Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация
YaBB - Yet another Bulletin Board
  Следите за обновлениями форума в твиттере: https://twitter.com/LavkaFeed Там почему-то все работает!
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1
Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод (Прочитано 24958 раз)
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Январь 27, 2015 :: 4:28pm
 
Я решила опустить разглагольствования Лорел о том, что её сподвигло на написание сего шедевра - всё это будет в общем файле по окончании перевода книги.


перевод: Nikol_
редакция: LizardQueen




Трепет света


(Мередит Джентри-09)
Лорел Гамильтон



Как листья в холодные дни.
Иду я теперь, словно странник чужой,
По зале для пиршеств, отныне пустой,
Померк и весёлых огней её свет,
Гирлянды увяли, хозяина нет!
Это в тиши ночной,
Прежде чем сон овладеет мной,
Скорбная память приносит мне
Свет прошлых дней.

Томас Мур
*




Глава 1



Я проснулась вдали от дома в глуши, зная, что это сон, но также и явь. Я грезила, но место, где я стояла, было абсолютно реальным, и что бы ни произошло этой ночью, оно случится на самом деле. Звезды усыпали небо, как будто электричество еще не изобрели, и их света хватало, чтобы разглядеть мой путь вниз по грунтовой дороге, настолько изрытой воронками от взрывов, что спуститься было почти невозможно. Самодельные бомбы не только проложили путь в ад солдатам в бронированных машинах, которые на них подорвались, но и сделали дорогу совершенно непроходимой для тех, кто пришел после них. Я стояла, дрожа на холодном пустынном ветру, и желала, чтобы на мне было надето что-то еще, кроме тонкой шелковой ночной рубашки, обтягивающей мой сильно округлившийся живот. Мне оставалось всего несколько дней до рождения близнецов и требовалось быть очень осторожной. Я медленно спускалась по дороге, ощущая босыми ногами холодную грязь. Возле дороги была небольшая хижина, и кто бы ни вызвал меня из моей постели в Лос-Анджелесе, он должен был быть там. Откуда мне это известно? Богиня сказала мне, но не словами, а тем тихим голосом, который всегда звучит в наших головах. Богиня и Консорт все время говорят с нами, но мы, как правило, слишком заняты, чтобы воспринять их, поэтому их голоса легче услышать во сне.
Я знала, что мое тело все еще спит за тысячу миль отсюда, и я никогда не получала ранений ни в одном из моих воображаемых путешествий, но камни под ногами были скользкими, а с тех пор, как я забеременела, удерживать равновесие стало трудно. У меня было время, чтобы задуматься – а что будет, если я упаду? Но я продолжала идти к хижине, поскольку уже научена горьким опытом, что пока не помогу зовущему, видение не прекратится, и я останусь в нем.
Это был мой сон, который мог быть чьей-то кошмарной реальностью. Меня никогда не звали, если это не было вопросом жизни и смерти. Кто-то из тех, кто спас мою жизнь, рискуя собственной, и был исцелен моими руками, находился рядом и нуждался в моей помощи. Они молились, и я приходила к ним на помощь, но только если спала, только в моих видениях, как это было до сих пор. Я не знала, исчезну ли из моей реальной жизни, если кто-то призовет меня в момент моего бодрствования. Я надеялась, что нет. Эти видения достаточно беспокоили меня, и если бы они распространились на мою обычную жизнь, не знаю, что бы я делала. Солдаты молились и, собрав  окровавленные осколки, которыми я была ранена, носили их на груди на самодельных кожаных шнурках, как другие носили бы крест. Осколки вышли из моего тела с кровью, но меня излечила магия. Богиня дала мне возможность исцелять в ту ночь, и солдаты, подобравшие осколки и начавшие их носить, обрели способность лечить наложением рук в других далеких войнах.
Я принцесса Мередит НикЭссус, принцесса Плоти и Крови; я фейри и только отчасти человек, но не богиня и не люблю эти полуночные прогулки. Мне нравилось помогать людям, но с тех пор, как срок моей беременности стал увеличиваться, я беспокоилась за своих детей, и мужчины, которых я люблю, тоже переживали по этому поводу. Однако все, что они могли сделать — это охранять мое тело, пока я не проснусь.
Тем не менее, у Богини для меня была работа – ничего не поделаешь, так что я осторожно шла по скользкой грязи и грубым камням, чувствуя зов, как будто я действительно какое-то божество, которое в состоянии ответить на молитвы. В действительности я думала, что это похоже на мифы о святых людях, способных перемещаться во времени и пространстве. Я читала кое-какие из них, особенно кельтские, и некоторые были весьма интересными. Немало святых раньше были кельтскими богами, позаимствованными христианской церковью. Раннее христианство предпочитало дружить с местными божествами, а не воевать, ведь гораздо проще было обратить людей в свою веру, если позволить им продолжать чтить своих привычных святых.
Большинство богов являлись во снах, помогали найти убежище или сражаться в бою, но ни в одной истории не было беременной принцессы фейри, правда, церковь обычно подправляла все старые легенды.
Ветер рассыпал волосы вокруг моего лица облаком блестящих красных кудрей, хотя в свете звезд они должны были казаться почти коричневыми. Сначала я не видела ничего, кроме моих собственных волос, но когда ветер откинул их, я увидела чью-то фигуру в дверях домика. Поначалу я не узнала ее, но тьма ее кожи подсказала мне, что под пустынным камуфляжем прячется Хейз. Она была единственной негритянкой среди моих солдат.
Я подошла к ней, улыбаясь, и она вернула мне мою улыбку, начав опускаться на порог. Я захотела оказаться рядом с ней и оказалась, не прилагая усилий, чтобы сократить дистанцию. Иногда привычные правила работали в этих путешествия, иногда нет.
Я опустилась на колени рядом с ней, опершись о дверь. Я достаточно тяжела с животом и не была уверена, смогу ли снова встать, но я должна была коснуться Хейз, посмотреть, что с ней случилось. Она отняла руку от своей шеи, и я поймала тусклый блеск осколка, висящего на кожаном ремешке подобием ожерелья. Это был мой символ. Я взяла ее за руку, на которой была кровь. Они должны были окропить осколок кровью, чтобы позвать меня – так было каждый раз.
- Хейз, - позвала я.
- Мередит, я молилась, и вот вы здесь. Ничего себе – вы огромная, должно быть, там действительно близнецы, как передавали в новостях?
- Так и есть. Куда вас ранило? – спросила я.
Она похлопала себя по боку другой рукой. Ее бронежилет был на месте, но он был мокрый, и пока я искала рану, его пропитывала свежая кровь. Я знала, что она была свежая, потому что она была теплее, чем все вокруг, остывшее в ночном воздухе.
- Оно глубоко, - сказала она севшим от боли голосом, пока я пыталась обнаружить рану через ее одежду и снаряжение.
- Что случилось? – спросила я.
Я не была уверена, что разговоры ей на пользу, но это было хоть что-то, на чем можно было сосредоточиться, пока я искала рану и решала, что с ней делать, и это было лучше, чем думать о том, что она истекала кровью. Я отвечала на молитвы всего несколько месяцев и еще не осознала всех своих возможностей. Я верила, что Богиня знает, что делает, но в себе я не была так уверена.
Я молилась, когда нашла рану. Она была шириной в мою ладонь, и кровь била из нее ключом. Что-то было пробито, раз крови так много. Я изучала анатомию человека в колледже, но мне казалось, что в этой части тела нет жизненно важных органов. Я не знала, что было повреждено, но точно знала, что она умрет, если я ей не помогу.
- Мы просто должны были отнести некоторые вещи в школу, но они напали на нас из засады. Симпатичный маленький мальчик ударил меня, потому что я колебалась. Я не могла убить ребенка или думала, что не могла, но они убили Дикерсон и Брейка, и Саншайн, и когда он попытался убить меня, он вдруг перестал быть ребенком, а стал всего лишь еще одним врагом, - она разрыдалась, и это заставило ее застонать от боли.
Я молилась о наставлении. Я пыталась зажать рану, но не имея аптечки или благословления Богини, чтобы исцелять наложением рук, я не могла спасти ее. И тогда я вспомнила, что она, Хейз, могла исцелять других раненых руками, потому что рассказывала мне об этом, когда была в отпуске. Неужели это было всего два месяца назад?
- Исцели себя, Хейз, - попросила я.
Она покачала головой.
- Я убила маленького мальчика, Мередит, я убила его. Я убила и не могу себя простить. Мы перебили мужчин, прежде чем погибли все кроме меня, но мальчик... Он был не старше десяти. Как мой младший брат. Господи, Мередит, как я могла убить ребенка?
- Он пытался убить тебя, Хейз, и если ты не сможешь вылечить себя, значит, у него получилось.
- Может быть, я заслуживаю смерти.
- Нет, Хейз, не заслуживаешь.
Я продолжала давить на рану, пытаясь уменьшить кровопотерю, пока пыталась помочь ей простить себя, потому что теперь знала, зачем я здесь. Она плакала все сильнее, а рана кровоточила все больше – мои руки омывал теплый поток. Она собиралась истечь кровью до смерти прямо на моих глазах.
- Богиня, пожалуйста, помоги мне помочь ей.
Я ощутила запах роз и поняла, что Богиня со мной, и почувствовала-увидела-осознала, что она стоит над нами. Для меня она представала закутанной в плащ фигурой, потому что Богиня является всем по-разному и каждому — по-своему. Хейз посмотрела вверх и спросила:
- Бабуля, что ты здесь делаешь?
- Позволь этой женщине вылечить тебя, Анджела Мей Хейз, не противься ей.
- Ты не знаешь, что я совершила, бабуля.
- Я знаю, Анджела, но если мальчик достаточно взрослый, чтобы взять оружие и попытаться тебя убить, он уже не ребенок, а солдат, как и ты, и ты сделала то, что должна была.
- Он был в возрасте Джеффри.
- Твой брат никогда никому не вредил.
- Джеффри был совсем ребенком, когда ты умерла, откуда ты знаешь?
Я почувствовала улыбку – словно солнце, пробивающееся сквозь облака после бури. Вы не можете помочь, но улыбаетесь, когда улыбается Богиня.
- Я продолжаю следить за моими детьми. Я видела, как ты закончила колледж. Я так тобой горжусь, мой ангел, и мне нужно, чтобы ты жила, Анджела. Мне нужно, чтобы ты вернулась домой и помогала своей маме и Джеффри, и всем остальным, ты слышишь меня, Анджела?
- Я слышу, бабуля.
- Ты должна стать лучше. Когда-нибудь ты станешь моим ангелом по-настоящему, но не сегодня. Ты исцелишься и вернешься домой, к своей семье.
- Да, бабуля, - ответила она.
Кровь замедлилась, а потом остановилась совсем. Я ничего не сделала, но Анджела Хейз была жива, а Богиня и бабушка Хейз исчезли.
- Я чувствую себя лучше, - сказала Хейз и обхватила мои руки своими. – Спасибо тебе, Мередит, спасибо, что привела мою бабулю поговорить со мной.
- Богиня привела твою бабушку.
- Но ты привела Богиню.
Я сжала ее руку и возразила:
- Богиня всегда с вами. Вы не нуждаетесь во мне, чтобы найти Ее.
Хейз улыбнулась мне и тут же нахмурилась:
- Я вижу огни.
Я взглянула вниз по дороге и увидела линию бронированных транспортных средств всех видов, переваливающихся через горы. Их огни прорезали толщу звездного света, так что ночь казалась одновременно и более темной, и не очень.
- Они говорят о Мадонне с красными волосами, которая приходит, когда люди нуждаются в ней. Никто не знает, что это вы, но мы знаем.
Я поняла, что она имеет в виду других солдат.
- Пусть так будет и дальше, - сказала я.
Она вцепилась в мою руку:
- Тогда вам лучше уйти, прежде чем грузовики подъедут ближе.
Я коснулась ее лица и поняла, что мои руки все еще испачканы её кровью, когда оставила кровавый отпечаток на ее коже.
- Будь умницей, береги себя и скорее возвращайся домой, - сказала я.
Она улыбнулась яркой и настоящей улыбкой:
- Я постараюсь, Мередит, постараюсь.
Мое видение рассеялось, когда я все еще держала ее руку в своей. Я проснулась в своей постели в Лос-Анджелесе, с отцами моих детей по обе стороны от меня. Мои руки и ночная рубашка были покрыты кровью, но она не была моей.





*Перевод Андрея Шабельникова - http://www.stihi.ru/2008/07/01/2202.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #1 - Март 12, 2015 :: 3:47pm
 
