
Рихтер Бельмонт же хотел лишь одного – чтобы его семью оставили, наконец, в покое. Извечные бросания из крайности в крайность утомляли: то чуть ли не кровные проклятия, то великие почёт и слава. Даже князь, на поклон к которому являлся каждый новый потомок Бельмонтов, не стал поднимать статус их семьи на высокий уровень, чтобы, в случае чего, суметь подавить любой бунт – господарь-фанариот
*
  боялся их семьи также, как и дремучий народ Валахии.
Временами юноша начинал задумываться, что же такого страшного совершили его предки, что простой люд относился теперь к ним с таким подозрением.
- Что с тобой, Рихтер? – неожиданно прозвучал вопрос наставника, нарушив мерный цокот копыт их коней. Юноша вспыхнул и опустил глаза.
- Ничего, учитель, - ответил он.
Исайя Трэнтул усмехнулся.
- Я тебя слишком хорошо знаю, мой мальчик, так что даже не пытайся мне солгать. Тебя что-то тревожит?
Рихтер помолчал, потом взорвался:
- Да с какой стати я должен был тащиться в этот чёртов Бухарест и клясться в верности князю, если наш род не принадлежит к аристократии?!
Трэнтул расхохотался.
- Рихтер, - серьёзно сказал он, успокоившись и вытерев слёзы. – Твоя семья находится под особой защитой князя, поэтому вполне естественно, что он призвал тебя для присяги.
- Но при этом, он не торопится возвращать нам баронство, - ехидно отозвался юный Бельмонт. – И как это назвать?
Исайя сурово покачал головой, мгновенно остужая пыл ученика взглядом холодных чёрных глаз.
- Твоя семья, Рихтер, хранит слишком много тайн, и пытаться узнать их все сразу – чистейшее безумие. Наберись терпения, дитя.
Мимо продолжали проплывать красоты Бухареста, а из головы юноши не шли последние слова учителя.
Твоя семья хранит слишком много тайн.
«Каких тайн?», - в тревоге подумал Рихтер. Неужели народ Валахии не зря опасается потомков рода Бельмонт? Что же они такого натворили в далёком прошлом?..

Исайя Трэнтул на протяжении двадцати лет оставался едва ли не единственным другом Себастьяна Бельмонта. О причине такого социального затворничества Исайя узнал совсем случайно, когда попал в святая святых особняка семьи – подземный храм, запертый от всех, кроме главы семьи. Себастьян почти там не появлялся, и вопросов о заброшенном подвале ни у кого не возникало, но однажды вечером Исайю словно привела туда сама судьба…
…Исайя был убеждённым  воином-холостяком – всю его семью составляли его ученики, которых он начал брать ещё в 20 лет, поскольку о его мастерстве уже ходили легенды по всей Румынии, включая Валахию и Трансильванию. Среди его учеников когда-то был и Себастьян Бельмонт – молодой мужчина, ещё более нелюдимый, чем сам Исайя. Может, именно духовное одиночество и сблизило их тогда, сделав Исайю частым гостем Себастьяна и его очаровательной жены Розамунды.
В тот вечер он явился к восьми, привлечённый заманчивым предложением партии в шахматы, мода на которые прилетела в их края из Западной Европы. Исайя привык работать руками, но напрячь мозги иной раз тоже было нелишним, тем более с таким соперником, как Себастьян Бельмонт. В гостиной было темно, что не удивляло – Розамунда была жаворонком и обычно рано ложилась, уделяя перед сном час чтению в постели (эту подробность Исайя знал от своего друга, который однажды шутливо пожаловался, что книги заменяют жене в постели собственного мужа). Отдыхали мужчины в библиотеке, где курили, потягивали портвейн, играли в шахматы и вели философские споры, призывая в свидетели различных литературных классиков, коими были до отказа забиты книжные полки.
Но на этот раз библиотека тоже оказалась пуста, хоть и с разожжённым камином. Доска была приготовлена к следующей партии, у белых уже красовался бокал с портвейном, но хозяин почему-то отсутствовал.
Исайя налил себе портвейна, прихватил хозяйский сосуд и отправился на поиски друга. Вообще, поместье Бельмонтов не было таким большим, но строители так запутали коридоры и комнаты, что гостю казалось, будто он бродит по огромному старинному замку. Трэнтул был знаком с обстановкой дома, поэтому быстро  обойдя первый и второй этажи, он в конце концов спустился в подвал.
Вопреки обыкновению, двойные двери были приоткрыты, выпуская полоску колеблющегося света свечи на лестницу. Исайя осторожно подцепил пальцами  ручку правой двери и потянул на себя. И остолбенел прямо на пороге.
Неяркое пламя одной-единственной свечи раскрывало обзор целого храма с огромными настенными фресками и алтарём, на котором под большим распятием вместо чаши для причастия лежал расстеленный кусок ярко-белой ткани. Распятие, как с удивлением подметил Исайя, было католическим
**
. У него, стоя на коленях и положив изящные ладони на край белого полотна алтаря, молился его друг. Почувствовав себя неловко, как если бы подсматривал за неким таинством, Исайя тихо двинулся назад, но тут дверь некстати скрипнула.
Серебристо-пепельные волосы Себастьяна всколыхнулись, и он обернулся.
- Прости, что помешал твоей молитве, - немного смущённо проговорил Исайя, всё ещё продолжая сжимать бокалы с портвейном. – Уже ухожу.
- Останься, Исайя.
Голос Себастьяна прошелестел подобно листу, затронутому ветром.
- Не уверен, что…
- Это святилище моей семьи, - продолжал Бельмонт, проигнорировав его последние слова. – Ты знаешь меня уже много лет, и я могу доверить тебе свою тайну. Вся история моего проклятого рода в этих архивах и фресках. И здесь тоже, - добавил он, опустив ладонь на середину белого полотна.
Исайя подошёл ближе. На белом фоне чернел аккуратно свёрнутый тугим кольцом длинный кнут с мощной рукоятью. Трэнтул невольно вздрогнул. Все легенды были правдой – легенды о проклятом графе-вампире и о семье охотников, владеющей древней реликвией, магическим кнутом, который нарекает своего хозяина Убийцей Вампиров.
- Именно так, Исайя, - печально улыбнулся Себастьян Бельмонт. – Моя семья – те самые охотники, которые боролись против графа Дракулы на протяжении многих веков. И продолжают бороться. Души Бельмонтов заключены в этом трёхметровом сыромятном ремне. Я пойму, если ты сейчас развернёшься и уйдёшь, дав себе зарок не переступать порог моего дома.
Услышав последние слова, Трэнтул встряхнулся и резко всунул стакан в руку своего друга.
- Выпей-ка, Бельмонт, - грубовато велел он. – А то тебя вдруг покинула твоя легендарная проницательность. Когда я назвался твоим другом, то не имел ввиду только полуночные пьянки и махание на мечах. Так что даже не вздумай оскорблять меня подобными домыслами.
Себастьян склонил серебристую голову в извиняющемся жесте.
- Прости меня, дорогой друг, - тихо произнёс он. – Я не хотел тебя обидеть. Мою семью всегда считали проклятой и, несмотря на почёт, всегда старались держаться от нас подальше.
- Тогда они просто-напросто трусы, - сплюнул Трэнтул.
- Наверно, ты прав, - улыбнулся Бельмонт. – Позволь, я покажу тебе наш храм во всём его великолепии.
Он быстро скользил от стены к стене, зажигая многочисленные свечи от своей свечи. Вскоре святилище семьи Бельмонт  заиграло  всеми своими красками и отблесками на начищенных канделябрах. Исайя с восхищением и любопытством рассматривал цветные фрески, нарисованные столь реалистично, что изображённые на них люди казались живыми. На одной из стен был изображён Джаст Бельмонт, отец Себастьяна, снискавший славу великого воина и мага во всей Валахии, и его мать Лидия – миниатюрная златовласая женщина кукольной красоты.
- Это Леон Бельмонт – наш предок, который первый взял в руки кнут и вышел против Дракулы. Это его невеста Сара – её душа даровала силу нашему легендарному оружию, - рассказывал Себастьян, изредка потягивая из своего бокала портвейн. – А это – Соня Бельмонт. Её и её сына Тревора когда-то изгнали из Валахии суеверные крестьяне, испугавшиеся нашей силы.
Рассмотрев статного рыцаря с коротко обрезанными светлыми волосами и твёрдым взглядом голубых глаз и похожую на него, но чувственную  и полногрудую женщину с длинной светлой косой и осиной талией, Трэнтул перевёл взгляд на следующего персонажа фрески.
- А это кто?
Исайя указывал на портрет молодого мужчины со слегка вьющимися платиновыми волосами до самого пояса. Длинный развевающийся плащ открывал богатое убранство наряда, в руках незнакомец сжимал массивный щит с незнакомым гербом и длинный серебряный меч. Золотые глаза незнакомца излучали решительность настоящего воина, а красота затмевала прочих изображённых.
Себастьян долго смотрел на незнакомца на фреске, прежде чем ответить. Его глубокие серые глаза были необычайно серьёзны.
- Настоящего его имени в наших архивах не сохранилось – видимо, из уважения к его доблести. Потомки нашего рода знали его под именем Алукард. Он был сыном графа Дракулы и человеческой женщины. Известно, что ради того, чтобы уберечь Валахию от тёмного владычества, он поднял меч на собственного отца. За доброе сердце его полюбила Соня Бельмонт, и его кровь навсегда влилась в вены нашей семьи.


*
Фанариотами называли богатых купцов-греков из Константинополя, которых назначали господарями в валашское княжество турецкие захватчики.
**
При мусульманской Турции и католическом западе главной религией народа Валахии оставалось православное христианство. Однако среди валашской аристократии иногда попадались и католики.
Наверх
« Последняя редакция: Август 2, 2011 :: 3:44am от LizardQueen »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Ответ #2 - Июль 31, 2011 :: 5:36pm
 
Себастьян замолчал. Молчал и Исайя, шокированный тем, что рассказал ему друг. Кровь вампира в жилах семьи охотников на вампиров! Теперь он понял, почему незнакомец так притягивал его взгляд – своей стройной фигурой и какой-то текучестью движений Себастьян Бельмонт пошёл в Алукарда, своего далёкого предка.
Себастьян вдруг резко поймал взгляд своего друга и схватил его за руку. Пальцы у него были такими изящными, как будто его ладонь сжимала рука женщины. Исайя немного смутился. Себастьян Бельмонт всегда вызывал у него странные чувства, а его близость порождала ощущения, в которых Исайя опасался разбираться, предпочитая за благо прятать всё в глубине сердца. Он очень дорожил дружбой этого нелюдимого молодого человека, чтобы всё разрушить в одночасье постыдными греховными помыслами.
Пальцы Себастьяна всё ещё продолжали сжимать его ладонь. Казалось, что миновала целая вечность, пока он стоял, не смея пошевелиться, но на самом деле, едва ли прошла минута.
- Исайя, я хочу попросить тебя.
- О чём угодно, Себастьян, - немного дрожащим голосом откликнулся Трэнтул.
- Сохрани мою тайну. И если Бог заберёт мою душу раньше, чем мой сын возьмёт в руки меч, посвяти его вместо меня.
Исайя тряхнул головой.
- К чему такие мысли, Себастьян? Конечно, ты сделаешь это сам!
- Прошу тебя, - в тихом мелодичном голосе друга появилась мольба, и он сильнее сжал его руку. Исайя медленно вздохнул и выдохнул.
- Клянусь тебе перед этим легендарным кнутом, что посвящу Рихтера во все тайны семьи Бельмонт, если тебя не станет.
- Спасибо, Исайя, - с облегчением улыбнулся Себастьян, расслабляясь, но не выпуская его руки из своей. – Пойдём, друг мой, интеллектуальный поединок нас уже заждался…
Исайя не мог понять, откуда у его жизнелюбивого друга взялись такие тоскливые мысли, но когда вдруг от лихорадки скончалась Розамунда, он примчался разделить скорбь её безутешного мужа. Но его встретила только тень прежнего Себастьяна Бельмонта. Маленькому Рихтеру тогда исполнилось десять лет.
- Я рад, что ты здесь, Исайя.
- Себастьян… - Трэнтул был ошеломлён. – Что с тобой?! Ты похож на скелет, обтянутый кожей!
На тонких губах мелькнула знакомая улыбка – ласковая, но в то же время невыносимо грустная.
- Мне недолго осталось, Исайя.
Несколько слов, от которых сердце рухнуло куда-то вниз и перестало биться.
- Это что ещё за чушь?! – резко спросил Трэнтул, чувствуя внутри отвратительную беспомощность. Сначала красавица Розамунда, а теперь ещё и Себастьян? Это несправедливо.
- У Розамунды была чахотка, - ответил его друг, бездумно глядя куда-то в пространство. – У меня тоже. Нас всегда называли на редкость гармоничной парой…
- Разве… разве Розамунду погубила не лихорадка?
- Нет. Врач ошибся. Последний месяц она кашляла кровью – тогда уже не осталось сомнений.
- Да что это за врач такой?! – разбушевался Трэнтул. – Как можно было перепутать лихорадку с чахоткой?!
Себастьян устремил на него слегка усталый взгляд серых глаз, от которых разбегались еле заметные морщинки – чуть ли не единственное свидетельство того, что Себастьяну Бельмонту недавно исполнилось сорок пять.
- Это преемник старого доктора. Совсем ещё мальчишка, едва восемнадцать исполнилось. Не вини его.
Исайя Трэнтул долго смотрел в глаза своего друга и медленно начинал понимать, что чахотка, которая сейчас поедает его тело, уже давно принялась за его душу. И там, за серебристой ширмой, уже почти ничего не осталось. Такова судьба охотника на вампира? Но он ещё помнил Джаста Бельмонта, его неукротимую энергию, которая ключом била до самой смерти этого человека. Смерти от лап какого-то монстра в Карпатах. Трагическая случайность, как с печалью рассказывал Себастьян – его отец отправился на охоту, забыв свой легендарный кнут дома.
«Случайность ли? – усомнился Исайя. – Ни один из предков Себастьяна не дожил до старости – все они погибали по разным причинам. Кого скосила болезнь, кто пал в неравном бою против нечисти. Похоже, эта ноша слишком тяжела для плеч смертного человека… И Себастьян не исключение».
- Себастьян, - медленно произнёс Исайя. – Ведь в вашей семье далеко не каждое поколение борется с графом. Тебе так и не довелось воспользоваться кнутом.
- Не довелось, - тихо ответил Бельмонт. – Но это значит, что моему сыну предстоит бороться со злом, о котором я почти ничего не могу ему рассказать, потому что сам не сталкивался.
- Это происходит… через поколение?
- Не всегда. Приход Дракулы трудно предсказать, - Себастьян задумчиво вертел в руках бокал с портвейном, рассматривая блики от камина через жидкость чайного цвета. – Он может быть в забвении несколько веков, а потом перевернуть вверх дном всю Валахию и Трансильванию в один миг. Но мой инстинкт подсказывает, что его появление грядёт, и мне уже не суждено быть тем, кто возьмёт в руки кнут и остановит его. Рихтер ещё так мал, а я уже покидаю его…
Себастьян Бельмонт вздохнул, потом закашлялся, оставив на своём платке пятно крови. Исайя отвернулся. Он мог выйти один против целого полчища турок или тех же вампиров, но смотреть на то, как медленно угасает жизнь друга, он был не в силах.
- Исайя, я хочу, чтобы ты забрал Рихтера из этого дома, пока я ещё жив.
- Ты же не думаешь, что я оставлю тебя умирать в одиночестве, Себастьян? – возмутился Трэнтул, но Бельмонт покачал головой.
- Ты сделаешь, как я скажу, если ценишь нашу дружбу. Я не хочу, чтобы мой сын видел, как я умираю. Вырасти его сильным человеком, Исайя. Сильным духовно и физически. А когда придёт время, ты отведёшь его в храм.
Трэнтул вскочил с кресла и раздражённо прошагал к камину. Потом обернулся.
- Почему ты так доверяешь мне, Бельмонт? Чем я заслужил твоё доверие?
Себастьян улыбнулся.
- Исайя, ты читал ранние архивы нашей семьи? Когда я только услышал твою фамилию, то ушам своим не поверил – не могло быть такого совпадения. Но когда наше случайное знакомство переросло в нечто большее, я увидел в этом знак свыше. Мой предок, Леон Бельмонт, собирался жениться на девушке из хорошей семьи, но его невесту похитил вампир…
- Я помню эту историю, ты рассказывал её мне много лет назад.
- Эту девушку звали Сара Трэнтул. Наши семьи словно связаны незримой нитью, Исайя. Сквозь века и поколения… Но я доверяю тебе не поэтому. А потому, что моя интуиция ещё ни разу меня не обманывала в том, что касается людей. Ты хороший человек, Исайя Трэнтул. У тебя великое сердце. И я знаю, как оно обливается сейчас кровью – о твоих чувствах мне известно уже давно.
Исайя застыл у камина, услышав последние слова. Мистическое совпадение, касающееся Сары Трэнтул, моментально отошло на задний план.
- Я не хотел, чтобы ты знал, - разлепил он непослушные губы. – Мне жаль.
- А мне – нет, - неожиданно сказал Себастьян Бельмонт.
Легко поднявшись, он приблизился к ярко пылавшему камину. Исайя не смел пошевелиться, когда Себастьян наклонился к нему и поцеловал. Исайя всегда считал, что владеет собой на все сто процентов, но лёгкое прикосновение тонких бескровных губ смело этот многократно проверенный самоконтроль к чёрту. Одной рукой он вцепился в каминную полку, вторую сжал в кулак, чтобы не причинить вреда Себастьяну, но друг мягко обнял его за талию, побуждая к ответному объятию. Этот поцелуй длился целую вечность, во время которой Исайя успел переосмыслить всю свою жизнь и понять, насколько она была пуста без этого мягкого и осторожного объятия, без близости этого стройного, но сильного и жилистого тела и тонких серебристых волос.
Себастьян вдруг резко отстранился и, отвернувшись, закашлялся в платок.
- Рихтер готов с тобой ехать, Исайя, - хрипло произнёс он, когда кашель отпустил. На платке опять осталась свежая кровь.
- Себастьян… - даже просто произнести имя оказалось невероятно трудно. Исайя шагнул вперёд и порывисто обнял своего друга. – Это жестоко – подпустить ближе и сразу оттолкнуть. Когда я в следующий раз увижу тебя, твоё тело уже остынет. Я вернусь, только чтобы похоронить тебя. Неужели нельзя по-другому?
Бельмонт не вырвался. Его руки висели вдоль туловища словно плети – такие же тонкие и безвольные. Всё его тело ослабевало с каждой минутой – на этой стадии чахотки больной уже должен быть прикованным к постели. Неизвестно, каких усилий ему стоило не упасть сейчас в кресло.
- Нельзя. И ты не вернёшься на мои похороны. Вы приедете обратно не раньше, чем Рихтеру исполнится пятнадцать. И это не просьба, Исайя Трэнтул. Помни о клятве, которую ты  дал мне десять лет назад.
Себастьян Бельмонт умер через месяц после их последней встречи. Исайя сдержал слово – он не явился на похороны и не позволил Рихтеру увидеть тело своего отца. Единственное, что он не стал делать – рассказывать маленькому Рихтеру Бельмонту правду о семейном проклятии. Но день, когда он должен был спуститься в храм и взять в руки кнут, неумолимо приближался.


