Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация
YaBB - Yet another Bulletin Board
  Встречайте! Нашу новую игру, увлекательный вроде как квест "School Days 2"! Скачивайте и играйте прямо сейчас! Или потом Улыбка
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1
Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод (Прочитано 22293 раз)
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Январь 27, 2015 :: 4:28pm
 
Я решила опустить разглагольствования Лорел о том, что её сподвигло на написание сего шедевра - всё это будет в общем файле по окончании перевода книги.


перевод: Nikol_
редакция: LizardQueen




Трепет света


(Мередит Джентри-09)
Лорел Гамильтон



Как листья в холодные дни.
Иду я теперь, словно странник чужой,
По зале для пиршеств, отныне пустой,
Померк и весёлых огней её свет,
Гирлянды увяли, хозяина нет!
Это в тиши ночной,
Прежде чем сон овладеет мной,
Скорбная память приносит мне
Свет прошлых дней.

Томас Мур
*




Глава 1



Я проснулась вдали от дома в глуши, зная, что это сон, но также и явь. Я грезила, но место, где я стояла, было абсолютно реальным, и что бы ни произошло этой ночью, оно случится на самом деле. Звезды усыпали небо, как будто электричество еще не изобрели, и их света хватало, чтобы разглядеть мой путь вниз по грунтовой дороге, настолько изрытой воронками от взрывов, что спуститься было почти невозможно. Самодельные бомбы не только проложили путь в ад солдатам в бронированных машинах, которые на них подорвались, но и сделали дорогу совершенно непроходимой для тех, кто пришел после них. Я стояла, дрожа на холодном пустынном ветру, и желала, чтобы на мне было надето что-то еще, кроме тонкой шелковой ночной рубашки, обтягивающей мой сильно округлившийся живот. Мне оставалось всего несколько дней до рождения близнецов и требовалось быть очень осторожной. Я медленно спускалась по дороге, ощущая босыми ногами холодную грязь. Возле дороги была небольшая хижина, и кто бы ни вызвал меня из моей постели в Лос-Анджелесе, он должен был быть там. Откуда мне это известно? Богиня сказала мне, но не словами, а тем тихим голосом, который всегда звучит в наших головах. Богиня и Консорт все время говорят с нами, но мы, как правило, слишком заняты, чтобы воспринять их, поэтому их голоса легче услышать во сне.
Я знала, что мое тело все еще спит за тысячу миль отсюда, и я никогда не получала ранений ни в одном из моих воображаемых путешествий, но камни под ногами были скользкими, а с тех пор, как я забеременела, удерживать равновесие стало трудно. У меня было время, чтобы задуматься – а что будет, если я упаду? Но я продолжала идти к хижине, поскольку уже научена горьким опытом, что пока не помогу зовущему, видение не прекратится, и я останусь в нем.
Это был мой сон, который мог быть чьей-то кошмарной реальностью. Меня никогда не звали, если это не было вопросом жизни и смерти. Кто-то из тех, кто спас мою жизнь, рискуя собственной, и был исцелен моими руками, находился рядом и нуждался в моей помощи. Они молились, и я приходила к ним на помощь, но только если спала, только в моих видениях, как это было до сих пор. Я не знала, исчезну ли из моей реальной жизни, если кто-то призовет меня в момент моего бодрствования. Я надеялась, что нет. Эти видения достаточно беспокоили меня, и если бы они распространились на мою обычную жизнь, не знаю, что бы я делала. Солдаты молились и, собрав  окровавленные осколки, которыми я была ранена, носили их на груди на самодельных кожаных шнурках, как другие носили бы крест. Осколки вышли из моего тела с кровью, но меня излечила магия. Богиня дала мне возможность исцелять в ту ночь, и солдаты, подобравшие осколки и начавшие их носить, обрели способность лечить наложением рук в других далеких войнах.
Я принцесса Мередит НикЭссус, принцесса Плоти и Крови; я фейри и только отчасти человек, но не богиня и не люблю эти полуночные прогулки. Мне нравилось помогать людям, но с тех пор, как срок моей беременности стал увеличиваться, я беспокоилась за своих детей, и мужчины, которых я люблю, тоже переживали по этому поводу. Однако все, что они могли сделать — это охранять мое тело, пока я не проснусь.
Тем не менее, у Богини для меня была работа – ничего не поделаешь, так что я осторожно шла по скользкой грязи и грубым камням, чувствуя зов, как будто я действительно какое-то божество, которое в состоянии ответить на молитвы. В действительности я думала, что это похоже на мифы о святых людях, способных перемещаться во времени и пространстве. Я читала кое-какие из них, особенно кельтские, и некоторые были весьма интересными. Немало святых раньше были кельтскими богами, позаимствованными христианской церковью. Раннее христианство предпочитало дружить с местными божествами, а не воевать, ведь гораздо проще было обратить людей в свою веру, если позволить им продолжать чтить своих привычных святых.
Большинство богов являлись во снах, помогали найти убежище или сражаться в бою, но ни в одной истории не было беременной принцессы фейри, правда, церковь обычно подправляла все старые легенды.
Ветер рассыпал волосы вокруг моего лица облаком блестящих красных кудрей, хотя в свете звезд они должны были казаться почти коричневыми. Сначала я не видела ничего, кроме моих собственных волос, но когда ветер откинул их, я увидела чью-то фигуру в дверях домика. Поначалу я не узнала ее, но тьма ее кожи подсказала мне, что под пустынным камуфляжем прячется Хейз. Она была единственной негритянкой среди моих солдат.
Я подошла к ней, улыбаясь, и она вернула мне мою улыбку, начав опускаться на порог. Я захотела оказаться рядом с ней и оказалась, не прилагая усилий, чтобы сократить дистанцию. Иногда привычные правила работали в этих путешествия, иногда нет.
Я опустилась на колени рядом с ней, опершись о дверь. Я достаточно тяжела с животом и не была уверена, смогу ли снова встать, но я должна была коснуться Хейз, посмотреть, что с ней случилось. Она отняла руку от своей шеи, и я поймала тусклый блеск осколка, висящего на кожаном ремешке подобием ожерелья. Это был мой символ. Я взяла ее за руку, на которой была кровь. Они должны были окропить осколок кровью, чтобы позвать меня – так было каждый раз.
- Хейз, - позвала я.
- Мередит, я молилась, и вот вы здесь. Ничего себе – вы огромная, должно быть, там действительно близнецы, как передавали в новостях?
- Так и есть. Куда вас ранило? – спросила я.
Она похлопала себя по боку другой рукой. Ее бронежилет был на месте, но он был мокрый, и пока я искала рану, его пропитывала свежая кровь. Я знала, что она была свежая, потому что она была теплее, чем все вокруг, остывшее в ночном воздухе.
- Оно глубоко, - сказала она севшим от боли голосом, пока я пыталась обнаружить рану через ее одежду и снаряжение.
- Что случилось? – спросила я.
Я не была уверена, что разговоры ей на пользу, но это было хоть что-то, на чем можно было сосредоточиться, пока я искала рану и решала, что с ней делать, и это было лучше, чем думать о том, что она истекала кровью. Я отвечала на молитвы всего несколько месяцев и еще не осознала всех своих возможностей. Я верила, что Богиня знает, что делает, но в себе я не была так уверена.
Я молилась, когда нашла рану. Она была шириной в мою ладонь, и кровь била из нее ключом. Что-то было пробито, раз крови так много. Я изучала анатомию человека в колледже, но мне казалось, что в этой части тела нет жизненно важных органов. Я не знала, что было повреждено, но точно знала, что она умрет, если я ей не помогу.
- Мы просто должны были отнести некоторые вещи в школу, но они напали на нас из засады. Симпатичный маленький мальчик ударил меня, потому что я колебалась. Я не могла убить ребенка или думала, что не могла, но они убили Дикерсон и Брейка, и Саншайн, и когда он попытался убить меня, он вдруг перестал быть ребенком, а стал всего лишь еще одним врагом, - она разрыдалась, и это заставило ее застонать от боли.
Я молилась о наставлении. Я пыталась зажать рану, но не имея аптечки или благословления Богини, чтобы исцелять наложением рук, я не могла спасти ее. И тогда я вспомнила, что она, Хейз, могла исцелять других раненых руками, потому что рассказывала мне об этом, когда была в отпуске. Неужели это было всего два месяца назад?
- Исцели себя, Хейз, - попросила я.
Она покачала головой.
- Я убила маленького мальчика, Мередит, я убила его. Я убила и не могу себя простить. Мы перебили мужчин, прежде чем погибли все кроме меня, но мальчик... Он был не старше десяти. Как мой младший брат. Господи, Мередит, как я могла убить ребенка?
- Он пытался убить тебя, Хейз, и если ты не сможешь вылечить себя, значит, у него получилось.
- Может быть, я заслуживаю смерти.
- Нет, Хейз, не заслуживаешь.
Я продолжала давить на рану, пытаясь уменьшить кровопотерю, пока пыталась помочь ей простить себя, потому что теперь знала, зачем я здесь. Она плакала все сильнее, а рана кровоточила все больше – мои руки омывал теплый поток. Она собиралась истечь кровью до смерти прямо на моих глазах.
- Богиня, пожалуйста, помоги мне помочь ей.
Я ощутила запах роз и поняла, что Богиня со мной, и почувствовала-увидела-осознала, что она стоит над нами. Для меня она представала закутанной в плащ фигурой, потому что Богиня является всем по-разному и каждому — по-своему. Хейз посмотрела вверх и спросила:
- Бабуля, что ты здесь делаешь?
- Позволь этой женщине вылечить тебя, Анджела Мей Хейз, не противься ей.
- Ты не знаешь, что я совершила, бабуля.
- Я знаю, Анджела, но если мальчик достаточно взрослый, чтобы взять оружие и попытаться тебя убить, он уже не ребенок, а солдат, как и ты, и ты сделала то, что должна была.
- Он был в возрасте Джеффри.
- Твой брат никогда никому не вредил.
- Джеффри был совсем ребенком, когда ты умерла, откуда ты знаешь?
Я почувствовала улыбку – словно солнце, пробивающееся сквозь облака после бури. Вы не можете помочь, но улыбаетесь, когда улыбается Богиня.
- Я продолжаю следить за моими детьми. Я видела, как ты закончила колледж. Я так тобой горжусь, мой ангел, и мне нужно, чтобы ты жила, Анджела. Мне нужно, чтобы ты вернулась домой и помогала своей маме и Джеффри, и всем остальным, ты слышишь меня, Анджела?
- Я слышу, бабуля.
- Ты должна стать лучше. Когда-нибудь ты станешь моим ангелом по-настоящему, но не сегодня. Ты исцелишься и вернешься домой, к своей семье.
- Да, бабуля, - ответила она.
Кровь замедлилась, а потом остановилась совсем. Я ничего не сделала, но Анджела Хейз была жива, а Богиня и бабушка Хейз исчезли.
- Я чувствую себя лучше, - сказала Хейз и обхватила мои руки своими. – Спасибо тебе, Мередит, спасибо, что привела мою бабулю поговорить со мной.
- Богиня привела твою бабушку.
- Но ты привела Богиню.
Я сжала ее руку и возразила:
- Богиня всегда с вами. Вы не нуждаетесь во мне, чтобы найти Ее.
Хейз улыбнулась мне и тут же нахмурилась:
- Я вижу огни.
Я взглянула вниз по дороге и увидела линию бронированных транспортных средств всех видов, переваливающихся через горы. Их огни прорезали толщу звездного света, так что ночь казалась одновременно и более темной, и не очень.
- Они говорят о Мадонне с красными волосами, которая приходит, когда люди нуждаются в ней. Никто не знает, что это вы, но мы знаем.
Я поняла, что она имеет в виду других солдат.
- Пусть так будет и дальше, - сказала я.
Она вцепилась в мою руку:
- Тогда вам лучше уйти, прежде чем грузовики подъедут ближе.
Я коснулась ее лица и поняла, что мои руки все еще испачканы её кровью, когда оставила кровавый отпечаток на ее коже.
- Будь умницей, береги себя и скорее возвращайся домой, - сказала я.
Она улыбнулась яркой и настоящей улыбкой:
- Я постараюсь, Мередит, постараюсь.
Мое видение рассеялось, когда я все еще держала ее руку в своей. Я проснулась в своей постели в Лос-Анджелесе, с отцами моих детей по обе стороны от меня. Мои руки и ночная рубашка были покрыты кровью, но она не была моей.





*Перевод Андрея Шабельникова - http://www.stihi.ru/2008/07/01/2202.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #1 - Март 12, 2015 :: 3:47pm
 