перевод: Nikol_
редакция: LizardQueen




Глава 2



Вы думаете, если Богиня послала меня через полмира спасти жизнь и вернула обратно в постель, то моя жизнь полна магии? Так и есть, но она также наполнена вполне обычными вещами. Вас не предупреждают о том, что даже если боги активно участвуют в вашей жизни, и вы отвечаете на их зов, обычная жизнь никуда не девается. Я все еще беременна, и моя беременность проходит не без проблем. Если вы следуете божественным планам, то это не всегда легкий путь, иногда он весьма тернист. Тогда почему мы им все-таки следуем? Потому что иначе это означает предать свои таланты и способности, и веру бога в тебя. Кто же это сделает по своей воле?
Снимок УЗИ (ультразвукового исследования) зернистый, черно-бело-серый, и на нем не все ясно видно, но это возможность получить первую фотографию вашего будущего ребенка. У нас уже был небольшой альбомчик размытых фотографий моей 34-недельной беременности, но более поздняя... это сбило с ног, потому что показало кое-что, что не было видно ранее. У нас тройня.
Близнецы, как мы начали называть их, все еще плавали на переднем плане, но они были как лепестки цветка, наконец, открывшиеся достаточно, чтобы показать третьего ребенка — изображение темное и гораздо менее выраженное, но тем не менее, он был там. Третий ребенок был явно меньше, чем двое других, но это не редкость, как заверил нас мой акушер, доктор Хейлис. Мы все сейчас сидели в конференц-зале больницы, потому что к доктору Хейлису присоединились доктор Ли, доктор Келли и доктор Родригес. Каждый из них был специалистом гинекологии и деторождения, или что там еще понадобится в качестве меры предосторожности. Я не получила дополнительных врачей из-за того, что заметили третьего ребенка – они были в моей команде практически с самого начала, потому что я была принцессой Мередит НикЭссус, по документам Мередит Джентри, потому что принцесса выглядит слишком вычурно для водительских прав. Доктор Келли был новым лицом, но что значит новый доктор в сравнении с новым ребенком?
Я была единственной принцессой фейри, родившейся на американской земле, но это ненадолго. Один из детей был девочкой. Моя дочь будет принцессой Гвенвифар. Мы все еще спорим по поводу остальной части ее имени, так как без анализа ДНК мы не знаем точно, кто ее отец. Мы сузили количество вариантов до шести.
Все шестеро сидели по другую сторону длинного овального стола для переговоров, нанизанные, как сильные роскошные бусины на нить моей любви.
Дойл, мой Мрак, сидел слева от меня. Он был всем, что обещает его имя: высокий, красивый, и темный до черноты. Его кожа не так черна, как у людей, а скорее, как у собак, а его волосы черны настолько, что на солнце искрятся синим и фиолетовым. В тусклом свете конференц-зала его кожа была так черна, как будто самая черная ночь вдруг обрела плоть. Его волосы до пят были собраны в  обычную косу, так что видны заостренные уши с окантовкой из серебряных сережек. Если бы он прятал уши, никто не знал бы, что он не был чистокровным Неблагим сидхе, поэтому он хотел быть уверен, что этот признак нечистой крови не пропустит никто из окружающих. Я никогда не спрашивала его, почему он это делает, но это была как пощечина всем тем другим сидхе, кто мог скрыть свое смешанное наследие. Он состоял на службе у Королевы Воздуха и Тьмы более тысячи лет, вместе со своей нечистой кровью, щеголяя этим, и сияющее собрание опасалось его, потому что он был убийцей королевы и капитаном ее стражи. Никто не мог избежать смерти, если ее приносил Дойл. Теперь он был моим Мраком, Мраком принцессы, но не моим убийцей. Он был моим телохранителем, и он прекрасно охранял меня, особенно, беременную его ребенком. И очень неплохо охранял.
Холод, Убийственный Холод, сидел справа от меня. Его кожа такая же белая, как и моя, как будто жемчужный блеск стал плотью, но у меня всего пять футов роста, в то время как Холод имел шесть футов мышц, широкие плечи и длинные ноги, и был одним из самых красивых мужчин среди фейри. Он носил собранными только верхнюю часть волос, оставляя остальные спадать вокруг его тела, как серебряную завесу, сквозь которую можно было разглядеть серый костюм, черную рубашку и серебряный галстук с маленькими геральдическими лилиями. Заколка, которая сдерживала гущу его волос, чтобы во время драки они не лезли в глаза, была вырезана из кости. Она была очень древней, и он никогда не расскажет мне, какому созданию принадлежала эта кость. Подразумевалось, что это был кто-то, кого я могла посчитать человеком.
Холод был правой рукой Дойла на протяжении веков, и это не изменилось, но теперь они оба мои любовники и потенциальные отцы детей, которых я ношу. Трое из нас нашли любовь, ту настоящую любовь, о которой поют песни и сочиняют стихи, но эта сказка еще не обрела свой счастливый конец, пока еще нет. Когда я сидела, обнимая руками свой живот, я была испугана. Испугана точно так же, как боятся женщины во все времена. Все ли будет хорошо с детьми? Все ли будет хорошо со мной? Тройняшки? Неужели? Действительно? Я еще не поняла, что я чувствую, это было слишком ново. Я была рада близнецам, но тройня — насколько сложнее может стать беременность и вообще наша жизнь? Я молилась Богине о безопасности, мудрости и спокойствии, чтобы выслушать докторов и понять, что делать дальше. Я почувствовала запах роз и поняла, что Она услышала меня, и я знала, что это хороший знак – надеялась, что это хороший знак. Иногда плохие вещи случаются по уважительным причинам, но я очень, очень хотела, чтобы это было хорошим временем каких-либо оговорок.
Дойл сжал мою руку, и мгновением спустя Холод сделал то же самое. Мужчины, которых я любила больше, чем кого бы то ни было в мире, были со мной, и все было хорошо. Другие мужчины, которых я тоже любила, может, не так сильно, смотрели на докторов и поглядывали на меня, стараясь выглядеть уверенными и не показывать, что они тоже беспокоятся.
Гален не мог скрыть свою тревогу, но его лицо всегда служило зеркалом его сердца. Его бледная кожа имела слабый оттенок зеленого, дополняя темную зелень его коротких локонов. У него по-прежнему оставалась одна тонкая, длинная косичка, которая была всем, что осталось от его волос, когда-то спускавшихся до колен. Кремовая шелковая рубашка обнимала мускулы его груди и верхней части тела, а яблочно-зеленый пиджак был его единственной уступкой торжественности момента. Остальную часть его наряда представляли светло-голубые джинсы с прорезями, в которых при движении дразняще мелькала голая кожа. Джинсы были заправлены в легкие коричневые ковбойские сапоги с тиснением, которые выбрал не он. Мы представляли собой высшую аристократию фейри, и нам приходилось одеваться соответственно, поскольку нас могли сфотографировать, и любая поездка в больницу сопровождалась папарацци в обязательном порядке.
Последними в нашей счастливой, но напряженной шестерке были Рис, Мистраль и Шолто. Рис был весь в оттенках белого и кремового: от белых кудрей, достававших до пояса, до кремового костюма и мокасин из светлой кожи, скрытых под столом. Его бледно-голубая рубашка с открытым воротом подчеркивала радужку в три оттенка синего в  его единственном глазу, другой глаз был скрыт бледно-голубой атласной повязкой. Она подчеркивала прекрасную синеву его оставшегося глаза, но не могла скрыть шрамы, идущие из пустой глазницы. Гоблины забрали его глаз за несколько столетий до моего рождения. Его рост пять футов шесть дюймов
*
катастрофически мал для чистокровного сидхе, но это все же лучше моих собственных скромных пяти футов
**
. Я была коротышкой при любом дворе.
У Шолто были длинные прямые белые волосы, почти полностью скрывавшие его черный костюм и белую рубашку с высоким круглым воротом, что делало галстук ненужным. Это не было модно, но он был царь Шолто, властелин Всего, что Проходит Между, повелитель Слуа, темного воинства Неблагого двора, и он мог не беспокоиться о моде этого года. Он носил то, что ему нравилось, и выглядел очаровательным или страшным в зависимости от того, какого эффекта хотел достичь. Черный делал трехцветные золотисто-жёлтые радужки его глаз очень яркими, красивыми и неземными.
Мистраль был последним из потенциальных отцов. Он был выше всех на несколько дюймов и на толику шире в плечах – просто очень большой мужчина, но вся мощь мускулов и столетия воинских тренировок не помогали ему хорошо себя чувствовать внутри созданного людьми здания со слишком большим количеством металла и техники для чувств фейри. Малые фейри имеют больше проблем с такими вещами, но Мистраль сталкивался с этим меньше кого-либо из моих любовников за время длительного пребывания в человеческом мире. Вокруг его глаз залегли морщины, их цвет сменился на желто-зеленый, такой, каким становится небо перед тем, как шторм сойдет с него и снесет все на своем пути. Когда-то он был богом бурь, и его глаза по-прежнему отражают его настроение, как будто он все еще повелевает небесами. Столетия назад небо действительно отражало его беспокойство. Его собственный черный костюм заставил его серые волосы выглядеть почти угольно-черными, они спадали  ему на плечи и уходили за край стола. Он носил наполовину расстегнутую белую рубашку, заправленную в штаны и открывающую льняную майку ручной работы из его старого гардероба. Он решил, что ношение чего-то, что ощущалось  им как «обычное», поможет ему справиться со всеми этими пугающими новшествами.
Я сидела там, окруженная самыми красивыми мужчинами из всех фейри, и чувствовала себя крошечной, меньше жемчужины среди них, но довольно трудно ощущать себя очаровательной, будучи на восьмом месяце беременности тройней. Я не могла увидеть свои ноги вот уже несколько недель. Моя спина болела так, как будто кто-то пытался распилить меня пополам. Боль в спине стала настолько невыносимой, как если бы мое тело теперь осознало, что вынашивает тройню, и больше не испытывало нужды в притворном мужестве.
- Как так получилось, что все тесты и УЗИ не показали третьего ребенка? – спросил Гален.
Доктор Хейлис, высокий коротко стриженый блондин, улыбнулся нам своей лучшей профессиональной улыбкой. Ему было около шестидесяти, но выглядел он лет на десять моложе, обладая красивым лицом с квадратной челюстью и ясными серыми глазами за очками в серебряной оправе.
- Я не буду оправдываться, бывает, что два больших ребенка в ограниченном пространстве закрывают третьего. Это случается иногда, когда детей больше двух.
- Поэтому мы слышали эхо сердцебиения несколько недель назад? – я поерзала в своем кресле но так и не смогла устроиться поудобнее. Если бы моя спина болела чуточку меньше, или давление чуть отпустило, я бы чувствовала себя лучше.
- Да, похоже на то, - ответил он.
- Так все эти тесты, через которые Мерри и дети были вынуждены пройти, проводились потому, что вы не могли понять, что там был третий ребенок? – уточнил Гален.
- Мы думали, что у кого-то из близнецов проблемы с сердцем, но вероятно то, что мы регистрировали, было сердцебиением третьего ребенка.
- Как вы могли пропустить это? – спросила я, наконец. Хейлис месяцами выстраивал доверительные отношения, но теперь я сомневалась во всем. Или может, мне просто было больно? Я прикрыла глаза на минутку и почувствовала, как будто мою спину распиливают пополам и одновременно разрывают на куски.
- С вами все в порядке, принцесса? – спросила доктор Ли, единственная женщина в команде.
Я кивнула.
- Моя спина болит от этой тяжести. Я устала быть беременной.
- Это нормально, - сказала она, улыбаясь. Ее лицо было квадратным, но при этом всегда производило приятное впечатление. Хейлис излучал уверенность, но Ли была само спокойствие. Я ценила ее за это, как и все ее пациенты.
- Многоплодная беременность всегда тяжела, но когда кто-то столь миниатюрен как вы, принцесса, все может стать еще труднее. Мы сделаем все, чтобы облегчить вам процесс.
- Как насчет того, чтобы доктор Келли сообщил нам, зачем он здесь? – немного повысила голос я, как будто боролась с желанием накричать на кого-то, и возможно, так оно и было. Мне было больно, и я так устала от всего этого. Один из младенцев пошевелился, может, повернулся во сне, или решил поиграть, я не знаю, но это было странное ощущение, как что-то шевелится внутри, и это не я. Это не было неприятным ощущением, но это было… странно.
У доктора Келли возникли трудности с концентрацией, потому что он увидел, как глаза Мистраля заволокло тучами, гонимыми ветром, как будто его глаза были телевизором, вечно показывающим погодный канал.
- Доктор Келли сможет сосредоточиться на своей работе, если Мистраль наденет очки? – спросил Гален.
Доктор Келли вздрогнул и сказал:
- Мне очень жаль, я смотрел, я... Я просто... Мне ужасно жаль.
Дойл произнес всего одно слово глубоким, густым голосом: «Мистраль».
Мистраль выудил пару дорогих солнечных очков из кармана и надел их. Они были серебристыми: металлическая оправа с зеркальными линзами, отражающими все, как серебряное зеркало. Они выглядели на нем невероятно сексуально, но более важным сейчас было то, что они прятали его отвлекающие глаза.
- Так лучше? – спросил Мистраль.
- Я прошу прощения, принц... Лорд... Герцог Мистраль, я просто... Я новичок в команде и …
Мистраль удивил меня тем, что имеет право носить титул герцога. Мы договорились, как перевести наши титулы для людей, и так и сделали, но это ввело в ступор американцев, которые и понятия не имели ни о каких титулах.
- Все в порядке, Келли, - сказал доктор Хейлис, - требуется несколько встреч, чтобы привыкнуть к их виду.
- Не хочу быть грубым, но зачем нам понадобился еще один доктор? – спросил Дойл.
Доктор Хейлис положил руки на стол, где они лежали очень неподвижно, и я решила, что это часть его позы «все будет в порядке, я здесь, чтобы успокоить вас». Обычно это означает, что что-то не так, или может быть не так. Пока беременность проходила на редкость беспроблемно для двойни, но у нас было несколько встреч, на которых Хейлис заверял нас, что все не настолько страшно, как могло бы быть. Некоторые вероятные проблемы, о которых он хотел нас известить, уже решились при помощи современной медицины и удачи, или возможно потому, что я происходила от пяти различных божеств плодородия. Это означало, что мне гораздо легче выносить близнецов, чем большинству женщин, но возможно, это же было причиной того, что мы теперь ждали тройню. Плодородия оказалось чуть больше, чем я надеялась.
- Когда я сообщил другим членам нашей команды, что принцесса Мередит ждет тройню, все они согласились, что доктор Келли хорошо дополнит нас.
- Почему? – спросил Шолто, который редко говорил на этих встречах.
Все повернулись и посмотрели на него, а потом большинство отвернулось, за исключением Хейлиса, который выдержал его взгляд, не моргнув глазом – именно поэтому он был главным.
- Царь Шолто.
Шолто кивнул, признавая свой титул, и дал знак Хейлису продолжить, что тот и сделал:
- Во-первых, я знаю, что вы все надеялись на обычные роды, и мы были готовы попробовать с близнецами, но тройня означает, что будет кесарево сечение.
Я, должно быть, выглядела несчастной, потому что Хейлис перевел взгляд на меня.
- Мне очень жаль, я знаю, что вы очень хотели избежать оперативного вмешательства, но с тройней мы просто не можем рисковать, принцесса, простите меня.
- Я поняла, как все усложнилось, когда мы увидели третьего ребенка, - сказала я.
Я наклонилась вперед в своем кресле, пытаясь найти более удобное положение, но такового не было. Дойл поменял положение своих рук так, чтобы держать меня за руку и растирать мне спину. Холод повторил его позу, и они слаженно массировали мне спину, как если бы это были руки одного человека, а не двух разных. Они были лучшими друзьями и напарниками сотни лет, и похоже, им не было нужды смотреть, чтобы чувствовать друг друга. Это означало, что они могут разминать мне спину, не сталкиваясь руками, а когда врачи ввели мораторий на секс, они смогли доказать, что являются зеркальным отражением друг друга в этом, как и во многом другом. Последний выпад – правило «никакого секса», которое начало действовать несколько месяцев назад.
Я сжала их руки, и это помогло мне отвлечься от своего дискомфорта. Я не могла понять, почему идея кесарева сечения так беспокоила меня, но тревога не проходила.
- Вы понимаете, что слишком многое может пойти не так, когда младенцы всей толпой пойдут естественным путем, - спросил Хейлис.
Я кивнула.
- Все, что мы хотим — это защитить Мерри и детей, - сказал Холод.
Врач улыбнулся ему. Ему нравилось смотреть в глаза Холоду и Галену, вероятно потому, что их глаза более всего походили на обычные человеческие: серые и зеленые.
- Конечно, мы все этого хотим.
Он выдал ободряющую улыбку, которую, наверно, тренировал перед зеркалом, потому что она была идеальной. Она заполнила его глаза теплом, и казалось, он излучает спокойствие.
- Однако мой вопрос остался без ответа, - сказал Дойл. – Почему здесь доктор Келли?
- У него самый большой опыт «отсроченного рождения» при многоплодной беременности.
- Что значит «отсроченное рождение»? – спросила я.
- При кесаревом сечении у нас есть возможность достать первых двух детей, оставив третьего в утробе на недельку-другую. Не всегда, но часто меньший размер означает, что некоторые системы организма еще не развились достаточно, и это дает возможность ребенку подрасти в идеальной среде.
В течение нескольких секунд я просто моргала, глядя на него.
- Вы действительно говорите мне, что день рождения у тройняшек может отличаться на неделю?
Он кивнул, все еще улыбаясь.
- А если мы не можем откладывать рождение третьего ребенка, что тогда?
- Тогда нам придется иметь дело с возможными проблемами.
- Вы имеете в виду, что что-то может быть неправильно с младенцами, особенно, с младшей… тройняшкой?
- Нам не нравится слово «неправильно», принцесса, вам это известно.
Я заплакала. Я не знала почему, но по какой-то причине мысль о том, что двое детей родятся, а третий останется дозревать внутри меня, казалась неправильной, и… я желала, чтобы все закончилось. Я просто хотела, чтобы с нашими детьми все было хорошо, и они уже появились на свет.  Я устала быть беременной. Я не могла посмотреть на свои ноги. Я не могла завязать шнурки. Я не помещалась за рулем автомобиля, чтобы поехать, куда вздумается. Я чувствовала себя беспомощной и раздутой, как выброшенный на берег кит, и хотела, чтобы это закончилось. Даже когда всё действительно было в порядке, врачи продолжали пугать нас ужасными прогнозами, так что моя жизнь превратилась в список несбывшихся кошмаров, в то время когда внутри меня росли малыши. Я начинала думать, что меня окружало слишком много замечательных врачей и высококлассной техники, потому что проводилось все больше тестов, хотя их результаты друг другу не противоречили. Или может быть, они что-то упустили, и всё должно идти не так.
Они прошляпили целого третьего ребенка, как теперь я могу верить им? Выстроенное за месяцы доверие к моим врачам было разрушено в одночасье. У меня тройня. Детская была закончена, но у нас было всего две кроватки – по паре всего необходимого. Мы не были готовы к тройне. Я не была готова.
Я рыдала в плечо Дойла, и все бегали вокруг, пытаясь успокоить сумасшедшую беременную женщину, как вдруг отошли воды.


*1 метр 67 см (прим. ред.).
**1 метр 52 см.
Наверх
« Последняя редакция: Март 12, 2015 :: 5:13pm от LizardQueen »  

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #2 - Март 29, 2015 :: 10:46pm
 