Рихтер наблюдал за тем, как наставник наполняет свой бокал портвейном – любимым напитком его отца – и идёт в библиотеку. Он помнил, что когда был маленьким, отец любил коротать свои вечера с учителем за портвейном и шахматами. Исайя Трэнтул – единственный человек, который был вхож в дом Бельмонтов.
- Доверяй ему, сын, - сказал напоследок отец, прежде чем попрощаться с ним навсегда. – Он научит всему, что ты должен знать и уметь, Рихтер.
- Почему не ты, папа?
- Когда-нибудь ты поймёшь, почему, - ответил отец и улыбнулся.
Эта улыбка – последнее, что запомнил Рихтер Бельмонт о своём отце Себастьяне. И это воспоминание всегда наполняло его теплом, словно дух отца был рядом и поддерживал в трудные времена.
«Я раскрою эту тайну, отец, чего бы это мне ни стоило. Я раскрою тайну, которая убила тебя…».

Наверх
« Последняя редакция: Август 2, 2011 :: 3:44am от LizardQueen »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Ответ #3 - Август 1, 2011 :: 12:04am
 
Глава 3


Аннет медленно водила щёткой по белокурым волосам своей младшей сестры Марии, уже не замечая, что процедура расчёсывания длится более часа. Раньше этим занималась их мать, и когда она скончалась, Аннет дала себе клятву, что заменит её Марии, чего бы это не стоило ей самой.
- Ты скоро прочешешь во мне дыру, Ани, - раздражённо заявила 12-летняя девочка, мотая головой.
- Извини, - спохватилась девушка. – Я задумалась.
- О чём это, интересно? Уж не о красавчике ли Рихтере? – лукаво спросила Мария, ловко уворачиваясь от оплеухи, и тут же язвительно добавила: - Не беспокойся, он и так весь твой с потрохами!
- Мария! – глаза сестры загорелись гневом, и девочка поняла, что немного перегнула палку.
- Прости, Ани. Просто ты неправильно поступаешь, скрывая от Рихтера свои страхи. Которые, к тому же, совершенно необоснованы! Мне вон тоже снятся кошмары, но не сбываются же они при этом.
Аннет тут же забыла о бестактности своей младшей сестры и заломила руки.
- Я не знаю, Мари! Эти сны… они такие реальные! А Рихтер… не хочу видеть его полный жалости взгляд снова, когда в очередной раз начну жаловаться на свои кошмары. Жена должна быть опорой своему мужу, а не истеричной обузой.
Девочка вздохнула. Вот опять её старшая сестра считает, что лучше держать всё в себе, чем признаться в своей слабости. Хотя… если задуматься, они обе такие – так их воспитал отец.
Отец… который всегда был сильным человеком, а после смерти мамы просто сломался. Теперь это только подобие того Дариуша Ренарда, которого знали и уважали все в округе. А Аннет не оставалось ничего другого, как стать новой хозяйкой их поместья, но она уже не справляется. А после того, как выйдет замуж за Рихтера, дом Ренардов опять осиротеет… Нет, она, Мария, не допустит этого! Она тоже Ренард, и она гораздо сильнее своей нежной старшей сестры.
- Ани, - тихо произнесла Мария. – Ты неправильно думаешь о себе. Помнишь, как всегда говорил папа? Когда мы боремся, мы становимся сильнее. Сейчас ты борешься против своих ночных кошмаров. Если ты опустишь руки, то действительно превратишься в жалкую обузу, но пока ты сопротивляешься… Ведь Бог всегда с нами, правда? И Он нам помогает, хотя мы не замечаем этого. Да и я с тобой, а вместе мы – сила.
Аннет Ренард подняла голову и неожиданно обнаружила, что рядом с ней находится не взбалмошная младшая сестрёнка, вечно требующая присмотра, а постепенно взрослеющая маленькая женщина, которая разделяет с ней все её беды и радости.
- Ты права, Мари, - кивнула Аннет, словно придя в себя. – Не время распускаться. Надо думать, что делать дальше. И…
Закончить мысль девушка не успела – в дверь громко и требовательно постучали. Обе сестры почти синхронно вскочили и одёрнули свои халаты.
- Войдите, - сказала Аннет. Приведя себя в порядок, она снова села и спокойно воззрилась на дверь в ожидании визитёров. Мария последовала её примеру, постаравшись скопировать тот величественный облик, который принимала её сестра в официальной обстановке.
- Госпожа Аннет, госпожа Мария, - на пороге стоял управляющий их поместья, запыхавшийся от бега по лестнице. Обычное ледяное спокойствие немолодого мужчины было разрушено тревогой и почти паническим ужасом. – Простите меня за то, что потревожил ваш покой…
- Что случилось, Бесник? – перебила девушка.
- Там люди, госпожа Аннет, - голос  управляющего  дрожал, как и его рука, указывающая в направлении первого этажа, где находились гостиная, кухня и комнаты прислуги. – Люди из дальней деревни, которая находится рядом с лесом… Деревни больше нет, госпожа Аннет! – голос Бесника сорвался, и мужчина зарыдал, прикрыв рот ладонью.
Побледневшая Аннет вскочила со стула, уже не заботясь о своём внешнем виде, и кинулась вниз по лестнице. Мария побежала за сестрой, попусту проигнорировав приказ оставаться в комнате. Внизу уже суетились слуги, растапливая камины и раздавая одеяла горстке похудевших оборванных крестьян, среди которых было несколько детей и один старик.
- Дана, - первым делом велела Аннет служанке, - распорядись, чтобы всех накормили и устроили на ночлег. Среди вас есть раненные? – обратилась она уже к прибывшим.
- Госпожа, моя дочка, - тут же запричитала одна из женщин. – Её укусил упырь!
- Покажи мне, - повернулась к ней девушка.
Крестьянка размотала перевязку из каких-то грязных тряпок на руке маленькой белокурой девочки, и Аннет увидела странную рваную рану. Это действительно был укус, но следы зубов не были похожи на звериные. Скорее на… человеческие.
- Ани, я принесла полотенце и горячую воду! – возвестила Мария, не раз наблюдавшая за тем, как сестра обрабатывает чужие раны, и бухнула небольшой тазик на стол.
Аннет заправила выбившуюся прядь волос за ухо и ласково улыбнулась девочке.
- Спасибо, Мари… И что ты здесь делаешь – я велела тебе ложиться спать! – поблагодарила и сразу же отругала она сестру.
- Ани, ну как я пойду спать, когда тут такое! – заныла Мария. – К тому же тебе нужна помощь!
- Мне помогут слуги, а ты – марш в постель! – отрезала Аннет. – Немедленно.
Девочку удивляло то, как могла преображаться её сестра в решительные моменты наподобие этого – на месте трепетной девицы появлялась суровая и властная леди-хозяйка. Мария искренне надеялась, что когда-нибудь ей удастся стать такой же.
Она медленно поднялась по лестнице в свою комнату и прежде чем забраться в постель, зажгла свечу, утащенную из спальни Рихтера. Запах яблок успокаивал и усыплял. Мария почувствовала, как она постепенно уплывает в страну снов, а на берегу этой бесконечной реки стоит высокий человек с золотыми глазами и улыбается ей.
Когда Мария, наконец, ушла, Аннет жестом позвала служанку и что-то прошептала ей на ухо. Та побледнела и, поклонившись, убежала. Вернулась она уже с бутылкой прозрачной жидкости, которую и передала хозяйке.
- Не бойся, - погладила она девочку по голове. – Это должно тебе помочь. Выпей немного.
- Но это же вода, - разочарованно сказала девочка.
- Это непростая вода, - подмигнула Аннет. – Она волшебная…
Договорить она не успела, потому что девочку начало трясти, а маленькое тело свело судорогой. Суеверные люди попятились, крестясь, Аннет же схватила её за руки, пытаясь удержать, потом рявкнула на слуг:
- Помогите же мне!
- В неё вселился дьявол, госпожа! – испуганно пролепетала кухарка, которую тоже разбудили в связи с новоприбывшими.
- Не мели чушь, Джаелл! Ей просто плохо. Держите её ноги и плечи, иначе она поранит себя!
Когда девочка успокоилась, Аннет быстро и незаметно отёрла с её раны жёлтую пену, которая появилась после того, как ребёнок выпил святой воды. Отдав последние распоряжения, девушка закуталась в тёплую накидку и пошла в часовню, находящуюся во внутреннем дворе поместья. Накрыв накидкой распущенные волосы, она опустилась на колени перед распятием.
- Господь Всемогущий, защити нас от зла, не дай нам потерять наши души… - зашелестел тихий шёпот по тёмному своду маленькой церкви.