перевод: Nikol_
редакция: LizardQueen




Глава 2



Вы думаете, если Богиня послала меня через полмира спасти жизнь и вернула обратно в постель, то моя жизнь полна магии? Так и есть, но она также наполнена вполне обычными вещами. Вас не предупреждают о том, что даже если боги активно участвуют в вашей жизни, и вы отвечаете на их зов, обычная жизнь никуда не девается. Я все еще беременна, и моя беременность проходит не без проблем. Если вы следуете божественным планам, то это не всегда легкий путь, иногда он весьма тернист. Тогда почему мы им все-таки следуем? Потому что иначе это означает предать свои таланты и способности, и веру бога в тебя. Кто же это сделает по своей воле?
Снимок УЗИ (ультразвукового исследования) зернистый, черно-бело-серый, и на нем не все ясно видно, но это возможность получить первую фотографию вашего будущего ребенка. У нас уже был небольшой альбомчик размытых фотографий моей 34-недельной беременности, но более поздняя... это сбило с ног, потому что показало кое-что, что не было видно ранее. У нас тройня.
Близнецы, как мы начали называть их, все еще плавали на переднем плане, но они были как лепестки цветка, наконец, открывшиеся достаточно, чтобы показать третьего ребенка — изображение темное и гораздо менее выраженное, но тем не менее, он был там. Третий ребенок был явно меньше, чем двое других, но это не редкость, как заверил нас мой акушер, доктор Хейлис. Мы все сейчас сидели в конференц-зале больницы, потому что к доктору Хейлису присоединились доктор Ли, доктор Келли и доктор Родригес. Каждый из них был специалистом гинекологии и деторождения, или что там еще понадобится в качестве меры предосторожности. Я не получила дополнительных врачей из-за того, что заметили третьего ребенка – они были в моей команде практически с самого начала, потому что я была принцессой Мередит НикЭссус, по документам Мередит Джентри, потому что принцесса выглядит слишком вычурно для водительских прав. Доктор Келли был новым лицом, но что значит новый доктор в сравнении с новым ребенком?
Я была единственной принцессой фейри, родившейся на американской земле, но это ненадолго. Один из детей был девочкой. Моя дочь будет принцессой Гвенвифар. Мы все еще спорим по поводу остальной части ее имени, так как без анализа ДНК мы не знаем точно, кто ее отец. Мы сузили количество вариантов до шести.
Все шестеро сидели по другую сторону длинного овального стола для переговоров, нанизанные, как сильные роскошные бусины на нить моей любви.
Дойл, мой Мрак, сидел слева от меня. Он был всем, что обещает его имя: высокий, красивый, и темный до черноты. Его кожа не так черна, как у людей, а скорее, как у собак, а его волосы черны настолько, что на солнце искрятся синим и фиолетовым. В тусклом свете конференц-зала его кожа была так черна, как будто самая черная ночь вдруг обрела плоть. Его волосы до пят были собраны в  обычную косу, так что видны заостренные уши с окантовкой из серебряных сережек. Если бы он прятал уши, никто не знал бы, что он не был чистокровным Неблагим сидхе, поэтому он хотел быть уверен, что этот признак нечистой крови не пропустит никто из окружающих. Я никогда не спрашивала его, почему он это делает, но это была как пощечина всем тем другим сидхе, кто мог скрыть свое смешанное наследие. Он состоял на службе у Королевы Воздуха и Тьмы более тысячи лет, вместе со своей нечистой кровью, щеголяя этим, и сияющее собрание опасалось его, потому что он был убийцей королевы и капитаном ее стражи. Никто не мог избежать смерти, если ее приносил Дойл. Теперь он был моим Мраком, Мраком принцессы, но не моим убийцей. Он был моим телохранителем, и он прекрасно охранял меня, особенно, беременную его ребенком. И очень неплохо охранял.
Холод, Убийственный Холод, сидел справа от меня. Его кожа такая же белая, как и моя, как будто жемчужный блеск стал плотью, но у меня всего пять футов роста, в то время как Холод имел шесть футов мышц, широкие плечи и длинные ноги, и был одним из самых красивых мужчин среди фейри. Он носил собранными только верхнюю часть волос, оставляя остальные спадать вокруг его тела, как серебряную завесу, сквозь которую можно было разглядеть серый костюм, черную рубашку и серебряный галстук с маленькими геральдическими лилиями. Заколка, которая сдерживала гущу его волос, чтобы во время драки они не лезли в глаза, была вырезана из кости. Она была очень древней, и он никогда не расскажет мне, какому созданию принадлежала эта кость. Подразумевалось, что это был кто-то, кого я могла посчитать человеком.
Холод был правой рукой Дойла на протяжении веков, и это не изменилось, но теперь они оба мои любовники и потенциальные отцы детей, которых я ношу. Трое из нас нашли любовь, ту настоящую любовь, о которой поют песни и сочиняют стихи, но эта сказка еще не обрела свой счастливый конец, пока еще нет. Когда я сидела, обнимая руками свой живот, я была испугана. Испугана точно так же, как боятся женщины во все времена. Все ли будет хорошо с детьми? Все ли будет хорошо со мной? Тройняшки? Неужели? Действительно? Я еще не поняла, что я чувствую, это было слишком ново. Я была рада близнецам, но тройня — насколько сложнее может стать беременность и вообще наша жизнь? Я молилась Богине о безопасности, мудрости и спокойствии, чтобы выслушать докторов и понять, что делать дальше. Я почувствовала запах роз и поняла, что Она услышала меня, и я знала, что это хороший знак – надеялась, что это хороший знак. Иногда плохие вещи случаются по уважительным причинам, но я очень, очень хотела, чтобы это было хорошим временем каких-либо оговорок.
Дойл сжал мою руку, и мгновением спустя Холод сделал то же самое. Мужчины, которых я любила больше, чем кого бы то ни было в мире, были со мной, и все было хорошо. Другие мужчины, которых я тоже любила, может, не так сильно, смотрели на докторов и поглядывали на меня, стараясь выглядеть уверенными и не показывать, что они тоже беспокоятся.
Гален не мог скрыть свою тревогу, но его лицо всегда служило зеркалом его сердца. Его бледная кожа имела слабый оттенок зеленого, дополняя темную зелень его коротких локонов. У него по-прежнему оставалась одна тонкая, длинная косичка, которая была всем, что осталось от его волос, когда-то спускавшихся до колен. Кремовая шелковая рубашка обнимала мускулы его груди и верхней части тела, а яблочно-зеленый пиджак был его единственной уступкой торжественности момента. Остальную часть его наряда представляли светло-голубые джинсы с прорезями, в которых при движении дразняще мелькала голая кожа. Джинсы были заправлены в легкие коричневые ковбойские сапоги с тиснением, которые выбрал не он. Мы представляли собой высшую аристократию фейри, и нам приходилось одеваться соответственно, поскольку нас могли сфотографировать, и любая поездка в больницу сопровождалась папарацци в обязательном порядке.
Последними в нашей счастливой, но напряженной шестерке были Рис, Мистраль и Шолто. Рис был весь в оттенках белого и кремового: от белых кудрей, достававших до пояса, до кремового костюма и мокасин из светлой кожи, скрытых под столом. Его бледно-голубая рубашка с открытым воротом подчеркивала радужку в три оттенка синего в  его единственном глазу, другой глаз был скрыт бледно-голубой атласной повязкой. Она подчеркивала прекрасную синеву его оставшегося глаза, но не могла скрыть шрамы, идущие из пустой глазницы. Гоблины забрали его глаз за несколько столетий до моего рождения. Его рост пять футов шесть дюймов
*
катастрофически мал для чистокровного сидхе, но это все же лучше моих собственных скромных пяти футов
**
. Я была коротышкой при любом дворе.
У Шолто были длинные прямые белые волосы, почти полностью скрывавшие его черный костюм и белую рубашку с высоким круглым воротом, что делало галстук ненужным. Это не было модно, но он был царь Шолто, властелин Всего, что Проходит Между, повелитель Слуа, темного воинства Неблагого двора, и он мог не беспокоиться о моде этого года. Он носил то, что ему нравилось, и выглядел очаровательным или страшным в зависимости от того, какого эффекта хотел достичь. Черный делал трехцветные золотисто-жёлтые радужки его глаз очень яркими, красивыми и неземными.
Мистраль был последним из потенциальных отцов. Он был выше всех на несколько дюймов и на толику шире в плечах – просто очень большой мужчина, но вся мощь мускулов и столетия воинских тренировок не помогали ему хорошо себя чувствовать внутри созданного людьми здания со слишком большим количеством металла и техники для чувств фейри. Малые фейри имеют больше проблем с такими вещами, но Мистраль сталкивался с этим меньше кого-либо из моих любовников за время длительного пребывания в человеческом мире. Вокруг его глаз залегли морщины, их цвет сменился на желто-зеленый, такой, каким становится небо перед тем, как шторм сойдет с него и снесет все на своем пути. Когда-то он был богом бурь, и его глаза по-прежнему отражают его настроение, как будто он все еще повелевает небесами. Столетия назад небо действительно отражало его беспокойство. Его собственный черный костюм заставил его серые волосы выглядеть почти угольно-черными, они спадали  ему на плечи и уходили за край стола. Он носил наполовину расстегнутую белую рубашку, заправленную в штаны и открывающую льняную майку ручной работы из его старого гардероба. Он решил, что ношение чего-то, что ощущалось  им как «обычное», поможет ему справиться со всеми этими пугающими новшествами.
Я сидела там, окруженная самыми красивыми мужчинами из всех фейри, и чувствовала себя крошечной, меньше жемчужины среди них, но довольно трудно ощущать себя очаровательной, будучи на восьмом месяце беременности тройней. Я не могла увидеть свои ноги вот уже несколько недель. Моя спина болела так, как будто кто-то пытался распилить меня пополам. Боль в спине стала настолько невыносимой, как если бы мое тело теперь осознало, что вынашивает тройню, и больше не испытывало нужды в притворном мужестве.
- Как так получилось, что все тесты и УЗИ не показали третьего ребенка? – спросил Гален.
Доктор Хейлис, высокий коротко стриженый блондин, улыбнулся нам своей лучшей профессиональной улыбкой. Ему было около шестидесяти, но выглядел он лет на десять моложе, обладая красивым лицом с квадратной челюстью и ясными серыми глазами за очками в серебряной оправе.
- Я не буду оправдываться, бывает, что два больших ребенка в ограниченном пространстве закрывают третьего. Это случается иногда, когда детей больше двух.
- Поэтому мы слышали эхо сердцебиения несколько недель назад? – я поерзала в своем кресле но так и не смогла устроиться поудобнее. Если бы моя спина болела чуточку меньше, или давление чуть отпустило, я бы чувствовала себя лучше.
- Да, похоже на то, - ответил он.
- Так все эти тесты, через которые Мерри и дети были вынуждены пройти, проводились потому, что вы не могли понять, что там был третий ребенок? – уточнил Гален.
- Мы думали, что у кого-то из близнецов проблемы с сердцем, но вероятно то, что мы регистрировали, было сердцебиением третьего ребенка.
- Как вы могли пропустить это? – спросила я, наконец. Хейлис месяцами выстраивал доверительные отношения, но теперь я сомневалась во всем. Или может, мне просто было больно? Я прикрыла глаза на минутку и почувствовала, как будто мою спину распиливают пополам и одновременно разрывают на куски.
- С вами все в порядке, принцесса? – спросила доктор Ли, единственная женщина в команде.
Я кивнула.
- Моя спина болит от этой тяжести. Я устала быть беременной.
- Это нормально, - сказала она, улыбаясь. Ее лицо было квадратным, но при этом всегда производило приятное впечатление. Хейлис излучал уверенность, но Ли была само спокойствие. Я ценила ее за это, как и все ее пациенты.
- Многоплодная беременность всегда тяжела, но когда кто-то столь миниатюрен как вы, принцесса, все может стать еще труднее. Мы сделаем все, чтобы облегчить вам процесс.
- Как насчет того, чтобы доктор Келли сообщил нам, зачем он здесь? – немного повысила голос я, как будто боролась с желанием накричать на кого-то, и возможно, так оно и было. Мне было больно, и я так устала от всего этого. Один из младенцев пошевелился, может, повернулся во сне, или решил поиграть, я не знаю, но это было странное ощущение, как что-то шевелится внутри, и это не я. Это не было неприятным ощущением, но это было… странно.
У доктора Келли возникли трудности с концентрацией, потому что он увидел, как глаза Мистраля заволокло тучами, гонимыми ветром, как будто его глаза были телевизором, вечно показывающим погодный канал.
- Доктор Келли сможет сосредоточиться на своей работе, если Мистраль наденет очки? – спросил Гален.
Доктор Келли вздрогнул и сказал:
- Мне очень жаль, я смотрел, я... Я просто... Мне ужасно жаль.
Дойл произнес всего одно слово глубоким, густым голосом: «Мистраль».
Мистраль выудил пару дорогих солнечных очков из кармана и надел их. Они были серебристыми: металлическая оправа с зеркальными линзами, отражающими все, как серебряное зеркало. Они выглядели на нем невероятно сексуально, но более важным сейчас было то, что они прятали его отвлекающие глаза.
- Так лучше? – спросил Мистраль.
- Я прошу прощения, принц... Лорд... Герцог Мистраль, я просто... Я новичок в команде и …
Мистраль удивил меня тем, что имеет право носить титул герцога. Мы договорились, как перевести наши титулы для людей, и так и сделали, но это ввело в ступор американцев, которые и понятия не имели ни о каких титулах.
- Все в порядке, Келли, - сказал доктор Хейлис, - требуется несколько встреч, чтобы привыкнуть к их виду.
- Не хочу быть грубым, но зачем нам понадобился еще один доктор? – спросил Дойл.
Доктор Хейлис положил руки на стол, где они лежали очень неподвижно, и я решила, что это часть его позы «все будет в порядке, я здесь, чтобы успокоить вас». Обычно это означает, что что-то не так, или может быть не так. Пока беременность проходила на редкость беспроблемно для двойни, но у нас было несколько встреч, на которых Хейлис заверял нас, что все не настолько страшно, как могло бы быть. Некоторые вероятные проблемы, о которых он хотел нас известить, уже решились при помощи современной медицины и удачи, или возможно потому, что я происходила от пяти различных божеств плодородия. Это означало, что мне гораздо легче выносить близнецов, чем большинству женщин, но возможно, это же было причиной того, что мы теперь ждали тройню. Плодородия оказалось чуть больше, чем я надеялась.
- Когда я сообщил другим членам нашей команды, что принцесса Мередит ждет тройню, все они согласились, что доктор Келли хорошо дополнит нас.
- Почему? – спросил Шолто, который редко говорил на этих встречах.
Все повернулись и посмотрели на него, а потом большинство отвернулось, за исключением Хейлиса, который выдержал его взгляд, не моргнув глазом – именно поэтому он был главным.
- Царь Шолто.
Шолто кивнул, признавая свой титул, и дал знак Хейлису продолжить, что тот и сделал:
- Во-первых, я знаю, что вы все надеялись на обычные роды, и мы были готовы попробовать с близнецами, но тройня означает, что будет кесарево сечение.
Я, должно быть, выглядела несчастной, потому что Хейлис перевел взгляд на меня.
- Мне очень жаль, я знаю, что вы очень хотели избежать оперативного вмешательства, но с тройней мы просто не можем рисковать, принцесса, простите меня.
- Я поняла, как все усложнилось, когда мы увидели третьего ребенка, - сказала я.
Я наклонилась вперед в своем кресле, пытаясь найти более удобное положение, но такового не было. Дойл поменял положение своих рук так, чтобы держать меня за руку и растирать мне спину. Холод повторил его позу, и они слаженно массировали мне спину, как если бы это были руки одного человека, а не двух разных. Они были лучшими друзьями и напарниками сотни лет, и похоже, им не было нужды смотреть, чтобы чувствовать друг друга. Это означало, что они могут разминать мне спину, не сталкиваясь руками, а когда врачи ввели мораторий на секс, они смогли доказать, что являются зеркальным отражением друг друга в этом, как и во многом другом. Последний выпад – правило «никакого секса», которое начало действовать несколько месяцев назад.
Я сжала их руки, и это помогло мне отвлечься от своего дискомфорта. Я не могла понять, почему идея кесарева сечения так беспокоила меня, но тревога не проходила.
- Вы понимаете, что слишком многое может пойти не так, когда младенцы всей толпой пойдут естественным путем, - спросил Хейлис.
Я кивнула.
- Все, что мы хотим — это защитить Мерри и детей, - сказал Холод.
Врач улыбнулся ему. Ему нравилось смотреть в глаза Холоду и Галену, вероятно потому, что их глаза более всего походили на обычные человеческие: серые и зеленые.
- Конечно, мы все этого хотим.
Он выдал ободряющую улыбку, которую, наверно, тренировал перед зеркалом, потому что она была идеальной. Она заполнила его глаза теплом, и казалось, он излучает спокойствие.
- Однако мой вопрос остался без ответа, - сказал Дойл. – Почему здесь доктор Келли?
- У него самый большой опыт «отсроченного рождения» при многоплодной беременности.
- Что значит «отсроченное рождение»? – спросила я.
- При кесаревом сечении у нас есть возможность достать первых двух детей, оставив третьего в утробе на недельку-другую. Не всегда, но часто меньший размер означает, что некоторые системы организма еще не развились достаточно, и это дает возможность ребенку подрасти в идеальной среде.
В течение нескольких секунд я просто моргала, глядя на него.
- Вы действительно говорите мне, что день рождения у тройняшек может отличаться на неделю?
Он кивнул, все еще улыбаясь.
- А если мы не можем откладывать рождение третьего ребенка, что тогда?
- Тогда нам придется иметь дело с возможными проблемами.
- Вы имеете в виду, что что-то может быть неправильно с младенцами, особенно, с младшей… тройняшкой?
- Нам не нравится слово «неправильно», принцесса, вам это известно.
Я заплакала. Я не знала почему, но по какой-то причине мысль о том, что двое детей родятся, а третий останется дозревать внутри меня, казалась неправильной, и… я желала, чтобы все закончилось. Я просто хотела, чтобы с нашими детьми все было хорошо, и они уже появились на свет.  Я устала быть беременной. Я не могла посмотреть на свои ноги. Я не могла завязать шнурки. Я не помещалась за рулем автомобиля, чтобы поехать, куда вздумается. Я чувствовала себя беспомощной и раздутой, как выброшенный на берег кит, и хотела, чтобы это закончилось. Даже когда всё действительно было в порядке, врачи продолжали пугать нас ужасными прогнозами, так что моя жизнь превратилась в список несбывшихся кошмаров, в то время когда внутри меня росли малыши. Я начинала думать, что меня окружало слишком много замечательных врачей и высококлассной техники, потому что проводилось все больше тестов, хотя их результаты друг другу не противоречили. Или может быть, они что-то упустили, и всё должно идти не так.
Они прошляпили целого третьего ребенка, как теперь я могу верить им? Выстроенное за месяцы доверие к моим врачам было разрушено в одночасье. У меня тройня. Детская была закончена, но у нас было всего две кроватки – по паре всего необходимого. Мы не были готовы к тройне. Я не была готова.
Я рыдала в плечо Дойла, и все бегали вокруг, пытаясь успокоить сумасшедшую беременную женщину, как вдруг отошли воды.