перевод: Nikol_
редакция: LizardQueen


Глава 3



Его звали Аластер, и он уместился в моих руках так, как будто был создан из пропавшего кусочка моего сердца. Он смотрел на меня огромными влажными голубыми глазами, походившими на сияющие сапфиры на бледной, светящейся коже его личика. Его волосы были густыми и черными, и одно маленькое, слегка заостренное ухо было таким же черным, как его волосы. Изогнутый кончик почти терялся в полночной прямоте его волос. Другое ухо, как резная раковина, сияло перламутром в бархатной оправе его локонов.
Вся усталость, вся боль и паника, пришедшие с осознанием, что Гвенвифар прошла в родовой канал слишком далеко, чтобы делать кесарево сечение, и ее брат, Аластер, переместился так близко к ней, что не оставалось времени – всё это потерялось на фоне наблюдения за чудом, как крошечное ушко просвечивает сквозь волосы Аластера, и чернота от него спускается пятном вниз по шее, напоминая раскраску щенка.
Дойл был облачён в хирургический халат, отдававший розовым на фоне его блестящей черной кожи. Он посмотрел на шею Аластера и спросил:
- Ты не возражаешь?
Он дал мне время осознать вопрос, и я моргнула, как будто очнулась ото сна.
- Ты имеешь в виду пятно?
Я улыбнулась, и то, что он увидел, заставило его вернуть мне улыбку.
- Он прекрасен, Дойл, наш сын прекрасен.
Я увидела то, что видели немногие: Мрак плакал, когда нежно повернул сына на моих руках – так, чтобы показать мне черный отпечаток в форме звезды на его крошечной спинке. Это была пятиконечная звезда, почти идеальная, расположенная посередине спины.
Аластер издал протестующий вопль, и я развернула его обратно, чтобы видеть его лицо. Когда мы встретились глазами, он успокоился и принялся изучать меня серьезными синими глазами.
- Аластер, - сказала я мягко, - звездочка, ты наша звездочка.
Дойл нежно поцеловал меня в лоб и так же поцеловал в лоб сына. Аластер нахмурился.
- Я думаю, он уже соревнуется за мамино внимание, - сказал Гален с другой стороны кровати. Он держал Гвенвифар, завернутую в одеяло, и она пихала его со всей силой своих маленьких ручек и ножек.
- Ей не нравится быть спелёнутой, - сказал Рис, взял ее из рук чрезмерно осторожного Галена и начал разворачивать тщательно сооружённый медсестрами кокон.
- Я боюсь уронить ее, - сказал Гален.
- Все приходит с практикой, - ответил Рис, ухмыльнувшись мне, и помог Гвенвифар скользнуть в мои объятия, но с ребенком в каждой руке я не могла прикоснуться к ним – только любоваться, как произведениями искусства, когда хочется разглядеть, изучить и запомнить каждый сантиметр.
Они смотрели на меня так серьезно. Гвенвифар казалась плотнее на первый взгляд, один фунт веса — это большая разница для новорожденных, но она была еще и длиннее.
- Так это ты была тем нарушителем спокойствия, кто торопился наружу? – спросила я нежно.
Она посмотрела на меня глубокими голубыми глазами, в которых уже были заметны темно-синие линии; через несколько дней мы увидим, как будут выглядеть три цвета ее глаз. Сейчас они были по-детски голубыми, но если она унаследовала их от Риса, может быть, они будут трех оттенков синего? Ее волосы были облаком белых кудрей. Я хотела прикоснуться к ее волосами, снова ощутить их текстуру, но руки были заняты.
Доктор Хейлис все еще находился у меня между ног, зашивая меня. Все произошло слишком быстро. У меня все онемело, но не от лекарств, а от нагрузки, которая пришлась на это место. Я чувствовала подергивания от его действий, но ребенок занял все мое внимание — дети заняли.
Гвенвифар размахивала маленьким кулачком, как будто пыталась добраться до моих волос, хотя я знала, что для этого она слишком маленькая, когда что-то блеснуло на крошечной ручке, вроде золота или ртути.
- Что это у нее на руке? – спросила я.
Рис достал ее ручку из одеяла, позволил ей схватить себя за палец, и когда он приподнял ее, мы увидели отпечаток, подобный металлическому кружеву.  Зигзагообразный след из тончайшей золотой и серебряной нити проходил через ее руку от плеча до запястья.
- Мистраль, ты должен увидеть свою дочь, - сказал Рис.
Мистраль съежился в глубине комнаты, испуганный и ошеломленный, как и остальные мужчины, и страдающий из-за слишком большого количества техники.
- Ты не можешь знать, кто из них чей, - отозвался он.
- Подойди и глянь, - сказал Рис.
- Приди, Мистраль, Повелитель Бурь, и увидь нашу дочь, - велела я.
Дойл поцеловал меня еще раз и поднял Аластера, чтобы мне было удобнее держать дочку. Она продолжала цепляться за палец Риса мертвой хваткой, так что Мистралю пришлось обойти кровать и подойти с другой стороны. Он выглядел испуганным, его большие руки были стиснуты, как будто он боялся дотронуться хоть до чего-нибудь, но когда посмотрел вниз и увидел отпечаток молнии на ее коже, он рассмеялся громким, ликующим смехом, которого я никогда раньше не слышала от него.
Большим пальцем он обвел знак силы, крошечные молнии заплясали там, где он коснулся Гвенвифар. Она заплакала, не знаю, от боли или от испуга, но это заставило его шагнуть назад с неуверенностью во взгляде.
- Возьми свою дочь, Мистраль, - попросила я.
- Ей не нравятся мои прикосновения.
- Ей понадобится управляться с этим, и можно начать прямо сейчас, а кто может быть лучшим учителем?
Рис передал Гвенвифар Мистралю, невзирая на его протесты.
Без детей, отвлекающих меня, я вдруг осознала, что получила больше швов, чем за всю мою жизнь, на той части моего тела, где я их совсем не хотела.
- Как Бралиен? – спросила я и посмотрела на инкубатор, где лежала наша малышка. Слишком много врачей и медсестер столпилось вокруг нее. Я ждала двух детей и узнала о третьем ребенке всего за час до того, как все началось, но как только увидела ее, такую крошечную, с кудрявыми красными локонами, с тельцем, таким же красным, как ее волосы – как мои волосы – я захотела взять ее, мне необходимо было прикасаться к ней.
Пришла доктор Ли, ее черные волосы торчали из-под хирургического костюма, а лицо было слишком серьезным:
- Она весит пять фунтов – это хороший вес, но она отстает в развитии на несколько недель от двух других.
- Что это значит? – спросил Дойл.
- Она должна остаться на кислороде и под капельницей на несколько дней. Она не сможет пойти домой вместе со всеми.
- Могу ли я подержать ее? – спросила я, и мне стало страшно.
- Можете, но не пугайтесь трубок и прочего, хорошо? – улыбнулась доктор Ли, но это было совершенно неубедительно. Она нервничала. Мне не нравилось, что одна из лучших докторов в стране нервничает.
Они перевернули ее снова. Пять фунтов, может быть, и неплохой вес, но в сравнении с шестью и семью, как у Аластера и Гвенвифар, она казалась слишком маленькой. Ее руки были как маленькие палочки, слишком тонкие, чтобы быть настоящими. Трубки действительно выглядели пугающе, и иголка катетера в ее маленькой ножке на вид не сулила жизни – скорее, она несла смерть. Аура, которая пламенела вокруг двух других младенцев,  у малышки тускло светилась подобно крошечной искорке.
По другую сторону маленького бокса стоял Холод, блестя непролитыми слезами в серых глазах. У нас не было третьего имени, и он предложил Роуз в честь своей давно утерянной любви и давно потерянной дочери. Бралиен — эта «роза» на корнуэльском. Казалось, оно идеально подходит нашей красноволосой маленькой дочке, но теперь я видела судьбу предыдущих потерянных роз на лице Холода и почувствовала страх, сдавивший мне грудь.
Дойл взял мою руку в свою и спросил:
- Доктор Ли, только ли ее размер заставляет вас думать, что она меньше развита, чем двое других?
- Не только, еще результаты тестов. У нее просто не такие реакции, как у других детей – они отличные, но только если предположить, что она на несколько недель младше их. Мы используем достижения науки, чтобы дать ей то, что она недополучила в утробе.
- И затем она будет в порядке? – спросила я.
На лице доктора Ли шла борьба между жизнерадостно-нейтральным выражением и чем-то менее приятным.
- Вы знаете, как это работает, принцесса. Я не могу ничего сказать с абсолютной уверенностью.
- Врачи никогда ничего не гарантируют, не так ли? – спросила я.
- Современные доктора — нет, - ответил Дойл.
- Тогда современных врачей, вероятно, не получится казнить за то, что они обещали вылечить принцессу, а потом потерпели неудачу, - сказал Рис. Он подошел с улыбкой, разбавляя нашу мрачную компанию. Гален обычно был весел, но не в ситуации с нашей маленькой Розой; Холод обычно самый угрюмый из мужчин моей жизни, а Дойл — всегда серьезен. Я только что родила тройню. Мне было позволено волноваться.
Доктор Ли посмотрела на него так, как будто его шутка не показалась ей смешной:
- Извините?
Он усмехнулся:
- Пытаюсь развеселить моих партнеров, они склонны представлять себе худшее.
- Вы только посмотрите на нее, - сказал Гален, указывая на миниатюрную крошку.
- Вспомни мою специальность, - сказал Рис, - она не сияет так ярко, как другие, но тем не менее, вокруг нее нет теней. Она не умирает. Я бы увидел это.
Рука Дойла сжалась на моей:
- Поклянись Тьмой, что Поглощает все.
Рис посерьезнел.
- Позвольте мне поклясться любовью, что я испытываю к Мерри, к нашим детям, к мужчинам в этой комнате, к мужчинам и женщинам, что ждут новостей в доме, что мы все построили. Позвольте поклясться первым истинным счастьем, что я познал за эти долгие мрачные столетия – наша маленькая Роза не умирает здесь и сейчас, она будет расти сильной и ползать достаточно быстро, чтобы надоедать своему брату.
- Ты действительно видишь это в будущем? – спросил Холод.
- Да, - ответил Рис.
- Я не поняла, о чем вы тут говорили, но вы действительно угрожаете нашим жизням, если ребенок не выживет? – уточнила доктор Ли.
- Нет, - ответил Рис, - я лишь хотел напомнить моей семье, что современная медицина может творить такие чудеса, на которые не способна даже магия, надо просто верить. Мрачные старые времена в прошлом, давайте наслаждаться хорошим настоящим.
Дойл и я, оба протянули свои руки к Рису, и он подошел, чтобы взять их. Он поцеловал меня, затем Дойла.
- Моя королева, мой сюзерен, моя любовница и мой друг, давайте же возрадуемся и прогоним отчаяние из сегодняшнего дня, как мы отгоняли его друг от друга весь год.
Гален подошел и обнял Риса со спины, и смеющийся Рис развернулся, чтобы вернуть ему объятие. Это заставило нас всех улыбнуться. Затем медсестры положили самую маленькую из детей мне на руки. Она была такой же легкой, как сказочная птичка. Это напомнило мне, как я держала одну из фей-крошек – тех фейри, что выглядят подобно бабочкам и мотылькам, но ощущаются словно легкокостные птички, когда приземляются и гуляют по вам.
У Бралиен из носа выходила трубка с кислородом, а в маленькой ножке была капельница, такая же, как и в моей руке. Даже после заверений Риса она не выглядела здоровой. Она была завернута в одну из тонких пеленок, и везде, где ее кожа касалась моей, она горела, как в лихорадке. Бралиен заплакала — тот самый пронзительный, тонкий и жалобный звук, который издают только очень маленькие дети. Я чувствовала, что плачет она не просто так. Я не могла этого объяснить, что что-то врачи сделали не так.
- Дойл, помоги мне распеленать ее. Ей это не нравится.
Он не задавал вопросов, просто помог мне развернуть Бралиен, и когда мы аккуратно приподнимали ее, моя рука скользнула по ее голой спине и нашла там кое-что неожиданное. Я положила ее себе на плечо, одной рукой придерживая головку, а другой — нижнюю часть ее тела, так что смогла увидеть то, что нащупали мои руки. Чешуйки украшали почти всю заднюю поверхность ее тельца, спускаясь в маленький подгузник. Они не были радужной змеиной чешуей, как на спине у Китто, а больше походили на широкие, тонкие чешуйки на крыльях бабочек и мотыльков, за исключением того, что были невероятно большими – больше, чем у любой настоящей бабочки на планете.
Дойл провел большим темным пальцем вниз по блестящим перламутрово-розовым чешуйкам, что спускались шлейфом с ее тонких плеч, обвивались вокруг ее хрупкой талии и терялись под подгузником.
- Это крылья, - прошептал он.
Холод с другой стороны кровати наклонился, чтобы осторожно провести своей собственной большой ладонью вниз по спине Бралиен.
- Крылья более реальные, чем у Никки. Они выступают над кожей, в отличие от татуировки.
Гален наклонился, чтобы прикоснуться к сияющим зачаткам крыльев:
- Они не похожи на крылья известных мне насекомых, - прошептал он.
Мистраль приблизился, держа Гвенвифар в своих объятиях, как будто делал это всегда. Холод встал рядом с ними, лаская рукой белые локоны Гвенвифар и глядя вниз, на Бралиен.
- Я не видел драконьих крыльев у наших фей-крошек с тех времен, когда еще не был Убийственным Холодом, а был только Джекки-инеем.
Шолто подошел ближе и сказал:
- Они похожи на детские крылья ночного летуна, но те темные и кожистые, а эти яркие и сияют, как драгоценность.
Когда я убрала густой красный завиток со лба и обнаружила выпуклости будущих антенн, я все поняла.
- Уберите весь пластик из нее, немедленно!
Я сунула ее врачу.
- Без дополнительного кислорода и трубок с питающим раствором она не выживет.
- Вы видите крылья и зачатки антенн? Она наполовину фея-крошка, наполовину – слуа. Некоторые фейри чувствуют себя плохо в окружении металла и синтетических материалов. Если не убрать все ненатуральные штуки из нее, она умрет.
- Вы имеете в виду, что у нее аллергия на искусственные пластики?
- Да, - сказала я, не желая тратить время на объяснение необъяснимого.
Доктор Ли не стала спорить, взяла Бралиен, и они с медсестрами начали снимать все, что было в нее вставлено. Малышка жалобно заплакала, как только они забрали ее у меня, и мое сердце сжалось от этих звуков. Двое других детей тоже начали плакать, из солидарности.
Рис забрал Аластера у медсестры и, похоже, знал, как держать его так, чтобы ребенок мог смотреть на все своими темными серьезными глазами, словно он понимал больше, чем мог сказать. Гвенвифар просто пыталась кричать громче всех вне зависимости от действий Мистраля.
- Вы никогда не упоминали о наличии серьезной наследственной аллергии, - сказал доктор Хейлис. Он выглядел рассерженным.
- Дайте ее мне, пожалуйста, очень важно, чтобы к ней прикасались только природные материалы.
Я думала, что они уже послали за другим медицинским оборудованием, которое можно было бы применить к Бралиен, и дали мне ее просто на минутку, пока бегали за ним. Они вернули ее мне обнаженной, потому что подгузник тоже был из искусственных материалов. Я держала свою крошечную голую дочь и чувствовала, как крылья проходят вниз по ее телу, как они возвышаются над кожей — ее часть, а не просто рисунок.
Я не думала, что во мне есть гены фей-крошек, но точно знала, что фея может умереть в городе, ослабеть и погибнуть от слишком большого количества металла, пластика, мусора. Я могла ей дать только одну вещь, в натуральности которой была уверена. Я повернула ее так, чтобы крошечный бутон ее рта смог сосать.
- Она слишком маленькая, - сказала одна из медсестер, - она не сможет присосаться достаточно крепко, чтобы есть.
Бралиен действительно выглядела невероятно маленькой по сравнению с моей набухшей грудью, но  она вцепилась в меня настолько сильно, что я почти ойкнула, и это было хорошим знаком. Я почувствовала, как она начала сосать, и это было удивительное ощущение. Я смотрела, как судорожно движется при глотании изящное, как у птички, горлышко, снова и снова, как будто она не могла насытиться. Моя вторая грудь тоже начала сочиться молоком за компанию.
Мистраль передал Гвенвифар мне, хотя ему потребовалась помощь Холода и моя, чтобы взять вторую девочку двойным футбольным хватом, в котором я практиковалась месяцами, ожидая близнецов. Когда обе девочки разместились для кормления, я поняла, что мне нужна дополнительная грудь. У меня была тройня, но я не могла держать всех троих.
Словно по команде, Аластер начал плакать, требуя свою долю. Я понятия не имела, что с этим делать, но по моим ощущениям, Бралиен намертво присосалась к моей груди, и я чувствовала такое облегчение, что не беспокоилась о том, что она переборщит. Гвенвифар и ее брат могли соблюдать очередность, пока Бралиен не наверстает упущенное. Медсестра передала Рису бутылочку, и он кормил сына, как будто натренировался заранее. Аластер не возражал, что ему приходится сосать что-то сделанное человеком из искусственных материалов. Все три младенца погрузились в счастливое, блаженное спокойствие, и оглядев мужчин моей жизни, я знала, что, по крайней мере, еще два отца войдут в наш круг. Я занималась сексом с одним из фей-крошек и с одним змеегоблином, когда уже была беременна близнецами, и не думала, что надо предохраняться. Я уже была беременна, и это было настолько безопасно, насколько вообще могло быть, но как только я ощутила изящный изгиб крыльев на спине Бралиен, то осознала, что еще двое мужчин должны прийти и увидеть свою дочь.
Я происхожу от нескольких божеств плодородия, но судя по всему, я не понимала, что это значит в действительности. Я имею в виду, что одно дело быть просто плодовитой, и другое — забеременеть, когда ты уже беременна. Я засмеялась, и смех превратился в слезы счастья. У одной из моих дочерей были крылья – может быть, она сможет летать?
Наверх
 
 
IP записан
 
LizardQueen
Литературовед
*
Вне Форума


I can do anything!

Сообщений: 2763
Москва
Пол: female

Нечестивица

Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #3 - Июнь 16, 2015 :: 8:27pm
 
А ещё редактор делает первое и последнее предупреждение, чтобы эту тему не загаживали неуместными комментариями! Злой Для обсуждения перевода есть соседняя тема, а здесь выкладывается только сам перевод. Надеюсь, повторять не придётся.
Наверх
 

...Город образует вокруг нас орбиту - это игра. Это кольцо смерти, в центре которого - секс.
Во всех играх заключена идея смерти...
(c) "Боги" Джим Моррисон
WWW WWW  
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #4 - Июль 6, 2015 :: 9:39pm
 