В таверне было сумрачно и накурено, а ещё многолюдно, но обычно ненавидевшему толпу Исайе было наплевать на окружающих. Выпив уже несчётный стакан вина, Трэнтул гнал от себя мысли, не дававшие ему покоя вот уже четыре года. Всё казалось простым, когда мастер увёз маленького Рихтера в своё родовое поместье. Ради него и Себастьяна он смахнул пыль с мебели в своём доме и снова наполнил его жизнью. Он даже обустроил в одной из комнат классную и приглашал туда учителей для своего  подопечного. И все пять лет, что они жили там, пролетели настолько  быстро и незаметно, что Исайя так и не успел сочинить, что скажет юноше, когда настанет время везти его обратно домой.
- Ещё вина! – заорал он, ударив по столешнице пустым стаканом.
- А по-моему, господину уже хватит, - робко ответил хозяин таверны, которого вызвала обеспокоенная разносчица.
- Неси мне вина, иначе я разнесу твоё жалкое заведение в щепки, холоп! – рявкнул Исайя, покачнувшись на стуле. – А ты, - он обернулся к подкрадывающемуся к нему вышибале, - пошёл вон, а то познакомлю тебя с моим лучшим другом!
Трэнтул с лязгом вытащил меч из ножен и положил рядом со своим локтём на стол. Вышибала неуверенно посмотрел на хозяина  и, получив в ответ отрицательное покачивание головой, ушёл. Мастер вздохнул и сделал глоток из вновь наполненного стакана.
- Как мне сказать об этом твоему сыну, а? – спросил он, привычно разговаривая с Себастьяном, как если бы он сидел напротив. – Скоро всё станет очень плохо, друг, а тебя нет рядом, и как никогда мне нужен твой совет. Оно уже близко, а Рихтеру только девятнадцать. Чёрт, Себастьян, что мне делать? Я не смогу сказать ему правду! Кажется, я не оправдываю твоих ожиданий…
Шатаясь из стороны в сторону, словно  он находился на корабле, Исайя медленно брёл по дороге, ведя под уздцы своего коня. Моральная дилемма в пьяном мозгу обрела некую цикличность, попеременно стуча в виски двумя вариантами – сказать или не сказать. Но в глубине души Исайя Трэнтул знал, что в конце концов, оба трансформируются в «КАК сказать», но он всё равно расскажет всё Рихтеру. Он просто не может подвести Себастьяна…
- Исайя…
Трэнтул остановился так резко, что конь испуганно взбрыкнул, едва не вырвав повод из ослабевшей руки хозяина. Наёмник растерянно озирался по сторонам, прекрасно понимая, что ему мерещится – должно мерещиться, иначе, откуда голосу мёртвого друга взяться на пустынном тракте глубокой ночью?
- Себастьян? – на всякий случай спросил он ночную тьму, размышляя, достаточно ли он выпил, чтобы поддаться приступу белой горячки.
- Я здесь.
На этот раз голос был настолько реален, что Исайя даже определил, откуда он раздаётся. Вынув из ножен  меч, Трэнтул отпустил вожжи и медленно углубился в чащу, окружавшую тракт с обеих сторон. Проломившись сквозь густой кустарник, он оказался на широкой поляне, сплошь заросшей ажурно-чашевидными листьями приворота
*
. В каждом листке блестела хрустальная влага росы, и в серебряном свете луны вся поляна сверкала подобно сказочному ковру. В самом центре поляны на корточках сидел человек, склонивший светловолосую голову на грудь. Когда Исайя приблизился на вдруг ставших ватными ногах, человек выпрямился и, улыбнувшись, заправил прядь за ухо таким до боли знакомым жестом, что Исайя Трэнтул безвольно опустил меч, а потом и вовсе уронил его в зелёную поросль.
- Себастьян… Это… ты? – от волнения голос стал невыразительным и сиплым. Призрак танцующе приблизился, мягко ступая по траве босыми ногами.
- Я скучал по тебе, друг мой… - прошептал он в самое ухо оцепеневшему мастеру меча, обвивая руками его шею.
- Но… как?
- Тсс. Это уже неважно. Главное – мы снова вместе.
Тонкие бескровные губы с неожиданной силой впились в его рот поцелуем, пресекая дальнейшие разговоры, а худое как тростинка тело прижалось к его телу – совсем как тогда, девять  лет назад, когда они прощались навсегда. Широкие мозолистые ладони скользнули по спине и обхватили тонкую талию в попытке отстраниться.
- Себастьян, мы друзья – я не могу…
- Ты ведь хочешь этого, Исайя, - шепнул Себастьян. – И я тоже хочу. Возьми меня, прямо сейчас.
Он привстал на цыпочки и потёрся своими немного угловатыми, но упругими бёдрами о своего партнёра, и Исайя почувствовал, что теряет контроль над собственным телом. Знакомый запах, прикосновение шёлковых волос к коже – Трэнтул очнулся лишь тогда, когда обнаружил, что их разгорячённые обнажённые тела мягко обнимают прохладные листья травы, а его любовник призывно раздвигает ноги. Какая-то часть сознания упорно твердила, что всё это ненастоящее, что этого просто не могло произойти, но плоть с готовностью отдалась наслаждению, потоком захлестнувшему разум. В охватившем всё его естество оргазме Исайя не заметил лёгкого укола в шею, а возникшую вдруг слабость приписал изнуряющему любовному акту.
Но если бы на поляне появился посторонний наблюдатель, то он бы увидел, что вместо молодого мужчины наёмник сжимает в своих объятиях женщину с пышными золотыми волосами до самых ягодиц и красноватым отблеском в тёмных коварных глазах. Вся её одежда – чёрный корсет, полностью открывающий округлую соблазнительную грудь, и чёрная короткая юбка – валялась на траве. Впившись острыми клыками в шею своей оргазмирующей жертвы, она продолжала совокупляться с ним, царапая длинными чёрными коготками широкую спину и высасывая вместе с кровью всю жизненную силу без остатка.


*
Манжетка обыкновенная. В народе её также называют приворотом, поползухой, росятником или росницей.
Наверх
« Последняя редакция: Август 2, 2011 :: 3:45am от LizardQueen »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Ответ #4 - Декабрь 11, 2011 :: 1:33am
 
Глава 4



Старая часовня больше не дарила чувства убежища – её покой был нарушен. Тёмные тени с горящими глазами обступили полуразрушенную ограду со всех сторон, но не смели ступить на святую землю. Их осквернённые души чуяли, что глубоко под землёй, в каменных объятиях массивного саркофага спит тот, чья сущность близка им. Но сон этого существа был тревожен – стены заброшенной часовни скрипели и стонали, лесные звери на большом расстоянии обходили это место, а ночные твари тянулись на никому кроме них не слышный зов.
Повелитель просыпается…
Часовня содрогнулась, и над лесом стали сгущаться тучи. Стая монстров заволновалась – природа чутко реагировала на ярость спящего, вызванную этой мыслью.
Повелитель просыпается!
Они были похожи на большую гнойную рану, где мысль одного – мысль всех, и сказанная неуверенно она была радостно подхвачена и триумфально воспета. Демонический хор нарастал, и вместе с ним вскипала ярость спящего – пока он жив, не бывать господству зла на его родной земле!
Прочь отсюда!
Дождь хлынул потоком вместе с грохотом грома, яркие вспышки молний не были похожи на случайные – все они попадали в осадивших часовню монстров, сжигая их дотла. Это продолжалось до тех пор, пока тени не расползлись от территории особняка кто куда, и гнев его обитателя не утих. Лишь пепел клубился от ветра, постепенно прибиваемый к земле тяжёлыми каплями дождя.
Рихтер проснулся так внезапно и резко, что некоторое время размышлял, что его могло разбудить. Потом услышал грохот за окном и выглянул за ставню. Во дворе был потоп. Дождь месил землю с радостью поварихи, дорвавшейся до теста, а трава напоминала ошмётки мокрой грязной тряпки.
- И ведь ничто не предвещало… - тихо проговорил Рихтер, касаясь кончиками пальцев стекла.
- Предвестников редко замечают, увы. Но это лишь начало бури, - рядом с ним возник тёмный силуэт Адриана.
- Я слышал, что в этих краях уже несколько десятков лет не было такого урагана, - Бельмонт приоткрыл раму и выставил наружу ладонь. Холодные капли дождя тут же ударили по коже, впиваясь как маленькие тупые иглы.
- Так оно и есть. Но дождь лишь предупреждает нас о неизбежном…
Рихтер повернулся к собеседнику и внезапно обнаружил его стоящим так близко, что ноздри уловили лёгкий аромат яблок. Юноше вдруг захотелось посмотреть, как Адриан выглядит на самом деле – тень позволяла разглядеть лишь очертания длинных волос, обрамляющих высокую фигуру, и непонятный золотой отблеск на месте глаз. В последних его словах слышалась печаль, причиной которой навряд ли был ливень за окном. Рихтер Бельмонт впервые по-настоящему задумался, кто же такой Адриан и почему он приходит в его сны, чтобы учить его сражаться, и делает их такими реальными, что действительность в сравнении просто-напросто меркнет.
Человек-тень встрепенулся, словно сбрасывая оцепенение, и отошёл от окна на середину комнаты.
- У нас слишком мало времени, юный Бельмонт, и оно играет против нас. В позицию.
В тихом баритоне появились металлические ноты – Адриан всегда самым странным образом переходил от ипостаси друга к образу учителя.
Выпад. Блок. Разворот. Снова выпад. Рихтер иногда забывал о защите, любуясь точными и выверенными движениями Адриана. Словно меч был продолжением его руки, а любая, даже самая неудобная  позиция приносила лишь выгоду. Зазевавшись в очередной раз, Рихтер пропустил подсечку и повторил своё собственное положение в их первую встречу.
- Ты безответственный щенок, всё ещё думающий что меч – это игрушка, которую можно стащить у отца и поиграть в рыцаря и грабителей с дворовыми холопами! – рявкнул Адриан. – Немедленно вставай и сражайся! Ни один враг не будет дожидаться, пока ты вытрешь сопли и начнёшь бой!
Юноша молчал, ошарашенный этой вспышкой гнева, потом почувствовал, как его охватывает злость. Не на Адриана, слова которого были лишь жестокой правдой, а на самого себя. Ведь он сам недавно поклялся Аннет, что защитит её от любых опасностей, но пока преуспел только в неудачах во время поединков с человеком, даже не являющимся его врагом.
- Поднимайся! – ещё раз рявкнул Адриан, очертив в воздухе серебристую дугу лезвием своего клинка. Самый кончик задел кожу у основания шеи юноши, оставив небольшой порез.
А вот это уже было обидно. Рихтер в ярости вскочил на ноги прямо из положения сидя и атаковал своего противника серией ударов. Глаза Адриана заблистали ярче, теперь напоминая два огонька в ночном мраке. Рихтер проигнорировал это изменение, полностью сосредоточившись на поединке, и сделал пару удачных выпадов, задев плечо противника.
- Ты в порядке – я не сильно тебя задел?
- Всё хорошо, продолжаем.
Рихтер нахмурился, опуская меч.
- Крови нет… Адриан, ты ведь не человек?
- Не совсем. Но я могу истечь кровью, если меня сильно ранят. Просто сейчас, в данный момент меня здесь нет, Рихтер. Так что не бойся, что ранишь меня – лучше позаботься о собственной защите.
- А… где ты сейчас?
- Далеко отсюда, Бельмонт. Защищайся.
И клинки зазвенели с удвоенной силой.
Настала глубокая ночь, когда Рихтер очнулся от вещего сна, в котором он тренировался с Адрианом. Юноша гордился своими успехами – он сумел задеть своего противника аж пять раз, тогда как раньше ему не удавалось и одного. Мышцы гудели, тело было вялым и уставшим, словно после настоящего боя – вещие сны удивительным образом сочетали в себе и сон, и явь, и различить их иной раз было трудно. Но сейчас он проснулся по-настоящему – лёгкость сознания, присущая сну, отсутствовала, а окружающие его предметы в полной темноте потеряли свою чёткость, поскольку во сне он мог видеть, не зажигая огня.
Гроза уже закончилась, и по дому витал дух сырости и холода – все камины к тому времени успели погаснуть. Рихтер с неохотой выбрался из-под тёплого одеяла и зябко закутался в халат. Причиной его пробуждения стал зов, раздававшийся за окном – кто-то произнёс его имя. Юноша распахнул ставни и выглянул во двор.
- Учитель? – изумлённо воскликнул Бельмонт. – Что вы здесь делаете в такой час?
- Мне нужно поговорить с тобой, Рихтер, - произнёс Исайя Трэнтул. – И предупреждая твой вопрос – до утра это ждать не может. Позволишь ли ты мне войти в твой дом?
- Конечно… - растерянно отозвался Рихтер – раньше его наставнику не требовалось разрешения, чтобы переступить порог этого дома. – Вы всегда здесь желанный гость, учитель.
Как только он произнёс эти слова, наставник пропал из его поля зрения, а внизу хлопнула входная дверь. Юноша оделся с быстротой молнии и сбежал по лестнице – разбудить кого-либо он не опасался, поскольку большая часть прислуги семьи Бельмонт была приходящей, а те, что жили здесь ещё при его деде, Джасте Бельмонте, спали в дальнем крыле особняка. Исайя Трэнтул дожидался его в библиотеке – единственном месте, которое стало привычным для него благодаря вечерним посиделкам со своим ныне покойным другом. Он не разжёг камин, как поступал обычно, а устроился в самом тёмном и холодном углу комнаты, даже не сделав попытки приветственно обнять своего воспитанника, что было у него в привычке. Поэтому озадаченный Рихтер остановился на пороге, сжав принесённую с собой свечу и не зная, что сказать.
- Потуши огонь, мой мальчик. Луна сегодня настолько яркая, что не нуждается в дополнительном источнике освещения.
Рихтер привык доверять своему инстинкту, который сейчас просто вопил об опасности, но всё же юноша сделал так, как ему велели, и задул трепетный огонёк.
- С вами что-то случилось, учитель? – тихо спросил он, так и стоя в дверях библиотеки. – Зачем вам дополнительное приглашение в этот дом?
- Да, Рихтер. Что-то очень страшное… И ты догадлив – без твоего приглашения я бы не смог войти в твоё жилище.
Глаза наконец-то привыкли к темноте, да и луна действительно светила очень ярко – Рихтер смог разглядеть фигуру своего наставника, устроившегося в дальнем кресле. Свет заливал часть его лица, и юноша понял, что мастер мечей сидит, закрыв глаза и почти не дыша. На одно жуткое мгновение ему даже показалось, что Трэнтул не дышит вовсе. Но когда он приблизился к креслу, Исайя открыл глаза, и Рихтер невольно отшатнулся – во мраке заблестели две алых точки на месте этих глаз.
- Господи боже! – Рихтер схватил со стола миниатюрную статуэтку Девы Марии, которая раньше принадлежала его матери, Розамунде Бельмонт, и выставил её перед собой в защитном жесте. Почему-то об оружии он в этот момент совершенно не подумал, но когда наставник заслонился ладонью от статуэтки, отвернувшись, это стало последней каплей.
- Учитель, вы… О господи, вы больше не человек!
- О нет, пока ещё человек, - горько усмехнулся Исайя. – Но ненадолго, поэтому время не ждёт. Пока я ещё контролирую себя, я должен рассказать тебе правду, которую от тебя утаивали до твоего совершеннолетия.
- Сначала… сначала вы расскажите, что с вами случилось, учитель! – вдруг резко перебил его Рихтер. – Ведь может существовать возможность спасти вас, пока не поздно!
Исайя устало прикрыл сверкающие алым глаза.
- Такой возможности уже нет, мой мальчик. Я сам виноват в том, что со мной произошло…
Воспоминания на миг промелькнули перед взором мастера мечей, как будто это случилось не этой ночью, а многие месяцы назад.