*1 метр 67 см (прим. ред.).
**1 метр 52 см.
Наверх
« Последняя редакция: Март 12, 2015 :: 5:13pm от LizardQueen »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #2 - Март 29, 2015 :: 10:46pm
 
перевод: Nikol_
редакция: LizardQueen


Глава 3



Его звали Аластер, и он уместился в моих руках так, как будто был создан из пропавшего кусочка моего сердца. Он смотрел на меня огромными влажными голубыми глазами, походившими на сияющие сапфиры на бледной, светящейся коже его личика. Его волосы были густыми и черными, и одно маленькое, слегка заостренное ухо было таким же черным, как его волосы. Изогнутый кончик почти терялся в полночной прямоте его волос. Другое ухо, как резная раковина, сияло перламутром в бархатной оправе его локонов.
Вся усталость, вся боль и паника, пришедшие с осознанием, что Гвенвифар прошла в родовой канал слишком далеко, чтобы делать кесарево сечение, и ее брат, Аластер, переместился так близко к ней, что не оставалось времени – всё это потерялось на фоне наблюдения за чудом, как крошечное ушко просвечивает сквозь волосы Аластера, и чернота от него спускается пятном вниз по шее, напоминая раскраску щенка.
Дойл был облачён в хирургический халат, отдававший розовым на фоне его блестящей черной кожи. Он посмотрел на шею Аластера и спросил:
- Ты не возражаешь?
Он дал мне время осознать вопрос, и я моргнула, как будто очнулась ото сна.
- Ты имеешь в виду пятно?
Я улыбнулась, и то, что он увидел, заставило его вернуть мне улыбку.
- Он прекрасен, Дойл, наш сын прекрасен.
Я увидела то, что видели немногие: Мрак плакал, когда нежно повернул сына на моих руках – так, чтобы показать мне черный отпечаток в форме звезды на его крошечной спинке. Это была пятиконечная звезда, почти идеальная, расположенная посередине спины.
Аластер издал протестующий вопль, и я развернула его обратно, чтобы видеть его лицо. Когда мы встретились глазами, он успокоился и принялся изучать меня серьезными синими глазами.
- Аластер, - сказала я мягко, - звездочка, ты наша звездочка.
Дойл нежно поцеловал меня в лоб и так же поцеловал в лоб сына. Аластер нахмурился.
- Я думаю, он уже соревнуется за мамино внимание, - сказал Гален с другой стороны кровати. Он держал Гвенвифар, завернутую в одеяло, и она пихала его со всей силой своих маленьких ручек и ножек.
- Ей не нравится быть спелёнутой, - сказал Рис, взял ее из рук чрезмерно осторожного Галена и начал разворачивать тщательно сооружённый медсестрами кокон.
- Я боюсь уронить ее, - сказал Гален.
- Все приходит с практикой, - ответил Рис, ухмыльнувшись мне, и помог Гвенвифар скользнуть в мои объятия, но с ребенком в каждой руке я не могла прикоснуться к ним – только любоваться, как произведениями искусства, когда хочется разглядеть, изучить и запомнить каждый сантиметр.
Они смотрели на меня так серьезно. Гвенвифар казалась плотнее на первый взгляд, один фунт веса — это большая разница для новорожденных, но она была еще и длиннее.
- Так это ты была тем нарушителем спокойствия, кто торопился наружу? – спросила я нежно.
Она посмотрела на меня глубокими голубыми глазами, в которых уже были заметны темно-синие линии; через несколько дней мы увидим, как будут выглядеть три цвета ее глаз. Сейчас они были по-детски голубыми, но если она унаследовала их от Риса, может быть, они будут трех оттенков синего? Ее волосы были облаком белых кудрей. Я хотела прикоснуться к ее волосами, снова ощутить их текстуру, но руки были заняты.
Доктор Хейлис все еще находился у меня между ног, зашивая меня. Все произошло слишком быстро. У меня все онемело, но не от лекарств, а от нагрузки, которая пришлась на это место. Я чувствовала подергивания от его действий, но ребенок занял все мое внимание — дети заняли.
Гвенвифар размахивала маленьким кулачком, как будто пыталась добраться до моих волос, хотя я знала, что для этого она слишком маленькая, когда что-то блеснуло на крошечной ручке, вроде золота или ртути.
- Что это у нее на руке? – спросила я.
Рис достал ее ручку из одеяла, позволил ей схватить себя за палец, и когда он приподнял ее, мы увидели отпечаток, подобный металлическому кружеву.  Зигзагообразный след из тончайшей золотой и серебряной нити проходил через ее руку от плеча до запястья.
- Мистраль, ты должен увидеть свою дочь, - сказал Рис.
Мистраль съежился в глубине комнаты, испуганный и ошеломленный, как и остальные мужчины, и страдающий из-за слишком большого количества техники.
- Ты не можешь знать, кто из них чей, - отозвался он.
- Подойди и глянь, - сказал Рис.
- Приди, Мистраль, Повелитель Бурь, и увидь нашу дочь, - велела я.
Дойл поцеловал меня еще раз и поднял Аластера, чтобы мне было удобнее держать дочку. Она продолжала цепляться за палец Риса мертвой хваткой, так что Мистралю пришлось обойти кровать и подойти с другой стороны. Он выглядел испуганным, его большие руки были стиснуты, как будто он боялся дотронуться хоть до чего-нибудь, но когда посмотрел вниз и увидел отпечаток молнии на ее коже, он рассмеялся громким, ликующим смехом, которого я никогда раньше не слышала от него.
Большим пальцем он обвел знак силы, крошечные молнии заплясали там, где он коснулся Гвенвифар. Она заплакала, не знаю, от боли или от испуга, но это заставило его шагнуть назад с неуверенностью во взгляде.
- Возьми свою дочь, Мистраль, - попросила я.
- Ей не нравятся мои прикосновения.
- Ей понадобится управляться с этим, и можно начать прямо сейчас, а кто может быть лучшим учителем?
Рис передал Гвенвифар Мистралю, невзирая на его протесты.
Без детей, отвлекающих меня, я вдруг осознала, что получила больше швов, чем за всю мою жизнь, на той части моего тела, где я их совсем не хотела.
- Как Бралиен? – спросила я и посмотрела на инкубатор, где лежала наша малышка. Слишком много врачей и медсестер столпилось вокруг нее. Я ждала двух детей и узнала о третьем ребенке всего за час до того, как все началось, но как только увидела ее, такую крошечную, с кудрявыми красными локонами, с тельцем, таким же красным, как ее волосы – как мои волосы – я захотела взять ее, мне необходимо было прикасаться к ней.
Пришла доктор Ли, ее черные волосы торчали из-под хирургического костюма, а лицо было слишком серьезным:
- Она весит пять фунтов – это хороший вес, но она отстает в развитии на несколько недель от двух других.
- Что это значит? – спросил Дойл.
- Она должна остаться на кислороде и под капельницей на несколько дней. Она не сможет пойти домой вместе со всеми.
- Могу ли я подержать ее? – спросила я, и мне стало страшно.
- Можете, но не пугайтесь трубок и прочего, хорошо? – улыбнулась доктор Ли, но это было совершенно неубедительно. Она нервничала. Мне не нравилось, что одна из лучших докторов в стране нервничает.
Они перевернули ее снова. Пять фунтов, может быть, и неплохой вес, но в сравнении с шестью и семью, как у Аластера и Гвенвифар, она казалась слишком маленькой. Ее руки были как маленькие палочки, слишком тонкие, чтобы быть настоящими. Трубки действительно выглядели пугающе, и иголка катетера в ее маленькой ножке на вид не сулила жизни – скорее, она несла смерть. Аура, которая пламенела вокруг двух других младенцев,  у малышки тускло светилась подобно крошечной искорке.
По другую сторону маленького бокса стоял Холод, блестя непролитыми слезами в серых глазах. У нас не было третьего имени, и он предложил Роуз в честь своей давно утерянной любви и давно потерянной дочери. Бралиен — эта «роза» на корнуэльском. Казалось, оно идеально подходит нашей красноволосой маленькой дочке, но теперь я видела судьбу предыдущих потерянных роз на лице Холода и почувствовала страх, сдавивший мне грудь.
Дойл взял мою руку в свою и спросил:
- Доктор Ли, только ли ее размер заставляет вас думать, что она меньше развита, чем двое других?
- Не только, еще результаты тестов. У нее просто не такие реакции, как у других детей – они отличные, но только если предположить, что она на несколько недель младше их. Мы используем достижения науки, чтобы дать ей то, что она недополучила в утробе.
- И затем она будет в порядке? – спросила я.
На лице доктора Ли шла борьба между жизнерадостно-нейтральным выражением и чем-то менее приятным.
- Вы знаете, как это работает, принцесса. Я не могу ничего сказать с абсолютной уверенностью.
- Врачи никогда ничего не гарантируют, не так ли? – спросила я.
- Современные доктора — нет, - ответил Дойл.
- Тогда современных врачей, вероятно, не получится казнить за то, что они обещали вылечить принцессу, а потом потерпели неудачу, - сказал Рис. Он подошел с улыбкой, разбавляя нашу мрачную компанию. Гален обычно был весел, но не в ситуации с нашей маленькой Розой; Холод обычно самый угрюмый из мужчин моей жизни, а Дойл — всегда серьезен. Я только что родила тройню. Мне было позволено волноваться.
Доктор Ли посмотрела на него так, как будто его шутка не показалась ей смешной:
- Извините?
Он усмехнулся:
- Пытаюсь развеселить моих партнеров, они склонны представлять себе худшее.
- Вы только посмотрите на нее, - сказал Гален, указывая на миниатюрную крошку.
- Вспомни мою специальность, - сказал Рис, - она не сияет так ярко, как другие, но тем не менее, вокруг нее нет теней. Она не умирает. Я бы увидел это.
Рука Дойла сжалась на моей:
- Поклянись Тьмой, что Поглощает все.
Рис посерьезнел.
- Позвольте мне поклясться любовью, что я испытываю к Мерри, к нашим детям, к мужчинам в этой комнате, к мужчинам и женщинам, что ждут новостей в доме, что мы все построили. Позвольте поклясться первым истинным счастьем, что я познал за эти долгие мрачные столетия – наша маленькая Роза не умирает здесь и сейчас, она будет расти сильной и ползать достаточно быстро, чтобы надоедать своему брату.
- Ты действительно видишь это в будущем? – спросил Холод.
- Да, - ответил Рис.
- Я не поняла, о чем вы тут говорили, но вы действительно угрожаете нашим жизням, если ребенок не выживет? – уточнила доктор Ли.
- Нет, - ответил Рис, - я лишь хотел напомнить моей семье, что современная медицина может творить такие чудеса, на которые не способна даже магия, надо просто верить. Мрачные старые времена в прошлом, давайте наслаждаться хорошим настоящим.
Дойл и я, оба протянули свои руки к Рису, и он подошел, чтобы взять их. Он поцеловал меня, затем Дойла.
- Моя королева, мой сюзерен, моя любовница и мой друг, давайте же возрадуемся и прогоним отчаяние из сегодняшнего дня, как мы отгоняли его друг от друга весь год.
Гален подошел и обнял Риса со спины, и смеющийся Рис развернулся, чтобы вернуть ему объятие. Это заставило нас всех улыбнуться. Затем медсестры положили самую маленькую из детей мне на руки. Она была такой же легкой, как сказочная птичка. Это напомнило мне, как я держала одну из фей-крошек – тех фейри, что выглядят подобно бабочкам и мотылькам, но ощущаются словно легкокостные птички, когда приземляются и гуляют по вам.
У Бралиен из носа выходила трубка с кислородом, а в маленькой ножке была капельница, такая же, как и в моей руке. Даже после заверений Риса она не выглядела здоровой. Она была завернута в одну из тонких пеленок, и везде, где ее кожа касалась моей, она горела, как в лихорадке. Бралиен заплакала — тот самый пронзительный, тонкий и жалобный звук, который издают только очень маленькие дети. Я чувствовала, что плачет она не просто так. Я не могла этого объяснить, что что-то врачи сделали не так.
- Дойл, помоги мне распеленать ее. Ей это не нравится.
Он не задавал вопросов, просто помог мне развернуть Бралиен, и когда мы аккуратно приподнимали ее, моя рука скользнула по ее голой спине и нашла там кое-что неожиданное. Я положила ее себе на плечо, одной рукой придерживая головку, а другой — нижнюю часть ее тела, так что смогла увидеть то, что нащупали мои руки. Чешуйки украшали почти всю заднюю поверхность ее тельца, спускаясь в маленький подгузник. Они не были радужной змеиной чешуей, как на спине у Китто, а больше походили на широкие, тонкие чешуйки на крыльях бабочек и мотыльков, за исключением того, что были невероятно большими – больше, чем у любой настоящей бабочки на планете.
Дойл провел большим темным пальцем вниз по блестящим перламутрово-розовым чешуйкам, что спускались шлейфом с ее тонких плеч, обвивались вокруг ее хрупкой талии и терялись под подгузником.
- Это крылья, - прошептал он.
Холод с другой стороны кровати наклонился, чтобы осторожно провести своей собственной большой ладонью вниз по спине Бралиен.
- Крылья более реальные, чем у Никки. Они выступают над кожей, в отличие от татуировки.
Гален наклонился, чтобы прикоснуться к сияющим зачаткам крыльев:
- Они не похожи на крылья известных мне насекомых, - прошептал он.
Мистраль приблизился, держа Гвенвифар в своих объятиях, как будто делал это всегда. Холод встал рядом с ними, лаская рукой белые локоны Гвенвифар и глядя вниз, на Бралиен.
- Я не видел драконьих крыльев у наших фей-крошек с тех времен, когда еще не был Убийственным Холодом, а был только Джекки-инеем.
Шолто подошел ближе и сказал:
- Они похожи на детские крылья ночного летуна, но те темные и кожистые, а эти яркие и сияют, как драгоценность.
Когда я убрала густой красный завиток со лба и обнаружила выпуклости будущих антенн, я все поняла.
- Уберите весь пластик из нее, немедленно!
Я сунула ее врачу.
- Без дополнительного кислорода и трубок с питающим раствором она не выживет.
- Вы видите крылья и зачатки антенн? Она наполовину фея-крошка, наполовину – слуа. Некоторые фейри чувствуют себя плохо в окружении металла и синтетических материалов. Если не убрать все ненатуральные штуки из нее, она умрет.
- Вы имеете в виду, что у нее аллергия на искусственные пластики?
- Да, - сказала я, не желая тратить время на объяснение необъяснимого.
Доктор Ли не стала спорить, взяла Бралиен, и они с медсестрами начали снимать все, что было в нее вставлено. Малышка жалобно заплакала, как только они забрали ее у меня, и мое сердце сжалось от этих звуков. Двое других детей тоже начали плакать, из солидарности.
Рис забрал Аластера у медсестры и, похоже, знал, как держать его так, чтобы ребенок мог смотреть на все своими темными серьезными глазами, словно он понимал больше, чем мог сказать. Гвенвифар просто пыталась кричать громче всех вне зависимости от действий Мистраля.
- Вы никогда не упоминали о наличии серьезной наследственной аллергии, - сказал доктор Хейлис. Он выглядел рассерженным.
- Дайте ее мне, пожалуйста, очень важно, чтобы к ней прикасались только природные материалы.
Я думала, что они уже послали за другим медицинским оборудованием, которое можно было бы применить к Бралиен, и дали мне ее просто на минутку, пока бегали за ним. Они вернули ее мне обнаженной, потому что подгузник тоже был из искусственных материалов. Я держала свою крошечную голую дочь и чувствовала, как крылья проходят вниз по ее телу, как они возвышаются над кожей — ее часть, а не просто рисунок.
Я не думала, что во мне есть гены фей-крошек, но точно знала, что фея может умереть в городе, ослабеть и погибнуть от слишком большого количества металла, пластика, мусора. Я могла ей дать только одну вещь, в натуральности которой была уверена. Я повернула ее так, чтобы крошечный бутон ее рта смог сосать.
- Она слишком маленькая, - сказала одна из медсестер, - она не сможет присосаться достаточно крепко, чтобы есть.
Бралиен действительно выглядела невероятно маленькой по сравнению с моей набухшей грудью, но  она вцепилась в меня настолько сильно, что я почти ойкнула, и это было хорошим знаком. Я почувствовала, как она начала сосать, и это было удивительное ощущение. Я смотрела, как судорожно движется при глотании изящное, как у птички, горлышко, снова и снова, как будто она не могла насытиться. Моя вторая грудь тоже начала сочиться молоком за компанию.
Мистраль передал Гвенвифар мне, хотя ему потребовалась помощь Холода и моя, чтобы взять вторую девочку двойным футбольным хватом, в котором я практиковалась месяцами, ожидая близнецов. Когда обе девочки разместились для кормления, я поняла, что мне нужна дополнительная грудь. У меня была тройня, но я не могла держать всех троих.
Словно по команде, Аластер начал плакать, требуя свою долю. Я понятия не имела, что с этим делать, но по моим ощущениям, Бралиен намертво присосалась к моей груди, и я чувствовала такое облегчение, что не беспокоилась о том, что она переборщит. Гвенвифар и ее брат могли соблюдать очередность, пока Бралиен не наверстает упущенное. Медсестра передала Рису бутылочку, и он кормил сына, как будто натренировался заранее. Аластер не возражал, что ему приходится сосать что-то сделанное человеком из искусственных материалов. Все три младенца погрузились в счастливое, блаженное спокойствие, и оглядев мужчин моей жизни, я знала, что, по крайней мере, еще два отца войдут в наш круг. Я занималась сексом с одним из фей-крошек и с одним змеегоблином, когда уже была беременна близнецами, и не думала, что надо предохраняться. Я уже была беременна, и это было настолько безопасно, насколько вообще могло быть, но как только я ощутила изящный изгиб крыльев на спине Бралиен, то осознала, что еще двое мужчин должны прийти и увидеть свою дочь.
Я происхожу от нескольких божеств плодородия, но судя по всему, я не понимала, что это значит в действительности. Я имею в виду, что одно дело быть просто плодовитой, и другое — забеременеть, когда ты уже беременна. Я засмеялась, и смех превратился в слезы счастья. У одной из моих дочерей были крылья – может быть, она сможет летать?
Наверх
 
 
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #3 - Июнь 16, 2015 :: 8:27pm
 
А ещё редактор делает первое и последнее предупреждение, чтобы эту тему не загаживали неуместными комментариями! Злой Для обсуждения перевода есть соседняя тема, а здесь выкладывается только сам перевод. Надеюсь, повторять не придётся.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #4 - Июль 6, 2015 :: 9:39pm
 