Глава 4



Говорят, что запахи во сне не чувствуются, но я проснулась от запаха роз и удивилась, что в темной больничной палате пахнет дикими розами, как в теплый полдень на летнем лугу. В комнате было темно, за исключением ночников под стеллажом и еще одного возле внутренней двери, что вела в ванную. Но я увидела светлое пушистое облако на другом конце палаты, в которой лежала. Гален спал в кресле прямо под облаком, которое на самом деле было не облаком, а цветочной кроной небольшого фруктового дерева, выросшего за его стулом. Я видела, как вырастают похожие временные растения от большого выброса магии, но насколько знала, мы не делали ничего магического. Может, я что-то пропустила, пока спала, или у нашего тройного сюрприза было достаточно магии? Одна рука Галена находилась в пластиковом боксе рядом с ним. В тусклом свете я не могла сказать, который из больших близнецов лежит в конверте, но рука Галена покоилась на небольшом холмике, как будто даже во сне он тянулся к нашему ребенку.
Это заставило меня улыбнуться. Гален не был лучшим воином среди моих мужчин, он был ужасен в политике, но я не удивлена, что он хорош по этой части.
Шорох поблизости заставил меня повернуться и обнаружить рядом с собой другой пластиковый бокс на высоких ножках с колесами. В нем располагалась плетеная корзинка для переноски с маленькими ручками, так что Бралиен не прикасалась к синтетическим материалам, которые, казалось, причиняли ей боль. Крылья мягко приподнимали ее пеленку – крупнее, чем крылья Рояла и его сестры, которые приехали навестить свою дочь и племянницу.
Я почувствовала, как запах роз усилился, и посмотрела вверх, обнаружив, что розовые плети растут живым шатром из шипов и бледных цветов, подобных звездам во тьме. Я почувствовала сладость яблочного цвета и поняла, что за дерево выросло в комнате.
Я представила, что медсестры подумают о новых украшениях. Бабочки трепетали в цветах надо мной – я могла видеть их движение через комнату, но знала, что они только выглядят бабочками. Десятки фей-крошек порхали в новом саду, и они не только собирали нектар и пыльцу – они охраняли, их привлекла эта новая магия, как обычных бабочек привлекает свет.
Я посмотрела в дальний конец комнаты и обнаружила на диване Риса, спящего на спине с Гвенвифар на груди. Ее белые кудри выглядели в полумраке очень похожими на его. Один из ее маленьких кулачков сжимал его палец, как будто они обнимали друг друга даже во сне.
Шолто художественно развалился в кресле спиной к единственному окну в комнате.  Он переоделся с тех пор, как я видела его в последний раз, потому что его одежда была достаточно темной, чтобы раствориться во мраке, а длинные волосы остались свисать вокруг него бледно-золотым занавесом. У него светлые глаза, и я не хотела гадать, какого они цвета при этом освещении. Ничего человеческого не было в его золотых глазах – они были светлые, но не настолько, как его бледная кожа, которая сияла белизной, как Рис и волосы ребенка в полумраке комнаты.
Стена за ним пошевелилась. Мне пришлось напрячь зрение и сосредоточиться, чтобы разглядеть, что это не стена движется, а повисший на ней ночной летун, похожий на огромную летучую мышь, хотя даже она не смогла бы прицепиться к гладкой современной поверхности; но у летучих мышей нет щупалец с присосками на них, а у ночных летунов — есть. Его мясистая плоть обтекала окно и почти доставала до потолка. Однажды они преследовали меня, как ужас, которым они и являлись, но теперь кошмары были на моей стороне, и я знала, что пока они в комнате, почти ничто из этого мира, или из другого, не осмелится напасть на нас.
В окне извивались щупальца намного толще, чем у любого летуна. Это значило, что большое количество слуа несло стражу снаружи палаты. У нас были могущественные враги, но нам не нужна была настолько явная защита с тех пор, как мы бежали от фейри в Калифорнию, чтобы родить детей.
Я постаралась произнести мягко, чтобы никого не разбудить, но мне надо было спросить:
- Что-то не так?
Шолто бросил на меня удивлённый взгляд, и его глаза сверкнули, как будто поймали ту толику света, которую не могли отразить глаза человека. Он сел прямее, и я заметила блеск драгоценных камней на черном фоне его рубашки. Большую часть его груди покрывало ожерелье. Такое не носят даже голливудские звезды. Это были драгоценности, достойные короля, которым он и был — Царь Слуа. Я видела, как он носил их при дворах фейри, когда хотел напомнить другим аристократам, что он не просто лорд или какой-то князёк. Нечасто за то время, что он носит корону, он так явно объявлял себя царем. Вопрос – почему? Или вернее, почему именно сейчас?
Мое сердце ускорило ритм при виде драгоценностей, потому что он мог призвать слуа, чтобы предупредить любые враждебные попытки, но одеваться по-королевски... Существует очень ограниченный набор ситуаций, в которых он бы так поступил.
Он слегка улыбнулся – так, что я едва заметила это в полумраке. Он говорил шепотом так же, как это делает любой, окруженный спящими людьми.
- Почему что-то должно быть не так, Мерри?
- Не должно, но так и есть, - сказала я.
- Мы твои телохранители, милая Мерри, и наше отцовство не изменило этого. Я просто присматриваю за твоим сном, за нашими детьми и моими товарищами по отцовству.
- На тебе придворная одежда и царские украшения, такого тебя я видела только при высших дворах фейри. Ты не наряжаешься так в человеческом мире или для меня.
- Когда ты восстановишься, и врачи снимут все ограничения, я буду счастлив прийти во всем этом в твою постель.
Я взглянула на висящего ночного летуна, которого он полностью игнорировал, как будто я не могла его видеть.
- Ты знаешь, что я вижу ночного летуна, не так ли?
Он усмехнулся и покачал головой:
- Я не пытаюсь скрыть его от тебя.
- А ты мог бы, если бы захотел?
Он, казалось, задумался, а потом сказал:
- Думаю, что да.
- А ты мог бы скрыть их от самой королевы?
- Я не хочу скрывать их от нее, - сказал он.
Я улыбнулась:
- Так вот зачем эта демонстрация силы – она угрожала нам.
Он вздохнул, нахмурился и заерзал в кресле, чего обычно не делал.
- Мне было велено не беспокоить тебя.
- Кем?
- Дойл — ты знаешь, что это был он, иначе я бы не послушался. Технически, он капитан твоей стражи, и когда мы в холмах Неблагих, он мой капитан.
- Ты Повелитель Всего, Что Проходит Между при дворе Неблагих, но ты сидишь здесь, как Царь Шолто, повелитель самой мрачной части Неблагого воинства. Что сказала или сделала королева, чтобы оправдать эту демонстрацию силы?
- Дойл будет недоволен, если я скажу тебе.
- Только лишь Дойл? – спросила я.
Он опять улыбнулся.
- Нет, не только Дойл, но Холод меня беспокоит меньше.
- Ты думаешь, что смог бы победить моего Убийственного Холода на дуэли, но не моего Мрака, - сказала я.
- Да, - ответил он. Интересно, что он не пытался увиливать или тешить свое эго. Это была просто констатация факта – он опасался мастерства Дойла в бою, но не Холода.
- Но ты также используешь их наиболее пугающие прозвища, как демонстрацию силы, моя дорогая Мерри.
- Почему ты так говоришь «моя дорогая Мерри», как будто это не так?
- Потому что я не уверен, что какой-либо из этих детей мой.
Я нахмурилась.
- Богиня показала мне, что ты один из отцов.
- Да, но Она не показала мне, и я не вижу наследия моего отца ни в одном из тройняшек.
Его отец был ночным летуном, как и те, что льнули чуждым пластом к стенам и потолку комнаты. Он не был плодом насилия, просто высокородная дама сидхе пожелала ночь порочных удовольствий. Желание переспать с чудовищем слуа было одной из тех вещей, что даже Неблагие рассматривали, как извращение. Дойл был королевским Мраком веками, и Холод был ее Убийственным Холодом, так что она назвала Шолто своей Извращенной Тварью. Но если я могла назвать двух других мужчин их прозвищами, я никогда не смогла бы так назвать Шолто. Он ненавидел, когда она звала его Извращенной Тварью, и боялся, что когда-нибудь, как Дойл стал просто Мраком, он станет Ее Тварью, или просто Тварью.
Шолто выглядел таким же красивым и безупречным, как и любой из моих любовников сидхе, но он не был таким. Когда-то между ребрами и действительно красивыми бедрами и пахом, был клубок шупалец, идентичных тем, что находятся в нижней части ночных летунов, окруживших его. Магия, а также благословение Богини и Консорта, богов, что надолго лишили сидхе, возомнивших себя божествами, своей милости, подарили Шолто возможность превращать щупальца в татуировку. До этого он мог скрыть их гламором — магией, которой сидхе пользуются, чтобы обмануть глаза смертных, но это всего лишь иллюзия, обман, и когда я впервые прикоснулась к нему со всей этой массой щупалец, трогающих меня, я не думала, что смогу вытерпеть это и заняться с ним сексом.
Теперь Богиня дала ему тело, соответствующее всем остальным его частям, а я поняла, что все эти излишества могут подарить мне такое удовольствие, которое не сможет обеспечить более «человеческое» тело. Теперь я приходила в постель к нему с радостью, и он ценил то, что я любила его целиком, не испытывая брезгливости. Я была единственной любовницей-сидхе, которая когда-либо у него была, потому что остальные дворы боялись его, как доказательства того, что благородная кровь слабеет, и мы все когда-нибудь станем монстрами, так же как боялись моей смертной крови, как доказательства того, что  их бессмертие когда-нибудь кончится.
- Я думаю, что ты чрезмерно волнуешься о наследии своего отца, и спроси себя, может, твоя новая способность превращать свои замечательные дополнительные части в татуировку повлияла и на детей тоже.
Его лицо стало серьезным, когда он раздумывал над моими словами. Он был серьезным мужчиной и иногда думал даже слишком много.
- Ты можешь быть права, но я не чувствую связи с детьми, как остальные.
- А ты брал на руки кого-либо из детей?
- Всех их, - сказал он, - я не чувствовал ничего, кроме того, что боялся уронить их. Они такие крошечные.
Голос Галена был хрипловат спросонья и мягок – он шептал, чтобы не разбудить ребенка рядом с ним.
- Я тоже боялся их уронить, но стараюсь преодолеть это. Меня переполняли эмоции, словно я не осознавал, что делаю, и это было волшебно.
- Мне так не показалось, - сказал Шолто.
- Ты не мог остаться и позаботиться о них, как могут большинство из нас. Я думаю, что поскольку отцы не рожают детей, им приходится прилагать усилия, чтобы почувствовать связь.
Гален был отстойным дворцовым политиком, и есть множество вещей, в которых другие мужчины в моей жизни превосходят его, но у большинства мужчин отсутствовала его проницательность. Он действительно понимал.
- Я не думала о том, как может быть трудно для вас установить связь с детьми, - сказала я.
Гален улыбнулся.
- Ты была связана с ними в течение нескольких месяцев и ближе, чем мы когда-либо сможем стать.
Шолто уточнил:
- Ты хочешь сказать, что ты не почувствовал связи с крошками с первого же мгновения?
- Не так, как после того, как подержал их, обнял их, помог покормить из бутылочки. Был момент, когда Аластер посмотрел на меня своими темными глазами, которые так похожи на глаза Дойла – но это было правильно, он вдруг стал и моим сыном тоже.
Голос Риса был еще тише, я думаю, он пытался не разбудить малышку, спящую на его животе.
- У меня был такой же момент с Гвенвифар, она, очевидно, дочь Мистраля, но так же и моя.
- Подожди, - сказала я, - я думала, мы договорились звать ее Гвенни перед тем, как я отправилась спать.
- Ей больше нравится Гвенвифар, - сказал Рис, как ни в чем не бывало.
- «Гвенни» не прекратило возню, но в тот момент, когда Рис назвал ее Гвенвифар, она остановилась, - объяснил Гален.
Я нахмурилась.
- Она слишком маленькая, чтобы понимать разницу.
- Она создала небольшую молнию, когда Мистраль впервые прикоснулся к ней. Неужели то, что она предпочитает одно имя другому, более удивительно, чем это?
Хотя я и хотела, но не могла оспорить его точку зрения.
- У Гвенвифар твои волосы, - сказал Шолто, - но ни один из них не имеет ничего от меня.
- Мы еще не знаем всего, - сказала я.
- Они только родились, - подтвердил Гален, - дай им еще несколько недель, чтобы выяснить, какие они есть на самом деле.
Шолто покачал головой.
- Я думал о наследнике моего Царства. Я был достаточно хорошим королем, чтобы Воинство могло позволить сделать царствование наследуемым вместо выборного, но только в том случае, если хотя бы один из наследников будет нести в себе гены Воинства.
Я не думала о том, что у нас есть больше одного трона, на котором должен кто-то сидеть, и неожиданно беспокойство Шолто о наследовании крови его отца не показалось таким уж глупым.
- Ты говоришь о том, что твои дополнительные конечности помогли слуа принять тебя, как их царя? – спросила я.
- Да, - ответил он, - они могут не принять совершенного сидхе, как своего царя или царицу.
- Бралиен не совсем сидхе, - сказал Гален.
- Она фея-крошка и, возможно, гоблин, но ее крылья не похожи на те, на которых летает мой народ.
Я подумала, что он имел ввиду современный американизм — «Мы не летаем вместе», но потом подумала, что скорее всего, он выразился буквально.
- Гален прав, Шолто. Детям нет еще и дня, и то, как и кем они выглядят, может измениться по мере взросления.
- Они не могут измениться сильно, - сказал Шолто.
- Ты можешь быть удивлен тем, как сильно они меняются, когда растут, - возразил Рис.
- Это верно, - подтвердил Гален, - у тебя ведь уже были дети.
- Да, - сказал Рис.
Гвенвифар беспокойно заерзала у него на груди, и он погладил ее по спинке, прикоснувшись нежным поцелуем к ее локонам. Все это было сделано почти автоматически. Я знала, что прошли столетия с тех пор, как у него были другие дети – неужели родительские привычки остаются с нами навсегда? Или Рис просто оказался лучшим отцом, чем я ожидала? Я хотела спросить его, но не знала, как это сделать, чтобы не обидеть его тем, что я и не подозревала, что он так хорошо ладит с детьми.
Дойл почувствовал мгновенную связь с Аластером, но он не помогал кормить его и заботиться о нем, как это делал Гален. Может быть, это и было то, что имел в виду Гален – он не ощутил связи и работал над ней. Дойл почувствовал связь сразу и не стал прилагать лишних усилий. Или может быть, Дойл был слишком занят тем, чтобы удержать Королеву Воздуха и Тьмы от попыток причинить нам вред, вместо того чтобы быть внимательным отцом.
- Угрожала ли королева нам или детям? – спросила я.
Мужчины беспокойно зашевелились. Гален смотрел в пол, избегая моего взгляда, Рис снова и снова целовал ребенка, целенаправленно не глядя на остальных. Шолто взглянул на них обоих и снова посмотрел на меня. Его лицо выражало серьезность, высокомерие, и было нечитаемым – это подсказывало, что что бы ни сделала королева, это наверняка что-то ужасное и должно меня расстроить.
Сердце колотилось у меня в горле, и я испугалась. Что могла королева сказать или сделать такого, о чём они не могут мне рассказать? Может, я и не хотела этого знать. Я просто хотела наслаждаться своим новообретенным материнством и видеть, как мужчины, которых я люблю, становятся отцами, просто наслаждаться моментом, но сколько помню, мои родственники всегда портили самые счастливые мгновения моей жизни. Почему сейчас должно быть по-другому?
- Кто-то из вас должен поговорить со мной, - сказала я. Мой голос был немного хриплым. Я заставила себя говорить более спокойно, чем чувствовала.
Роял поднялся в воздух на черно-серых крыльях мотылька, с глазком на нижних ало-желтых крыльях. Его крошечная шелковая набедренная повязка тоже была красной, повторяя красноту его крыльев и позволяя разглядеть его во всей красе. Его крылья двигались гораздо быстрее, чем крылья настоящего мотылька, напоминая то, как жужжат крылья стрекозы или пчелы. Роял имел десять дюймов роста, гораздо больше любого насекомого, поэтому он нуждался в крыльях, которые были больше и двигались не так, как у бабочки или мотылька. У него были короткие черные вьющиеся волосы с тонкими антеннками, выглядывающими из его кудрей. Цвет волос Бралиен унаследовала от меня, но антеннки были от него. Но я никогда не занималась с ним сексом до тех пор, пока не забеременела близнецами. Если у меня и других мужчин в родословной не было какого-то неизвестного гена феи-крошки, то отчасти она должна была быть ребенком Рояла, но как это возможно? Я хладнокровно приняла этот удивительный факт, когда держала Бралиен, однако теперь, когда я трезво размышляла об этом, всё было бессмысленно.
Я пригласила Рояла и остальных фей-крошек в больницу в порыве  постродовой эйфории и опьянения детьми, но теперь я протрезвела, хотя фейри никогда особо и не дружили с логикой. Мы не подчиняемся логике – в сущности, большинство фейри отвергают логику и науку. Мы сами невозможны – в своём роде, это отличительная черта волшебной страны.
Я первая из своего вида поступила в современный колледж в Соединенных Штатах и защитила диплом по биологии. Словно на меня снизошло временное умопомешательство, однако теперь рассудок ко мне вернулся, и я не понимала, почему была так счастливо уверена в Рояле и Китто. Бедному Китто пришлось докупить все необходимые вещи, чтобы превратить детскую комнату близняшек в комнату для тройняшек. Он был так счастлив, и Бралиен действительно может быть от него, потому что он был моим любовником дольше, чем Роял, но... у нее были крылья и антеннки, так что в ней текла кровь фей-крошек, разве нет?
Одно мгновение Роял выглядел, как картинка из детской книжки сказок, а в следующее – уже стоял рядом с моей кроватью – такого же роста, как и я, выше Китто, в котором было всего 4 фута
*
, самого невысокого из моих мужчин. Крылья мотылька, которые казались цветным пятном, когда он летал, теперь походили на какой-то фантастический плащ за его спиной за исключением того, что они изгибались и двигались в зависимости от его дыхания, мыслей и эмоций. Крылья могут двигаться непроизвольно, как хвост у собаки.
Он стоял, не смущаясь своей наготы, потому что крошечный клочок шелка, что он носил, не пережил изменения формы. Это не было похоже на штаны Невероятного Халка, которые магически всегда остаются на нем; когда Роял менял форму, его одежда либо истончалась на нём, либо снималась и складывалась в кучку, чтобы не мешать во время битвы.
- Я расскажу тебе, что сказала королева.
- Мерри выглядит такой бледной, как будто уже знает все наши новости, - сказал Шолто.
- С тобой все в порядке? – спросил Гален. Он встал и прекратил гладить Аластера, который немедленно начал размахивать в воздухе крошечными кулачками, как будто только прикосновение Галена удерживало его от этого. Может быть, он был просто приятным малышом, которому нравился тактильный контакт, или возможно, это была магия, как с выращенными деревьями и розами.
- Я не знаю, - ответила я.
- Что случилось, Мерри? – спросил Рис. Он сидел, поглаживая спинку Гвенвифар, лежащей у него на груди. Она нервничала даже под прикосновениями.
Я не хотела говорить это в присутствии Рояла. Я хотела подумать и обсудить это с моими мужчинами. Мне нужно было время на размышления.
- Роял, скажи мне, что такого сделала моя тетя, что настолько всех напугало?
- Она хочет увидеть своих племянниц и племянника.
- Она хочет посетить больницу?
- Она это сделает.
Я представила мою тетю, Королеву Воздуха и Тьмы, высокую и изящную сидхе с длинными прямыми черными волосами, обвивающимися вокруг ее ног, характерно одетую в чёрное. В ее глазах чередовались круги тёмно-серых тонов с черными линиями, разделяющими каждый цвет, словно она расчертила радужку подводкой для глаз. Они всегда оказывали потрясающий и пугающий эффект, или второе действовало только на меня? Может быть, если бы она не пыталась утопить меня в возрасте шести лет или не изводила бы меня столько раз, мне бы казалось, что ее глаза просто поразительны. Может быть, если бы я не видела её покрытой кровью своих замученных жертв, многие из которых предпочли бежать с нами в Калифорнию в поисках своего рода политического убежища с еще незажившими ранами от ее развлечений, я бы могла счесть ее красивой, но я слишком много знала о моей тете, чтобы считать её не иначе как ужасной.
- Она по-прежнему издевается над придворными по своей безумной прихоти? – спросила я.
- Насколько нам известно, - сказал Рис.
- Тогда она слишком сумасшедшая, чтобы позволить ей находиться среди людей, не говоря уже о наших детях.
- Мы согласны, - сказал Рис. Он мягко покачивал Гвенвифар, но она не успокаивалась. Я думала, что она собирается заплакать, но ошиблась. Вместо неё голос подала Бралиен, издав высокий тонкий вопль, больше похожий на животный писк, чем на детский плач, и этот единственный звук продемонстрировал, какой маленькой она была, и как недавно родилась. Мое тело отреагировало на него молоком, сочащимся из моей груди и промочившим лифчик и платье, которые были на мне. Ну, по крайней мере, хоть что-то работает так, как это было задумано. Я потянулась к моей младшей дочери. Я не была уверена, кем именно были ее отец или отцы, но я точно знала, что она моя. Это один из плюсов того, что ты женщина: тебе не приходится гадать, которые из детей твои. Мужчины… могли ли они узнать точно, прежде чем изобрели генетические тесты?