Когда он очнулся, небо полыхало молниями, а поляну заливал такой сильный дождь, что Исайя едва не захлебнулся водой, лежа на траве. Шея так сильно болела, что поначалу он не мог пошевелиться, позволяя воде постепенно поглощать своё тело. Но потом всё же заставил себя сесть.
За ливневой стеной было трудно различить что-либо, но каким-то образом Трэнтул сумел отыскать свою промокшую до нитки одежду и натянуть на озябшее тело. Он даже нашёл свой меч, брошенный в зарослях – фиолетово-серебристый свет на миг озарил небо прямо над его головой и отразился на гладком наточенном лезвии. Вложив клинок в ножны, Исайя обессилено привалился к стволу ближайшего  дерева, чтобы передохнуть. Руки дрожали, как после недельного запоя, но он знал, что не алкоголь был тому причиной. Существо, которому он так страстно распахнул свои объятия, не было Себастьяном Бельмонтом. Он не знал, что за тварь посмела притвориться его умершим другом, но она воспользовалась его отчаянием, чтобы напасть на него. Человек ли он сейчас – он не был уверен даже в этом, и не рискнул бы возвратиться в селение, из которого недавно ушёл.
- Кажется, единственный выход – остаться на ночь в этом лесу, - прошептал Исайя, обхватив плечи руками, в тщетной попытке согреться.
- Плохая идея, мастер, - вдруг раздался совсем рядом чужой голос.
Трэнтул моментально выхватил меч, озираясь по сторонам в поисках противника. Рука всё так же продолжала дрожать, но Исайя был рад хотя бы тому, что способен удержать в ней меч. Очередная вспышка на небе высветила тёмный силуэт в трёх шагах от него – это был высокий и статный мужчина с длинными волосами, цвет которых Трэнтул не смог различить во мраке. Незнакомец сделал шаг вперёд, подняв руки.
- Я не желаю тебе зла, мастер, а всего лишь хочу помочь. Следуй за мной, иначе тебе не миновать гибели – этот лес находится во власти проклятых душ, одна из которых уже причинила тебе непоправимый вред.
Исайя судорожно кивнул и опустил меч, который показался ему ещё тяжелее. Но сделав шаг от дерева, послужившего ему опорой, мечник потерял равновесие от накатившей слабости и едва не рухнул на колени. Незнакомец, который успел уйти довольно далеко вперёд, подхватил его так быстро, что Трэнтул инстинктивно попытался вырваться, но железная хватка на талии и запястье это не позволила.
- Доверься мне, мастер. Выбор у тебя всё равно невелик.
- Хорошо, - сдался Исайя и буквально повис на этом странном чужаке, появившемся из ниоткуда так кстати.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Ответ #5 - Декабрь 11, 2011 :: 1:34am
 
Незнакомец привёл его в полуразрушенный особняк, очень похожий на замок. Комнаты были нежилыми не меньше века, а скорее всего и дольше – дикий ветер чувствовал себя здесь абсолютным хозяином, шевеля покрывавшую косяки и обветшалые предметы мебели паутину. Комната, в которой разместил его незнакомец, когда-то была кухней – старая печь, наполовину скрытая мхом, стояла в дальнем углу, а рядом лежала кучка дров. Но печью, видимо, перестали пользоваться ещё тогда, когда этот дом наполняла жизнь – в соседней стене был устроен небольшой камин, закрытый фигурной заржавевшей решёткой. Его проводник отбросил решётку и быстро разжёг огонь, с неохотой занявшийся на отсыревших дровах.
- Покажи мне свою рану, мастер, - наконец нарушил он тишину. – Её нужно обработать, пока тебе не стало хуже.
- Кто ты и почему помогаешь мне? – спросил Трэнтул, когда устроив его перед камином, незнакомец принялся промывать его рану чистой тряпицей, смоченной в прохладной воде, после которой шею начало немного щипать. – И чей это дом?
- Этот дом принадлежал моей семье, - после паузы ответил его благодетель, продолжая обрабатывать водой рану. – Я помогаю тебе, потому что ты стал жертвой зла, с которым я боролся столетиями, а также потому, что у тебя осталось незаконченным крайне важное дело, Исайя Трэнтул.
- Откуда ты знаешь моё… - Исайя замолчал, неожиданно вырвав из рук незнакомца тряпицу и развернув её, всмотрелся внимательнее в изображённый на ней герб. – Не может этого быть… Я знаю этот герб! И я… - Трэнтул поднял голову, и сияющие алым цветом глаза встретились с золотым взглядом незнакомца, - и я знаю, кто ты!..
Хозяин дома поднялся с колен и немного высокомерно посмотрел сверху вниз на своего гостя.
- Стало быть, Себастьян Бельмонт посвятил тебя во все тайны своей семьи. Что ж, я не буду опровергать твоей догадки – она верна. Тот, кого отправили в небытие много лет назад, снова готовится воскреснуть, и Валахия нуждается в избранном, который смог бы защитить её народ от надвигающегося зла. И ты знаешь, кто этот избранный, Исайя Трэнтул. Время пришло.
- Рихтер… Ох…
Неожиданная боль охватила шею, а после и всё тело Исайи, и он скрючился на полу возле камина, не в силах лишний раз шевельнуться, чтобы не возобновить эту муку. Хозяин снова присел около него и опять принялся промывать рану. Трэнтул попытался отодвинуться от его рук, но только застонал от боли.
- Не надо – так только хуже…
- Это святая вода, мастер. Если она не смоет яд,  то ты потеряешь себя уже этой ночью, - сурово возразил мучитель и возобновил пытку. Однако через некоторое время Исайя почувствовал, как боль отпускает его тело, а силы медленно возвращаются.
- Странно, а я думал, что существа, подобные тебе, не могут касаться святой воды, - попробовал отшутиться Трэнтул, снова предпринимая попытку сесть – на этот раз успешную.
- Я не стопроцентная нечисть, - усмехнулся златоглазый собеседник. – Часть меня навсегда останется человеческой, поэтому святые символы мне не страшны.
Исайя посмотрел на пылающий огонь и тихо вздохнул.
- Сколько мне осталось, вечный лорд? – вдруг спросил он.
- Непривычно слышать это обращение по отношению к себе, - покачал головой хозяин дома. – Обычно так называли моего отца.
- Он не вечный лорд, а заноза в заднице, - ворчливо отозвался Трэнтул, пренебрежительно дёрнув плечом. Его собеседник фыркнул.
- А тебе палец в рот не клади, мастер мечей. У тебя есть неделя максимум, пока ты не деградируешь окончательно – укус суккуба весьма действенен и без наступления физической смерти. Так что поторопись.
Исайя поднялся, разминая затёкшие от судорог конечности и отряхивая одежду от налипших травинок. Его волосы почти высохли, а рана перестала кровоточить. Он поспешно скрыл её под воротником.
- Как мне отблагодарить тебя за твою доброту, вечный лорд? – обернулся он к хозяину.
Тот, кого он назвал вечным лордом, стоял спиной к камину, всё также окутанный тенью, и только золотые глаза сверкали на лице. Когда Исайя повернулся к нему, его облик на миг обрёл яркость красок и явил молодого, не старше двадцати пяти лет мужчину с длинными волнистыми платиновыми волосами до самой талии. Черты его красивого лица светились благородством, а в светло-карих, золотистых глазах застыла решительность, столь характерная для всех воинов рыцарского сословия. Но ослепив, видение тут же исчезло, оставив тень в привычном для неё мраке.
- Защити наследника семьи Бельмонт, Исайя Трэнтул, защити и помоги, пока ты можешь это. Большей благодарности мне от тебя не нужно.
Огонь в камине погас, и заброшенный дом снова погрузился в непроглядную темень, скрывшую и его спасителя.


- Это всё уже не имеет значения, Рихтер. Зажги свою свечу и следуй за мной – нам предстоит долгая ночь…
Юноша высек огонь, и свеча ярко осветила сумрак библиотеки и лицо его наставника, в котором не было ни кровинки. Но Исайя не дал ему опомниться и сразу вышел в коридор.
- Куда мы идём, учитель?
- Раскрывать тайны твоей семьи, мой мальчик, - ответил Трэнтул и улыбнулся. – Ведь ты ещё не обследовал свой дом досконально, не так ли?
- Как-то не было времени – столько дел навалилось.
- А жаль, - усмехнулся наставник. – Впрочем, тогда вопросы у тебя возникли бы раньше. Это самое старое крыло дома, - сказал он, когда они прошли очень длинный коридор и оказались на пыльной площадке перед аркой. – Оно нежилое после того, как здесь появился храм – по крайней мере, так мне рассказывал твой отец.
- Храм?
- Да. Святилище Бельмонтов… Ты знаешь, что твой клан исповедовал католицизм, Рихтер? Тебя тоже крестили католиком, когда ты был ещё совсем мал, а твои родители были живы.
Юноша застыл на ступеньке.
- Нет, я этого не знал. Вы никогда не говорили мне, учитель! – в его голосе появились обвинительные нотки.
- Таково было моё желание. Может, я ошибся, решив оградить тебя от этого до поры до времени, но сейчас ты должен увидеть то, что твои предки скрывали веками от окружающих людей. Следуй за мной.

Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Ответ #6 - Июнь 21, 2014 :: 3:40am
 
Глава 5



Прибывающая луна – отличное время для колдовства. Колдовства крови и страдания, поливающего землю тёмным сгустком чужой ненависти и… предвкушения.
- Скоро… совсем скоро… - еле слышно бормотал какой-то оборванный старик за столом в таверне. Его лицо было скрыто за дерниной чёрного капюшона, а узловатые пальцы беспрестанно шарили по столу в бесцельном поиске.
Проходившая мимо разносчица немного нервно оглянулась на него, но останавливаться не стала – этот старик-неклюд чем-то пугал её, хотя на вид был совершенно безобиден. Да и что он мог бы сделать ей в зале, полном народу? Маришка приехала сюда из Польши, её отец был румыном, который женился на полячке и после смерти жены решил увезти свою дочь в родные края. Ещё будучи маленькой девочкой Маришка упрашивала отца остаться в Польше, но переезд всё-таки состоялся. Они поселились в Валахии и открыли небольшую таверну, дела пошли на лад, но ей всё равно было страшно. Когда девушка засыпала, то всегда видела эти пугающие глаза, полные жестокости. Каждую ночь она просыпалась с криком, по меньшей мере, три раза, чтобы почти под утро заснуть сном без сновидений. Священник, к которому она бегала за покаянием, заставлял её долго стоять на коленях и молиться, потому что считал, что Бог наказывает её кошмарами за какой-то грех, но Маришка не верила в это. Кошмары были не в её снах – они были наяву. Что-то страшное надвигалось, бросая тень на Валахию и близлежащие города и деревни – что-то с очень жестокими красными глазами, сверкающими из тьмы.
Погруженная в свои мысли Маришка не заметила, как оказалась у стола, за которым устроился старик-неклюд, и что он уже не бормочет и не перебирает костлявыми пальцами по столешнице, а сидит неподвижно и всматривается в неё злобными глазами, поблескивающими из-под тёмного рваного капюшона.
- Принеси мне вина, девчонка, - внезапно процедил он гнусавым холодным голосом.
- А будет ли у вас, чем заплатить, мил-сударь? – в приступе неожиданной смелости спросила девушка.
- О, насчёт оплаты не беспокойся, моя милая, - усмехнулся старик. – Ты получишь сполна.
У Маришки мороз пробежал по коже от этих слов.
- Хорошо, сейчас вам принесут вина, - выдавила она и убежала на кухню.
- Слыхали – дальнюю деревню разорило зверьё из лесу.
- Это где Айоргу выбран старостой?
- Она самая. Всех жителей посмоктали – кто жив, схоронились в поместье старого лорда Ренарда. Такие небылицы теперь рассказывают!
- О чём?
- Да о нападении. Говорят, что на них напали приспешники самого нечистого! И выбрались они прямо из леса…
Девушка подбежала к дверям, ведущим на кухню, и остановилась, прислушиваясь к разговору. Она слышала о нападениях неведомых тварей из леса, которых местные называли упырями, и её очень волновали эти слухи. Именно с тех самых пор она сама начала видеть страшные сны. И где-то в глубине своей души, сколько она ни пыталась отрицать, но всё же верила – всё, что рассказывают, не небылицы, а горькая и страшная правда.
- Что с тобой, девонька? – тревожно спросила кухарка, заметив необычайную бледность лица Маришки.
- Ничего, - нервно бросила девушка и кинулась к чану с холодной водой. Пара горстей в лицо привела её в чувство, и Маришка медленно вдохнула, чтобы перевести дух. – Там в зале такой жуткий старик.
- Эк ты впечатлительная – старичья кабацкого испугалась! – рассмеялась повариха и похлопала её по плечу – к этой белокурой девочке она относилась как к собственной дочери. – Некогда нам с тобой бояться – работать надо. Чем быстрее спорится работа, тем меньше дума оттягивает голову. Иди, краса моя, приступай. И забудь о всяких стариках – разве стоят эти развалины девичьего внимания?
Маришка улыбнулась и убежала в зал принимать новые заказы. О неклюде она и впрямь позабыла до самого вечера, пока не пришлось идти и взымать плату. Старик сидел всё там же, к величайшей досаде Маришки – она втайне надеялась, что он уже испарился из таверны её отца, пускай и не заплатив по счёту. Возле его локтя стояло два пустых кувшина – видимо, его обслужила другая разносчица.
- Что-нибудь ещё, мил-сударь? – почти весело спросила девушка, подскочив к его столу.
- Нет, я сыт, - тут же раздался его гнусавый голос, а из-под капюшона сверкнули глаза. – Вот твоя плата, моя милая.
Он протянул свой сжатый кулак к её раскрытой ладони и с размаху шлёпнул по её руке, обхватив тонкое запястье костлявыми пальцами и что-то прошептав. Маришка несколько секунд стояла в оцепенении, не в силах пошевелиться или закричать, но тут почувствовала, как её руку отпустили. Она скосила глаза на свою ладонь, в ступоре разглядывая покоившуюся на ней золотую монету. Когда девушка подняла глаза, то обнаружила, что страшный старик исчез. Как он ушёл, никто из посетителей и обслуги не заметил или просто не обратил внимания, но Маришке показалось, что он просто растворился в витающем по залу дыме, как призрак.
Всю ночь она ворочалась, пытаясь забыть этот взгляд из-под капюшона, но лежащая на столе монета не давала это сделать. Маришка не помнила, зачем она оставила её у себя, а не отдала отцу, как делала со всей выручкой от посетителей. Это был обыкновенный золотой дукат, какие ходили по рукам и в её родной Польше – «благословенная монета», как говаривала ещё её мать. Но чем-то притягивал её этот кусочек золота, которым расплатился с ней неклюд. Даже кинув монету к прочим в свой передник, Маришка потом безошибочно определила, которая из них была та самая.
Девушка медленно поднялась, оправив льняную ночную сорочку, и подошла к столу. Монета всё ещё лежала там, где она её оставила – рядом со свечным огарком и чернильницей. Маришка давно уже потихоньку училась грамоте, поскольку в будущем ей предстояло стать хозяйкой отцовской таверны. Монета легла в её ладонь тёплым кружком, хотя должна была обжечь холодом – камин в комнате давно остыл, а ночь поразила первым морозом в этом году. Девушка сжала её в кулаке и почувствовала, что в своей комнате она уже не одна. Что-то незримое и зловещее витало в прохладном воздухе – словно кто-то стоял за спиной и наблюдал за ней.
Одно она знала точно – ей нужно куда-то идти. Далеко-далеко, поэтому лучше одеться потеплее. Но в то же время ей было так страшно, что дрожащие руки почти не повиновались ей, то и дело роняя нижнюю юбку, тунику и шаль, которые она силилась надеть на себя.
Таверна была погружена во мрак. Спали даже гуляки, которые иногда снимали у них комнаты, чтобы им разрешили беспрепятственно продолжать веселье до самого утра. Нижние этажи ночью не отапливались, и Маришка выдохнула облако пара, когда подошла к входной двери. Отодвинув тяжёлый засов, девушка вышла на улицу, задрожав под порывами холодного осеннего ветра. Холод на несколько мгновений заставил её очнуться от дурмана сновидений, но от сжимаемой в руке монеты вновь пошло странное тепло, и Маришка двинулась на север, углубившись в лес.
Она вздрагивала каждый раз, когда рядом с ней раздавался шорох листвы или низкое рычание, но ни один зверь в чаще не посмел даже показаться ей на глаза, не то чтобы броситься на неё, поэтому она продолжала идти, повинуясь неслышному зову.
Замок выступил из тьмы так неожиданно, что Маришке показалось, как будто она перенеслась в другую страну. Он был таким высоким и величественным, но в то же время чужим, далёким, словно не от мира сего. Девушка прожила в Валахии несколько лет и ни разу не слышала ни одного упоминания о затерянном в лесу замке. У Валахии не было истинных господ – турки властвовали над тёмной землёй из Бухареста, да ещё и не своими руками. Но когда-то всё было по-другому – эти земли управлялись властной рукой трансильванского графа, о котором по Валахии ходили противоречивые легенды. Замок графа называли Кастельванией и говорили, что его очертания можно увидеть в лунной дымке в Вальпургиеву ночь. Но это была лишь легенда, сказка. При свете солнца лес просматривался далеко, и никакого замка на горизонте не было. Неужели легенды не врут?
Через неглубокий ров был перекинут подъёмный деревянный мост, и Маришка с опаской шагнула на него, потом остановилась.
«Господь всемогущий, что я здесь делаю? Я должна спать в своей комнате, в таверне, ведь рано утром нужно подниматься и начинать работу…»
Отринь сомнения, дитя… Иди же ко мне…
Монета в руке снова нагрелась, и девушка, заправив светлый локон за ухо, двинулась вперёд.
Замок выглядел заброшенным. Пыльные карнизы и балки были увешаны паутиной, и Маришка с неодобрением подумала, что этой крепости срочно необходим хозяин. Гобелены висели на каменных стенах грязными рваными лохмотьями, а редкие картины и фамильный герб были изъедены мышами и сыростью. Замок был огромен, его коридоры и лестницы то и дело петляли, запутывая своей однотипностью, но Маришка твёрдо знала, куда ей нужно идти. Зов вёл её в главный господский зал, где обычно восседал на своём троне господарь.
Добравшись до двойных массивных дверей из тёмного дерева, она с усилием потянула за кольцо, со скрипом приоткрыв одну из створок, и медленно вошла внутрь.
- Смелее, дитя моё – мы уже заждались тебя… - старческий голос неприятными мурашками пробежался по её коже, послав дрожь вдоль позвоночника.
Вместо оборванного балахона неопределённого тёмного цвета на старике-неклюде была надета красная мантия, покрывающая тёмно-фиолетовую рясу, а на седой голове красовалась тиара священника. Грудь закрывала богато расшитая стола, довершая облачение священнослужителя, но что-то отталкивало Маришку от этого человека. Его злые глаза и постоянно перебирающие в воздухе скрюченными пальцами руки ломали образ служителя церкви, что заставляло девушку пятиться обратно к двери.
- Уже уходишь, моя милая? – усмехнулся старик. – Но ты ещё не сделала самого главного.
- Что именно, мил-сударь? – тихо спросила девушка, сжимая на груди концы тёплой шали.
- Не поприветствовала хозяина, конечно, - ответил колдун и расхохотался. Его смех, радостно подхваченный эхо, прокатился по пустынным коридорам и комнатам Кастельвании, взметнув столетнюю пыль в углах. Он заглушил даже слабый крик девушки, предназначенной в жертву восстающему из могилы монстру…