Глава 4



Говорят, что запахи во сне не чувствуются, но я проснулась от запаха роз и удивилась, что в темной больничной палате пахнет дикими розами, как в теплый полдень на летнем лугу. В комнате было темно, за исключением ночников под стеллажом и еще одного возле внутренней двери, что вела в ванную. Но я увидела светлое пушистое облако на другом конце палаты, в которой лежала. Гален спал в кресле прямо под облаком, которое на самом деле было не облаком, а цветочной кроной небольшого фруктового дерева, выросшего за его стулом. Я видела, как вырастают похожие временные растения от большого выброса магии, но насколько знала, мы не делали ничего магического. Может, я что-то пропустила, пока спала, или у нашего тройного сюрприза было достаточно магии? Одна рука Галена находилась в пластиковом боксе рядом с ним. В тусклом свете я не могла сказать, который из больших близнецов лежит в конверте, но рука Галена покоилась на небольшом холмике, как будто даже во сне он тянулся к нашему ребенку.
Это заставило меня улыбнуться. Гален не был лучшим воином среди моих мужчин, он был ужасен в политике, но я не удивлена, что он хорош по этой части.
Шорох поблизости заставил меня повернуться и обнаружить рядом с собой другой пластиковый бокс на высоких ножках с колесами. В нем располагалась плетеная корзинка для переноски с маленькими ручками, так что Бралиен не прикасалась к синтетическим материалам, которые, казалось, причиняли ей боль. Крылья мягко приподнимали ее пеленку – крупнее, чем крылья Рояла и его сестры, которые приехали навестить свою дочь и племянницу.
Я почувствовала, как запах роз усилился, и посмотрела вверх, обнаружив, что розовые плети растут живым шатром из шипов и бледных цветов, подобных звездам во тьме. Я почувствовала сладость яблочного цвета и поняла, что за дерево выросло в комнате.
Я представила, что медсестры подумают о новых украшениях. Бабочки трепетали в цветах надо мной – я могла видеть их движение через комнату, но знала, что они только выглядят бабочками. Десятки фей-крошек порхали в новом саду, и они не только собирали нектар и пыльцу – они охраняли, их привлекла эта новая магия, как обычных бабочек привлекает свет.
Я посмотрела в дальний конец комнаты и обнаружила на диване Риса, спящего на спине с Гвенвифар на груди. Ее белые кудри выглядели в полумраке очень похожими на его. Один из ее маленьких кулачков сжимал его палец, как будто они обнимали друг друга даже во сне.
Шолто художественно развалился в кресле спиной к единственному окну в комнате.  Он переоделся с тех пор, как я видела его в последний раз, потому что его одежда была достаточно темной, чтобы раствориться во мраке, а длинные волосы остались свисать вокруг него бледно-золотым занавесом. У него светлые глаза, и я не хотела гадать, какого они цвета при этом освещении. Ничего человеческого не было в его золотых глазах – они были светлые, но не настолько, как его бледная кожа, которая сияла белизной, как Рис и волосы ребенка в полумраке комнаты.
Стена за ним пошевелилась. Мне пришлось напрячь зрение и сосредоточиться, чтобы разглядеть, что это не стена движется, а повисший на ней ночной летун, похожий на огромную летучую мышь, хотя даже она не смогла бы прицепиться к гладкой современной поверхности; но у летучих мышей нет щупалец с присосками на них, а у ночных летунов — есть. Его мясистая плоть обтекала окно и почти доставала до потолка. Однажды они преследовали меня, как ужас, которым они и являлись, но теперь кошмары были на моей стороне, и я знала, что пока они в комнате, почти ничто из этого мира, или из другого, не осмелится напасть на нас.
В окне извивались щупальца намного толще, чем у любого летуна. Это значило, что большое количество слуа несло стражу снаружи палаты. У нас были могущественные враги, но нам не нужна была настолько явная защита с тех пор, как мы бежали от фейри в Калифорнию, чтобы родить детей.
Я постаралась произнести мягко, чтобы никого не разбудить, но мне надо было спросить:
- Что-то не так?
Шолто бросил на меня удивлённый взгляд, и его глаза сверкнули, как будто поймали ту толику света, которую не могли отразить глаза человека. Он сел прямее, и я заметила блеск драгоценных камней на черном фоне его рубашки. Большую часть его груди покрывало ожерелье. Такое не носят даже голливудские звезды. Это были драгоценности, достойные короля, которым он и был — Царь Слуа. Я видела, как он носил их при дворах фейри, когда хотел напомнить другим аристократам, что он не просто лорд или какой-то князёк. Нечасто за то время, что он носит корону, он так явно объявлял себя царем. Вопрос – почему? Или вернее, почему именно сейчас?
Мое сердце ускорило ритм при виде драгоценностей, потому что он мог призвать слуа, чтобы предупредить любые враждебные попытки, но одеваться по-королевски... Существует очень ограниченный набор ситуаций, в которых он бы так поступил.
Он слегка улыбнулся – так, что я едва заметила это в полумраке. Он говорил шепотом так же, как это делает любой, окруженный спящими людьми.
- Почему что-то должно быть не так, Мерри?
- Не должно, но так и есть, - сказала я.
- Мы твои телохранители, милая Мерри, и наше отцовство не изменило этого. Я просто присматриваю за твоим сном, за нашими детьми и моими товарищами по отцовству.
- На тебе придворная одежда и царские украшения, такого тебя я видела только при высших дворах фейри. Ты не наряжаешься так в человеческом мире или для меня.
- Когда ты восстановишься, и врачи снимут все ограничения, я буду счастлив прийти во всем этом в твою постель.
Я взглянула на висящего ночного летуна, которого он полностью игнорировал, как будто я не могла его видеть.
- Ты знаешь, что я вижу ночного летуна, не так ли?
Он усмехнулся и покачал головой:
- Я не пытаюсь скрыть его от тебя.
- А ты мог бы, если бы захотел?
Он, казалось, задумался, а потом сказал:
- Думаю, что да.
- А ты мог бы скрыть их от самой королевы?
- Я не хочу скрывать их от нее, - сказал он.
Я улыбнулась:
- Так вот зачем эта демонстрация силы – она угрожала нам.
Он вздохнул, нахмурился и заерзал в кресле, чего обычно не делал.
- Мне было велено не беспокоить тебя.
- Кем?
- Дойл — ты знаешь, что это был он, иначе я бы не послушался. Технически, он капитан твоей стражи, и когда мы в холмах Неблагих, он мой капитан.
- Ты Повелитель Всего, Что Проходит Между при дворе Неблагих, но ты сидишь здесь, как Царь Шолто, повелитель самой мрачной части Неблагого воинства. Что сказала или сделала королева, чтобы оправдать эту демонстрацию силы?
- Дойл будет недоволен, если я скажу тебе.
- Только лишь Дойл? – спросила я.
Он опять улыбнулся.
- Нет, не только Дойл, но Холод меня беспокоит меньше.
- Ты думаешь, что смог бы победить моего Убийственного Холода на дуэли, но не моего Мрака, - сказала я.
- Да, - ответил он. Интересно, что он не пытался увиливать или тешить свое эго. Это была просто констатация факта – он опасался мастерства Дойла в бою, но не Холода.
- Но ты также используешь их наиболее пугающие прозвища, как демонстрацию силы, моя дорогая Мерри.
- Почему ты так говоришь «моя дорогая Мерри», как будто это не так?
- Потому что я не уверен, что какой-либо из этих детей мой.
Я нахмурилась.
- Богиня показала мне, что ты один из отцов.
- Да, но Она не показала мне, и я не вижу наследия моего отца ни в одном из тройняшек.
Его отец был ночным летуном, как и те, что льнули чуждым пластом к стенам и потолку комнаты. Он не был плодом насилия, просто высокородная дама сидхе пожелала ночь порочных удовольствий. Желание переспать с чудовищем слуа было одной из тех вещей, что даже Неблагие рассматривали, как извращение. Дойл был королевским Мраком веками, и Холод был ее Убийственным Холодом, так что она назвала Шолто своей Извращенной Тварью. Но если я могла назвать двух других мужчин их прозвищами, я никогда не смогла бы так назвать Шолто. Он ненавидел, когда она звала его Извращенной Тварью, и боялся, что когда-нибудь, как Дойл стал просто Мраком, он станет Ее Тварью, или просто Тварью.
Шолто выглядел таким же красивым и безупречным, как и любой из моих любовников сидхе, но он не был таким. Когда-то между ребрами и действительно красивыми бедрами и пахом, был клубок шупалец, идентичных тем, что находятся в нижней части ночных летунов, окруживших его. Магия, а также благословение Богини и Консорта, богов, что надолго лишили сидхе, возомнивших себя божествами, своей милости, подарили Шолто возможность превращать щупальца в татуировку. До этого он мог скрыть их гламором — магией, которой сидхе пользуются, чтобы обмануть глаза смертных, но это всего лишь иллюзия, обман, и когда я впервые прикоснулась к нему со всей этой массой щупалец, трогающих меня, я не думала, что смогу вытерпеть это и заняться с ним сексом.
Теперь Богиня дала ему тело, соответствующее всем остальным его частям, а я поняла, что все эти излишества могут подарить мне такое удовольствие, которое не сможет обеспечить более «человеческое» тело. Теперь я приходила в постель к нему с радостью, и он ценил то, что я любила его целиком, не испытывая брезгливости. Я была единственной любовницей-сидхе, которая когда-либо у него была, потому что остальные дворы боялись его, как доказательства того, что благородная кровь слабеет, и мы все когда-нибудь станем монстрами, так же как боялись моей смертной крови, как доказательства того, что  их бессмертие когда-нибудь кончится.
- Я думаю, что ты чрезмерно волнуешься о наследии своего отца, и спроси себя, может, твоя новая способность превращать свои замечательные дополнительные части в татуировку повлияла и на детей тоже.
Его лицо стало серьезным, когда он раздумывал над моими словами. Он был серьезным мужчиной и иногда думал даже слишком много.
- Ты можешь быть права, но я не чувствую связи с детьми, как остальные.
- А ты брал на руки кого-либо из детей?
- Всех их, - сказал он, - я не чувствовал ничего, кроме того, что боялся уронить их. Они такие крошечные.
Голос Галена был хрипловат спросонья и мягок – он шептал, чтобы не разбудить ребенка рядом с ним.
- Я тоже боялся их уронить, но стараюсь преодолеть это. Меня переполняли эмоции, словно я не осознавал, что делаю, и это было волшебно.
- Мне так не показалось, - сказал Шолто.
- Ты не мог остаться и позаботиться о них, как могут большинство из нас. Я думаю, что поскольку отцы не рожают детей, им приходится прилагать усилия, чтобы почувствовать связь.
Гален был отстойным дворцовым политиком, и есть множество вещей, в которых другие мужчины в моей жизни превосходят его, но у большинства мужчин отсутствовала его проницательность. Он действительно понимал.
- Я не думала о том, как может быть трудно для вас установить связь с детьми, - сказала я.
Гален улыбнулся.
- Ты была связана с ними в течение нескольких месяцев и ближе, чем мы когда-либо сможем стать.
Шолто уточнил:
- Ты хочешь сказать, что ты не почувствовал связи с крошками с первого же мгновения?
- Не так, как после того, как подержал их, обнял их, помог покормить из бутылочки. Был момент, когда Аластер посмотрел на меня своими темными глазами, которые так похожи на глаза Дойла – но это было правильно, он вдруг стал и моим сыном тоже.
Голос Риса был еще тише, я думаю, он пытался не разбудить малышку, спящую на его животе.
- У меня был такой же момент с Гвенвифар, она, очевидно, дочь Мистраля, но так же и моя.
- Подожди, - сказала я, - я думала, мы договорились звать ее Гвенни перед тем, как я отправилась спать.
- Ей больше нравится Гвенвифар, - сказал Рис, как ни в чем не бывало.
- «Гвенни» не прекратило возню, но в тот момент, когда Рис назвал ее Гвенвифар, она остановилась, - объяснил Гален.
Я нахмурилась.
- Она слишком маленькая, чтобы понимать разницу.
- Она создала небольшую молнию, когда Мистраль впервые прикоснулся к ней. Неужели то, что она предпочитает одно имя другому, более удивительно, чем это?
Хотя я и хотела, но не могла оспорить его точку зрения.
- У Гвенвифар твои волосы, - сказал Шолто, - но ни один из них не имеет ничего от меня.
- Мы еще не знаем всего, - сказала я.
- Они только родились, - подтвердил Гален, - дай им еще несколько недель, чтобы выяснить, какие они есть на самом деле.
Шолто покачал головой.
- Я думал о наследнике моего Царства. Я был достаточно хорошим королем, чтобы Воинство могло позволить сделать царствование наследуемым вместо выборного, но только в том случае, если хотя бы один из наследников будет нести в себе гены Воинства.
Я не думала о том, что у нас есть больше одного трона, на котором должен кто-то сидеть, и неожиданно беспокойство Шолто о наследовании крови его отца не показалось таким уж глупым.
- Ты говоришь о том, что твои дополнительные конечности помогли слуа принять тебя, как их царя? – спросила я.
- Да, - ответил он, - они могут не принять совершенного сидхе, как своего царя или царицу.
- Бралиен не совсем сидхе, - сказал Гален.
- Она фея-крошка и, возможно, гоблин, но ее крылья не похожи на те, на которых летает мой народ.
Я подумала, что он имел ввиду современный американизм — «Мы не летаем вместе», но потом подумала, что скорее всего, он выразился буквально.
- Гален прав, Шолто. Детям нет еще и дня, и то, как и кем они выглядят, может измениться по мере взросления.
- Они не могут измениться сильно, - сказал Шолто.
- Ты можешь быть удивлен тем, как сильно они меняются, когда растут, - возразил Рис.
- Это верно, - подтвердил Гален, - у тебя ведь уже были дети.
- Да, - сказал Рис.
Гвенвифар беспокойно заерзала у него на груди, и он погладил ее по спинке, прикоснувшись нежным поцелуем к ее локонам. Все это было сделано почти автоматически. Я знала, что прошли столетия с тех пор, как у него были другие дети – неужели родительские привычки остаются с нами навсегда? Или Рис просто оказался лучшим отцом, чем я ожидала? Я хотела спросить его, но не знала, как это сделать, чтобы не обидеть его тем, что я и не подозревала, что он так хорошо ладит с детьми.
Дойл почувствовал мгновенную связь с Аластером, но он не помогал кормить его и заботиться о нем, как это делал Гален. Может быть, это и было то, что имел в виду Гален – он не ощутил связи и работал над ней. Дойл почувствовал связь сразу и не стал прилагать лишних усилий. Или может быть, Дойл был слишком занят тем, чтобы удержать Королеву Воздуха и Тьмы от попыток причинить нам вред, вместо того чтобы быть внимательным отцом.
- Угрожала ли королева нам или детям? – спросила я.
Мужчины беспокойно зашевелились. Гален смотрел в пол, избегая моего взгляда, Рис снова и снова целовал ребенка, целенаправленно не глядя на остальных. Шолто взглянул на них обоих и снова посмотрел на меня. Его лицо выражало серьезность, высокомерие, и было нечитаемым – это подсказывало, что что бы ни сделала королева, это наверняка что-то ужасное и должно меня расстроить.
Сердце колотилось у меня в горле, и я испугалась. Что могла королева сказать или сделать такого, о чём они не могут мне рассказать? Может, я и не хотела этого знать. Я просто хотела наслаждаться своим новообретенным материнством и видеть, как мужчины, которых я люблю, становятся отцами, просто наслаждаться моментом, но сколько помню, мои родственники всегда портили самые счастливые мгновения моей жизни. Почему сейчас должно быть по-другому?
- Кто-то из вас должен поговорить со мной, - сказала я. Мой голос был немного хриплым. Я заставила себя говорить более спокойно, чем чувствовала.
Роял поднялся в воздух на черно-серых крыльях мотылька, с глазком на нижних ало-желтых крыльях. Его крошечная шелковая набедренная повязка тоже была красной, повторяя красноту его крыльев и позволяя разглядеть его во всей красе. Его крылья двигались гораздо быстрее, чем крылья настоящего мотылька, напоминая то, как жужжат крылья стрекозы или пчелы. Роял имел десять дюймов роста, гораздо больше любого насекомого, поэтому он нуждался в крыльях, которые были больше и двигались не так, как у бабочки или мотылька. У него были короткие черные вьющиеся волосы с тонкими антеннками, выглядывающими из его кудрей. Цвет волос Бралиен унаследовала от меня, но антеннки были от него. Но я никогда не занималась с ним сексом до тех пор, пока не забеременела близнецами. Если у меня и других мужчин в родословной не было какого-то неизвестного гена феи-крошки, то отчасти она должна была быть ребенком Рояла, но как это возможно? Я хладнокровно приняла этот удивительный факт, когда держала Бралиен, однако теперь, когда я трезво размышляла об этом, всё было бессмысленно.
Я пригласила Рояла и остальных фей-крошек в больницу в порыве  постродовой эйфории и опьянения детьми, но теперь я протрезвела, хотя фейри никогда особо и не дружили с логикой. Мы не подчиняемся логике – в сущности, большинство фейри отвергают логику и науку. Мы сами невозможны – в своём роде, это отличительная черта волшебной страны.
Я первая из своего вида поступила в современный колледж в Соединенных Штатах и защитила диплом по биологии. Словно на меня снизошло временное умопомешательство, однако теперь рассудок ко мне вернулся, и я не понимала, почему была так счастливо уверена в Рояле и Китто. Бедному Китто пришлось докупить все необходимые вещи, чтобы превратить детскую комнату близняшек в комнату для тройняшек. Он был так счастлив, и Бралиен действительно может быть от него, потому что он был моим любовником дольше, чем Роял, но... у нее были крылья и антеннки, так что в ней текла кровь фей-крошек, разве нет?
Одно мгновение Роял выглядел, как картинка из детской книжки сказок, а в следующее – уже стоял рядом с моей кроватью – такого же роста, как и я, выше Китто, в котором было всего 4 фута
*
, самого невысокого из моих мужчин. Крылья мотылька, которые казались цветным пятном, когда он летал, теперь походили на какой-то фантастический плащ за его спиной за исключением того, что они изгибались и двигались в зависимости от его дыхания, мыслей и эмоций. Крылья могут двигаться непроизвольно, как хвост у собаки.
Он стоял, не смущаясь своей наготы, потому что крошечный клочок шелка, что он носил, не пережил изменения формы. Это не было похоже на штаны Невероятного Халка, которые магически всегда остаются на нем; когда Роял менял форму, его одежда либо истончалась на нём, либо снималась и складывалась в кучку, чтобы не мешать во время битвы.
- Я расскажу тебе, что сказала королева.
- Мерри выглядит такой бледной, как будто уже знает все наши новости, - сказал Шолто.
- С тобой все в порядке? – спросил Гален. Он встал и прекратил гладить Аластера, который немедленно начал размахивать в воздухе крошечными кулачками, как будто только прикосновение Галена удерживало его от этого. Может быть, он был просто приятным малышом, которому нравился тактильный контакт, или возможно, это была магия, как с выращенными деревьями и розами.
- Я не знаю, - ответила я.
- Что случилось, Мерри? – спросил Рис. Он сидел, поглаживая спинку Гвенвифар, лежащей у него на груди. Она нервничала даже под прикосновениями.
Я не хотела говорить это в присутствии Рояла. Я хотела подумать и обсудить это с моими мужчинами. Мне нужно было время на размышления.
- Роял, скажи мне, что такого сделала моя тетя, что настолько всех напугало?
- Она хочет увидеть своих племянниц и племянника.
- Она хочет посетить больницу?
- Она это сделает.
Я представила мою тетю, Королеву Воздуха и Тьмы, высокую и изящную сидхе с длинными прямыми черными волосами, обвивающимися вокруг ее ног, характерно одетую в чёрное. В ее глазах чередовались круги тёмно-серых тонов с черными линиями, разделяющими каждый цвет, словно она расчертила радужку подводкой для глаз. Они всегда оказывали потрясающий и пугающий эффект, или второе действовало только на меня? Может быть, если бы она не пыталась утопить меня в возрасте шести лет или не изводила бы меня столько раз, мне бы казалось, что ее глаза просто поразительны. Может быть, если бы я не видела её покрытой кровью своих замученных жертв, многие из которых предпочли бежать с нами в Калифорнию в поисках своего рода политического убежища с еще незажившими ранами от ее развлечений, я бы могла счесть ее красивой, но я слишком много знала о моей тете, чтобы считать её не иначе как ужасной.
- Она по-прежнему издевается над придворными по своей безумной прихоти? – спросила я.
- Насколько нам известно, - сказал Рис.
- Тогда она слишком сумасшедшая, чтобы позволить ей находиться среди людей, не говоря уже о наших детях.
- Мы согласны, - сказал Рис. Он мягко покачивал Гвенвифар, но она не успокаивалась. Я думала, что она собирается заплакать, но ошиблась. Вместо неё голос подала Бралиен, издав высокий тонкий вопль, больше похожий на животный писк, чем на детский плач, и этот единственный звук продемонстрировал, какой маленькой она была, и как недавно родилась. Мое тело отреагировало на него молоком, сочащимся из моей груди и промочившим лифчик и платье, которые были на мне. Ну, по крайней мере, хоть что-то работает так, как это было задумано. Я потянулась к моей младшей дочери. Я не была уверена, кем именно были ее отец или отцы, но я точно знала, что она моя. Это один из плюсов того, что ты женщина: тебе не приходится гадать, которые из детей твои. Мужчины… могли ли они узнать точно, прежде чем изобрели генетические тесты?