*4 фута = 1,2 м (прим. пер.).
Наверх
 
 
IP записан
 
Sirena
Мегамодератор
*****
Вне Форума


Паранойя у нас одна на
двоих

Сообщений: 3798
в лужах Москвы :)
Пол: female
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #5 - Июль 10, 2015 :: 10:50pm
 
Все Темы данной ветви форума были перемещены в эту Тему.
Наверх
 

Кто никогда не совершал безрассудств, тот не так мудр, как ему кажется.
https://twitter.com/Sirena_047
http://vk.com/laurell_k_hamilton
WWW WWW sirena_04 1677050440 634959695  
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #6 - Декабрь 27, 2015 :: 8:14pm
 
Глава 5.


Мне казалось, что молока на троих не хватает, поэтому я кормила их понемножку, так как если кто-либо из детей плакал, требуя еды, остальные тоже начинали беспокоиться. Медсестры принесли бутылочки, и были возмущены наготой Рояла. После того, как мы объяснили им проблему, они принесли ему медицинский халат, который он мог носить, когда принимал большую форму. Рис протянул Гвенвифар Шолто, сидящему в кресле, вокруг которого беспокойно перемещался Ночной летун.
- Нет, - сказал Шолто, подняв руки, как-будто желая отстраниться от малышки.
- Да, - сказал Рис, вложив ребенка в руки мужчины так, что он вынужден был либо взять ее, либо рискнуть уронить.
Шолто держал ее так, как-будто она была сделана из стекла и могла разбиться, но он все-таки держал ее.
- Держи бутылочку вот так, - подсказал Рис.
Бралиен и Аластер спокойно ели, и прилив эндорфинов был своего рода магией, успокаивая меня, делая приятным кормление  и уход за малышами. Я задумалась, чувствуют-ли коровы что-то подобное от доильных аппаратов, или только если кормят телят.
Гвенвифар начала плакать, звук был высоким, и какая-то часть моего мозга, о которой я раньше и не подозревала, сообщала мне, что она крошечный младенец, но та же часть мозга инстинктивно понимала, что она не такая маленькая, как Бралиен. Скажите мне, как я понимаю это только по ее крику?
- Ты слишком напряжен, - заметил Рис, - она это чувствует.
- Видишь, я ей не нравлюсь.
Гален вздохнул и подошел к моей кровати.
- Могу я взять нашего сына? Он спокойней, чем Гвенвифар.
- Ты это уже можешь сказать определенно?  - спросила я.
- О да, - ответил он, и что-то в выражении его лица заставило меня задуматься.
- Что я пропустила, пока спала, кроме того, что моя тетя хочет посетить нас?
- Мы знакомились с детьми, - сказал Гален с улыбкой.
Я испытывала некоторые проблемы с тем, чтобы оторвать Аластера от его вкусной теплой еды – от меня – и хотя он был недоволен тем, что Гален забирал его, он не плакал.
Гвенвифар рыдала от души. Рис взял ее на руки, и передал Галену так, чтобы Гвенвифар заняла место у груди рядом с сестрой, а Аластера Шолто кормил бы из бутылочки.
Гвенвифар разместилась у моей второй груди, напротив своей сестры, со вздохом удовлетворения. Неужели дети действительно приходят в этот мир, обладая знаниями о том кто они, и что им нужно? Гвенвифар явно предпочитала маму бутылочке.
Я ощутила, как тихо было в комнате, полной довольного сопения, что означало, что Аластер принял бутылочку. Я посмотрела через комнату туда, где трудились Рис и Гален, помогая Шолто с кормлением. По лицу Шолто бродила улыбка, и он расслабился,  так что Аластер удобно разместился на сгибе его руки и бутылочка находилась под правильным углом. Малыш сосал сильно и равномерно, его крошечный сжатый кулачок находился сбоку от бутылки, как-будто он уже пытался помочь держать ее. Я знала, что это была случайность, но это все еще изумляло меня. Я полагаю, что все считают своих детей прекрасными и развитыми не по годам.
- Аластер проще относится к бутылочке, - заметил Гален.
Шолто поднял глаза:
- Вы тоже с трудом ее кормите?
- Я собирался кормить ее из бутылочки, но ей это не понравилось, и она ясно дала мне это понять.
Он повернулся к кровати и улыбнулся своей несговорчивой дочери.
- У нее есть четкое собственное мнение, у нашей Гвенвифар, - заметил Рис.
- Уже? - спросила я.
- Некоторые дети рождаются такими, - улыбнувшись, сказал Рис.
Я смотрела вниз на двух моих дочерей, мне понравилось, как это звучит – мои две дочери, и улыбалась. Я чувствовала, что глупо улыбаюсь, как улыбаются влючбленные. Я ожидала, что полюблю детей, но я не думала, что буду чувствовать что-то подобное. Я все еще ощущала боль и дискомфорт в тех местах, которые никогда не болели раньше, но все было терпимо, а прекрасные моменты вроде этого, заставляли меня забыть о любой боли. Это и есть сила и чудо любви, во всех ее проявлениях.

Роял пришел на другую сторону кровати, к Бралиен. Он был одет в медицинский халат не по размеру, который был надет так, чтобы открыть спину и не мешать крыльям, и в пару штанов. За счет этого он выглядел еще изящней, чем он был, и даже меньше, чем положено ему по его принадлежности к малым фейри.
- Могу я покормить одну из малышек?
- Конечно, - ответила я.
Рис уже шел по комнате с последней из бутылочек, принесенных медсестрой. Он не извинился, но позволил Роялу разместиться на уголке стула, ранее занятого Галеном. Роял не мог сесть глубоко, ему мешали крылья. Я подумала, что у крылатых фейри наверняка болит спина, от того, что они вынуждены сидеть, не опираясь на спинку стула.

Бралиен не выглядела маленькой в руках Рояла. Они прекрасно смотрелись вместе, или от того, что они лучше подходили друг другу размерами, или из-за счастливой улыбки на его лице, когда он смотрел вниз на малышку.
- Она смотрит прямо на меня, - сказал Роял с благоговением в голосе.
- Она держит глазки открытыми больше других, - ответил Рис.
Я не была уверена насчет других моих мужчин, но Рис и Гален за время моего сна хорошенько изучили наших детей. Меня это порадовало.

Я вернула на место вторую чашечку лифчика, и посмотрела вниз, на Гвенвифар: “Ну что, ты уже получила, что хотела?” Малышка даже не открыла глаз, продолжая блаженно сосать. Я прижала ее к себе, и наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на ее белых локонах. Макушка удивительно пахла, чистым запахом, похожим на детский крем, хотя я уверена, никто не мазал ее никаким кремом. Неужели детский крем пахнет, как новорожденный младенец, или это только мое воображение?
- Они потрясающе пахнут, - заметил Роял; он наклонился над волосами Бралиен так же, как я над Гвенвифар.
- Ага, так и есть, - ответила я.
Я заметила движение уголком глаза, и увидела, как Шолто наклонился над Аластером:
- Запах чистый, и странно успокаивающий.
Он казался удивленным.
- Ты никогда не держал ребенка раньше? - спросил Рис.
- Ни одного, который был бы.. человеком, - ответил он.
- Знаете, а это не будущие антеннки, - сказа Роял, ощупывая лобик Бралиен около волос, вокруг темных бугорков вероятных будущих антенн.
- А что же это тогда? - спросила я.
- Что-то по-тверже. Я думаю, это крошечные рожки, - сказал он.
- Ты сказал рога? - спросил Шолто.
- Я думаю, что это они, - ответил Роял, - по крайней мере, я уверен, что это не антенны.
Шолто посмотрел вниз на ребенка на руках. Он улыбнулся, и сказал, обращаясь наполовину к нему, наполовину к Галену:
- Не хочу тебя беспокоить, но мог бы ты закончить его кормление?
- Буду счастлив, - сказал Гален.

Он взял Аластера из рук Шолто так, как-будто всегда это делал. Я думала, он займет кресло Шолто, но он не сделал этого. Гален переместился на диван, где Аластер смог допить свою бутылочку. Вели бы себя ночные летуны так же заботливо, если бы Гален сел туда, где прежде сидел их царь, или Галену было бы некомфортно быть окруженным ими? Большинство сидхе, обоих дворов, боялись слуа. Так и должно было быть, иначе они не могли бы быть угрожающей силой, которой и являлись.

Шолто подошел к Роялу, предложившему:
- Ты хочешь покормить ее?
- Нет, - ответил Шолто. Его волосы плащом обвивались вокруг его ног, так что он весь потерялся в их массе, кроме его черных ботинок. Я не могла видеть, что он делает, но Рис наблюдал за ним.
- Да, я думаю, что это рожки, - сказал Шолто.
- Я видела, как шевелятся его плечи, даже будучи скрыты волосами. Тут он воскликнул:
- Кровь и пламя, не может быть!
Я крепче обняла Гвенвифар и спросила:
- Не может быть что?
Шолто повернулся, все еще стоя на коленях, так что я увидела только отблеск его красивого лица, обрамленного волосами:
- Крылья не  похожи на таковые у бабочек или мотыльков.
- Они похожи на крылья бабочки, только что вышедшей из куколки, пока кровь еще не наполнила их, чтобы развернуть в полную силу, - сказала я.
- Они могут выглядеть розовыми и тонкими, но они ощущаются, как кожистые, как у летучей мыши или рептилии, - ответил Шолто.
Я нахмурилась:
- Я не понимаю.
Он улыбнулся, и это был тот редкий случай, когда его лицо сразу помолодело, как-будто на миг промелькнул тот, каким он мог бы быть, если бы жизнь не заставила его быть жестче.
- Рога и кожистые крылья – это слуа, Мерри.
В моей голове промелькнула мысль, что у Гоблинов тоже встречаются рога, но я не произнесла это вслух. Рога и крылья могут быть и от него, мы не можем знать наверняка. Если бы его трон наследовался напрямую, то это не имело бы значения, но правитель слуа должен был принадлежать к слуа, тогда как для чтобы править Неблагим или Благим двором, достаточно было просто происходить из нужного рода. Остальные дворы в волшебной стране были похожи: для того, чтобы править определенным видом фейри, нужно быть того же вида. Так как я думала, что мы отказались от планов посадить наших детей на какой-либо трон, то я и не переживала об этом.

Престол Шолто не подчинялся обычным законам наследования. Правитель должен быть избран, выбран народом. Это было единственное такое демократическое правление в наших землях. Я и не представляла, что он будет смотреть на наших детей и мечтать о королевской династии для своего народа. Забавно, что каждый мужчина воспринимает отцовство по-своему.
- Если она слуа, значит она не может быть феей-крошкой, - опечалился Роял.
- У нас есть генетик, который протестирует детей. До этого момента мы ничего не можем сказать определенно, - сказала я.
Мужчины переглянулись, избегая смотреть на меня.
Я прижала к себе Гвенвифар, на этот раз, чтобы успокоиться самой.
Что это были за взгляды? Вы говорили мне, что моя тетя хочет увидеть крошек, и что мы должны защищать их и больницу, потому что она еще не совсем в своем уме, и ее приход опасен, но этот взгляд сейчас значит то, что есть что-то большее, о чем вы не сказали мне.
- Ты всегда могла читать нас так легко, или твоя наблюдательность развивается? - спросил Шолто.
- Я люблю вас всех по-своему, а женщина всегда внимательна к тем, кого любит.
- Ты любишь нас, - уточнил Рис, - но ты не влюблена в каждого из нас.
- Я сказала именно то, что имела ввиду, Рис.
Он кивнул.
- Ты выразилась дипломатично.
Его тон был мягким, но лицо накрыла печаль.
- Рис, - позвал Гален.
Двое мужчин обменялись взглядом, их лица были совершенно серьезны. Рис первым отвел взгляд: “Ты прав, ты абсолютно прав.”
Поскольку Гален не сказал ничего вслух, я не была уверена, что он был прав. Это было как если бы между мужчинами состоялся разговор, и я услышала только кусочек от него. Я могла бы спросить, или..
- Мне жаль, что вы несчастливы со мной, но у вас не получится отвлечь меня от моего вопроса. Что еще пошло не так, кроме моей тети?
- Некоторые из нас любят тебя больше, чем ты любишь нас, это старая тема, - сказал Рис.
- Прекратите менять тему, пытаясь отвлечь меня эмоциональными вопросами, которые мы уже обсуждали. Это должно быть что-то очень плохое, что ты не хочешь к этому возвращаться, Рис, - сказала я.
Он кивнул и вздохнул:
- Достаточно плохое.
Шолто встал, и начал автоматически отряхивать брюки.
- Я не влюблен в Мерри, и не ожидал, что она будет со мной. Мы заботимся друг о друге, и это больше, чем обычно можно получить в королевском браке.
- Скажите мне, что трое из вас, четверо, скрываете от меня, - потребовала я.
Гален прижал к себе Аластера крепче, так же, как я держала Гвенвифар.
- Это другая сторона твоей семьи.
- Другая – ты имеешь ввиду холм Благих?
Он кивнул, прижавшись щекой к покрытой черными тонкими волосиками макушке ребенка.
Шолто подошел, встал рядом с кроватью, и накрыл мою руку и половину колыбельки Гвенвифар своей рукой, которая казалось такой огромной по сравнению с малышкой.
- Твой дядя, Король Благого Холма, так же пытался получить разрешение увидеть детей.
Я уставилась на него:
- Моя тетя хочет увидеть возможных наследников Неблагого двора и внуков ее возлюбленного брата. Это мне понятно, и если бы она не была сексуальной садисткой и серийным убийцей, мы могли бы позволить это, но во имя всего святого почему Таранис думает, что имеет право видеть наших детей?
Рис подошел ближе к кровати:
- Он все еще утвержает, что один из них, или все они от него.
Я покачала головой:
- Я уже была беременна, когда он изнасиловал меня. Они не от него.
- Ты была беременна только несколько недель, это еще не было очевидно для всех. Он уверяет, что ты стала с ребенком только после того, как он.. был с тобой, - сказал Рис, о мне не понравилась длинная пауза перед тем, как он закончил предложение.
- Что он на самом деле говорил, Рис?
- Он представил это в стиле - «Одна бабка сказала»
Мы знали, что он отрицает изнасилование, но у нас есть вещественные доказательства, что он сделал это.
Я не могла даже говорить. Таранис, Король света и Иллюзий, правитель Благого холма, золотого двора фейри, был моим дядей. Технически, он был моим пра-дядей, братом моего дедушки, но поскольку сидхе не стареют, он не выглядел дедушкой.
Он говорит, что это было по обоюдному согласию, но мы все знали, что он так скажет.
- Возможно, он сам верит в свою ложь, - сказала я.
- Таранис не поверит, что ты отказалась от него в пользу монстров из Неблагого двора, - сказал Шолто.
- Он сам монстр, - ответила я.
Шолто улыбнулся, и запечатлел нежный поцелуй на моем лбу.
- То, что ты под этим имеешь ввиду, разговаривая со со мной, очень много значит для меня, наша Мерри.
Он отошел, выпрямившись, и я взглянула ему в лицо.
- Он изнасиловал меня, пока я была без сознания, и он мой дядя. Это было ужасно.
- Мне очень жаль, Мерри, но одним из пунктов на который опирается Таранис в этом деле, как раз и является, что ты не помнишь, как это было. Он говорит, что ты согласилась, и потом отрубилась, но он не понимал, что ты была без сознания, пока не стало слишком поздно, - сказал Рис.
- Слишком поздно чтобы остановиться? Слишком поздно, чтобы не трахаться со своей племянницей? Слишком поздно для чего, Рис? - я почти кричала. 
Гвенвифар прекратила есть, и начала нервничать, как-будто ей не нравилось, когда я повышаю голос. Я стала говорить спокойнее, но я не могла контролировать свои чувства.
- Рис, ты говоришь про «дело», он действительно пытается получить официальную опеку над детьми?
- Он хотел, но наши юристы вынесли протест, и теперь он настаивает на проведении генетических тестов. Он полностью уверен, что один или все дети его, я думаю, он запутался в своих собственных иллюзиях.
- Он всегда верил в собственную магию больше, чем должен был, - заметил Шолто.
- Однажды его иллюзии были реальностью, - сказал Рис.
- Это было очень давно.
- Если генетические тесты будут отрицательны для него, я думаю, что его дни, как Короля Благого холма сочтены, - сказал Рис.
- Если мы сможем доказать, что он был бесплоден сотни лет, знал об этом, и не уступил трон, они могут казнить его, сказал Гален, и в его голосе прозвучала твердость, которой раньше там не было.
Я посмотрела сквозь остальных мужчин на моего зеленого рыцаря:
- Ты хочешь, чтобы они убили его, не так-ли?
- Ты против? - спросил он, и его зеленые глаза полыхнули яростью, что было так не похоже на него, но правда была правдой.
- Да, - сказала я.
- Хорошо, - сказал Гален, и одно это слово не предвещало ничего хорошего. Тон был очень мрачный, полный гнева.
- Если правитель холма бесплоден, то он обрекает весь двор на бездетность, ни один настоящий король не останется на престоле в этих обстоятельствах, - сказа Рис.
- Или королева, - дополнил Гален.
Мы посмотрели на него.
- Вот почему она согласилась уйти в отставку, если у Мерри будет ребенок, потому что она испробовала все современные методы лечения бесплодия, и все еще бездетна.
- Она родила сына, - мягко сказала я.
Прижимая к себе собственного ребенка, кажется, я должна была произнести вслух, что это я убила ее единственного сына. Он пытался убить меня, и мужчин, которых я люблю, и я убила его; его смерть, казалось, уничтожила остатки ее разума.
Келу сотни лет, и он ее единственный ребенок. Она давно знала, что бесплодна, - сказал Гален, и опять в нем была та твердость, которой я не слышала и не наблюдала в нем раньше. Люди думают, что став родителями, становятся мягче, более сентиментальными, и возможно, для некоторых так и есть, но ему, кажется, это помогло обрести новую силу. Я хотела, чтобы он стал сильнее, но я не понимала, что с дополнительной силой, часть его мягкости уйдет, что когда мы что-то обретаем, мы можем что-то и потерять.
Я изучала его лицо, и остальные делали то же самое. Мы все разглядывали моего нежного рыцаря, и понимали, что он больше не был таким. Были другие мужчины в моей жизни, на чью суровость и способность защитить я рассчитывала, но я не понимала, что я рассчитывала и на мягкость Галена. Глазам стало жарко, горло сжалось, я собираюсь плакать? Не об изнасиловании, не об правовом беспределе, но о потере мягкости Галена? Или может я буду плакать обо всем этом, о двух, или о трех вещах, может гормоны сделали меня более эмоциональной, а может быть, только может быть, я буду плакать о том, что Гален уже не будет прежним.
Наверх
« Последняя редакция: Декабрь 29, 2015 :: 9:45pm от Nikol_ »  
 
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #7 - Декабрь 29, 2015 :: 9:29pm
 
Глава 6.