- Нет!!!
Наверно, Рихтер перебудил бы своим криком весь дом, если бы здесь ещё кто-то жил кроме него. Пот катился с него градом, словно он пробежал без остановки всю Валахию и добежал до хором князя в Бухаресте. Конечно, ему и раньше снились кошмарные сны, но не такие, как этот. Неистово колотящееся сердце не желало успокаиваться, а тяжёлое со всхлипами дыхание больше напоминало рыдание без слёз. Наверно, прошла не одна минута, пока юноша не осознал, что кто-то обнимает его и успокаивающе гладит по встрёпанной голове.
- Тише, тише, всё хорошо… всё закончилось…
В нос ударил запах яблок, а на плечи легли длинные волнистые волосы. Адриан.
- Там, в тёмном замке, - задыхаясь, проговорил Рихтер. – Там была девушка. И тот старик, он… Он собирается причинить ей зло, Адриан! И никто её не услышит!
- Её услышал ты, юный Бельмонт, - возразил человек-тень, продолжая обнимать юношу за плечи. – И ты знаешь, что это за замок. Времени не осталось, твоя битва состоится раньше, чем я думал.
Рихтер отскочил от него, в его синих глазах появилась паника.
- Но это всё сказки, Адриан! Кастельвании не существует! И графа Дракулы тоже! И совсем нелепо предполагать, что… - его голос понизился до шёпота. – Предполагать, что он воскрес этой ночью…
- Значит, это действительно произошло, - выдохнул Адриан. – Только члены семьи Бельмонт всегда могли предсказать его приход. И ты знаешь, что всё происходящее – правда, просто боишься поверить.
- Это нелепо! – взорвался Рихтер, яростно натягивая рубаху и стараясь скрыть за гневом страх. – И кто ты такой, скажи на милость? Ты являешься в моих снах, готовишь меня к битве со злом – значит, ты тоже в курсе всего. Почему же ты не можешь сказать, воскрес ли он?
- Я не могу, Рихтер, - печально ответил Адриан. – Я ведь говорил тебе, что на самом деле меня здесь нет. Может быть, когда-нибудь мы будем с тобой сражаться, стоя плечом к плечу, но эта битва только твоя, мой друг. Помни, чему я тебя научил, когда пробудишься ото сна…
Рихтер очнулся одетым среди влажных от пота простыней – его кошмар оказался слишком реальным. По комнате всё ещё витал аромат яблок, который всегда сопровождал Адриана, когда бы он ни появлялся.
То, что рассказал Исайя несколько дней назад, было невероятно и пугающе. От их семьи шарахались не зря, и становилось понятным неоднозначное отношение князя к лишённым титула аристократам. Он не мог вернуть им привилегии дворянства, но был вынужден держать их на коротком поводке. Какая это, должно быть, ноша – бояться того, чего даже не можешь вообразить.
Поняв, что уже не заснёт в эту ночь, Рихтер Бельмонт перекинул через руку плед, взял свечу и спустился вниз по лестнице к двустворчатым дверям, которые были закрыты на замок почти десятилетие. Пыль покрывала цветные фрески и тяжёлые латунные канделябры, которые стояли вдоль стен храма. Здесь не было никакой мебели, кроме алтаря с расстеленным на нём отрезом белой ткани, на котором покоился кнут. Исайя Трэнтул сказал, что этим кнутом может воспользоваться только потомок рода Бельмонт и только для убийства нечисти. Лишь этот сыромятный кусок кожи может остановить графа Дракулу. Рихтер протянул руку, чтобы коснуться кнута, но тут же отдёрнул.
- Почему именно наша семья должна этим заниматься? – тихо спросил он, когда впервые переступил порог каменного святилища, и его взгляд остановился на распятии. – Чем мы так провинились перед Всевышним, что теперь тащим этот груз на своих плечах?
- Это не наказание, Рихтер, - негромко возразил его наставник. – Это дар, бесценная миссия, которая была доверена твоим предкам. Это тяжело, но Валахия давно была бы порабощена силами зла, если бы не Бельмонты. Ты… очень силён. Нечеловеческая часть меня чувствует это и боится. Граф Дракула не безмозглое животное, которое будет бесцельно рычать из своего логова. Он очень коварен и ударит в твоё самое уязвимое место.
- Он уже это сделал, учитель, - прошептал Рихтер. – Ваши глаза… Поэтому вы попросили не зажигать свет в библиотеке.
Исайя отвернулся.
- Времени всё меньше. Я не думаю, что буду его единственной целью, Рихтер. Но я рад, что у тебя есть, кого защищать.
- О чём вы говорите? – воскликнул юноша, но Трэнтул его перебил.
- Рихтер, ты не мог бы… - хрипло произнёс Исайя, и его голос сорвался. – Ты не мог бы зажечь все свечи?
Мастер мечей продолжал стоять на пороге, не смея переступить его. Его алые глаза сверкали как рубины в полумраке коридора. Рихтер бросил невольный взгляд на католическое распятие, висящее над алтарём, и сглотнул.
- Конечно, учитель.
- Последний раз, когда я был здесь, на твоём месте стоял твой отец, и так же как и ты, он ходил от стены к стене, зажигая свечи в канделябрах. Сейчас всё здесь устилает пыль десятилетней давности, но тогда я заметил, насколько ухоженным выглядит этот храм…
Молодой Бельмонт оглядел расписанные стены, с любопытством рассматривая фрески, потом подошёл к одной из них ближе.
- Это мой дед, Джаст Бельмонт, - произнёс он, касаясь кончиками пальцев изображения мужчины с прямыми серебряными волосами, облачённом в красный плащ. – Я был совсем маленьким, когда он погиб, и не помню его лица, но в кабинете отца висит его портрет. Отец очень похож на него. А я непонятно в кого уродился, - усмехнулся юноша, проведя ладонью по своим коротким тёмно-каштановым волосам.
- Ты похож на свою мать, Рихтер, - улыбнулся  Исайя. – У неё были такие же ярко-синие глаза и такая же манера хмуриться, когда ей что-то не нравилось. Себастьян ловился на это неизменно – его легендарная проницательность работала на всех, кроме его красавицы-жены.
Рихтер почувствовал, как сжалось сердце. Слова, которые он слышал, складывались в образы двух живых людей, которые, казалось, отлучились из дома буквально на минутку и скоро вернутся. Юноша плохо помнил свою мать – она умерла, когда ему было лет восемь, от скоротечной чахотки. Он помнил лишь, что когда её не стало, дом невообразимо опустел. А через два года заболел и отец…
- Он не хотел, чтобы я видел его таким – больным и слабым, да? Он знал, что я столкнусь с Дракулой.
- Себастьян предчувствовал это, уже находясь на смертном одре. Это свойственно всем членам семьи Бельмонт.
Рихтер медленно прошёлся вдоль пыльной стены и остановился у белого отреза ткани, который за годы запустения храма стал серым.
- Я ничего не знаю о своей семье, учитель. И что самое плохое, я ничего не знаю о своём враге, - произнёс он, наконец, положив руку на рукоять кнута.
Исайя Трэнтул прислонился плечом к косяку и прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то.
- Да, не знаешь. Но у тебя есть возможность узнать,  мой мальчик. За алтарём есть дверь, которая ведёт в архив. Этих книг касались только потомки Бельмонтов – летописи и хроники минувших битв и событий, связанных с ними. Самые старые восходят к 11 веку, когда ваш род ещё не лишился статуса дворян. Сэр Леон Бельмонт был первым, кто сражался с проклятым графом. Боюсь, с того времени осталось очень мало свитков и ещё меньше книг. Известно, что Дракула сначала был человеком и обладал магическими способностями… Ох…
- Учитель! – тревожно воскликнул Рихтер и бросился к дверям, но Исайя втолкнул его обратно в храм. Мастер мечей стоял на пороге, впившись пальцами в дверной проём и кроша деревянные косяки.
- Скоро рассвет, - прорычал он, когда приступ прошёл. – И скоро настанет день, когда тебе придётся взять в руки кнут и убить меня, Рихтер… Не перебивай! – рявкнул он, увидев, что юноша хочет возразить. – Либо ты это сделаешь, либо я убью тебя. Граф очень хитёр. Он знает о тебе больше, чем ты можешь представить – его шпионы расползлись по всей Валахии как гангрена. Он попытается ударить больнее, чтобы ослабить твой дух. Я всего лишь одно из твоих слабых мест, Рихтер. Но я поклялся защищать тебя и буду делать это, пока не потеряю себя. Я знаю кратчайший путь к Кастельвании. Позови меня ночью, когда будешь готов.
И он исчез. С тех пор юноша своего наставника не видел.
Рихтер завернулся в плед с головой, прячась от пронизывающего холода каменного подвала, и с трудом разбирал выцветшие  буквы, выведенные чьей-то аккуратной рукой на хрупких страницах. Свечи в чугунном подсвечнике почти догорели, и юноша мысленно прикинул, который сейчас час. Он просидел за книгами почти до самого рассвета, но не чувствовал усталости. Словно сам храм поддерживал его, делясь своей многовековой силой.
Каменная кладка подземного строения была, несомненно, старше возведённого сверху дома. Это противоречило тому, что сообщил ему Трэнтул. Храм не мог здесь «появиться», он был здесь ещё до того, как был построен особняк. При более детальном изучении Рихтер обнаружил в стенах высокие проёмы, овальными арками уходящие под сводчатый потолок. Проёмы были заложены камнем, но юноша ясно представил себе, как переливаются под лучами солнца цветные витражи, бывшие на месте камня, когда храм ещё не спустился под землю. Интересно, как это произошло? Было землетрясение? Или это результат тёмного колдовства? Бельмонт уже был готов поверить во что угодно.
Когда этот кошмар закончится, и если он выживет, Рихтер твёрдо решил, что наймёт художников, чтобы восстановить многочисленные чудесные фрески, ярко повествующие историю его клана. Если он одержит победу, то его изображение увековечит храм рядом с его дедом и другими предками.
Юноша понял, что честь быть живописанными на стенах этого святилища выпадала лишь тем, кто выступал против Дракулы. Рядом с некоторыми воинами были изображены их возлюбленные – те, кто рука об руку несли все тяготы войны с нежитью. Из-за пыли и беспощадного влияния времени Рихтер не смог разглядеть всех деталей рисунков, но он готов был поклясться, что один из воинов был женщиной. Длинная толстая коса спускалась по плечу вдоль полной груди – ошибки в идентификации пола быть не могло. Другая фреска заинтересовала его тем, что вместо кнута в руках высокого длинноволосого мужчины был одноручный серебряный меч. Рихтер не разглядел лица, но глаза, как ему показалось, были тигрино-жёлтые.
- Очень интересно, - пробормотал юноша, силясь распознать герб на потемневшем щите, но безуспешно. Мужчина был рядом с женщиной-воином, и Рихтер решил, что это её супруг. Если это так, то выяснить их имена будет легко – в роду Бельмонт женщины нечасто орудовали кнутом.
- В 1450 году с Дракулой сражалась Соня Бельмонт, основательница клана Бельмонт. Она вышла замуж за Алукарда, сына Дракулы и человеческой женщины, - читал вслух Рихтер. – Что?! В нашем роду потомки главного трансильванского зла?..
Рихтер вскочил на ноги и заметался по маленькому кабинету, натыкаясь на полки со свитками. Плед слетел с него и свалился на каменный пол, но возбуждённый юноша не замечал холода. Он кинулся обратно к книге, перелистывая страницы.
- Настоящее имя Алукарда неизвестно, - пробормотал он. – Хотя какая, блин, разница, как его звали! Или зовут… Так, что там дальше. У Сони и Алукарда родился сын Тревор, однако вскоре семью изгнали из Валахии, а Алукард исчез. Интересно… - Рихтер схватил свиток, который читал до этого, и в котором мелькало имя Алукарда. – Сын человеческой женщины по имени Лиза. Её обвинили в колдовстве и сожгли на костре. После этого Дракула стал беспощаден к людям. Вот она, его слабость. Дракула был влюблён и потерял свою любовь, а его собственный сын выступил против него заодно с охотниками на вампиров, - юноша поднял голову от свитка. – Он мстит всем нам…
…Пальцы с длинными ногтями поглаживали белую девичью руку, оставляя время от времени порезы на нежном запястье. Из каждой ранки сочилась тонкая струйка крови, показывая, что девушка всё ещё жива. Белокурые волосы прикрывали багровый укус на шее, пока её голова покоилась на плече монстра, медленно отнимающего у неё жизнь.
- Как твоё имя, дитя моё? – прозвучал низкий голос мужчины, чьи глаза сверкали алым огнём в полумраке зала.
- Маришка, - прошептала девушка.
- Маленькая пани, - улыбнулся мужчина, обнажив острые белые клыки. – Твоя невинность вернула мне силу. Приятно узнать, что благочестие всё ещё является общественной добродетелью.
Её кровоточащая рука, безвольно лежавшая на его груди, дёрнулась. Девушка задрожала и попыталась отстраниться, но силы оставили её после первого же рывка. Она всхлипнула, когда холодная ладонь погладила её по щеке.
- Сила твоего духа меня восхищает, девочка. Именно душа дарует могущество человеческой крови. Ты ведь помнишь об этом, Шафт?
- Да, господин, - ответил подобострастный голос колдуна. Маришка не видела его, но ясно представила, как он склонился перед чудовищем, воскресшим на её крови. – Понравилось ли вам моё подношение?
- О да, мой верный слуга, - Дракула приподнял её подбородок, и горящие красным глаза встретились с голубыми. – Услышь меня, последний из Бельмонтов! Почувствуй чужую боль! Это лишь первая жертва на пути моего восхождения…
Рихтер выронил свиток из своих задрожавших рук и почувствовал, как его восприятие раздваивается. Его сознание перенеслось в какое-то незнакомое помещение, тогда как тело оставалось в задней комнате храма. Он с ужасом наблюдал за тем, как клыки вампира безжалостно вонзаются в шею белокурой девушки, как её тело безвольно падает на каменное ложе. И как улыбается граф Дракула, обретший полноту своей нечистой власти со смертью жертвы.
Юноша сжал кулаки, чувствуя желание рвануть на поиск замка прямо сейчас, чтобы выбить всё зло из этого монстра и его прихвостней, но усилием воли взял себя в руки. Рукоять кнута легла в его ладонь как родная, и молодой Бельмонт взмахнул древним оружием, хлестнув  каменный пол храма.
- Мы скоро встретимся, Дракула, - тихо сказал он. – Жди в гости последнего Убийцу Вампиров.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Ответ #7 - Июнь 21, 2014 :: 3:43am
 