*4 фута = 1,2 м (прим. пер.).
Наверх
 
 
IP записан
 
Sirena
Мегамодератор
*****
Вне Форума


Паранойя у нас одна на
двоих

Сообщений: 3798
в лужах Москвы :)
Пол: female
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #5 - Июль 10, 2015 :: 10:50pm
 
Все Темы данной ветви форума были перемещены в эту Тему.
Наверх
 

Кто никогда не совершал безрассудств, тот не так мудр, как ему кажется.
https://twitter.com/Sirena_047
http://vk.com/laurell_k_hamilton
WWW WWW sirena_04 1677050440 634959695  
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #6 - Декабрь 27, 2015 :: 8:14pm
 
Глава 5.


Мне казалось, что молока на троих не хватает, поэтому я кормила их понемножку, так как если кто-либо из детей плакал, требуя еды, остальные тоже начинали беспокоиться. Медсестры принесли бутылочки, и были возмущены наготой Рояла. После того, как мы объяснили им проблему, они принесли ему медицинский халат, который он мог носить, когда принимал большую форму. Рис протянул Гвенвифар Шолто, сидящему в кресле, вокруг которого беспокойно перемещался Ночной летун.
- Нет, - сказал Шолто, подняв руки, как-будто желая отстраниться от малышки.
- Да, - сказал Рис, вложив ребенка в руки мужчины так, что он вынужден был либо взять ее, либо рискнуть уронить.
Шолто держал ее так, как-будто она была сделана из стекла и могла разбиться, но он все-таки держал ее.
- Держи бутылочку вот так, - подсказал Рис.
Бралиен и Аластер спокойно ели, и прилив эндорфинов был своего рода магией, успокаивая меня, делая приятным кормление  и уход за малышами. Я задумалась, чувствуют-ли коровы что-то подобное от доильных аппаратов, или только если кормят телят.
Гвенвифар начала плакать, звук был высоким, и какая-то часть моего мозга, о которой я раньше и не подозревала, сообщала мне, что она крошечный младенец, но та же часть мозга инстинктивно понимала, что она не такая маленькая, как Бралиен. Скажите мне, как я понимаю это только по ее крику?
- Ты слишком напряжен, - заметил Рис, - она это чувствует.
- Видишь, я ей не нравлюсь.
Гален вздохнул и подошел к моей кровати.
- Могу я взять нашего сына? Он спокойней, чем Гвенвифар.
- Ты это уже можешь сказать определенно?  - спросила я.
- О да, - ответил он, и что-то в выражении его лица заставило меня задуматься.
- Что я пропустила, пока спала, кроме того, что моя тетя хочет посетить нас?
- Мы знакомились с детьми, - сказал Гален с улыбкой.
Я испытывала некоторые проблемы с тем, чтобы оторвать Аластера от его вкусной теплой еды – от меня – и хотя он был недоволен тем, что Гален забирал его, он не плакал.
Гвенвифар рыдала от души. Рис взял ее на руки, и передал Галену так, чтобы Гвенвифар заняла место у груди рядом с сестрой, а Аластера Шолто кормил бы из бутылочки.
Гвенвифар разместилась у моей второй груди, напротив своей сестры, со вздохом удовлетворения. Неужели дети действительно приходят в этот мир, обладая знаниями о том кто они, и что им нужно? Гвенвифар явно предпочитала маму бутылочке.
Я ощутила, как тихо было в комнате, полной довольного сопения, что означало, что Аластер принял бутылочку. Я посмотрела через комнату туда, где трудились Рис и Гален, помогая Шолто с кормлением. По лицу Шолто бродила улыбка, и он расслабился,  так что Аластер удобно разместился на сгибе его руки и бутылочка находилась под правильным углом. Малыш сосал сильно и равномерно, его крошечный сжатый кулачок находился сбоку от бутылки, как-будто он уже пытался помочь держать ее. Я знала, что это была случайность, но это все еще изумляло меня. Я полагаю, что все считают своих детей прекрасными и развитыми не по годам.
- Аластер проще относится к бутылочке, - заметил Гален.
Шолто поднял глаза:
- Вы тоже с трудом ее кормите?
- Я собирался кормить ее из бутылочки, но ей это не понравилось, и она ясно дала мне это понять.
Он повернулся к кровати и улыбнулся своей несговорчивой дочери.
- У нее есть четкое собственное мнение, у нашей Гвенвифар, - заметил Рис.
- Уже? - спросила я.
- Некоторые дети рождаются такими, - улыбнувшись, сказал Рис.
Я смотрела вниз на двух моих дочерей, мне понравилось, как это звучит – мои две дочери, и улыбалась. Я чувствовала, что глупо улыбаюсь, как улыбаются влючбленные. Я ожидала, что полюблю детей, но я не думала, что буду чувствовать что-то подобное. Я все еще ощущала боль и дискомфорт в тех местах, которые никогда не болели раньше, но все было терпимо, а прекрасные моменты вроде этого, заставляли меня забыть о любой боли. Это и есть сила и чудо любви, во всех ее проявлениях.

Роял пришел на другую сторону кровати, к Бралиен. Он был одет в медицинский халат не по размеру, который был надет так, чтобы открыть спину и не мешать крыльям, и в пару штанов. За счет этого он выглядел еще изящней, чем он был, и даже меньше, чем положено ему по его принадлежности к малым фейри.
- Могу я покормить одну из малышек?
- Конечно, - ответила я.
Рис уже шел по комнате с последней из бутылочек, принесенных медсестрой. Он не извинился, но позволил Роялу разместиться на уголке стула, ранее занятого Галеном. Роял не мог сесть глубоко, ему мешали крылья. Я подумала, что у крылатых фейри наверняка болит спина, от того, что они вынуждены сидеть, не опираясь на спинку стула.

Бралиен не выглядела маленькой в руках Рояла. Они прекрасно смотрелись вместе, или от того, что они лучше подходили друг другу размерами, или из-за счастливой улыбки на его лице, когда он смотрел вниз на малышку.
- Она смотрит прямо на меня, - сказал Роял с благоговением в голосе.
- Она держит глазки открытыми больше других, - ответил Рис.
Я не была уверена насчет других моих мужчин, но Рис и Гален за время моего сна хорошенько изучили наших детей. Меня это порадовало.

Я вернула на место вторую чашечку лифчика, и посмотрела вниз, на Гвенвифар: “Ну что, ты уже получила, что хотела?” Малышка даже не открыла глаз, продолжая блаженно сосать. Я прижала ее к себе, и наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на ее белых локонах. Макушка удивительно пахла, чистым запахом, похожим на детский крем, хотя я уверена, никто не мазал ее никаким кремом. Неужели детский крем пахнет, как новорожденный младенец, или это только мое воображение?
- Они потрясающе пахнут, - заметил Роял; он наклонился над волосами Бралиен так же, как я над Гвенвифар.
- Ага, так и есть, - ответила я.
Я заметила движение уголком глаза, и увидела, как Шолто наклонился над Аластером:
- Запах чистый, и странно успокаивающий.
Он казался удивленным.
- Ты никогда не держал ребенка раньше? - спросил Рис.
- Ни одного, который был бы.. человеком, - ответил он.
- Знаете, а это не будущие антеннки, - сказа Роял, ощупывая лобик Бралиен около волос, вокруг темных бугорков вероятных будущих антенн.
- А что же это тогда? - спросила я.
- Что-то по-тверже. Я думаю, это крошечные рожки, - сказал он.
- Ты сказал рога? - спросил Шолто.
- Я думаю, что это они, - ответил Роял, - по крайней мере, я уверен, что это не антенны.
Шолто посмотрел вниз на ребенка на руках. Он улыбнулся, и сказал, обращаясь наполовину к нему, наполовину к Галену:
- Не хочу тебя беспокоить, но мог бы ты закончить его кормление?
- Буду счастлив, - сказал Гален.

Он взял Аластера из рук Шолто так, как-будто всегда это делал. Я думала, он займет кресло Шолто, но он не сделал этого. Гален переместился на диван, где Аластер смог допить свою бутылочку. Вели бы себя ночные летуны так же заботливо, если бы Гален сел туда, где прежде сидел их царь, или Галену было бы некомфортно быть окруженным ими? Большинство сидхе, обоих дворов, боялись слуа. Так и должно было быть, иначе они не могли бы быть угрожающей силой, которой и являлись.

Шолто подошел к Роялу, предложившему:
- Ты хочешь покормить ее?
- Нет, - ответил Шолто. Его волосы плащом обвивались вокруг его ног, так что он весь потерялся в их массе, кроме его черных ботинок. Я не могла видеть, что он делает, но Рис наблюдал за ним.
- Да, я думаю, что это рожки, - сказал Шолто.
- Я видела, как шевелятся его плечи, даже будучи скрыты волосами. Тут он воскликнул:
- Кровь и пламя, не может быть!
Я крепче обняла Гвенвифар и спросила:
- Не может быть что?
Шолто повернулся, все еще стоя на коленях, так что я увидела только отблеск его красивого лица, обрамленного волосами:
- Крылья не  похожи на таковые у бабочек или мотыльков.
- Они похожи на крылья бабочки, только что вышедшей из куколки, пока кровь еще не наполнила их, чтобы развернуть в полную силу, - сказала я.
- Они могут выглядеть розовыми и тонкими, но они ощущаются, как кожистые, как у летучей мыши или рептилии, - ответил Шолто.
Я нахмурилась:
- Я не понимаю.
Он улыбнулся, и это был тот редкий случай, когда его лицо сразу помолодело, как-будто на миг промелькнул тот, каким он мог бы быть, если бы жизнь не заставила его быть жестче.
- Рога и кожистые крылья – это слуа, Мерри.
В моей голове промелькнула мысль, что у Гоблинов тоже встречаются рога, но я не произнесла это вслух. Рога и крылья могут быть и от него, мы не можем знать наверняка. Если бы его трон наследовался напрямую, то это не имело бы значения, но правитель слуа должен был принадлежать к слуа, тогда как для чтобы править Неблагим или Благим двором, достаточно было просто происходить из нужного рода. Остальные дворы в волшебной стране были похожи: для того, чтобы править определенным видом фейри, нужно быть того же вида. Так как я думала, что мы отказались от планов посадить наших детей на какой-либо трон, то я и не переживала об этом.