Когда Дойл вернулся, я все еще плакала, и ему пришлось выяснять что случилось, так что остальные были вынуждены признаться, что они рассказали мне обо всем.
- Моим последним приказом было не расстраивать Мерри!
- Во-первых, мы все являемся отцами наших детей, - сказал Рис, -  ты, как наш капитан, можешь приказывать нам, но как один из возлюбленных Мерри, ты должен был дать нам пространство, чтобы определиться с отношением к Мерри и детям.
- Так ты говоришь, что сознательно пошел против моих приказов? - Дойл двинулся через комнату к Рису.
- Я не дурочка, - сказала я, - я заметила, что что-то было не так, и я должна была знать, что именно.

Дойл не оглянулся на меня, продолжая нависать над Рисом. Гален, все еще держа Аластера на руках, отошел к остальным.
- Мерри — наша принцесса и коронована Богиней, как наша королева; она выше по рангу капитана своей собственной стражи, - сказал Гален
Дойл слегка повернул голову, его шея и плечи были так напряжены, что, казалось, ему больно. В его глубоком голосе звучал гнев, как-будто он изо всех сил старался его сдержать.
- Вы заявляете, что не будете подчиняться моим приказам?
- Конечно будем, - ответил Гален, - но предполагается, что Мерри ведет не только нас, но и всех наших людей. Как мы можем игнорировать ее, когда она что-то требует от нас?
Шолто встал с места, где он держал на коленях Бралиен, оставив ее в руках Рояла. Фей-крошка выглядел испуганным, и не пытался это скрыть. Шолто присоединился к остальным сидхе в середине комнаты.
- Если бы ты был единственным королем, венчаным с Мерри Богиней и страной фейри, мы послушались бы тебя, Мрак, но ты всего-лишь один из многих королей.
Дойл повернулся к нему:
- Я не забыл, что она была коронована, как Царица своему Царю, Шолто.

Шолто поднял руку, и завернул рукав достаточно, чтобы показать начало татуировки, которая связала нас. В ту ночь выросли настоящие плетистые розы, которые обвились вокруг наших рук, как веревки или нити, что используются при обычной помолвке, но эти «веревки» проткнули нашу плоть шипами, и связали наши руки более плотно, чем при обычной церемонии, и рисунок  этих плетей и роз запечатлелся на наших руках.
- Мы были обручены по воле Богини и волшебной страны, - сказал Шолто.
- И у меня нет такой отметки, ты ткнул меня в это не один раз за последние месяцы, - ответил Дойл.
Это стало новостью для меня. Шолто был единственным мужчиной, которого Богиня персонально обвенчала со мной, но Она короновала Дойла и меня как Короля и Королеву Неблагого холма.
- Может быть причиной, по которой Богиня обвенчала тебя с Мерри, явилось то, что ты единственный из нас, кто является действующим правителем? - сказал Гален.
Двое мужчин смотрели на него так, как если бы он прервал многолетний спор. Это не очень мудро — встрять между людьми, борющимися друг с другом.
Гален улыбнулся им и покачал малыша на руках, просто чтобы напомнить им, что тут есть ребенок. Я не думаю, что его движение было случайным, Гален понял, что ребенок — это индульгенция от любого насилия. Он был прав, но я не хотела, чтобы он слишком увлекался этой идеей, ибо он не будет всюду таскать за собой ребенка, а у Дойла и Шолто длинная пямять.
- Мерри стала твоей царицей, когда остальные должны были стать ее королями.
- О чем ты?, - спросил Шолто.
- Мерри должна была выйти за тебя, чтобы стать твоей Царицей, для остальных из нас, достаточно было стать отцами ее детей, чтобы стать ее королями или консортами. Я думаю, что для Неблагого холма Богиня и Консорт уже выбрали короля.
- Я отдал мою корону, чтобы спасти Холода, - сказал Дойл.
- И Баринтус до сих пор не простил тебя с Мерри за это, - заметил Гален с улыбкой.
- Он Делатель королей, или королев, - сказал Шолто, - вы двое отказались от того, чего он добивался десятилетиями.
- Он мечтал посадить на трон моего отца, а не меня, и уж конечно, не Дойла, - сказала я.
- Это правда, - ответил Шолто.
- Совершенно верно, - сказал Дойл.
- Мне не верится, что все мы выжили, чтобы увидеть рождение детей, - сказал Рис.
- Слишком много врагов еще осталось в Темном холме, - согласился Дойл.
- А может быть, Бог и Богиня защищают вас, - сказал Роял.
Мы все посмотрели на крошечную фигурку, все еще сидящую в кресле с малышкой, которая могла быть, а могла и не быть его дочерью.
- Что ты имеешь ввиду? - спросила я.
- Если Богиня и Бог короновали вас обоих, может быть они стараются безопасно довести вас до трона?
Я задумалась над этим.
- Ты хочешь сказать, что нам нужно иметь немножко больше веры, малыш? - спросил Дойл.
- Вы все так говорите, как будто сила Богини еще не вернулась, чтобы благословить нас всех с Ее Светлостью, но она среди нас все эти последние несколько месяцев, даже в далеких Западных  землях, за пределами страны фейри.
Я сказала:
- Богиня говорила мне, что если фейри не готовы принять Ее благословение, тогда Она подарит его людям и посмотрит, может они будут больше ценить его.
- Людей всегда впечатляет магия, - сказал Шолто.
- Но это не магия, - ответила я, - это чудо.
- А разве чудеса не часть магии? - спросил он.
Я задумалась над этим, и наконец сказала:
- Возможно, но я не уверена.
- Что сказала королева, когда ты просил ее не приходить? - спросила я.
Дойл встретил мой взгляд, но его лицо было непроницаемо, закрытое и загадочное, как всегда, но теперь я понимала, что за ним скрывается. Он что-то утаивает от меня, думая, что таким образом защищает. Я видела, что он не собирается делиться нужной мне информацией.
- Почему ты думаешь, что я говорил с Королевой?
- У кого еще был шанс убедить ее остаться в стороне, кроме Королевского Мрака?
- Я больше не ее Мрак, а твой.
- Так скажи мне, что она сказала, и что она хочет.
- Она хочет увидеть внуков своего брата.
- Ты говорил мне, что она все еще без разбору мучает людей в холме.
- Когда я видел ее, она была наиболее спокойна со времени своего последнего безумия.
- И насколько спокойна? - спросил Рис, выражением лица и тона показывая, что он не верит в то, что когда-нибудь она будет спокойна достаточно.
- Она казалась прежней, какой была до того, как смерть Кела и наш отказ от трона свели ее с ума.
- Ты все еще веришь в то, что она пыталась быть настолько безумной, чтобы вынудить кого-то из двора убить ее?
- Я верю в то, что в то время она искала смерти, ей было все равно, жива она, или мертва, - сказал Дойл.
Я думала об избитых, окровавленных телах людей, которых приносили к нам, или бежавших, чтобы найти у нас убежище. Королева не пыталась выследить тех, кто бежал из ее холма, хотя было хорошо известно, что ее дворяне нашли пристанище у нас.
- Если бы все было наоборот, она послала бы меня убить тебя уже несколько месяцев назад, - сказал Дойл.
Я кивнула, прижимая к себе Гвенвифар, чувствуя, как глубок ее сон в моих объятиях. Это помогло мне остаться спокойной и произнести:
- Она бы сказала: «Где мой Мрак, приведите мне моего Мрака», и ты пришел бы тенью и окончил мою жизнь.
- Я сделал бы то же самое, если бы ты попросила, Мередит.
- Я знаю это, но я не хочу рисковать тобой, отправляя в Неблагой холм, Дойл.
- Если кто-то может убить королеву, и выжить, чтобы рассказать об этом, то это Дойл, - сказал Шолто.
- Если кто-то и может сделать это, то это он, я знаю.
- Тогда почему ты колеблешься?
- Потому что есть слово «если» в каждом нашем разговоре об этом, и я не хочу рисковать Дойлом из-за «если».
- Ты любишь его и Убийственного Холода больше, чем королева должна любить кого-то, - сказал Шолто.
- Ты говоришь это, опираясь на собственный опыт, Царь Шолто? - спросила я.
- Ты не любишь меня так, как любишь Дойла или Холода. Мы все знаем, что они твои любимчики, так что я не предам тебя, если скажу, что тоже не влюблен в тебя.
- Разве ты не любишь детей больше, чем долг или корону? - спросил Гален. Я не уверена, что я смогла бы сама спросить об этом, не в слух.
Шолто повернулся и посмотрел на него, так что я не могла увидеть выражение его лица, но я уверена, что это была его высокомерная маска. То выражение, которое делало его великолепным, как модель и которое было его версией пустого лица.
- Я отдам свою жизнь, чтобы сохранить их в безопасности, но я не уверен, что ценю их больше, чем долг перед моим народом и моим царством. Они значат больше, чем мой трон и корона, но не в том случае, если ценой будет жизнь и независимость моего народа.
- Ты лучший правитель, что был у фейри за очень долгое время, - сказал Дойл.
- А вы ставите долг выше жизни наших детей, вот ты, Дойл? - спросила я.
Он повернулся и улыбнулся мне.
- Нет, Мерри, конечно, нет; они мне дороже любой короны, и я уже доказал, что предпочту любовь трону. Если я предпочел не становиться Королем Неблагого холма и-за любви к Холоду, я не могу сделать меньше для наших детей.
Это был тот ответ, что я хотела услышать, что не обязанности, ни чувство чести не перевесят любви к этим крошечным новым жизням. Я прижалась щекой к мягким локонам и вдохнула сладкий запах нашей дочери, спросив:
- Кто убедит короля остаться в волшебной стране?
- Юристы и полиция, - сказал Рис.
- Человеческие юристы и человеческая полиция? Как они убедят Короля Света и Иллюзий что-либо сделать?
- Человеческий закон ограничил его перемещения страной фейри после того, как она напал на нас и бывших с нами юристов.
- Он не покидал холм Благих годами, - сказала я, - это не составляет для него трудности.
- Там так же было постановление суда держаться не ближе пятисот футов от тебя и твоих любовников, и судебный запрет его контактов с нами напрямую, или с при помощи магии.
- Это было забавно, заставить судью подписать это, - сказала я.
- Мы установили новый прецедент относительно человеческого закона и магии, - согласился Рис.
- Он напал на комнату, полную самых могущественных адвокатов Калифорнии, это помогло нам в этом деле.
- Человеческая полиция не сможет арестовать его, - заметила я.
- Там будет не до арестов, Мерри. Если Таранис покинет страну фейри и подойдет к тебе или детям, он умрет.
- Он убьет людей, - сказала я.
- Он не пуленепробиваемый, - ответил Гален.
- Человеческая полиция не обучена убивать первой, но ему нужна секунда, чтобы убить их, - заметила я.
- Солдаты обучены убивать, а не беречь, и это то, что нужно, - сказал Дойл.
- Полк Национальной Гвардии еще стоит вокруг холмов фейри в Иллинойсе? - спросила я.
- Ты знаешь, что так и есть, - ответил он.
- Я не хочу, чтобы они умирали за меня, Дойл.
- Они не будут умирать за тебя, или нас, но, как я понимаю, умрут, защищая свою страну и конституцию.
- И как же драка с королем сидхе сочетается с защитой конституции?
Рис ответил:
- Мерри, если Таранис станет королем этой страны, а он может, он будет править с тем же высокомерием и жестокостью, которую он демонстрирует по отношению к Благому двору.
- Нет никакой опасности с его стороны правительству этой страны, и ты знаешь об этом.
- Я знаю, но его все еще надо убить.
- Потому что он меня изнасиловал? - спросила я, изучая его лицо во время своего вопроса. Это заняло месяцы — научиться обыденно произносить эти слова.
     Рис кивнул:
- И за это, определенно.
- Несомненно, - подтвердил Дойл
- Да, - сказал Гален.
- Если это не приведет к войне между слуа и Благим двором, да.
- Я слишком слаб, чтобы как-то повредить тому, кто столь могущественен, но если бы я мог убить его за то, что он сделал с тобой, я был убил, - сказал Роял. Феи-крошки, выглядящие такими маленькими и хрупкими на вид среди цветущих роз, поднялись в облаке крыльев, и сказали тоненькими голосами:
- Приказывай, Мерри, и мы сделаем что нужно.
- Вы хотите сказать, что убьете Тараниса для меня?
- Да, - они сказали это в унисон, как-будто пташки прощебетали разом одно слово.
- Действительно избавите меня от этого неудобного человека?
- Да, - снова пропели они.
- Нет, я не могу послать так много фей-крошек на смерть. Я не настолько хочу отомстить, чтобы пожертвовать всеми вами.
- И именно поэтому мы сделаем это для тебя, -сказал Роял.
Я покачала головой.
- Нет, больше никаких смертей среди тех, кто дорог мне. Я потеряла так много людей, и видела так много крови, пролитой из-за безумия королей и королев.
- Тогда что же ты хочешь, чтобы мы с ним сделали? - спросил Рис.
- Я не знаю. Если он обезумеет настолько, что попытается приблизиться ко мне и детям, мы убьем его. Я не позволю ему еще раз сделать мне больно, и не позволю ему находиться рядом с нашими детьми.
- Мы убьем его, - сказал Дойл.
- Если у нас получится, - ответил Рис.
- О, мы сможем убить его, - сказал Гален, как если бы это был свершившийся факт, а не почти невозможный подвиг.
- Как ты можешь быть так уверен? - спросил Рис.
Лицо Галена приняло это новое для него суровое выражение, когда он обнял сына.
- Потому что если он снова придет к Мерри, и мы не убьем его, он сделает ей больно снова, и мы не можем позволить этого.
- Таким образом, мы убьем его, потому что должны, - подытожил Рис.
Гален кивнул:
- Да.
Все мужчины переглянулись, а потом посмотрели на меня, и я увидела зарождение того, что может закончиться только одним способом. Таранис, Король Света и Иллюзий, должен умереть.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #8 - Март 31, 2016 :: 6:19pm
 
Глава 7.