Глава 6



Аннет заплела светлые волосы в косу, решительно отказавшись от обычных шпилек и махнув рукой на корсет – вопросы моды для неё уже не играли никакой роли. Валахия начала войну, страшную и незримую для остального мира. И её возлюбленный сейчас на передовой…
- Госпожа Аннет, так больше нельзя! – возмутилась кухарка, буквально врываясь в хозяйский кабинет. – Я исполняю обязанности, в том числе, экономки и заявляю, что при таких расходах продовольствия нам не хватит даже на этот месяц! Госпожа, вы должны поговорить с господином Дариушем – положение просто бедственное…
- Джаелл, ты прекрасно знаешь, что мой отец очень болен, - тяжело вздохнула Аннет. – И мы не можем выгнать этих людей на улицу – слишком опасно сейчас ночевать без крова. Придётся распределить припасы так, чтобы хватило всем хотя бы понемногу. Я рассчитываю на тебя, Джаелл.
Горестно повздыхав, старуха покинула кабинет, затопав разношенными башмаками по коридору. Против воли Аннет вздохнула с облегчением. Девушка любила Джаелл, которая начала служить в их доме, ещё когда отец был мальчиком, но временами она становилась просто невыносимой. Несмотря на его болезнь, кухарка продолжала считать своим хозяином лорда Дариуша, хотя уже долгое время имением фактически управляла его старшая дочь. Аннет приходилось тяжело со старыми слугами, которые не желали видеть в ней хозяйку при живом господине.
Неожиданно у девушки сдавило в груди, и она плеснула себе воды из графина, чтобы прогнать странное недомогание. Снизу послышался какой-то шум – словно все обитатели особняка разом забегали по коридорам и комнатам, хлопая дверьми. У Аннет засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия, и она распахнула дверь.
- Госпожа Аннет! – закричала служанка, подбегая к ней в диком волнении. – Там… там…
- Успокойся и скажи членораздельно, Дана, - одёрнула её Аннет, невольно комкая манжеты платья. – Что случилось?
- На нас напали, госпожа! Слуги Дьявола!
«Началось», - вздрогнула Аннет, и неожиданно на неё снизошло спокойствие. То, чего она так долго со страхом ожидала, всё-таки произошло. Все ее кошмары стали явью.
Спустившись на первый этаж, Аннет застала хаос. В парадную дверь кто-то неистово колотил снаружи, на половине слуг звенело разбитое стекло, выдавленное из окон. Мужчины неистово крестились и хватались дрожащими руками за оружие, женщины прижимали к себе детей, трясясь как осины на ветру. Обитателями дома постепенно овладевала паника, сопровождаемая воем волков и рычанием упырей. Крики разрываемых на части жертв были ужасны и леденили кровь. Несмотря на ужас, от которого трепетало её сердце, Аннет снова поднялась на несколько ступенек и хлопнула в ладоши.
- Все в часовню! Быстро! – крикнула она, распахивая дверь во внутренний двор. – Достаньте кресты и святую воду!
- Госпожа Аннет! – подбежал управляющий. – Мы нигде не можем найти госпожу Марию.
- Бесник, организуй людей, - велела девушка. – Я приведу отца и займусь поисками Марии.
- Слушаюсь, госпожа.
Аннет снова кинулась наверх, в западное крыло третьего этажа, где жил лорд Дариуш. По пути она заглянула в несколько комнат, но Марии там не обнаружила. Зная свою младшую сестру, Аннет была уверена, что девочка сейчас в самой гуще событий. «Сначала к отцу», - решила она.
- Папа! Папа, ты не спишь? – постучала Аннет.
- Конечно, я не сплю, Аннет! – раздался в ответ возмущённый голос Дариуша. – Как я могу спать, когда мой дом разоряет нечисть! Где Мария?
- Я… я не знаю, - запинаясь, ответила Аннет. – Никто её не видел…
Горе избороздило лицо старого лорда морщинами, но зелёные глаза сверкали праведным гневом, а вместо обветшалого халата его фигуру облекал охотничий костюм. Аннет никогда раньше не замечала, что её отец всё ещё строен и подтянут, и его жилистые руки ещё способны держать меч.
Когда она увидела своего отца в прежнем состоянии и в полной боевой готовности, решимость, которая поддерживала её моральные силы, пропала. Она снова превратилась в растерянную девочку, цепляющуюся за рукава взрослых в поисках защиты.
- Аннет, - сурово сказал Дариуш Ренард, - возьми себя в руки. Мы должны найти твою сестру и защитить дом. Где твоё распятие?
- В комнате…
- Давай, девочка, не медли. Как найдёшь Марию, бегите обе в часовню.
- Хорошо, - торопливо кивнула Аннет и кинулась в свою комнату за распятием.


***


Мария затаила дыхание, когда в конюшню заглянуло одно из этих рычащих существ, которые пришли из леса. Сначала завыли волки, но никто не придал этому значения – иногда звери сбивались в стаи и подходили близко к человеческому жилью, пугая своими затяжными лунными песнопениями, однако костры быстро отгоняли  их обратно в лес. Но в этот раз девочка почувствовала, что всё по-другому. Выбежав из дома, Мария услышала тревожное ржание лошадей и пошла в конюшню проведать свою любимицу-кобылу.
С некоторого времени Мария Ренард открыла в себе способность чувствовать настроение различных животных. С птицами у неё получалось лучше, чем с наземными обитателями, хотя лошадей и волков она тоже распознавала. Это было похоже на телепатическое общение на расстоянии, но только одностороннее. Девочка задавала себе интригующий вопрос, не является ли она волшебницей. Если да, то скольким людям она могла бы помочь, сколько великих дел свершить! Но мечты оставались мечтами, и единственная способность, которую Мария в себе обнаруживала – это общение с животными. И особенно хорошо у неё получалось, когда она зажигала свечу, утащенную из комнаты Рихтера.
Волки не ликовали. Они боязливо преклонялись перед кем-то, чья власть довлела над всей Валахией, используя ночь, как огромную ловчую сеть. Зло с красными глазами из снов Аннет.
- Он вернулся, чтобы снова угнетать невинных, - пробормотала Мария, прислушиваясь к шорохам и тихому рыку среди соломы. – Он хочет вернуть себе власть над всеми нами. Проклятый граф…
- Мари! Мари, ты здесь?
Девочка вскочила, прикрывая ладошками рот.
- Ой, нет! Ани, осторожно!
Рычание упыря и ответный визг сестёр слились в одну какофонию, когда тварь занесла когтистую лапу, чтобы разорвать горло Аннет, после того как обожглась об распятие. Неожиданно монстр замер, словно прислушиваясь к чему-то. Когда стук собственного сердца перестал оглушать её, Мария тоже услышала это. Стелящийся словно бархат шёпот, который мягкими мурашками касался кожи и проникал прямо в мысли, обволакивая разум подобно вате.
Приведите их обеих ко мне… Живыми…
- Аннет, беги!!! – завопила Мария, но в конюшню ворвались ещё несколько чудовищ, и сопротивление было подавлено мгновенно.
На улице раздавались крики женщин и детей, которых тоже оставили невредимыми и гнали прочь из особняка, по тёмной дороге сквозь подлесок. Испуганные люди даже не пытались бежать – на обочинах раздавались шаги шаркающих по лесной подстилке зомби и упырей, контролирующих продвижение пленников.
- Почему… - произнесла Аннет, задыхаясь, - почему они нас не убили?
- Ани, он приказал привести нас к нему, - всхлипнула Мария. – Проклятый граф хочет убить нас сам…
- О боже… - Аннет быстро перекрестилась.
- Ани, мне страшно, - прошептала девочка, и старшая сестра крепко её обняла.
- Не волнуйся, Мари, - стараясь выглядеть уверенной, сказала Аннет Ренард. – Рихтер придёт за нами. Он защитит нас от любого зла.