Престол Шолто не подчинялся обычным законам наследования. Правитель должен быть избран, выбран народом. Это было единственное такое демократическое правление в наших землях. Я и не представляла, что он будет смотреть на наших детей и мечтать о королевской династии для своего народа. Забавно, что каждый мужчина воспринимает отцовство по-своему.
- Если она слуа, значит она не может быть феей-крошкой, - опечалился Роял.
- У нас есть генетик, который протестирует детей. До этого момента мы ничего не можем сказать определенно, - сказала я.
Мужчины переглянулись, избегая смотреть на меня.
Я прижала к себе Гвенвифар, на этот раз, чтобы успокоиться самой.
Что это были за взгляды? Вы говорили мне, что моя тетя хочет увидеть крошек, и что мы должны защищать их и больницу, потому что она еще не совсем в своем уме, и ее приход опасен, но этот взгляд сейчас значит то, что есть что-то большее, о чем вы не сказали мне.
- Ты всегда могла читать нас так легко, или твоя наблюдательность развивается? - спросил Шолто.
- Я люблю вас всех по-своему, а женщина всегда внимательна к тем, кого любит.
- Ты любишь нас, - уточнил Рис, - но ты не влюблена в каждого из нас.
- Я сказала именно то, что имела ввиду, Рис.
Он кивнул.
- Ты выразилась дипломатично.
Его тон был мягким, но лицо накрыла печаль.
- Рис, - позвал Гален.
Двое мужчин обменялись взглядом, их лица были совершенно серьезны. Рис первым отвел взгляд: “Ты прав, ты абсолютно прав.”
Поскольку Гален не сказал ничего вслух, я не была уверена, что он был прав. Это было как если бы между мужчинами состоялся разговор, и я услышала только кусочек от него. Я могла бы спросить, или..
- Мне жаль, что вы несчастливы со мной, но у вас не получится отвлечь меня от моего вопроса. Что еще пошло не так, кроме моей тети?
- Некоторые из нас любят тебя больше, чем ты любишь нас, это старая тема, - сказал Рис.
- Прекратите менять тему, пытаясь отвлечь меня эмоциональными вопросами, которые мы уже обсуждали. Это должно быть что-то очень плохое, что ты не хочешь к этому возвращаться, Рис, - сказала я.
Он кивнул и вздохнул:
- Достаточно плохое.
Шолто встал, и начал автоматически отряхивать брюки.
- Я не влюблен в Мерри, и не ожидал, что она будет со мной. Мы заботимся друг о друге, и это больше, чем обычно можно получить в королевском браке.
- Скажите мне, что трое из вас, четверо, скрываете от меня, - потребовала я.
Гален прижал к себе Аластера крепче, так же, как я держала Гвенвифар.
- Это другая сторона твоей семьи.
- Другая – ты имеешь ввиду холм Благих?
Он кивнул, прижавшись щекой к покрытой черными тонкими волосиками макушке ребенка.
Шолто подошел, встал рядом с кроватью, и накрыл мою руку и половину колыбельки Гвенвифар своей рукой, которая казалось такой огромной по сравнению с малышкой.
- Твой дядя, Король Благого Холма, так же пытался получить разрешение увидеть детей.
Я уставилась на него:
- Моя тетя хочет увидеть возможных наследников Неблагого двора и внуков ее возлюбленного брата. Это мне понятно, и если бы она не была сексуальной садисткой и серийным убийцей, мы могли бы позволить это, но во имя всего святого почему Таранис думает, что имеет право видеть наших детей?
Рис подошел ближе к кровати:
- Он все еще утвержает, что один из них, или все они от него.
Я покачала головой:
- Я уже была беременна, когда он изнасиловал меня. Они не от него.
- Ты была беременна только несколько недель, это еще не было очевидно для всех. Он уверяет, что ты стала с ребенком только после того, как он.. был с тобой, - сказал Рис, о мне не понравилась длинная пауза перед тем, как он закончил предложение.
- Что он на самом деле говорил, Рис?
- Он представил это в стиле - «Одна бабка сказала»
Мы знали, что он отрицает изнасилование, но у нас есть вещественные доказательства, что он сделал это.
Я не могла даже говорить. Таранис, Король света и Иллюзий, правитель Благого холма, золотого двора фейри, был моим дядей. Технически, он был моим пра-дядей, братом моего дедушки, но поскольку сидхе не стареют, он не выглядел дедушкой.
Он говорит, что это было по обоюдному согласию, но мы все знали, что он так скажет.
- Возможно, он сам верит в свою ложь, - сказала я.
- Таранис не поверит, что ты отказалась от него в пользу монстров из Неблагого двора, - сказал Шолто.
- Он сам монстр, - ответила я.
Шолто улыбнулся, и запечатлел нежный поцелуй на моем лбу.
- То, что ты под этим имеешь ввиду, разговаривая со со мной, очень много значит для меня, наша Мерри.
Он отошел, выпрямившись, и я взглянула ему в лицо.
- Он изнасиловал меня, пока я была без сознания, и он мой дядя. Это было ужасно.
- Мне очень жаль, Мерри, но одним из пунктов на который опирается Таранис в этом деле, как раз и является, что ты не помнишь, как это было. Он говорит, что ты согласилась, и потом отрубилась, но он не понимал, что ты была без сознания, пока не стало слишком поздно, - сказал Рис.
- Слишком поздно чтобы остановиться? Слишком поздно, чтобы не трахаться со своей племянницей? Слишком поздно для чего, Рис? - я почти кричала. 
Гвенвифар прекратила есть, и начала нервничать, как-будто ей не нравилось, когда я повышаю голос. Я стала говорить спокойнее, но я не могла контролировать свои чувства.
- Рис, ты говоришь про «дело», он действительно пытается получить официальную опеку над детьми?
- Он хотел, но наши юристы вынесли протест, и теперь он настаивает на проведении генетических тестов. Он полностью уверен, что один или все дети его, я думаю, он запутался в своих собственных иллюзиях.
- Он всегда верил в собственную магию больше, чем должен был, - заметил Шолто.
- Однажды его иллюзии были реальностью, - сказал Рис.
- Это было очень давно.
- Если генетические тесты будут отрицательны для него, я думаю, что его дни, как Короля Благого холма сочтены, - сказал Рис.
- Если мы сможем доказать, что он был бесплоден сотни лет, знал об этом, и не уступил трон, они могут казнить его, сказал Гален, и в его голосе прозвучала твердость, которой раньше там не было.
Я посмотрела сквозь остальных мужчин на моего зеленого рыцаря:
- Ты хочешь, чтобы они убили его, не так-ли?
- Ты против? - спросил он, и его зеленые глаза полыхнули яростью, что было так не похоже на него, но правда была правдой.
- Да, - сказала я.
- Хорошо, - сказал Гален, и одно это слово не предвещало ничего хорошего. Тон был очень мрачный, полный гнева.
- Если правитель холма бесплоден, то он обрекает весь двор на бездетность, ни один настоящий король не останется на престоле в этих обстоятельствах, - сказа Рис.
- Или королева, - дополнил Гален.
Мы посмотрели на него.
- Вот почему она согласилась уйти в отставку, если у Мерри будет ребенок, потому что она испробовала все современные методы лечения бесплодия, и все еще бездетна.
- Она родила сына, - мягко сказала я.
Прижимая к себе собственного ребенка, кажется, я должна была произнести вслух, что это я убила ее единственного сына. Он пытался убить меня, и мужчин, которых я люблю, и я убила его; его смерть, казалось, уничтожила остатки ее разума.
Келу сотни лет, и он ее единственный ребенок. Она давно знала, что бесплодна, - сказал Гален, и опять в нем была та твердость, которой я не слышала и не наблюдала в нем раньше. Люди думают, что став родителями, становятся мягче, более сентиментальными, и возможно, для некоторых так и есть, но ему, кажется, это помогло обрести новую силу. Я хотела, чтобы он стал сильнее, но я не понимала, что с дополнительной силой, часть его мягкости уйдет, что когда мы что-то обретаем, мы можем что-то и потерять.
Я изучала его лицо, и остальные делали то же самое. Мы все разглядывали моего нежного рыцаря, и понимали, что он больше не был таким. Были другие мужчины в моей жизни, на чью суровость и способность защитить я рассчитывала, но я не понимала, что я рассчитывала и на мягкость Галена. Глазам стало жарко, горло сжалось, я собираюсь плакать? Не об изнасиловании, не об правовом беспределе, но о потере мягкости Галена? Или может я буду плакать обо всем этом, о двух, или о трех вещах, может гормоны сделали меня более эмоциональной, а может быть, только может быть, я буду плакать о том, что Гален уже не будет прежним.
Наверх
« Последняя редакция: Декабрь 29, 2015 :: 9:45pm от Nikol_ »  
 
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #7 - Декабрь 29, 2015 :: 9:29pm
 
Глава 6.


Когда Дойл вернулся, я все еще плакала, и ему пришлось выяснять что случилось, так что остальные были вынуждены признаться, что они рассказали мне обо всем.
- Моим последним приказом было не расстраивать Мерри!
- Во-первых, мы все являемся отцами наших детей, - сказал Рис, -  ты, как наш капитан, можешь приказывать нам, но как один из возлюбленных Мерри, ты должен был дать нам пространство, чтобы определиться с отношением к Мерри и детям.
- Так ты говоришь, что сознательно пошел против моих приказов? - Дойл двинулся через комнату к Рису.
- Я не дурочка, - сказала я, - я заметила, что что-то было не так, и я должна была знать, что именно.

Дойл не оглянулся на меня, продолжая нависать над Рисом. Гален, все еще держа Аластера на руках, отошел к остальным.
- Мерри — наша принцесса и коронована Богиней, как наша королева; она выше по рангу капитана своей собственной стражи, - сказал Гален
Дойл слегка повернул голову, его шея и плечи были так напряжены, что, казалось, ему больно. В его глубоком голосе звучал гнев, как-будто он изо всех сил старался его сдержать.
- Вы заявляете, что не будете подчиняться моим приказам?
- Конечно будем, - ответил Гален, - но предполагается, что Мерри ведет не только нас, но и всех наших людей. Как мы можем игнорировать ее, когда она что-то требует от нас?
Шолто встал с места, где он держал на коленях Бралиен, оставив ее в руках Рояла. Фей-крошка выглядел испуганным, и не пытался это скрыть. Шолто присоединился к остальным сидхе в середине комнаты.
- Если бы ты был единственным королем, венчаным с Мерри Богиней и страной фейри, мы послушались бы тебя, Мрак, но ты всего-лишь один из многих королей.
Дойл повернулся к нему:
- Я не забыл, что она была коронована, как Царица своему Царю, Шолто.

Шолто поднял руку, и завернул рукав достаточно, чтобы показать начало татуировки, которая связала нас. В ту ночь выросли настоящие плетистые розы, которые обвились вокруг наших рук, как веревки или нити, что используются при обычной помолвке, но эти «веревки» проткнули нашу плоть шипами, и связали наши руки более плотно, чем при обычной церемонии, и рисунок  этих плетей и роз запечатлелся на наших руках.
- Мы были обручены по воле Богини и волшебной страны, - сказал Шолто.
- И у меня нет такой отметки, ты ткнул меня в это не один раз за последние месяцы, - ответил Дойл.
Это стало новостью для меня. Шолто был единственным мужчиной, которого Богиня персонально обвенчала со мной, но Она короновала Дойла и меня как Короля и Королеву Неблагого холма.
- Может быть причиной, по которой Богиня обвенчала тебя с Мерри, явилось то, что ты единственный из нас, кто является действующим правителем? - сказал Гален.
Двое мужчин смотрели на него так, как если бы он прервал многолетний спор. Это не очень мудро — встрять между людьми, борющимися друг с другом.
Гален улыбнулся им и покачал малыша на руках, просто чтобы напомнить им, что тут есть ребенок. Я не думаю, что его движение было случайным, Гален понял, что ребенок — это индульгенция от любого насилия. Он был прав, но я не хотела, чтобы он слишком увлекался этой идеей, ибо он не будет всюду таскать за собой ребенка, а у Дойла и Шолто длинная пямять.
- Мерри стала твоей царицей, когда остальные должны были стать ее королями.
- О чем ты?, - спросил Шолто.
- Мерри должна была выйти за тебя, чтобы стать твоей Царицей, для остальных из нас, достаточно было стать отцами ее детей, чтобы стать ее королями или консортами. Я думаю, что для Неблагого холма Богиня и Консорт уже выбрали короля.
- Я отдал мою корону, чтобы спасти Холода, - сказал Дойл.
- И Баринтус до сих пор не простил тебя с Мерри за это, - заметил Гален с улыбкой.
- Он Делатель королей, или королев, - сказал Шолто, - вы двое отказались от того, чего он добивался десятилетиями.
- Он мечтал посадить на трон моего отца, а не меня, и уж конечно, не Дойла, - сказала я.
- Это правда, - ответил Шолто.
- Совершенно верно, - сказал Дойл.
- Мне не верится, что все мы выжили, чтобы увидеть рождение детей, - сказал Рис.
- Слишком много врагов еще осталось в Темном холме, - согласился Дойл.
- А может быть, Бог и Богиня защищают вас, - сказал Роял.
Мы все посмотрели на крошечную фигурку, все еще сидящую в кресле с малышкой, которая могла быть, а могла и не быть его дочерью.
- Что ты имеешь ввиду? - спросила я.
- Если Богиня и Бог короновали вас обоих, может быть они стараются безопасно довести вас до трона?
Я задумалась над этим.
- Ты хочешь сказать, что нам нужно иметь немножко больше веры, малыш? - спросил Дойл.
- Вы все так говорите, как будто сила Богини еще не вернулась, чтобы благословить нас всех с Ее Светлостью, но она среди нас все эти последние несколько месяцев, даже в далеких Западных  землях, за пределами страны фейри.
Я сказала:
- Богиня говорила мне, что если фейри не готовы принять Ее благословение, тогда Она подарит его людям и посмотрит, может они будут больше ценить его.
- Людей всегда впечатляет магия, - сказал Шолто.
- Но это не магия, - ответила я, - это чудо.
- А разве чудеса не часть магии? - спросил он.
Я задумалась над этим, и наконец сказала:
- Возможно, но я не уверена.
- Что сказала королева, когда ты просил ее не приходить? - спросила я.
Дойл встретил мой взгляд, но его лицо было непроницаемо, закрытое и загадочное, как всегда, но теперь я понимала, что за ним скрывается. Он что-то утаивает от меня, думая, что таким образом защищает. Я видела, что он не собирается делиться нужной мне информацией.
- Почему ты думаешь, что я говорил с Королевой?
- У кого еще был шанс убедить ее остаться в стороне, кроме Королевского Мрака?
- Я больше не ее Мрак, а твой.
- Так скажи мне, что она сказала, и что она хочет.
- Она хочет увидеть внуков своего брата.
- Ты говорил мне, что она все еще без разбору мучает людей в холме.
- Когда я видел ее, она была наиболее спокойна со времени своего последнего безумия.
- И насколько спокойна? - спросил Рис, выражением лица и тона показывая, что он не верит в то, что когда-нибудь она будет спокойна достаточно.
- Она казалась прежней, какой была до того, как смерть Кела и наш отказ от трона свели ее с ума.
- Ты все еще веришь в то, что она пыталась быть настолько безумной, чтобы вынудить кого-то из двора убить ее?
- Я верю в то, что в то время она искала смерти, ей было все равно, жива она, или мертва, - сказал Дойл.
Я думала об избитых, окровавленных телах людей, которых приносили к нам, или бежавших, чтобы найти у нас убежище. Королева не пыталась выследить тех, кто бежал из ее холма, хотя было хорошо известно, что ее дворяне нашли пристанище у нас.
- Если бы все было наоборот, она послала бы меня убить тебя уже несколько месяцев назад, - сказал Дойл.
Я кивнула, прижимая к себе Гвенвифар, чувствуя, как глубок ее сон в моих объятиях. Это помогло мне остаться спокойной и произнести:
- Она бы сказала: «Где мой Мрак, приведите мне моего Мрака», и ты пришел бы тенью и окончил мою жизнь.
- Я сделал бы то же самое, если бы ты попросила, Мередит.
- Я знаю это, но я не хочу рисковать тобой, отправляя в Неблагой холм, Дойл.
- Если кто-то может убить королеву, и выжить, чтобы рассказать об этом, то это Дойл, - сказал Шолто.
- Если кто-то и может сделать это, то это он, я знаю.
- Тогда почему ты колеблешься?
- Потому что есть слово «если» в каждом нашем разговоре об этом, и я не хочу рисковать Дойлом из-за «если».
- Ты любишь его и Убийственного Холода больше, чем королева должна любить кого-то, - сказал Шолто.
- Ты говоришь это, опираясь на собственный опыт, Царь Шолто? - спросила я.
- Ты не любишь меня так, как любишь Дойла или Холода. Мы все знаем, что они твои любимчики, так что я не предам тебя, если скажу, что тоже не влюблен в тебя.
- Разве ты не любишь детей больше, чем долг или корону? - спросил Гален. Я не уверена, что я смогла бы сама спросить об этом, не в слух.
Шолто повернулся и посмотрел на него, так что я не могла увидеть выражение его лица, но я уверена, что это была его высокомерная маска. То выражение, которое делало его великолепным, как модель и которое было его версией пустого лица.
- Я отдам свою жизнь, чтобы сохранить их в безопасности, но я не уверен, что ценю их больше, чем долг перед моим народом и моим царством. Они значат больше, чем мой трон и корона, но не в том случае, если ценой будет жизнь и независимость моего народа.
- Ты лучший правитель, что был у фейри за очень долгое время, - сказал Дойл.
- А вы ставите долг выше жизни наших детей, вот ты, Дойл? - спросила я.
Он повернулся и улыбнулся мне.
- Нет, Мерри, конечно, нет; они мне дороже любой короны, и я уже доказал, что предпочту любовь трону. Если я предпочел не становиться Королем Неблагого холма и-за любви к Холоду, я не могу сделать меньше для наших детей.
Это был тот ответ, что я хотела услышать, что не обязанности, ни чувство чести не перевесят любви к этим крошечным новым жизням. Я прижалась щекой к мягким локонам и вдохнула сладкий запах нашей дочери, спросив:
- Кто убедит короля остаться в волшебной стране?
- Юристы и полиция, - сказал Рис.
- Человеческие юристы и человеческая полиция? Как они убедят Короля Света и Иллюзий что-либо сделать?
- Человеческий закон ограничил его перемещения страной фейри после того, как она напал на нас и бывших с нами юристов.
- Он не покидал холм Благих годами, - сказала я, - это не составляет для него трудности.
- Там так же было постановление суда держаться не ближе пятисот футов от тебя и твоих любовников, и судебный запрет его контактов с нами напрямую, или с при помощи магии.
- Это было забавно, заставить судью подписать это, - сказала я.
- Мы установили новый прецедент относительно человеческого закона и магии, - согласился Рис.
- Он напал на комнату, полную самых могущественных адвокатов Калифорнии, это помогло нам в этом деле.
- Человеческая полиция не сможет арестовать его, - заметила я.
- Там будет не до арестов, Мерри. Если Таранис покинет страну фейри и подойдет к тебе или детям, он умрет.
- Он убьет людей, - сказала я.
- Он не пуленепробиваемый, - ответил Гален.
- Человеческая полиция не обучена убивать первой, но ему нужна секунда, чтобы убить их, - заметила я.
- Солдаты обучены убивать, а не беречь, и это то, что нужно, - сказал Дойл.
- Полк Национальной Гвардии еще стоит вокруг холмов фейри в Иллинойсе? - спросила я.
- Ты знаешь, что так и есть, - ответил он.
- Я не хочу, чтобы они умирали за меня, Дойл.
- Они не будут умирать за тебя, или нас, но, как я понимаю, умрут, защищая свою страну и конституцию.
- И как же драка с королем сидхе сочетается с защитой конституции?
Рис ответил:
- Мерри, если Таранис станет королем этой страны, а он может, он будет править с тем же высокомерием и жестокостью, которую он демонстрирует по отношению к Благому двору.
- Нет никакой опасности с его стороны правительству этой страны, и ты знаешь об этом.
- Я знаю, но его все еще надо убить.
- Потому что он меня изнасиловал? - спросила я, изучая его лицо во время своего вопроса. Это заняло месяцы — научиться обыденно произносить эти слова.
     Рис кивнул:
- И за это, определенно.
- Несомненно, - подтвердил Дойл
- Да, - сказал Гален.
- Если это не приведет к войне между слуа и Благим двором, да.
- Я слишком слаб, чтобы как-то повредить тому, кто столь могущественен, но если бы я мог убить его за то, что он сделал с тобой, я был убил, - сказал Роял. Феи-крошки, выглядящие такими маленькими и хрупкими на вид среди цветущих роз, поднялись в облаке крыльев, и сказали тоненькими голосами:
- Приказывай, Мерри, и мы сделаем что нужно.
- Вы хотите сказать, что убьете Тараниса для меня?
- Да, - они сказали это в унисон, как-будто пташки прощебетали разом одно слово.
- Действительно избавите меня от этого неудобного человека?
- Да, - снова пропели они.
- Нет, я не могу послать так много фей-крошек на смерть. Я не настолько хочу отомстить, чтобы пожертвовать всеми вами.
- И именно поэтому мы сделаем это для тебя, -сказал Роял.
Я покачала головой.
- Нет, больше никаких смертей среди тех, кто дорог мне. Я потеряла так много людей, и видела так много крови, пролитой из-за безумия королей и королев.
- Тогда что же ты хочешь, чтобы мы с ним сделали? - спросил Рис.
- Я не знаю. Если он обезумеет настолько, что попытается приблизиться ко мне и детям, мы убьем его. Я не позволю ему еще раз сделать мне больно, и не позволю ему находиться рядом с нашими детьми.
- Мы убьем его, - сказал Дойл.
- Если у нас получится, - ответил Рис.
- О, мы сможем убить его, - сказал Гален, как если бы это был свершившийся факт, а не почти невозможный подвиг.
- Как ты можешь быть так уверен? - спросил Рис.
Лицо Галена приняло это новое для него суровое выражение, когда он обнял сына.
- Потому что если он снова придет к Мерри, и мы не убьем его, он сделает ей больно снова, и мы не можем позволить этого.
- Таким образом, мы убьем его, потому что должны, - подытожил Рис.
Гален кивнул:
- Да.
Все мужчины переглянулись, а потом посмотрели на меня, и я увидела зарождение того, что может закончиться только одним способом. Таранис, Король Света и Иллюзий, должен умереть.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #8 - Март 31, 2016 :: 6:19pm
 
Глава 7.