Тройняшки  были в сестринской вместе с Дойлом, Холодом и несколькими другими охранниками, присматривающими за ними, в то время, как медсестры и доктора завершали последние приготовления перед выпиской. Гален, Рис и я были в комнате, пытаясь выяснить, как как мы будем забирать домой все эти вещи. Были цветы и подарки от друзей, но большая часть из них была от незнакомцев. Тот факт, что Принцесса Мередит родила детей, был главным новостным поводом, Америка была в восторге от того, что у принцессы фейри тройня! Я ценила это, но мы были несколько ошеломлены их щедростью.
- Нам нужен фургон, чтобы перевезти все эти цветы и подарки домой, - заметил Рис.
Он стоял в центре комнаты, держа руки на бедрах, разглядывая все эти букеты, шарики, мягкие игрушки, растения в горшках и подарочные корзины с едой, который заполонили большую часть комнаты. Мы уже перестали принимать некоторые из подарков, потому что нам надо было освободить комнату для нас и медицинского персонала. Больнице намного проще было пережить вторжение дел рук флористов, чем растения, которые все еще росли в комнате. Цветущая яблоня возвышалась над всеми нами. Верхушка дерева подпирала потолок, как-будто пытаясь расти дальше, как если бы доросла до неба, и была бы удивлена, найдя его твердой и неумолимой твердыней. Медсестры спрашивали меня, останется-ли дерево здесь навсегда, но у меня был только один ответ. Я не знаю.
Еще меньше им нравились дикие розы вокруг кровати, потому что у них имелись шипы. Две медсестры и врач уже поранились об колючие плети.
- Мы уже отдали большую часть подарков другим пациентам, - сказал Гален.
- Большинство игрушек должны пойти в детское отделение, - ответила я.
Я повернулась слишком быстро, чтобы показать на игрушки, и была вынуждена остановиться и попытаться повернуться плавнее. Я чувствовала себя хорошо, но при некоторых движениях я ощущала все швы и микро-травмы, которые вынесло мое тело, чтобы наше маленькое трио увидело свет. Я была очень счастлива, что опять могу носить обычную одежду. Сарафан для беременных и кормящих, был одним из множества подарков, полученных за эти месяцы со словами: «Это бесплатно, просто говорите всем, что вы его носите». Так как мы были вынуждены содержать небольшую армию фейри на довольно скромные зарплаты, то с удовольствием приняли большую часть подарков. Некоторые из них пришли без контрактов на подпись, остальных мы отправили на консультацию с нашими юристами по связям с общественностью.
Нам предложили сделать реалити-шоу. Хотели бы мы, чтобы камеры следовали за нами повсюду? Нет. Нуждались-ли мы в деньгах? Да. Вот поэтому наши юристы тщательно изучали контракты, и мы должны были решить это сегодня. Продюсеры хотели начать с возвращения крошек домой, и это означало, что либо съемочной группе пришлось бы начать съемки в больнице, либо снять то, как мы приносим детей домой. Нам нужны были деньги, но почему мои родные должны были работать на камеру?
Как-будто прочитав мои мысли, Рис сказал:
- Я считаю, что реалити-шоу — это плохая идея, я это уже говорил?
- Ты упоминал об этом, - ответила я, все еще глядя на плюшевых зверей, некоторые из которых были почти три фута высотой. Зачем это новорожденным? Мы хотели их оставить детям постарше, которые могли полюбить их и нуждались в них больше, чем наши крошки. Бралиен, Гвенвифар и Аластер не могли столь многого, не говоря уже о том, чтобы управляться с толпой гигантских игрушек. Мир и без этого был слишком большим для них.
- Я согласен с Рисом, но я знаю, что Мерри считает, что это неправильно позволять Меви содержать всех нас.
- Это старая традиция, когда правитель посещает своих подданных, они должны принять его, или ее, и всех их придворных, - сказал Рис. Он взял одно из крошечных растений и покачал головой. Мне кажется, он подумал о том же, о чем и я: мы не можем взять все эти цветы домой. Только полить их все займет целый рабочий день. Тем не менее, некоторые из них облюбовали феи-крошки, эти цветы мы заберем домой.
- Я читала, что Генрих Восьмой использовал эту традицию, чтобы разорить соперников, или дворян, которых хотел взять под контроль, - ответила я.
- У людей ходило множество шуток о жирном Генрихе, но он был очень хорошим политиком и понимал возможности королевской власти.
- Он злоупотреблял этими возможностями, - ответила я.
- Да, но они все так делали. Трудно сопротивляться абсолютной власти, Мерри.
- Это из личного опыта? - поинтересовался Гален.
Рис взглянул на него, а затем посмотрел вниз, на груду подарков.
- Наличие божественности и последователей делает человека несколько самонадеянным, но я выучил этот урок.
- И что же это был за урок? - спросила я, подсунув свою руку под его так, чтобы я могла прижаться щекой к его плечу. Он повернул голову так, чтобы я увидела его улыбку, и сказал: «То, что люди называют тебя богом, не означает, что так и есть».
- Ты был великим богом Кромм Круахом, и твои последователи лечили любые раны, - сказал тоненький женский голосок.
Мы посмотрели на одну из крылатых фей-крошек, это была Пенни, сестра-близнец Рояла. Она порхала среди цветов, но теперь подлетела к нам так, чтобы быть на уровне наших глаз. У нее были такие же, как и у ее брата, короткие черные кудри, бледная кожа и черные миндалевидные глаза, но ее лицо было изящней, и сама она немного меньше. Она носила прозрачное красно-черное платье, которое очень мило смотрелось с ее крыльями.
Рис посмотрел на ее, лицо его было грустным: «Ты действительно очень стара, маленькая фейри, гораздо старше, чем я думал».
- У нас не было крыльев, пока наша принцесса Мерри своей дикой магией не дала нам возможность летать. Мы, бескрылые, среди фей-крошек еще более незаметны, поскольку у них хотя бы есть красота и яркость цвета, а те из нас, кто не был так благословлен, смотрели на все из травы и корней. Это дало нам обзор в перспективе, которого возможно бы не было, будь я крылатой.
- О какой перспективе ты говоришь? - спросил Рис.
- О знании, что все начинается с земли. Деревья, цветы, люди, даже могучие сидхе должны сначала подняться из грязи, чтобы двигаться вперед.
- Давай ближе к сути, - попросил он.
- У тебя нет никаких иллюзий насчет того, кем ты являешься сейчас, у тебя сейчас реальная жизнь, а не фантазия, что-то настоящее и хорошее, как дерево, которое имеет сильные корни, и благодаря этому выдерживает мощные бури, тогда как с мелкими корнями оно упало бы от первого порыва ветра. У тебя крепкие корни, Рис, и это неплохо.
Он улыбнулся, кивнул, и пожал мою руку там, где я прикасалась к нему.
- Спасибо, Пенни, я думаю, что я тебя понял. Раньше я основывался исключительно на силе, что подарили мне Богиня и Консорт, но я забыл, что эта сила мне не принадлежала, и когда мы потеряли благословение богов, я потерял себя, но чем я являюсь сейчас — это есть на самом деле, это именно я, и никто не сможет у меня это отнять.
- Да, - сказала она, паря рядом с лицом Риса, ее крылья бились так быстро, что кончики его кудрей слегка развевались от поднятого ими ветра.
- Неужели я выглядел нуждающимся в напутствии? - спросил Рис.
- От тебя часто исходит дух меланхолии.
Я перевела взгляд с феи-крошки на Риса, и задумалась об этом. Неужели это действительно так? Он много шутил и отпускал легкомысленные комментарии, но... если глянуть глубже, то Пенни была права. Я нашла интересным, что она была так внимательна к нему. Есть несколько причин для женщины быть столь внимательной к мужчине — неужели Пенни запала на Риса? Или она мудра и внимательна ко всем нам? Если первое предположение было правдой, то я сомневаюсь, что Рис понял бы это, если второе, то было бы интересно услышать ее мысли относительно всего остального.
- Пенни, что ты думаешь насчет реалити-шоу? - спросила я.
Она провалилась в воздухе, так феи-крошки показывают замешательство. Я удивила ее.
- Я не достойна рассуждать об этом.
- Меня интересует твое мнение, - сказала я.
Она склонила голову набок, а потом переместила в воздухе, чтобы находиться больше перед моим лицом, нежели Риса.
- Почему тебя интересует мое мнение, моя леди?
- Это повлияет на тебя так же, как и на всех, кто живет с нами, поэтому меня интересует, что ты думаешь.
Она одарила меня очень серьезным, изучающим взглядом. Я увидела ум на ее крошечном личике, которого я не замечала раньше, она была такой же яркой, как ее брат, но возможно, еще более думающей и глубокомыслящей.
- Хорошо. Поскольку королева всегда с большой осторожностью относилась к своему образу в человеческих медиа, то если мы будем участвовать в реалити-шоу, камеры могут помочь нам обезопаситься от нее.
- Она безумна, она не может помочь даже самой себе, - вмешался Гален.
Пенни посмотрела на него, затем вернулась ко мне:
- Если бы это было так, она давно бы потеряла контроль на какой-нибудь пресс-конференции десятки лет назад, но этого никогда не случалось; если она контролирует себя до такой степени, то она не сумасшедшая, а просто жестокая. Никогда не путайте того, кто не может контролировать свои смертоубийственные импульсы с тем, у кого просто нет никого, кто мог бы сказать: «Стоп, прекрати так себя вести». Я считаю что самые жестокие люди, вне зависимости от того, насколько ужасны их действия, это те, кто не сталкивался с наказанием, или кем-то сильнее их. Это не сумасшествие, они просто такие.
Я всерьез задумалась над тем, что сказала Пенни.
- Она права, моя тетя никогда не утрачивала контроль перед СМИ. Если она действительно сумасшедший маньяк-убийца, это должно было случиться хоть раз, но этого не было ни разу на моей памяти.
Я посмотрела на Риса и Галена. Они переглянулись и повернулись ко мне. «Ну, будь я проклят», - сказал Рис.
- Пенни права, не так-ли? - спросил Гален.
- Я думаю, что да, - кивнула я.
- Король так же никогда не терял контроля перед СМИ.
- Он атаковал человеческих юристов перед тем, как похитил меня, - возразила я.
- Но это не было записано на камеру, принцесса Мерри. Свидетели под вопросом, но нет видео или фотографий.
- Честно говоря, я думаю, что король помешался во время нападения, - сказал Рис. Его стражи были вынуждены физически воздействовать на него, завалить его своими телами, чтобы не дать ему продолжить атаку.
Я вздрогнула и вжалась в Риса. Таранис почти убил Дойла в этом нападении, а мой Мрак было не так-то легко убить.
- Если это правда, то тв-шоу не защитит нас от короля.
Одна из остальных фей-крошек взлетела вверх на крошечных белых крыльях с маленькими черными пятнышками на них. Она была еще меньше Пенни, которая была размером с куклу Барби, как если бы она изо всех сил пыталась походить на бабочку, которую она напоминала. Это была белая капустница, американская бабочка, что означало, что фея родилась здесь.
Ее голос был высоким и музыкальным, как если бы птичья трель стала словами.
- Моя сестра все еще в холме Благих. Она говорила мне, что король был в бешенстве, когда его магия соблазна не подействовала на вас. Он никогда не встречал женщины, кроме королевы Неблагого двора, которая могла бы противостоять его заклинаниям.
- Именно поэтому он пришел за мной потом, - сказала я мягко.
Маленькая фея подлетела ближе, и положила ручку, не больше моего мизинца, мне на руку.
- Но даже тогда его магия не сработала, и он был вынужден применить к тебе грубую силу, как обычный человек. Теперь он знает, что его магия на тебе не работает.
- Твоя сестра слышала, как он говорил об этом? - спросил Рис.
Она кивнула головой так сильно, что ее светлые кудряшки подскочили.
- Мы думаем, что король больше не будет пытаться действовать магией, - сказала Пенни.
- «Мы», ты имеешь ввиду — феи крошки? - уточнила я.
- Да, - ответила она.
Крошка похлопала меня по пальцу, как я бы погладила кого-то по плечу.
- Нам так жаль, что он сделал тебе больно, принцесса Мерри.
- Я это очень ценю, - ответила я.
Одна из крошек взлетела повыше, крылья как у мотылька казались размытым белым пятном, когда она зависла в воздухе, по ней было видно, как она нервничала.
- Скажи ей, Панси (Анютины глазки), - велела Пенни.
- Многие говорят перед нами, как будто мы собаки, и не можем ни понять, ни передать информацию другим.
Я кивнула.
- Поэтому вы одни из лучших шпионов в стране фейри.
- Король решил, что раз не получилось с магией, то он попробует соблазнить тебя, как обычный человек.
- Что это значит?
- Это может означать, что он будет вести себя перед камерами так же прилично, как и королева, ответила Пенни.
- Как давно вы знаете об этом? - спросил Рис.
- Панси недавно услышала это от своей сестры, да и до нас дошли сплетни. Ее сестра не осознавала важность этой информации, или того, что она может оказаться нам полезной.
Я нашла это «мы» интересным. Пенни не имела ввиду только фей-крошек, «мы» означало нас, ее, меня, всех фейри, живущих в поместье на Холмби Хиллз. Это было большой редкостью, чтобы фейри разных видов считали себя одним целым. Но поскольку я привечала любого фейри, последовавшего за нами в изгнание, или изгнанного в Калифорнию раньше нас, то за некоторым исключением все были довольны.
     
Послышался стук в дверь, и заглянул страж, сообщив: «Посол вернулся».
Я вздохнула и сказала: «Пригласите его».
Питер Бенц вошел в дверь улыбаясь, его красивое лицо имело приветливое выражение, рука      готова к рукопожатию. Его темно-русые волосы были коротко и аккуратно подстрижены, а сшитый на заказ костюм обрамлял его тело ростом 5 футов 8 дюймов, так, что он казался еще выше, и подчеркивал его отличную форму, а значит он упражнялся и следил за своим питанием. Он был достаточно тщеславен, чтобы заплатить за костюм, который бы подчеркивал, а не скрывал его тело. Предыдущий посол тоже был тщеславен, и Таранис использовал это тщеславии изо всех сил. Я не очень хочу играть в эти игры, но мне нужен был посол, который присутствовал бы при обоих дворах, а не только при Благом, поэтому я заставила себя улыбнуться и пойти навстречу его протянутой руке.

Он улыбнулся голливудской улыбкой, показав ослепительно белые зубы. Мистер Бенц был послом, но он оставлял ощущение человека, который далеко пойдет. Амбиции — это не так плохо, они могут помочь человеку отлично выполнять свою работу.
Его рукопожатие было твердым, но но слишком. У большинства людей проблемы с тем, что моя рука слишком маленькая: она либо тонет в их руках, либо они едва ее касаются, опасаясь повредить, но он  отлично справился.
- Принцесса Мередит, я рад, что мы снова встретились.
- Мистер Бенц, вы новый посол к моему народу, почему я не должна была принять вас?
Он поднял ухоженную бровь, но с улыбкой повернулся, чтобы пожать руку сначала Галену, а затем Рису. Облако порхающих фей-крошек он вроде-бы не заметил, как-будто они на самом деле были насекомыми, которых они изображали. Я бы сказала «как это по-человечески», но даже среди сидхе не многие обращали на них внимание.
Я посмотрела на Пенни и Панси, паривших в воздухе. Они встретились со мной взглядом, дав понять, что заметили, что он не обратил на них внимания. Феи-крошки могут стать отличными шпионами и в человеческой политике. Насколько мне известно, никто из них не занимался этим, но мысль была интересной. Я подумаю об этом позже, много позже. Нам слишком многое надо сделать, прежде чем можно будет заняться слежкой за человеческими политиканами.
- Я знаю, что вам не терпится вернуться домой.
Я посмотрела на него.
- Смотря что вы считаете домом.
Он снова улыбнулся и сделал небольшой отрицающий жест своими ухоженными руками.
- Вы очень ясно дали понять, что в настоящий момент вашим домом является поместье миссис Рид.
- Пока мой дядя ограничен в передвижениях землями фейри, думаю, что я там в безопасности.
- Я сожалею о ваших с королем Таранисом проблемах больше, чем могу выразить.
- Знаете-ли вы, что когда-то король мог подслушать любой разговор, в котором прозвучало его имя? - спросил Рис.
На приятном лице Бенца появилось скептическое выражение.
- Мне сказали, что это уже очень давно не так, мистер Рис.
- Да, но раньше он и свою Руку Света не мог использовать при разговоре через зеркало, что служило в древности аналогом Скайпа.
- Мы так же считаем, что он вновь приобрел способность использовать зеркало, как дверь, через которую он может пройти сам, или кого-нибудь протащить, - сказала я.
Он опять приподнял брови.
- В самом деле?
- Да, - ответила я, - на самом деле.
- Никто не видел его проходящим через зеркало, или тянущим кого-либо во время печально известных событий в кабинете ваших адвокатов, - заметил Бенц.
- Но мы видели, как травы попали на поверхность зеркала и поплыли, будто по водной глади, - сказала я.
- Когда поверхность зеркала становится жидкой, обычно это означает, что тот, кто находится по другую его сторону, может пройти через него, - подтвердил Рис.
- Неужели это действительно возможно?
На сей раз любопытство Бенца пересилило его скептицизм.
Мы оба кивнули. Гален почти не замечал нас, он продолжал разбирать подарки, отделяя то, что мы берем с собой от того, что оставляем на благотворительность. Как ни странно, Гален не участвовал в разговоре, хотя он лучше всех подходил для того, чтобы очаровать посла, поскольку у него была такая способность, своего рода  гламор, и именно поэтому мы решили, что он оставит разговор нам. Мы бы не хотели, чтобы нас обвинили в магическом влиянии на посла, особенно учитывая, что случилось с предыдущим.
- Я стараюсь как можно больше узнать о фейри и их магии. Спасибо за то, что просвещаете меня, - сказал Бенц.
- Не только мы можем стать вашими учителями, - ответила я.
Он сделал извиняющийся жест,  движение вышло почти робким. Неужели Бенц смутился?
- Да, вы правы. Я посол ко всем дворам фейри, а не только к прекрасной их части, принцесса Мередит.
- Значит вы говорили со всеми холмами фейри, не так-ли? - спросила я.
Он кивнул, блеснув своей сверкающей улыбкой. Должно быть она отлично смотрится на камеру.
- И как вам царь Кураг? - спросила я.
Его улыбка сползла, он выглядел озадаченным.
- Царь Кураг? Вы имеете ввиду — король гоблинов?
- Да, Кураг, царь гоблинов.
- На самом деле я еще не говорил с ним.
- А как насчет королевы фей-крошек Нисевин?
- Ээээ … нет. Я говорил с королем... королем Благого Холма, и вашей тетей, Королевой Воздуха и Тьмы.
Он опустил имя Тараниса, потому что мы сказали ему о последствиях, и это было хорошо. Но он пропустил оба имени, что означало, что в логике ему не откажешь. Если один правитель фейри может услышать, когда произносят его имя, то вероятно, может и другой. Мне понравилось, что он быстро учится. Острый ум, это хорошо.
- Вы говорили с царем Шолто, мы все были здесь во время этого разговора..
На его приятном лице мелькнуло неуверенное выражение, но затем он вновь улыбнулся.
- Я говорил с ним, как с вашим консортом и отцом ваших детей, но не как с королем.
- Тогда вы планируете быть послом в Благом и не Благом холмах, а не настоящим послом ко всем дворам фейри.
Он подавил недоумение, и ответил:
- Мои обязанности, описанные в Вашингтоне, включают в себя Благих и Неблагих сидхе.
- Т.е. остальные холмы вы проигнорируете?
- Мне сказали, что они малые дворы, входящие в состав двух больших, меня дезинформировали?
Я задумалась, и поскольку сидхе не лгут, в итоге ответила:
- Да, и в то же время нет.
- Пожалуйста, просветите меня, что именно вы имеете ввиду, Принцесса?
- Гоблины, слуа и феи-крошки королевы Нисевин являются частью Неблагого двора. Но правитель фей-крошек Благого холма не является королем, он скорее герцог.
Его улыбка снова обрела полную яркость.
- Тогда я буду взаимодействовать с верховным королем и верховной королевой фейри, как я и говорил.
Я кивнула.
- Да, это путь по которому идет большинство людей.
Он наклонил голову и одарил меня изучающим взглядом.
- А как еще может человек общаться с правителями фейри?
- Иметь дело со всеми королями и королевами фейри, как с правителями? обладающими собственными правами и достоинством.
- Хотите-ли вы меня подбить вести дела напрямую с гоблинами и слуа?
Я засмеялась, удивившись этому звуку.
- Т.е. вы намекаете на то, что хотите, чтобы я относился к ним, так же, как к остальным дворам сидхе?
- Не как к равным, но как к важным, и ради Богини, не пытайтесь вести дела с гоблинами самостоятельно. Я не хочу быть ответственной за дипломатическую катастрофу, которая может за этим последовать.
Он немного нахмурился, как-будто силился не нахмуриться сильнее.
- Я очень хорош в своей работе, Принцесса Мередит, я думаю, что я смогу избежать каких-либо недоразумений.
- Я не волнуюсь о том, что вы их оскорбите, мистер Бенц. Я больше боюсь, что они могут повредить вам вследствие культурного непонимания.
- Какого рода непонимания? - спросил он.
- Гоблины уважают только силу и мощь, мистер Бенц. Человек без магии, или не владеющий боевыми искусствами на манер Чака Норриса, может нарваться на неприятности.
- Наверное поэтому люди перестали общаться с гоблинами напрямую, - заметил Рис.
Я взглянула на него:
- Наверное, ты прав.
- Я не понимаю, - сказал мистер Бенц.
- Я бы хотела, чтобы вы узнали больше фейри, не только в наших двух холмах, но в культурном отношении мы ближе всего к людям, и наиболее безопасны для вас, так что возможно, вы должны просто проигнорировать меня сейчас. Если я когда-нибудь буду чувствовать себя настолько в безопасности, чтобы вернуться в земли фейри, возможно вы захотите сопровождать меня в гости к некоторым из малых дворов.
Рис похлопал его по плечу: «Мы позаботимся о вашей безопасности»
- Конечно, никто не будет вредить представителю Правительства Соединенных Штатов.
Мы все засмеялись, даже Гален, и смех фей-крошек был похож на сладкий звон крошечных колокольчиков. Один только этот звук заставил улыбаться и Бенца. Феи-крошки обладают самым мощным гламором и способностями творить иллюзии среди всех фейри. Это делает их гораздо опасней, чем они кажутся.
Бенц снова нахмурился, недоумевая, и разгладил руками перед костюма. Было похоже, что он понял, что что-то повлияло на него извне, но не совсем осознал, что именно это было. Я готова сделать ставку на то, что у него был какой-то амулет, чтобы противостоять нашей магии. Он точно нуждался в нем.
- Америка последняя страна на планете, которая позволила вашим людям поселиться здесь, сказал Бенц.
- Да, это так. Но гоблины не рассматривают это, как причинение вреда вам, но как доказательство вашей несостоятельности, как представителя правительства.
- Вы имеете ввиду, что посол при дворе гоблинов должен быть солдатом?
- Если вы не хотите застрелить кого-то сразу, как войдете, то нет, не содатом.
- Тогда кем?
- Колдуном, или ведьмой, но поскольку у них довольно патриархальное общество, то лучше колдуном..
- Колдун, имеющий военную подготовку, будет лучшим выбором, - сказал Рис. Он подошел к послу и приподнял повязку, которая закрывала шрамы, пересекавшие его пустую глазницу.
- Гоблины отняли мой глаз, посол Бенц, а меня ранить много трудней, чем человека.
Бенц медленно моргнул, но не дрогнул, чем заработал себе еще одно очко. Интересно, о чем он подумает, если увидит гоблина? Они гордились своими дополнительными конечностями и глазами, так что женщины, выглядевшие как человекообразный паук, считались первыми красавицами среди гоблинов. И это он еще не видел Шолто, когда он не прятал свои щупальца. Бенцу могло предоставиться немало шансов, чтобы попрактиковаться в невздрагивании.
- Вы хотите сказать, что гоблины будут нападать на меня?
Я шагнула вперед.
- Нет, вполне возможно безопасно их посетить и провести переговоры, но это требует понимания их культуры, что редко встречается даже среди сидхе. Я не знаю ни одного человека, который когда-либо успешно близко пообщался с гоблинами.
Рис вернул свою повязку на место.
- Я понял, что меня ранили потому, что я не знал их культуры. В его голосе было совсем немного горечи. Он потерял глаз сотни лет назад, но лишь год назад я объяснила ему, почему так случилось. Он ненавидел гоблинов и обвинял их в этом столетиями, и у него было не так много времени, чтобы привыкнуть к мысли, что в своей травме он виноват настолько же, насколько и гоблин, забравший его глаз.
- Моя цель — стать настоящим послом к обоим главным дворам фейри — Благому и Неблагому, но никто в нашем правительстве не говорил со мной о гоблинах, или даже о лорде Шолто, как о правителе.
- Возможно, если ваша работа в качестве посла будет успешной, мы могли бы когда-нибудь сопроводить вас в другие дворы, - сказала я.
- Я был бы весьма признателен за науку о вашей обширной культуре, - сказал он, широко улыбнувшись. Даже его карие глаза сияли от удовольствия. Мне казалось, что мы дали ему больше того, на что он рассчитывал и к чему был готов, но он принял это лучше большинства дипломатов, будь они людьми или фейри.
Я улыбнулась, и аккуратно поправила свой дизайнерский сарафан, не уверенная, что смогу сравниться с ним в его игре в приятного парня. Он был в этом очень хорош.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol_
Житель
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 33
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #9 - Март 31, 2016 :: 6:23pm
 