Рихтер успокаивающе похлопал своего коня по холке и осмотрел снаряжение, когда в парадную дверь отчаянно заколотили. Юноша быстро пересёк холл первого этажа фамильного особняка и распахнул створки двери. Через порог перевалился невысокий человечек, одетый в ливрею слуги.
- Господин Бельмонт! Умоляю, помогите нам! – прохрипел он и рухнул у ног Рихтера.
Юноша подтащил своего гостя к горевшему в кухне камину и буквально влил в него рюмку бренди.
- Постой, я тебя знаю, - воскликнул Рихтер, разглядывая лицо гостя в свете камина. – Ты управляющий у Ренардов. Бесник, кажется?
- Господин меня помнит, - слабо улыбнулся старый слуга.
- Что случилось? – взволнованно спросил Рихтер. – Почему ты оставил своих хозяев глубокой ночью?
- На нас напали, господин! Хозяин Дариуш послал меня к вам – он сказал, что только вы можете одолеть их!
- Кого – их?
- Слуг Сатаны…
Рихтер вскочил, не требуя больше дополнительных разъяснений, и кинулся на конюшню. Бесник побежал следом, всё ещё задыхаясь. Молодой Бельмонт накинул уздечку на своего коня и на мгновение замер, прежде чем вскочить в седло. Его затянутые в дорожную перчатку пальцы правой руки легли на рукоять Убийцы Вампиров. «Проверим тебя в деле, настолько ли ты хорош, как утверждают легенды», - мысленно произнёс Рихтер и пришпорил коня.
Поместье Ренардов встретило их ужасающим запустением. Рихтер сначала испугался, но потом сообразил, что не видит трупов. Стало быть, жители особняка где-то схоронились.
- Хозяин… - прошептал Бесник, и его губы задрожали.
- Где находится ваша часовня? – резко спросил Рихтер, жалея, что не выяснил этого в прошлый свой визит.
- В-в… во внутреннем дворе, - пролепетал слуга.
Бельмонт молча подстегнул лошадь и въехал во двор через распахнутые настежь ворота. И тут же увидел их. С губ сорвался крик удивления, потому что глаза отказывались верить, что родная земля может породить подобную мерзость. Некоторые из этих существ имели землистого цвета кожу, но большинство трещало белёсыми костями, с которых отваливалось местами гниющее мясо. Рихтера не удивляло, что Бесник принял их за слуг Сатаны. Он бы и сам так решил, если бы не знал точно, кому они служат на самом деле. Не раздумывая более ни секунды, Бельмонт врезался в толпу монстров и взмахнул кнутом. Убийца Вампиров в его руке стал тёплым, и те скелетоны, которых коснулся сыромятный ремень, рассыпались в прах. Упырей, злобно сверкающих красными пустыми глазами, охватывало пламя, и они рычали и выли от досады, прежде чем обратиться в жирный чёрный пепел.
Крики запертых в часовне людей постепенно стихали, когда они разобрались, что происходит снаружи. Несколько мужчин выскочили из-за двери с вёдрами, опрокидывая их на врагов – святая вода обжигала монстров как лава, вынуждая отступать. Через полчаса внутренний дворик поместья заполонили счастливо спасшиеся люди, которые чествовали Рихтера Бельмонта как своего спасителя.
- Где лорд Дариуш? – повысив голос, спросил Рихтер. – Госпожа Аннет? Мария?
- Лорд Дариуш здесь! – выкрикнула какая-то женщина из часовни. – Он тяжело ранен и, боюсь, не переживёт эту ночь, господин.
Рихтер опустился на колени возле распластанного перед алтарём тела. Страшная рана располосовала бедро старого лорда, и острая бледность показывала, как много крови он потерял. Слишком много, чтобы выжить после этого.
- Где Аннет и Мария? – тихо спросил он служанку, ухаживавшую за хозяином поместья. Неожиданно лорд Дариуш схватил за руку Рихтера и резко дёрнул к себе.
- Спаси их, - прошептал он. – Он забрал их в свой замок… Дюжина женщин и детей… Освободи их… Не дай ему осквернить их чистые души…
Похороны прошли на следующее утро. По укоренившейся традиции во время набегов лесной нежити тело подготовили к сожжению. Рихтер был католиком, но семья Ренард исповедовала православие, как и большая часть жителей Валахии. Отпев и оплакав своего лорда, крестьяне собрали величественный костёр, оставивший после себя летучий серый пепел, который запорошил тонким слоем зелёную траву. Это была не первая – и юный Бельмонт знал, что не последняя – потеря на пути в Кастельванию. В его снах продолжала страдать Маришка, а наяву  боролся с неизбежным концом Исайя Трэнтул. Избегут ли ужасной участи, которая не привидится и в самом кошмарном сне,  Аннет и Мария? Рихтер не знал. Он мог только молиться и спешить им на помощь.
Поздним вечером юноша вывел из конюшни своего жеребца и в последний раз проверил содержимое седельных сумок – немного еды, одеяло, сменная рубаха. Вместо обычной воды Рихтер, повинуясь какому-то интуитивному чувству, взял святую воду – она была таким же грозным оружием, как и кнут, который Бельмонт пристегнул к своему поясу. Ножны меча, благословлённого в церкви священником, он закрепил на передней луке седла. Свою последнюю молитву Убийца Вампиров прошептал стоя на коленях перед алтарём подземного храма, и древние стены вторили его шёпоту, благословляя на грядущую битву. Наверно впервые с тех пор, как отец отослал его, чтобы умереть в одиночестве, Рихтер Бельмонт перестал чувствовать себя сиротой. Теперь за его спиной был целый сонм призраков его клана, которые незримо поддерживали юного охотника и хранили его сердце от зла.
- Учитель, - негромко позвал он. – Я готов.
Исайя безмолвной тенью выскользнул из-за ограды и махнул рукой своему ученику, призывая следовать за собой. Была глубокая ночь, когда они одновременно шагнули под сень густого и мрачного леса. Мастер мечей шёл пешком, но несмотря на это, Рихтеру было трудно поспевать за ним. В особо непроходимых местах юноша был вынужден спешиваться и вести коня под уздцы, тогда как его проводник дожидался неподалёку, сверкая алыми глазами в темноте. Бельмонт знал, что это означает – время его учителя на исходе. Зло постепенно подчиняло себе его, и лишь огромная сила воли Исайи Трэнтула, вызывавшая уважение даже у бывалых воинов, заставляла его держать смертоносные инстинкты под контролем.
Направляя коня по еле видной тропинке, усыпанной лесной подстилкой из перегнивающих листьев, Рихтер не убирал ладони с рукояти кнута, кожей чувствуя враждебное присутствие в подлеске впереди и за спиной, словно обитающая здесь нежить организовала почётный эскорт для последнего из Бельмонтов. Он нервно осматривался по сторонам, силясь разглядеть  в окружающей тьме хоть одного врага, но глаза выхватывали лишь чернеющие стволы деревьев и обрамляющие их ветви.
- Они пока только наблюдают, - хрипло проговорил Исайя, шагая бок о бок с всадником. – Они чуют исходящую от тебя силу и не решаются напасть, пока мы так далеко от проклятого замка.
- Замок даёт им силу? – негромко спросил юноша, неохотно убирая руку с пояса.
- Им даёт силу присутствие Дракулы. С его пробуждением эти твари расползаются из Кастельвании как гангрена, и если ты не убьёшь кровососа, сдержать их натиск не удастся – они проникнут не только в близлежащие деревни, но и в города.
Рихтер тряхнул головой.
- Я давно уже понял, что у меня нет иного выхода, кроме как победить Дракулу любой ценой. От успеха моего похода зависят жизни Аннет и Марии, их я на произвол судьбы не брошу. Учитель, вы меня слушаете? – окликнул он спутника.
- Скоро рассвет, - прошептал Исайя. – Я должен скрыться до наступления темноты, Рихтер. Иди на север по этой тропе, никуда не сворачивая. Как стемнеет, я тебя найду. Днём нечисть неопасна, но… держи свой кнут наготове – на всякий случай.
Когда взошло солнце, юноша удивлённо понял, что лес очень красив – голубые ели соседствовали с пушистыми соснами и столетними дубами, чьи могучие корни укрывал кленовый подлесок. Проехав ещё час, Рихтер добрался до небольшой полянки и решил, что если не остановится и не поспит хотя бы часа четыре, то свалится с седла от усталости. Расправленное на траве одеяло тут же промокло от утренней росы, но юноше было всё равно – он так устал, что как только темноволосая голова коснулась свёрнутого в качестве подушки плаща, Рихтер уснул мертвецким сном.
Он встрепенулся, когда понял, что кто-то присел совсем рядом на одеяло, поджав под себя ноги. Бельмонт резко перевернулся на спину, схватив кнут, но запястья коснулась знакомая шелковистая волна волос. На поляне царила ночь, хотя Рихтер прекрасно помнил, что солнце стояло высоко в небе, когда он прикорнул. Он снова видел сон.
Адриан хранил молчание, хотя явно пришёл сообщить что-то важное. Его прохладные тонкие пальцы легли на сжатый вокруг рукояти кнута кулак Рихтера, словно он хотел перехватить грозное оружие у Убийцы Вампиров, но самого кнута незнакомец-тень так и не коснулся.
- Дракула знает, что ты на пути в его замок, юный Бельмонт, - промолвил, наконец, Адриан. – Будь вдвойне осторожен – твой спутник подошёл к черте, за которой обретёт лишь тьму, тогда как ты – ещё одного врага.
- Он… - Рихтер сглотнул, прежде чем продолжить. – Это произойдёт сегодня ночью?
- Либо сегодня, либо завтра, - ответил Адриан. – Но очень скоро.
На его скрытом в тени лице блеснули золотом глаза, и он склонил голову, словно разделяя скорбь молодого охотника.
- Но я не смогу найти короткую дорогу без его помощи! – воскликнул Рихтер, порываясь вскочить, но рука Адриана легла ему на грудь и с неожиданной силой удержала на одеяле.
- Исайя Трэнтул выполнил свой долг по отношению к тебе и твоей семье, Рихтер, - мягко возразил человек-тень. – Он заслужил покой. Что касается дороги, то ты уже не собьёшься с пути – тебя поведёт Убийца Вампиров, - Адриан кивнул на кнут. – Это оружие было создано специально для борьбы с графом Дракулой, и оно яростно стремится выполнить то, для чего предназначено. Просто следуй своей интуиции, дитя моё, и ты найдёшь Кастельванию гораздо быстрее, чем рассчитывал.
- Рихтер!
Крик учителя взорвал сон как мыльный пузырь, и Рихтер очнулся не на одеяле среди подрагивающих тонких стебельков травы, а у самого края поляны с Убийцей Вампиров в руке. Кнут слегка подрагивал в ожидании скорой жатвы, и молодой Бельмонт понял, что имел в виду Адриан, когда упоминал о желании этого оружия уничтожать нечисть. Как если бы Убийца Вампиров был первоклассным наёмником со своей моралью, принципами и душой.
Существо, которое собиралось наброситься на юношу, представляло собой полуразложившийся труп мужчины. Гнилое мясо ещё держалось на костях, но лицо являло оскал черепа с ошмётками плоти, словно его объели дикие звери.
«Он не местный, - отстранённо подумал Рихтер. – Местные крестьяне больше не хоронят своих покойников, опасаясь восстания из мёртвых во время очередного пришествия Дракулы. И никто из местных не зашёл бы в лес в такое время, чтобы стать жертвой разбоя».
Эти размышления не заняли и двадцати секунд, как существо зашипело и бросилось на него. Рука Рихтера, сжимающая кнут, взметнулась вверх, и длинный сыромятный ремень рассёк гнилую плоть зомби, отделив правую руку от туловища. Она тяжело шлёпнулась на траву, и тварь заверещала на весь лес в дикой агонии. Рихтер в шоке наблюдал за тем, как живого мертвеца охватывает жаркое пламя, обращая останки в жирный чёрный пепел.
- Вот значит, как действует это оружие, - прошептал Бельмонт.
С Дракулой так просто не будет, но теперь он был готов к схватке не на жизнь, а на смерть.
- Это мой долг, - произнёс Рихтер Бельмонт и впервые испытал чувство удовлетворения от осознания этой истины.
Оглянувшись вокруг, юноша поискал глазами силуэт учителя, но никого не увидел кроме надвигающихся на него смердящих мертвецов, заполонивших всю поляну. Был ли среди них Исайя Трэнтул? Поработила ли тьма мастера мечей, наставника и единственного человека, которого юноша считал своей семьёй? Рихтер Бельмонт не знал и старался не задумываться об этом, разя противников направо и налево. Сумеречная поляна озарилась многочисленными вспышками огня, и стало светло как днём.
Один из зомби, перед тем как загореться, кинулся в лес и осветил старое поваленное дерево, вокруг которого кружили две фигуры. Первая была закутана с ног до головы в длинный плащ с широким капюшоном и была незнакома Рихтеру, а вторая принадлежала Исайе Трэнтулу. «Угостив» ударом кнута ещё одного ходячего покойника, юноша кинулся к ним.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: NC-17, W, Castlevania. Соната для теней
Ответ #8 - Июль 9, 2015 :: 2:21am
 
Глава 7



После пробуждения от дневного сна, который начал одолевать его через пару дней после нападения, Исайя сразу почувствовал их присутствие. Всё его существо тут же охватила злобная радость, и он огромным усилием воли взял себя в руки, отделяя воображаемой преградой чужую тёмную сущность от своего человеческого «я». Делать это становилось всё труднее и труднее с каждым часом.
- Нет, не сейчас, - твердил он словно заклинание. – Пока я вам не принадлежу…
- «Пока» - ключевое слово, человечек, - раздался совсем близко высокий пронзительный голос.
Исайя Трэнтул видел в темноте очень хорошо и сразу разглядел тёмный силуэт в десяти шагах от своей лёжки.
- Я не собираюсь сдаваться так просто, - прорычал Трэнтул, выхватывая из ножен меч.
- У тебя нет выбора, - ответил незнакомец тем же пронзительным неприятным голосом. – Рано или поздно ты подчинишься власти нашего повелителя. Как и прочие до тебя…
Неизвестный визитёр шагнул в полосу серебристого света, и бледные лучи заиграли на блестящем лезвии массивной косы, древко которой он держал своими костлявыми руками. Луна осветила лицо, скрывающееся под пологом капюшона, и меч в руке Исайи дрогнул – чёрными провалами глазниц на него смотрел голый белый череп, и руки на древке косы действительно были костлявыми – на фалангах пальцев не было ни лоскутка кожи.
- Я знаю, кто ты, - тихо произнёс Исайя. – Ты вестник Дракулы, всегда появляешься первым, чтобы подготовить приход своего господина. И твоё имя лучше всего говорит о том, какого рода подготовкой ты занимаешься… Смерть.
Нижняя челюсть черепа дрогнула – демон трескуче рассмеялся.
- Семья Трэнтул издавна была обречена на самопожертвование, - произнес он, когда неприятный смех стих. – Но у тебя другая судьба, Исайя. Твоя смерть послужит моему хозяину и повелителю на пути его становления. Валахия – его тронная зала, а владения простираются на весь мир.
Исайя Трэнтул зловеще улыбнулся и встал в боевую позицию, вскинув меч. На белом металле заиграли алые блики – глаза мастера мечей превратились в дьявольские угольки, но его это уже не смущало. Пусть эта проклятая сила хоть раз послужит добру. Напоследок.
Смерть среагировал молниеносно – коса взметнулась вверх и упала на то место, где мгновение назад стоял Исайя. Ещё мгновение – и два орудия скрестились с пронзительным звоном, рассыпая вокруг искры. Мастер мечей сражался сосредоточенно и не отступал, даже когда противник загонял его в невыгодную позицию; его движения были легки и лишены эмоций, ведь ему больше нечего было терять. Вся его жизнь мелькала перед глазами, пока длился бой со Смертью – жизнь, полная опасностей и приключений, боли и разочарований, печали и одинокой всепоглощающей любви. Он понимал, что его отравленная тьмой душа никогда не повстречается на том свете с чистой и светлой душой Себастьяна Бельмонта. Это понимание заставляло его биться с удвоенной силой, парировать такие удары, которые для простого наёмника давно стали бы фатальными. Разве мог он разочаровать Себастьяна, чей дух наверняка наблюдал за его последней схваткой? Выпад, ещё один – и серебристое лезвие клинка-бастарда
*
  рассекло тёмный плащ, задев предплечье противника.
Смерть яростно зашипел и отскочил на несколько футов. Его рана слегка задымилась – похоже, мастер мечей всё же сумел причинить тому боль.
- Кажется, судьба решила переиграть свои планы в отношении нас обоих, Смерть, - злорадно произнёс Трэнтул, перепрыгивая ствол поваленного дерева и снова поднимая меч. – Защищайся, поганый демон, пока у тебя есть такая возможность!
Вестник Дракулы зарычал и взмахнул косой, силясь отрубить руку, сжимающую меч, но Исайя проворно поднырнул под лезвие, сверкающей дугой прочертившее воздух, и обхватил свободной рукой Смерть за костлявую шею, зайдя с тыла. Это был конец, приближение которого почувствовали они оба – схватка стремительно близилась к завершению, и на Исайю неожиданно нахлынули воспоминания о далёком прошлом.