Тройняшки  были в сестринской вместе с Дойлом, Холодом и несколькими другими охранниками, присматривающими за ними, в то время, как медсестры и доктора завершали последние приготовления перед выпиской. Гален, Рис и я были в комнате, пытаясь выяснить, как как мы будем забирать домой все эти вещи. Были цветы и подарки от друзей, но большая часть из них была от незнакомцев. Тот факт, что Принцесса Мередит родила детей, был главным новостным поводом, Америка была в восторге от того, что у принцессы фейри тройня! Я ценила это, но мы были несколько ошеломлены их щедростью.
- Нам нужен фургон, чтобы перевезти все эти цветы и подарки домой, - заметил Рис.
Он стоял в центре комнаты, держа руки на бедрах, разглядывая все эти букеты, шарики, мягкие игрушки, растения в горшках и подарочные корзины с едой, который заполонили большую часть комнаты. Мы уже перестали принимать некоторые из подарков, потому что нам надо было освободить комнату для нас и медицинского персонала. Больнице намного проще было пережить вторжение дел рук флористов, чем растения, которые все еще росли в комнате. Цветущая яблоня возвышалась над всеми нами. Верхушка дерева подпирала потолок, как-будто пытаясь расти дальше, как если бы доросла до неба, и была бы удивлена, найдя его твердой и неумолимой твердыней. Медсестры спрашивали меня, останется-ли дерево здесь навсегда, но у меня был только один ответ. Я не знаю.
Еще меньше им нравились дикие розы вокруг кровати, потому что у них имелись шипы. Две медсестры и врач уже поранились об колючие плети.
- Мы уже отдали большую часть подарков другим пациентам, - сказал Гален.
- Большинство игрушек должны пойти в детское отделение, - ответила я.
Я повернулась слишком быстро, чтобы показать на игрушки, и была вынуждена остановиться и попытаться повернуться плавнее. Я чувствовала себя хорошо, но при некоторых движениях я ощущала все швы и микро-травмы, которые вынесло мое тело, чтобы наше маленькое трио увидело свет. Я была очень счастлива, что опять могу носить обычную одежду. Сарафан для беременных и кормящих, был одним из множества подарков, полученных за эти месяцы со словами: «Это бесплатно, просто говорите всем, что вы его носите». Так как мы были вынуждены содержать небольшую армию фейри на довольно скромные зарплаты, то с удовольствием приняли большую часть подарков. Некоторые из них пришли без контрактов на подпись, остальных мы отправили на консультацию с нашими юристами по связям с общественностью.
Нам предложили сделать реалити-шоу. Хотели бы мы, чтобы камеры следовали за нами повсюду? Нет. Нуждались-ли мы в деньгах? Да. Вот поэтому наши юристы тщательно изучали контракты, и мы должны были решить это сегодня. Продюсеры хотели начать с возвращения крошек домой, и это означало, что либо съемочной группе пришлось бы начать съемки в больнице, либо снять то, как мы приносим детей домой. Нам нужны были деньги, но почему мои родные должны были работать на камеру?
Как-будто прочитав мои мысли, Рис сказал:
- Я считаю, что реалити-шоу — это плохая идея, я это уже говорил?
- Ты упоминал об этом, - ответила я, все еще глядя на плюшевых зверей, некоторые из которых были почти три фута высотой. Зачем это новорожденным? Мы хотели их оставить детям постарше, которые могли полюбить их и нуждались в них больше, чем наши крошки. Бралиен, Гвенвифар и Аластер не могли столь многого, не говоря уже о том, чтобы управляться с толпой гигантских игрушек. Мир и без этого был слишком большим для них.
- Я согласен с Рисом, но я знаю, что Мерри считает, что это неправильно позволять Меви содержать всех нас.
- Это старая традиция, когда правитель посещает своих подданных, они должны принять его, или ее, и всех их придворных, - сказал Рис. Он взял одно из крошечных растений и покачал головой. Мне кажется, он подумал о том же, о чем и я: мы не можем взять все эти цветы домой. Только полить их все займет целый рабочий день. Тем не менее, некоторые из них облюбовали феи-крошки, эти цветы мы заберем домой.
- Я читала, что Генрих Восьмой использовал эту традицию, чтобы разорить соперников, или дворян, которых хотел взять под контроль, - ответила я.
- У людей ходило множество шуток о жирном Генрихе, но он был очень хорошим политиком и понимал возможности королевской власти.
- Он злоупотреблял этими возможностями, - ответила я.
- Да, но они все так делали. Трудно сопротивляться абсолютной власти, Мерри.
- Это из личного опыта? - поинтересовался Гален.
Рис взглянул на него, а затем посмотрел вниз, на груду подарков.
- Наличие божественности и последователей делает человека несколько самонадеянным, но я выучил этот урок.
- И что же это был за урок? - спросила я, подсунув свою руку под его так, чтобы я могла прижаться щекой к его плечу. Он повернул голову так, чтобы я увидела его улыбку, и сказал: «То, что люди называют тебя богом, не означает, что так и есть».
- Ты был великим богом Кромм Круахом, и твои последователи лечили любые раны, - сказал тоненький женский голосок.
Мы посмотрели на одну из крылатых фей-крошек, это была Пенни, сестра-близнец Рояла. Она порхала среди цветов, но теперь подлетела к нам так, чтобы быть на уровне наших глаз. У нее были такие же, как и у ее брата, короткие черные кудри, бледная кожа и черные миндалевидные глаза, но ее лицо было изящней, и сама она немного меньше. Она носила прозрачное красно-черное платье, которое очень мило смотрелось с ее крыльями.
Рис посмотрел на ее, лицо его было грустным: «Ты действительно очень стара, маленькая фейри, гораздо старше, чем я думал».
- У нас не было крыльев, пока наша принцесса Мерри своей дикой магией не дала нам возможность летать. Мы, бескрылые, среди фей-крошек еще более незаметны, поскольку у них хотя бы есть красота и яркость цвета, а те из нас, кто не был так благословлен, смотрели на все из травы и корней. Это дало нам обзор в перспективе, которого возможно бы не было, будь я крылатой.
- О какой перспективе ты говоришь? - спросил Рис.
- О знании, что все начинается с земли. Деревья, цветы, люди, даже могучие сидхе должны сначала подняться из грязи, чтобы двигаться вперед.
- Давай ближе к сути, - попросил он.
- У тебя нет никаких иллюзий насчет того, кем ты являешься сейчас, у тебя сейчас реальная жизнь, а не фантазия, что-то настоящее и хорошее, как дерево, которое имеет сильные корни, и благодаря этому выдерживает мощные бури, тогда как с мелкими корнями оно упало бы от первого порыва ветра. У тебя крепкие корни, Рис, и это неплохо.
Он улыбнулся, кивнул, и пожал мою руку там, где я прикасалась к нему.
- Спасибо, Пенни, я думаю, что я тебя понял. Раньше я основывался исключительно на силе, что подарили мне Богиня и Консорт, но я забыл, что эта сила мне не принадлежала, и когда мы потеряли благословение богов, я потерял себя, но чем я являюсь сейчас — это есть на самом деле, это именно я, и никто не сможет у меня это отнять.
- Да, - сказала она, паря рядом с лицом Риса, ее крылья бились так быстро, что кончики его кудрей слегка развевались от поднятого ими ветра.
- Неужели я выглядел нуждающимся в напутствии? - спросил Рис.
- От тебя часто исходит дух меланхолии.
Я перевела взгляд с феи-крошки на Риса, и задумалась об этом. Неужели это действительно так? Он много шутил и отпускал легкомысленные комментарии, но... если глянуть глубже, то Пенни была права. Я нашла интересным, что она была так внимательна к нему. Есть несколько причин для женщины быть столь внимательной к мужчине — неужели Пенни запала на Риса? Или она мудра и внимательна ко всем нам? Если первое предположение было правдой, то я сомневаюсь, что Рис понял бы это, если второе, то было бы интересно услышать ее мысли относительно всего остального.
- Пенни, что ты думаешь насчет реалити-шоу? - спросила я.
Она провалилась в воздухе, так феи-крошки показывают замешательство. Я удивила ее.
- Я не достойна рассуждать об этом.
- Меня интересует твое мнение, - сказала я.
Она склонила голову набок, а потом переместила в воздухе, чтобы находиться больше перед моим лицом, нежели Риса.
- Почему тебя интересует мое мнение, моя леди?
- Это повлияет на тебя так же, как и на всех, кто живет с нами, поэтому меня интересует, что ты думаешь.
Она одарила меня очень серьезным, изучающим взглядом. Я увидела ум на ее крошечном личике, которого я не замечала раньше, она была такой же яркой, как ее брат, но возможно, еще более думающей и глубокомыслящей.
- Хорошо. Поскольку королева всегда с большой осторожностью относилась к своему образу в человеческих медиа, то если мы будем участвовать в реалити-шоу, камеры могут помочь нам обезопаситься от нее.
- Она безумна, она не может помочь даже самой себе, - вмешался Гален.
Пенни посмотрела на него, затем вернулась ко мне:
- Если бы это было так, она давно бы потеряла контроль на какой-нибудь пресс-конференции десятки лет назад, но этого никогда не случалось; если она контролирует себя до такой степени, то она не сумасшедшая, а просто жестокая. Никогда не путайте того, кто не может контролировать свои смертоубийственные импульсы с тем, у кого просто нет никого, кто мог бы сказать: «Стоп, прекрати так себя вести». Я считаю что самые жестокие люди, вне зависимости от того, насколько ужасны их действия, это те, кто не сталкивался с наказанием, или кем-то сильнее их. Это не сумасшествие, они просто такие.
Я всерьез задумалась над тем, что сказала Пенни.
- Она права, моя тетя никогда не утрачивала контроль перед СМИ. Если она действительно сумасшедший маньяк-убийца, это должно было случиться хоть раз, но этого не было ни разу на моей памяти.
Я посмотрела на Риса и Галена. Они переглянулись и повернулись ко мне. «Ну, будь я проклят», - сказал Рис.
- Пенни права, не так-ли? - спросил Гален.
- Я думаю, что да, - кивнула я.
- Король так же никогда не терял контроля перед СМИ.
- Он атаковал человеческих юристов перед тем, как похитил меня, - возразила я.
- Но это не было записано на камеру, принцесса Мерри. Свидетели под вопросом, но нет видео или фотографий.
- Честно говоря, я думаю, что король помешался во время нападения, - сказал Рис. Его стражи были вынуждены физически воздействовать на него, завалить его своими телами, чтобы не дать ему продолжить атаку.
Я вздрогнула и вжалась в Риса. Таранис почти убил Дойла в этом нападении, а мой Мрак было не так-то легко убить.
- Если это правда, то тв-шоу не защитит нас от короля.
Одна из остальных фей-крошек взлетела вверх на крошечных белых крыльях с маленькими черными пятнышками на них. Она была еще меньше Пенни, которая была размером с куклу Барби, как если бы она изо всех сил пыталась походить на бабочку, которую она напоминала. Это была белая капустница, американская бабочка, что означало, что фея родилась здесь.
Ее голос был высоким и музыкальным, как если бы птичья трель стала словами.
- Моя сестра все еще в холме Благих. Она говорила мне, что король был в бешенстве, когда его магия соблазна не подействовала на вас. Он никогда не встречал женщины, кроме королевы Неблагого двора, которая могла бы противостоять его заклинаниям.
- Именно поэтому он пришел за мной потом, - сказала я мягко.
Маленькая фея подлетела ближе, и положила ручку, не больше моего мизинца, мне на руку.
- Но даже тогда его магия не сработала, и он был вынужден применить к тебе грубую силу, как обычный человек. Теперь он знает, что его магия на тебе не работает.
- Твоя сестра слышала, как он говорил об этом? - спросил Рис.
Она кивнула головой так сильно, что ее светлые кудряшки подскочили.
- Мы думаем, что король больше не будет пытаться действовать магией, - сказала Пенни.
- «Мы», ты имеешь ввиду — феи крошки? - уточнила я.
- Да, - ответила она.
Крошка похлопала меня по пальцу, как я бы погладила кого-то по плечу.
- Нам так жаль, что он сделал тебе больно, принцесса Мерри.
- Я это очень ценю, - ответила я.
Одна из крошек взлетела повыше, крылья как у мотылька казались размытым белым пятном, когда она зависла в воздухе, по ней было видно, как она нервничала.
- Скажи ей, Панси (Анютины глазки), - велела Пенни.
- Многие говорят перед нами, как будто мы собаки, и не можем ни понять, ни передать информацию другим.
Я кивнула.
- Поэтому вы одни из лучших шпионов в стране фейри.
- Король решил, что раз не получилось с магией, то он попробует соблазнить тебя, как обычный человек.
- Что это значит?
- Это может означать, что он будет вести себя перед камерами так же прилично, как и королева, ответила Пенни.
- Как давно вы знаете об этом? - спросил Рис.
- Панси недавно услышала это от своей сестры, да и до нас дошли сплетни. Ее сестра не осознавала важность этой информации, или того, что она может оказаться нам полезной.
Я нашла это «мы» интересным. Пенни не имела ввиду только фей-крошек, «мы» означало нас, ее, меня, всех фейри, живущих в поместье на Холмби Хиллз. Это было большой редкостью, чтобы фейри разных видов считали себя одним целым. Но поскольку я привечала любого фейри, последовавшего за нами в изгнание, или изгнанного в Калифорнию раньше нас, то за некоторым исключением все были довольны.
     
Послышался стук в дверь, и заглянул страж, сообщив: «Посол вернулся».
Я вздохнула и сказала: «Пригласите его».
Питер Бенц вошел в дверь улыбаясь, его красивое лицо имело приветливое выражение, рука      готова к рукопожатию. Его темно-русые волосы были коротко и аккуратно подстрижены, а сшитый на заказ костюм обрамлял его тело ростом 5 футов 8 дюймов, так, что он казался еще выше, и подчеркивал его отличную форму, а значит он упражнялся и следил за своим питанием. Он был достаточно тщеславен, чтобы заплатить за костюм, который бы подчеркивал, а не скрывал его тело. Предыдущий посол тоже был тщеславен, и Таранис использовал это тщеславии изо всех сил. Я не очень хочу играть в эти игры, но мне нужен был посол, который присутствовал бы при обоих дворах, а не только при Благом, поэтому я заставила себя улыбнуться и пойти навстречу его протянутой руке.