Каждый вечер они посвящали тренировкам, сколько Розамунда их ни ругала. Оба потом возвращались в порезах и ушибах, и леди Бельмонт приходилось спешно накладывать примочки и мази, чтобы на воскресной ярмарке её мужчины не распугали весь окрестный люд, ибо не успевала зажить одна болячка, как появлялась новая. Именно в такие моменты молодая женщина и благодарила судьбу, что её матушка научила свою дочь пользовать лечебные травы.
Вообще-то, её возлюбленный супруг Себастьян Бельмонт был миролюбивым человеком – оружие, схватки, война его не привлекали. В противность всему этому он предпочитал книги, интеллектуальные игры и загадки, за которыми муж и жена частенько засиживались вдвоём у камина. И эти моменты были самыми счастливыми в жизни Розамунды. Но когда в их поместье приезжал Исайя Трэнтул, наёмный воин и искусный мечник, в душе Себастьяна словно загорался огонь.
Трэнтул не мог обходиться без ежедневных тренировок, поэтому его друг присоединялся к нему на посыпанной опилками площадке заднего двора, которую организовали специально для этих целей. Поначалу наёмник смеялся над попытками молодого валашского землевладельца освоить меч, но вскоре забыл про насмешки. Себастьян Бельмонт, несмотря на своё хрупкое для мужчины телосложение, обладал ловкостью и умом стратега, что позволяло ему просчитывать все атаки – как свои, так и своего противника. Он поставил перед собой задачу и выполнял её целеустремлённо и сосредоточенно, что не могло не восхищать Исайю. Даже учитывая, что их совместные тренировки бывали лишь раз в сезон во время неожиданных приездов мастера-наёмника, Бельмонт сумел усвоить несколько коронных приёмов Трэнтула и даже придумать несколько своих.
Всё это лишь сближало двоих друзей, и постепенно приводило Исайю в отчаяние. Сколько раз мастер мечей порывался признаться в своих истинных чувствах к другу, но честь, возвышаясь неумолимой скалой над глупыми эмоциями, заставляла его сдерживаться. Пойди он на поводу у своего сердца, потерял бы самое ценное в своей жизни – дружбу благороднейшего в мире человека. Себастьян любил Розамунду – Трэнтул это видел так же ясно, как восход солнца по утрам. И он ни за что бы не предал доверие маленькой хозяйки поместья Бельмонт – расположение Розамунды Исайе было  дороже собственного эгоизма.
Тем вечером они втроём засиделись в гостиной за игрой в преферанс – новомодной карточной игрой, которую Исайя привёз на родину с севера, – когда явился неожиданный визитёр.
- Розамунда, вы меня разорите вконец.
- Исайя, она меня разорит, - проворчал Себастьян в ответ на реплику друга. – Где это видано, чтобы кошель хозяина дома опустошила его собственная жена за одну несчастную партию.
- Хватит ныть, - отрезала Розамунда и, не удержавшись, хихикнула в кулачок. – Дорогой, если бы ты был более внимателен, то не оказался бы в таком проигрыше. И нечего смотреть с укором – вы сами едва не в один голос предложили сыграть на деньги. Бойтесь своих желаний, господа.
И черкнула ещё пару строк на листе с вычислениями. В этот момент раздался стук в дверь.
- Хм, кого это принесло на ночь глядя, - нахмурился Себастьян, бросив мимолётный взгляд на часы. Трэнтул выхватил, на всякий случай, меч, с которым не расставался никогда, и непререкаемым тоном велев хозяевам оставаться на своих местах, отправился открывать.
Бельмонты не стали спорить – Исайя Трэнтул находился в их доме на положении члена семьи, поэтому супруги воспринимали как должное его желание защитить их жилище. Единственно, Себастьян взял с конторки перочинный нож в случае, если потребуется прикрыть спину мастера мечей.
Это был всего-навсего испуганный странник. Он принёс очень тревожную весть – в лесу под близлежащей деревней появился какой-то зверь, который убивает людей. Он сам видел растерзанные останки под деревом, под которым намеревался заночевать, но в итоге предпочёл добраться до хозяйского дома, ибо в деревне никто не пустил бы его на простой в такой поздний час.
Себастьяна откровенно напугали эти новости. Внешне он оставался спокойным и даже невозмутимым, но по расширенным зрачкам серых глаз Исайя видел, в каком состоянии находится его друг, и даже догадывался, какая мысль не даёт ему покоя. Когда хозяин дома устроил на ночлег нежданного гостя и поцеловал жену, настойчиво отправив её спать, два друга заперлись в библиотеке с графином портвейна и двумя бокалами на небольшое совещание.
- Себастьян, ты же не думаешь… - нерешительно начал Исайя, но осёкся, увидев выражение лица своего собеседника.
- Не было никаких предвестников,  но я допускаю такую возможность, - тихо произнёс Бельмонт и сделал маленький глоток. – Мы должны проверить этот лес. Если там оборотень, то…
- У меня с собой кремневое ружьё, - сказал Трэнтул, чтобы прервать затянувшуюся паузу. – Сделать серебряные пули – пара пустяков. Не забудь захватить свой кнут.
Себастьян Бельмонт вздрогнул и закусил губу.
Наутро, промаявшись в постелях остаток ночи без сна, друзья выехали по направлению к злополучному лесу. Странник наотрез отказался их провожать, двинувшись в противоположную сторону, и его никто не стал осуждать за трусость. Розамунда снабдила их провизией, чтобы им не пришлось заезжать в деревню – если местные жители ещё не в курсе, то пусть так и остаётся, ведь неизвестно, насколько правдив слух о монстре-людоеде.
- Бельмонт, - позвал своего спутника мастер мечей. – А ты не думаешь, что это просто оголодавшие волки?
- Маловероятно, - покачал серебристой головой Себастьян. – Сейчас не сезон для голодных стай, кроме того – волки здесь редки из-за близости к сам знаешь кому. И вообще, так странно, - добавил он после недолгого молчания.
- Что именно? – отозвался Трэнтул, рассеянно поглаживая приклад ружья, притороченного к седлу.
- Если это проклятый граф, то почему не видно Кастельвании? И… я не чувствую ничего особенного.
Исайя выпрямился в седле и недоумённо покосился в сторону друга.
- А вы все… способны чувствовать, когда Дракула…
- Конечно, - кивнул Себастьян. – Иначе как бы мы готовились к своей миссии? Нам начинают сниться вещие сны, где стирается грань между грёзами и явью. По крайней мере, так это описывал мне мой отец, Джаст Бельмонт. И люди видят силуэт проклятого замка в лунном свете.
Исайя Трэнтул взъерошил короткие тёмные волосы, переваривая информацию.
- Если никаких предвестников нет, то скорее всего, Дракула ещё спит, и мы имеем дело с оборотнем-одиночкой.
- Не факт, что это оборотень, - улыбнувшись, возразил Бельмонт и прикоснулся кончиками пальцев к рукояти кнута, свёрнутого в тугое кольцо на его поясе. – Но если это так, то я сделаю всё, что должен сделать.
Он неожиданно повернул обрамлённую светлыми волосами голову к мастеру мечей.
- Веришь или нет, Исайя, но я всегда мечтал сразиться с тобой плечом к плечу. И я рад, что моя эгоистичная мечта сбывается.
И пришпорив лошадь, оставил позади слегка покрасневшего от смущения наёмника.
Прибыв в лес, друзья разбили лагерь в небольшой лощине и стали дожидаться вечера. Трэнтул рассматривал ясный небосвод и хмурился.
- Завтра, - сказал Себастьян, проницательно взглянув на друга. – Полная луна будет завтра.
- Почему тогда… - начал Исайя и осёкся. Причина внепланового обращения могла быть только одна. Именно поэтому потомок рода Бельмонт был так встревожен.
Как только наступил вечер, сумрачный лес стала затягивать пелена мглы, и Трэнтул успел десяток раз чертыхнуться себе под нос.
- Дьявольский туман, - прошептал Себастьян. – Он появляется везде, где воцаряется зло.
- Ещё один знак? – наёмник тоже понизил голос.
- Не совсем. Он не редок для этих мест даже в спокойные времена. Всякий раз, когда на землю опускается дьявольский туман, пропадают люди, и это больше, чем просто суеверие. В хрониках нашей семьи нет ничего, что бы объяснило этот феномен.
Мастер мечей оглядел поляну жёстким взглядом профессионального воина.
- Так. Вещи – в центр, - велел он. – И начинай собирать сучья для костра. Их должно хватить с запасом на всю ночь.
Себастьян молча повиновался, совсем как во времена своего ученичества. Исайя Трэнтул был хорошим другом – нежным и преданным, но перевоплощаясь в воина, становился суровым руководителем. Бельмонт прекрасно понимал, что дружба дружбой, а наказание за глупые препирательства мягким не будет, и принимал всё таким, как есть.
Разведя два костра, друзья завели стреноженных лошадей в круг огня и приготовились к охоте. Исайя зарядил ружьё, потом проверил, легко ли выходит из ножен охотничий кинжал. Свой длинный боевой меч наёмник решил оставить в поместье – как оружие против оборотня тот не годился. Себастьян вытащил четырёхзарядный арбалет и, натягивая под удивлённым взглядом тетиву, пояснил:
- Семейное наследие. Стрелять нас учат едва ли не с колыбели. Как и пользоваться кнутом, - с улыбкой добавил он.
Исайя фыркнул в ответ на последнее замечание.
- Кто бы сомневался. Как только ты впервые вышел на ристалище, я понял, что передо мной отнюдь не изнеженный принц, каким ты кажешься большинству окружающих. Тогда я задался одним вопросом и задаюсь до сих пор: если уровень твоей подготовки столь высок, то на кой ляд тебе понадобились мои уроки?
Себастьян Бельмонт щёлкнул предохранителем и поднял голову, чтобы заглянуть в лицо собеседнику. Серые глаза встретились с тёмно-карими.
- Я хотел учиться у мастера. И когда принял своё наследие, то понял, что хорошим учеником я буду всегда, но хорошим учителем – никогда. А я хочу, чтобы мой сын тоже учился у мастера, Исайя.
Трэнтул смешался, но тут его чувствительные уши уловили тихий шорох во мглистой тьме, и это был не треск огня. Он подал знак другу, и Себастьян мгновенно подобрался, снимая арбалет с предохранителя.
Зверь был красив. Конечно, кощунственно применять подобный эпитет к мерзкой клыкастой твари, которая может прокусить насквозь грудную клетку, а взмахом когтистой лапы перебить хребет медведю, но при абстрактном взгляде он был очень красив. Его первобытность и смертоносность пугали и завораживали, и Исайя, к своему стыду, среагировал не так быстро, как можно было ожидать от опытного воина-наёмника. Зверь атаковал почти мгновенно – видимо, человеческая часть его разума уловила настороженность жертв, и потеряв преимущество внезапного нападения, он решил выиграть в скорости реакции. Ему это блестяще удалось, и если бы не три арбалетных посеребрённых болта, прошивших его шкуру, монстр перегрыз бы Трэнтулу незащищённое горло. Вместо этого оборотень рухнул всей своей огромной массой прямо на Исайю, заставив последнего перекатиться по инерции на живот.
«Плохая позиция», - с беспокойством подумал наёмник, надеявшийся встретить падение зверя своим кинжалом. Нужно было что-то делать, пока тварь не очухалась, и Исайя напряг все свои мышцы, приподнимаясь на коленях и скидывая оборотня со своей спины.
Себастьян попытался помочь другу, вцепившись и потянув оборотня за загривок, но тот вдруг взревел на весь лес – серебро обжигало его, ядом распространяясь по крови. Съехав со спины мастера мечей, зверь обхватил того лапами в смертельном объятии, оставляя на груди и плечах глубокие окровавленные борозды.
Исайя вскрикнул и впервые за время боя встретился глазами со своим другом.
Человек, стоявший перед ним, не был тем Себастьяном Бельмонтом, с которым Исайя проводил тренировочные бои и сражался в шахматы. Это был безжалостный охотник, оценивавший холодными серыми глазами вероятность того, насколько сильно пострадает заложник при следующей атаке. Правая рука сжимала длинный чёрный кнут, который напоминал ядовитую змею, изготовившуюся для смертельного выпада, ноги были широко расставлены для устойчивости. Охотник выжидал момент для нападения, являясь в эту минуту куда более опасным хищником, чем тот, что стоял за спиной Исайи Трэнтула.
Угрозу почувствовал даже оборотень – Исайя ощутил мимолётную дрожь, пробежавшую по позвоночнику и затылку. Эта тварь боялась! А тот, кто боится, всегда слабее…
Время резко замедлило свой бег, когда Трэнтул без колебаний вскинул охотничий кинжал и, перехватив его удобнее, вонзил куда-то в дюйме от своего правого бока. В вертикальном положении оборотень был выше и стоял чуть в стороне – лезвие должно было угодить либо в сердце, либо под рёбра.
- Вниз! – рявкнул Бельмонт.
Исайя рухнул на землю, перекувыркнувшись через голову, и успел увидеть, как лента сыромятной кожи, извернувшись в воздухе, обвила шею оборотня смертельной удавкой и воспламенила тушу монстра яростной огненной вспышкой.
За считанные секунды вместо мощного тела на изрытой земле рассыпался чёрно-серый пепел, в котором поблескивали покрытые серебром арбалетные болты, и торчала рукоять охотничьего кинжала.
Исайя ошарашенно смотрел на останки зверя, не в силах пошевелить даже пальцем. Пока Себастьян не выронил кнут и, упав на колени, крепко не обнял своего друга. Если бы Трэнтул сохранил ясность рассудка, ничем хорошим это объятие бы не закончилось, но воин был настолько шокирован и напуган, что лишь обнял хрупкое тело в ответ, испытывая благодарность за утешительное тепло. Чего только он не повидал в своей жизни, в каких только войнах не участвовал – он впервые столкнулся с эссенцией чистого зла на земле.
«Не такой уж он и хрупкий, если смог в два счёта расправиться с монстром!», - пришла невольная мысль, и Исайя Трэнтул содрогнулся. Себастьян Бельмонт обнял его ещё крепче и произнёс тихим ровным голосом, совсем не вязавшимся с частым дыханием и судорожным объятием:
- Когда ты достал кинжал, я подумал, что ты собираешься вонзить его в себя, чтобы достать это чудовище.
- Лезвие слишком коротко, - отозвался Исайя, постепенно приходя в себя, но не спеша размыкать таких приятных объятий. – Но если бы это помогло, я бы так и поступил, - и после паузы добавил: – Он меня поцарапал. Ты знаешь, что это значит.
Себастьян отстранился и, соорудив импровизированный факел, осмотрел раны друга.
- Я не вижу следов укуса, - задумчиво сказал он. – И не слышал, чтобы царапина приводила к обращению. Но лучше нам дождаться полнолуния для полной уверенности.
Исайя Трэнтул вздохнул и прикрыл веки.
- Значит, завтра ночью… Хорошо, что не придётся долго ждать.


Он никогда не сможет забыть того радостного мига, когда серебряный свет полной луны осветил их бледные испуганные лица, и… ничего не произошло. После этого они, двигаясь с безразличием сомнамбул, разожгли костёр и рухнули по обе стороны от огня, провалившись в долгий сон без сновидений. Он никогда не забудет усталой, но счастливой улыбки Розамунды, которая встретила их у самых ворот и без лишних слов крепко обняла обоих – словно интуитивно почувствовала, что им пришлось пережить в эти две ночи. Исайя Трэнтул тогда дал самому себе клятву, что какие бы сюрпризы ни преподнесло ему будущее, он не спасует даже перед угрозой потерять собственную душу.
Если бы это помогло, я бы так и поступил…
- А лезвие той длины, что нужно, - усмехнувшись, прошептал наёмник и резко двинул правой рукой, вгоняя меч в костлявую грудь Смерти по самую рукоятку и заодно пронзая освящённым металлом и собственное сердце
**
.



*
Полутораручный меч – длина лезвия около 90 см, общая длина 110 см.
**
Поскольку Исайя был довольно высоким мужчиной и пользовался бастардом, длины его руки вполне хватило для вышеописанного действа (примечание от автора, сделанное по настоянию бэты для тех читателей, кому такая ситуация покажется неправдоподобной).
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1