Он улыбнулся голливудской улыбкой, показав ослепительно белые зубы. Мистер Бенц был послом, но он оставлял ощущение человека, который далеко пойдет. Амбиции — это не так плохо, они могут помочь человеку отлично выполнять свою работу.
Его рукопожатие было твердым, но но слишком. У большинства людей проблемы с тем, что моя рука слишком маленькая: она либо тонет в их руках, либо они едва ее касаются, опасаясь повредить, но он  отлично справился.
- Принцесса Мередит, я рад, что мы снова встретились.
- Мистер Бенц, вы новый посол к моему народу, почему я не должна была принять вас?
Он поднял ухоженную бровь, но с улыбкой повернулся, чтобы пожать руку сначала Галену, а затем Рису. Облако порхающих фей-крошек он вроде-бы не заметил, как-будто они на самом деле были насекомыми, которых они изображали. Я бы сказала «как это по-человечески», но даже среди сидхе не многие обращали на них внимание.
Я посмотрела на Пенни и Панси, паривших в воздухе. Они встретились со мной взглядом, дав понять, что заметили, что он не обратил на них внимания. Феи-крошки могут стать отличными шпионами и в человеческой политике. Насколько мне известно, никто из них не занимался этим, но мысль была интересной. Я подумаю об этом позже, много позже. Нам слишком многое надо сделать, прежде чем можно будет заняться слежкой за человеческими политиканами.
- Я знаю, что вам не терпится вернуться домой.
Я посмотрела на него.
- Смотря что вы считаете домом.
Он снова улыбнулся и сделал небольшой отрицающий жест своими ухоженными руками.
- Вы очень ясно дали понять, что в настоящий момент вашим домом является поместье миссис Рид.
- Пока мой дядя ограничен в передвижениях землями фейри, думаю, что я там в безопасности.
- Я сожалею о ваших с королем Таранисом проблемах больше, чем могу выразить.
- Знаете-ли вы, что когда-то король мог подслушать любой разговор, в котором прозвучало его имя? - спросил Рис.
На приятном лице Бенца появилось скептическое выражение.
- Мне сказали, что это уже очень давно не так, мистер Рис.
- Да, но раньше он и свою Руку Света не мог использовать при разговоре через зеркало, что служило в древности аналогом Скайпа.
- Мы так же считаем, что он вновь приобрел способность использовать зеркало, как дверь, через которую он может пройти сам, или кого-нибудь протащить, - сказала я.
Он опять приподнял брови.
- В самом деле?
- Да, - ответила я, - на самом деле.
- Никто не видел его проходящим через зеркало, или тянущим кого-либо во время печально известных событий в кабинете ваших адвокатов, - заметил Бенц.
- Но мы видели, как травы попали на поверхность зеркала и поплыли, будто по водной глади, - сказала я.
- Когда поверхность зеркала становится жидкой, обычно это означает, что тот, кто находится по другую его сторону, может пройти через него, - подтвердил Рис.
- Неужели это действительно возможно?
На сей раз любопытство Бенца пересилило его скептицизм.
Мы оба кивнули. Гален почти не замечал нас, он продолжал разбирать подарки, отделяя то, что мы берем с собой от того, что оставляем на благотворительность. Как ни странно, Гален не участвовал в разговоре, хотя он лучше всех подходил для того, чтобы очаровать посла, поскольку у него была такая способность, своего рода  гламор, и именно поэтому мы решили, что он оставит разговор нам. Мы бы не хотели, чтобы нас обвинили в магическом влиянии на посла, особенно учитывая, что случилось с предыдущим.
- Я стараюсь как можно больше узнать о фейри и их магии. Спасибо за то, что просвещаете меня, - сказал Бенц.
- Не только мы можем стать вашими учителями, - ответила я.
Он сделал извиняющийся жест,  движение вышло почти робким. Неужели Бенц смутился?
- Да, вы правы. Я посол ко всем дворам фейри, а не только к прекрасной их части, принцесса Мередит.
- Значит вы говорили со всеми холмами фейри, не так-ли? - спросила я.
Он кивнул, блеснув своей сверкающей улыбкой. Должно быть она отлично смотрится на камеру.
- И как вам царь Кураг? - спросила я.
Его улыбка сползла, он выглядел озадаченным.
- Царь Кураг? Вы имеете ввиду — король гоблинов?
- Да, Кураг, царь гоблинов.
- На самом деле я еще не говорил с ним.
- А как насчет королевы фей-крошек Нисевин?
- Ээээ … нет. Я говорил с королем... королем Благого Холма, и вашей тетей, Королевой Воздуха и Тьмы.
Он опустил имя Тараниса, потому что мы сказали ему о последствиях, и это было хорошо. Но он пропустил оба имени, что означало, что в логике ему не откажешь. Если один правитель фейри может услышать, когда произносят его имя, то вероятно, может и другой. Мне понравилось, что он быстро учится. Острый ум, это хорошо.
- Вы говорили с царем Шолто, мы все были здесь во время этого разговора..
На его приятном лице мелькнуло неуверенное выражение, но затем он вновь улыбнулся.
- Я говорил с ним, как с вашим консортом и отцом ваших детей, но не как с королем.
- Тогда вы планируете быть послом в Благом и не Благом холмах, а не настоящим послом ко всем дворам фейри.
Он подавил недоумение, и ответил:
- Мои обязанности, описанные в Вашингтоне, включают в себя Благих и Неблагих сидхе.
- Т.е. остальные холмы вы проигнорируете?
- Мне сказали, что они малые дворы, входящие в состав двух больших, меня дезинформировали?
Я задумалась, и поскольку сидхе не лгут, в итоге ответила:
- Да, и в то же время нет.
- Пожалуйста, просветите меня, что именно вы имеете ввиду, Принцесса?
- Гоблины, слуа и феи-крошки королевы Нисевин являются частью Неблагого двора. Но правитель фей-крошек Благого холма не является королем, он скорее герцог.
Его улыбка снова обрела полную яркость.
- Тогда я буду взаимодействовать с верховным королем и верховной королевой фейри, как я и говорил.
Я кивнула.
- Да, это путь по которому идет большинство людей.
Он наклонил голову и одарил меня изучающим взглядом.
- А как еще может человек общаться с правителями фейри?
- Иметь дело со всеми королями и королевами фейри, как с правителями? обладающими собственными правами и достоинством.
- Хотите-ли вы меня подбить вести дела напрямую с гоблинами и слуа?
Я засмеялась, удивившись этому звуку.
- Т.е. вы намекаете на то, что хотите, чтобы я относился к ним, так же, как к остальным дворам сидхе?
- Не как к равным, но как к важным, и ради Богини, не пытайтесь вести дела с гоблинами самостоятельно. Я не хочу быть ответственной за дипломатическую катастрофу, которая может за этим последовать.
Он немного нахмурился, как-будто силился не нахмуриться сильнее.
- Я очень хорош в своей работе, Принцесса Мередит, я думаю, что я смогу избежать каких-либо недоразумений.
- Я не волнуюсь о том, что вы их оскорбите, мистер Бенц. Я больше боюсь, что они могут повредить вам вследствие культурного непонимания.
- Какого рода непонимания? - спросил он.
- Гоблины уважают только силу и мощь, мистер Бенц. Человек без магии, или не владеющий боевыми искусствами на манер Чака Норриса, может нарваться на неприятности.
- Наверное поэтому люди перестали общаться с гоблинами напрямую, - заметил Рис.
Я взглянула на него:
- Наверное, ты прав.
- Я не понимаю, - сказал мистер Бенц.
- Я бы хотела, чтобы вы узнали больше фейри, не только в наших двух холмах, но в культурном отношении мы ближе всего к людям, и наиболее безопасны для вас, так что возможно, вы должны просто проигнорировать меня сейчас. Если я когда-нибудь буду чувствовать себя настолько в безопасности, чтобы вернуться в земли фейри, возможно вы захотите сопровождать меня в гости к некоторым из малых дворов.
Рис похлопал его по плечу: «Мы позаботимся о вашей безопасности»
- Конечно, никто не будет вредить представителю Правительства Соединенных Штатов.
Мы все засмеялись, даже Гален, и смех фей-крошек был похож на сладкий звон крошечных колокольчиков. Один только этот звук заставил улыбаться и Бенца. Феи-крошки обладают самым мощным гламором и способностями творить иллюзии среди всех фейри. Это делает их гораздо опасней, чем они кажутся.
Бенц снова нахмурился, недоумевая, и разгладил руками перед костюма. Было похоже, что он понял, что что-то повлияло на него извне, но не совсем осознал, что именно это было. Я готова сделать ставку на то, что у него был какой-то амулет, чтобы противостоять нашей магии. Он точно нуждался в нем.
- Америка последняя страна на планете, которая позволила вашим людям поселиться здесь, сказал Бенц.
- Да, это так. Но гоблины не рассматривают это, как причинение вреда вам, но как доказательство вашей несостоятельности, как представителя правительства.
- Вы имеете ввиду, что посол при дворе гоблинов должен быть солдатом?
- Если вы не хотите застрелить кого-то сразу, как войдете, то нет, не содатом.
- Тогда кем?
- Колдуном, или ведьмой, но поскольку у них довольно патриархальное общество, то лучше колдуном..
- Колдун, имеющий военную подготовку, будет лучшим выбором, - сказал Рис. Он подошел к послу и приподнял повязку, которая закрывала шрамы, пересекавшие его пустую глазницу.
- Гоблины отняли мой глаз, посол Бенц, а меня ранить много трудней, чем человека.
Бенц медленно моргнул, но не дрогнул, чем заработал себе еще одно очко. Интересно, о чем он подумает, если увидит гоблина? Они гордились своими дополнительными конечностями и глазами, так что женщины, выглядевшие как человекообразный паук, считались первыми красавицами среди гоблинов. И это он еще не видел Шолто, когда он не прятал свои щупальца. Бенцу могло предоставиться немало шансов, чтобы попрактиковаться в невздрагивании.
- Вы хотите сказать, что гоблины будут нападать на меня?
Я шагнула вперед.
- Нет, вполне возможно безопасно их посетить и провести переговоры, но это требует понимания их культуры, что редко встречается даже среди сидхе. Я не знаю ни одного человека, который когда-либо успешно близко пообщался с гоблинами.
Рис вернул свою повязку на место.
- Я понял, что меня ранили потому, что я не знал их культуры. В его голосе было совсем немного горечи. Он потерял глаз сотни лет назад, но лишь год назад я объяснила ему, почему так случилось. Он ненавидел гоблинов и обвинял их в этом столетиями, и у него было не так много времени, чтобы привыкнуть к мысли, что в своей травме он виноват настолько же, насколько и гоблин, забравший его глаз.
- Моя цель — стать настоящим послом к обоим главным дворам фейри — Благому и Неблагому, но никто в нашем правительстве не говорил со мной о гоблинах, или даже о лорде Шолто, как о правителе.
- Возможно, если ваша работа в качестве посла будет успешной, мы могли бы когда-нибудь сопроводить вас в другие дворы, - сказала я.
- Я был бы весьма признателен за науку о вашей обширной культуре, - сказал он, широко улыбнувшись. Даже его карие глаза сияли от удовольствия. Мне казалось, что мы дали ему больше того, на что он рассчитывал и к чему был готов, но он принял это лучше большинства дипломатов, будь они людьми или фейри.
Я улыбнулась, и аккуратно поправила свой дизайнерский сарафан, не уверенная, что смогу сравниться с ним в его игре в приятного парня. Он был в этом очень хорош.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #9 - Март 31, 2016 :: 6:23pm
 
- Итак, Принцесса Мередит, я оставил свою охрану ждать снаружи комнаты, вместе с вашей, так как внутри позволительно быть только отцам и королевским консортам. На этот раз я поступил в соответствии с вашими пожеланиями.
- Спасибо, господин посол, - улыбнувшись, ответила я.
- Но так же у меня имеется дополнительная охрана и для вас.
- Мы уже обсуждали это, посол, в этом нет необходимости.
- Не хотел бы оскорбить ваших стражей, но вы вроде были похищены царем в то время, как находились под их присмотром?
- Мы же объясняли, что это я попросила их оставить меня в покое, и они были вынуждены подчиниться моим приказам.
- Но разве и в следующий раз они не должны будут подчиниться приказу?
- Мы все согласились с тем, что Мерри больше не останется одна без охраны, и то же самое относится к детям, - сказал Рис.
- Даже если она прикажет вам не делать этого? - спросил Бенц.
Рис и Гален кивнули одновременно.
- Она больше никогда не останется одна, - сказал Гален, и его голос был полон новой серьезности. Я знала, что он имел ввиду, и он был тренированным воином, но все же не настолько квалифицированным, как Рис, Дойл или Холод. Я не была уверена, разница-ли в столетиях практики, или в желании причинить смертельный вред. Остальные участвовали в настоящих войнах, и знали, что такое убить, или быть убитым. У Галена почти не было опыта «настоящих» боев. Честно говоря, что я всегда думала, что его мягкость, это не просто недостаток практики, а свойство его личности, то, что я любила в нем, и то, что мешало ему быть воином, каким он мог бы стать. Но я не была уверена ни в этом, ни во многих других вещах.
Он подошел, взял меня за руку, и улыбнулся мне, в его зеленых глазах было привычное тепло.
- Ты выглядишь расстроенной, моя Мерри. Я сделаю все, чтобы прогнать грусть из твоих глаз.
Как я могла сказать ему, что это его новая решительность заставила меня грустить? Я не могла, ведь мы все изменились после событий прошлого года. А теперь мы стали родителями, и это изменило нас еще больше.
- Поцелуй меня, мой зеленый рыцарь, и это сотрет печаль из моих глаз.
Он вознаградил меня своей сверкающей улыбкой, той самой, что заставляет мое сердце замирать с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, а потом наклонился, согнувшись всем своим мускулистым шестифутовым телом, чтобы прикоснуться к моим губам своими. Поцелуй был целомудренным по нашим меркам, но посол был вынужден под конец откашляться.
Мне пришлось оторваться от поцелуя, чтобы объяснить:
- Покашливание — это человеческий способ выразить неловкость или нетерпение от наблюдения сексуальных или романтических моментов.
Гален взглянул на посла.
- Это вообще не эротика по меркам дворов, и тем более, по меркам Неблагого двора.
- Мне говорили, что сидхе гораздо проще относятся к сексу, - сообщил он.
- Если вы попробуете прочистить гордо при моей тете, она либо скажет вам какую-нибудь гадость, либо удвоит усилия в том, что вас смущает.
- Меня смутил не поцелуй, а скорее тот факт, что вы уводите принцессу от темы про необходимость дополнительной правительственной защиты, и я хотел вас прервать. На самом деле я отношу себя к богеме и чужд условностям.
- Богема, - сказал Рис, - давно я не слышал этого термина.
Бенц посмотрел на него, изображая из себя интеллигента во всей красе, что было не плохо, ему это шло.
- Я неправильно использовал это слово?
- Нет, но чтобы процветать в холме Неблагих нужно немного больше, чем просто быть богемным.
- И что вы предлагаете?
- Надо быть распутным, извращенным, хотя.. может и нет, - Рис посмотрел на меня и Галена.
- О чем ты задумался? - спросил Гален.
- Я просто подумал, что королева никогда не позволит человеческим СМИ увидеть ее худшие стороны. Интересно, может-ли человеческий посол к нашему двору оказать на нее.. успокаивающий эффект?
В его глазах светился смех от того, что он был вынужден подобрать максимально мягкие слова. Если бы королеве пришлось беречь человеческие чувства, то возможно прекратились бы пытки, используемые, как развлечение за ужином. Они не были жестокими по ее стандартам, и они не были регулярными, но возможно, ее любовь к настоящим пыткам стала бы более контролируемой, если бы Бенц посетил наш холм — если она сможет контролировать себя и не зайдет так далеко в своем безумии, что уже никто не сможет ей помочь. Это был актуальный вопрос, учитывая ее желание посетить детей. Действительно-ли она сошла с ума, или просто искала цель, чтобы выразить свое горе, среди своих собственных придворных просто потому, что она могла это сделать? Если бы она смогла найти другие выходы для своей скорби, может мы смогли бы поговорить о ее горе. Она пошла к человеческим специалистам по бесплодию, может она и тут бы согласилась пройти терапию?
Рис подошел к Галену, добавляя свои руки к его, и таким образом, он обнимал нас обоих.
- Теперь и ты раздумываешь над чем-то интересным, наша Мерри.
Я кивнула: «Мы обсудим это позже».
- Когда я не буду подслушивать, - заметил Бенц.
Я посмотрела на него, и ответила: «Да».
Он рассмеялся и сказал:
- Знаете-ли вы, что многие люди стали бы отрицать это, просто из вежливости?
- Это слишком близко ко лжи, а как вы знаете — мы не лжем. Так почему я должна об этом беспокоиться?
- О, Принцесса Мередит, думаю, что будучи послом, я приобрету очень интересный жизненный опыт.
- Который может быть как хорошим, так и плохим, - сказала я.
Он кивнул: «Я не знаю даже, каким буду я сам»
- Будьте осторожны, посол Бенц, - сказал Рис, - с нами вы можете стать слишком честным, и больше не будете таким хорошим дипломатом.
Он удивился, а затем раньше, чем смог остановиться, расхохотался, закинув назад голову. Это были самые настоящие из всех эмоций, которые я видела у него.
- О, лорд Рис, дипломат, который не может лгать был бы бесполезен у людей, но в то же время я думаю, что немного брутальной честности бы не повредило. Теперь вернемся к обсуждению добавления к страже принцессы дополнительных охранников....
Мы позволяли ему говорить, и я надеялась, что его «брутальная честность» не слишком дорого обойдется послу Питеру Бенцу, или нам.Я не могла доверять моей тете, Королеве Андаис, что ей хватит здравомыслия не повредить нашим детям, но так же я не была уверена, что мы можем продолжать отказывать ей. Как можно сказать кому-то, кто был абсолютным монархом, властителем над жизнью и смертью на протяжении двух тысяч лет, что она не может приехать навестить своих пра-племянниц и пра-племянника? Это было вечной проблемой с бессметными, которые привыкли получать все, что хотят.
Наверх
 
 
IP записан
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1