- Итак, Принцесса Мередит, я оставил свою охрану ждать снаружи комнаты, вместе с вашей, так как внутри позволительно быть только отцам и королевским консортам. На этот раз я поступил в соответствии с вашими пожеланиями.
- Спасибо, господин посол, - улыбнувшись, ответила я.
- Но так же у меня имеется дополнительная охрана и для вас.
- Мы уже обсуждали это, посол, в этом нет необходимости.
- Не хотел бы оскорбить ваших стражей, но вы вроде были похищены царем в то время, как находились под их присмотром?
- Мы же объясняли, что это я попросила их оставить меня в покое, и они были вынуждены подчиниться моим приказам.
- Но разве и в следующий раз они не должны будут подчиниться приказу?
- Мы все согласились с тем, что Мерри больше не останется одна без охраны, и то же самое относится к детям, - сказал Рис.
- Даже если она прикажет вам не делать этого? - спросил Бенц.
Рис и Гален кивнули одновременно.
- Она больше никогда не останется одна, - сказал Гален, и его голос был полон новой серьезности. Я знала, что он имел ввиду, и он был тренированным воином, но все же не настолько квалифицированным, как Рис, Дойл или Холод. Я не была уверена, разница-ли в столетиях практики, или в желании причинить смертельный вред. Остальные участвовали в настоящих войнах, и знали, что такое убить, или быть убитым. У Галена почти не было опыта «настоящих» боев. Честно говоря, что я всегда думала, что его мягкость, это не просто недостаток практики, а свойство его личности, то, что я любила в нем, и то, что мешало ему быть воином, каким он мог бы стать. Но я не была уверена ни в этом, ни во многих других вещах.
Он подошел, взял меня за руку, и улыбнулся мне, в его зеленых глазах было привычное тепло.
- Ты выглядишь расстроенной, моя Мерри. Я сделаю все, чтобы прогнать грусть из твоих глаз.
Как я могла сказать ему, что это его новая решительность заставила меня грустить? Я не могла, ведь мы все изменились после событий прошлого года. А теперь мы стали родителями, и это изменило нас еще больше.
- Поцелуй меня, мой зеленый рыцарь, и это сотрет печаль из моих глаз.
Он вознаградил меня своей сверкающей улыбкой, той самой, что заставляет мое сердце замирать с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, а потом наклонился, согнувшись всем своим мускулистым шестифутовым телом, чтобы прикоснуться к моим губам своими. Поцелуй был целомудренным по нашим меркам, но посол был вынужден под конец откашляться.
Мне пришлось оторваться от поцелуя, чтобы объяснить:
- Покашливание — это человеческий способ выразить неловкость или нетерпение от наблюдения сексуальных или романтических моментов.
Гален взглянул на посла.
- Это вообще не эротика по меркам дворов, и тем более, по меркам Неблагого двора.
- Мне говорили, что сидхе гораздо проще относятся к сексу, - сообщил он.
- Если вы попробуете прочистить гордо при моей тете, она либо скажет вам какую-нибудь гадость, либо удвоит усилия в том, что вас смущает.
- Меня смутил не поцелуй, а скорее тот факт, что вы уводите принцессу от темы про необходимость дополнительной правительственной защиты, и я хотел вас прервать. На самом деле я отношу себя к богеме и чужд условностям.
- Богема, - сказал Рис, - давно я не слышал этого термина.
Бенц посмотрел на него, изображая из себя интеллигента во всей красе, что было не плохо, ему это шло.
- Я неправильно использовал это слово?
- Нет, но чтобы процветать в холме Неблагих нужно немного больше, чем просто быть богемным.
- И что вы предлагаете?
- Надо быть распутным, извращенным, хотя.. может и нет, - Рис посмотрел на меня и Галена.
- О чем ты задумался? - спросил Гален.
- Я просто подумал, что королева никогда не позволит человеческим СМИ увидеть ее худшие стороны. Интересно, может-ли человеческий посол к нашему двору оказать на нее.. успокаивающий эффект?
В его глазах светился смех от того, что он был вынужден подобрать максимально мягкие слова. Если бы королеве пришлось беречь человеческие чувства, то возможно прекратились бы пытки, используемые, как развлечение за ужином. Они не были жестокими по ее стандартам, и они не были регулярными, но возможно, ее любовь к настоящим пыткам стала бы более контролируемой, если бы Бенц посетил наш холм — если она сможет контролировать себя и не зайдет так далеко в своем безумии, что уже никто не сможет ей помочь. Это был актуальный вопрос, учитывая ее желание посетить детей. Действительно-ли она сошла с ума, или просто искала цель, чтобы выразить свое горе, среди своих собственных придворных просто потому, что она могла это сделать? Если бы она смогла найти другие выходы для своей скорби, может мы смогли бы поговорить о ее горе. Она пошла к человеческим специалистам по бесплодию, может она и тут бы согласилась пройти терапию?
Рис подошел к Галену, добавляя свои руки к его, и таким образом, он обнимал нас обоих.
- Теперь и ты раздумываешь над чем-то интересным, наша Мерри.
Я кивнула: «Мы обсудим это позже».
- Когда я не буду подслушивать, - заметил Бенц.
Я посмотрела на него, и ответила: «Да».
Он рассмеялся и сказал:
- Знаете-ли вы, что многие люди стали бы отрицать это, просто из вежливости?
- Это слишком близко ко лжи, а как вы знаете — мы не лжем. Так почему я должна об этом беспокоиться?
- О, Принцесса Мередит, думаю, что будучи послом, я приобрету очень интересный жизненный опыт.
- Который может быть как хорошим, так и плохим, - сказала я.
Он кивнул: «Я не знаю даже, каким буду я сам»
- Будьте осторожны, посол Бенц, - сказал Рис, - с нами вы можете стать слишком честным, и больше не будете таким хорошим дипломатом.
Он удивился, а затем раньше, чем смог остановиться, расхохотался, закинув назад голову. Это были самые настоящие из всех эмоций, которые я видела у него.
- О, лорд Рис, дипломат, который не может лгать был бы бесполезен у людей, но в то же время я думаю, что немного брутальной честности бы не повредило. Теперь вернемся к обсуждению добавления к страже принцессы дополнительных охранников....
Мы позволяли ему говорить, и я надеялась, что его «брутальная честность» не слишком дорого обойдется послу Питеру Бенцу, или нам.Я не могла доверять моей тете, Королеве Андаис, что ей хватит здравомыслия не повредить нашим детям, но так же я не была уверена, что мы можем продолжать отказывать ей. Как можно сказать кому-то, кто был абсолютным монархом, властителем над жизнью и смертью на протяжении двух тысяч лет, что она не может приехать навестить своих пра-племянниц и пра-племянника? Это было вечной проблемой с бессметными, которые привыкли получать все, что хотят.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol
Неофит
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 10
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #10 - Март 26, 2018 :: 3:08pm
 
Глава 8


Детектив Люси Тейт, высокая и темноволосая, в этот раз была одета в штатское — в женскую версию брючного костюма, черный, с белой рубашкой. Казалось, что  этот цвет характерен только для детективов бюро по расследованиям убийств. Когда Люси появилась в двери, я подумала, что у нее есть дело, которое она хочет обсудить с фейри, но в ее руках оказались три маленьких медведя, так что можно было быть уверенной, что это не дело, а дружеский визит. Так и оказалось.
- Мерри, то, что местная полиция беспокоится о небезопасности поместья Меви Рид, вполне резонно. Этот ублюдок похитил тебя оттуда.
- Я не пойду с детьми в «безопасный» дом, - ответила я.
Теперь палата была почти пуста. Большая часть цветов и игрушек передали другим людям в больнице. Себе мы оставили цветы и подарки от наших друзей и от тех, чьи подарки мы не могли не принять по политическим мотивам. Они заняли второй внедорожник целиком, оставив место только для водителя. Медведи Люси, два розовых и один голубой, были безопасны для младенцев, поэтому их мы тоже взяли с собой.
- Ты здесь не из-за дела, детектив. Так почему ты здесь? - спросил Дойл.
- Она друг, - ответила я.
- Несомненно, но они могли послать ее сюда, потому что друг сможет убедить нас в том, в чем все остальные потерпели неудачу, не так-ли, детектив Тейт?
Он посмотрел на нее мрачным взглядом, его лицо было абсолютно нечитаемым, пустым настолько, что пугало своей нейтральностью. Так смотрит дикое животное: оно не хочет причинять вам вред, но если вы его тронете, оно будет защищаться; если нет — то вы сможете спокойно уйти. Вас предупреждают: отступите, или будет плохо.
Люси отреагировала на это, сделав полшага назад, одна нога перед другой, встав в стойку, которая позволяла ей свободно двигаться, при необходимости. Я сомневалась, что она полностью осознает, что делает, но полицейский в ней увидел скрытую угрозу и отреагировал соответственно. Дойл не напал, и она не сделала бы ничего, чтобы могло бы повредить нейтралитету, но ситуация между моим другой и моей любовью меня нервировала. Мне не нужны волнения, мне нужен покой. Я просто хотела быть счастливой с моими детьми и любимыми мужчинами, но моя семья кажется собиралась сделать все, чтобы этот этап был таким же травмирующим как и все остальные важные события в моей жизни. Мой отец старался по максимуму защитить меня от них, но как только он умер, моя жизнь превратилась в выживание. Я так устала от всего этого дерьма.
- Я не собираюсь в «безопасный» дом, Люси. Я ценю это, но копы-люди будут просто пушечным мясом, если король нападет на нас. Прочтите полицейский отчет о том, что его сила сделала с Дойлом, и представьте, что было бы с людьми.
- Я видела отчеты, - сказала она.
Так вот, почему ты пришла, - заметила я.
Она кивнула.
- Он может превратить свет в огонь и испускать его из своей руки - звучит как безумие.
- Он Король Света и Иллюзий, он может по-разному использовать свет, особенно дневной, - ответил Дойл.
- А что еще он может делать со светом? - спросила Люси.
Дойл покачал головой.
- Я надеюсь, что он не восстановил все свои старые способности. Если это так, то это плохо вне зависимости от того, где находится Мерри.
- Да, звучит не очень весело, - сказала Люси.
- Вместо того, чтобы быть с Мерри или нашими детьми, я провел последние сутки в переговорах с дворами фейри. Придворные короля заверили меня, что он ждет результатов ДНК-тестов. Если они покажут, что ни один из младенцев не его, тогда он признает, что у него нет претензий к ним и Мерри.
- Мерри была уже беременна, когда он...
Она остановилась, как-будто испугалась, что сказала слишком много.
- Все в порядке, Люси. Правда генетик сказал нам, что все может быть не так просто. Король мой пра-дядя, и сидхе обоих дворов веками вступали в браки, так что у нас может быть много общих генов. Вероятно, что для доказательства отцовства этого будет недостаточно, но этого хватит, чтобы запутать дело, если мой дядя не намерен отказываться от своих претензий.
- Он не отступит, - сказал Дойл.
- Правда-ли, что если он беслоден, то он должен отказаться от престола? - спросила она.
Я постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Я не догадывалась, что об этом знает человеческая полиция и вообще кто-либо из людей.
- Ваши пустые лица — это уже достаточный ответ, - заметила Люси.
Я тихо выругалась про себя — иногда так стараешься не выдать что-либо, что чрезмерное усилие выдает правду ярче крика. Интересный вопрос: знала ли полиция о том, что речь идет не просто об отречении от трона, а о казни за то, что Таранис обрек свой народ на бесплодие, веками скрывая то, что бесплоден сам. Рассказы о том, что здоровье, процветание и плодовитость народа зависит от короля или королевы, правдивы, если речь о фейри. Таранис боролся за свою жизнь. Знала-ли об этом Люси?
- Что произойдет, если он отступит? - спросила она.
- Он перестанет быть королем, - ответил Дойл.
- Эта часть мне понятна. Его изгонят из волшебной страны?
- Нет, почему ты спрашиваешь? - спросила я.
Она пожала плечами.
- Потому что изгнание объясняет, почему он так отчаянно пытается доказать, что является отцом одного из младенцев.
Я-  думаю, что все гораздо проще, Люси. Скорее всего, он просто не может вынести мысли о том, что он больше не будет абсолютным монархом Благого двора, коим являлся столетия. Он сделает все, чтобы сохранить трон.
- Вероятно, - сказала она, и мне не понравился чересчюр проницательный взгляд ее карих глаз. Она умна и очень хороша в своей работе.
Один из малышей подал голос из кроватки. Люси игнорировала их, за исключением короткого взгляда на запеленутые свертки. Она была здесь по делу, а не для того, чтобы увидеть младенцев, но шум заставил нас обернуться, чтобы узнать, какой из детей проснулся.
Это была Бралиен, раскачивающаяся в своей корзинке, как в колыбельке. Дойл поднял ее большими темными руками, в которых ребенок смотрелся еще более крошечным. Некоторые из отцов чувствовали себя неловко, держа детей, но Дойл держал нашу дочь с той же легкостью и изяществом, с которым он делал все остальное. Глаза Бралиен были достаточно открыты и отражали свет подобно темным драгоценным камням.
- Могу я ее подержать, - спросила Люси, и ее просьба удивила меня.
Дойл взглянул на меня и я сказала:
- Конечно. Мы пока ждем, пока привезут инвалидную коляску. Они не позволят мне идти самой, а остальные мои мужчины помогают загружать подарки.
Люси, похоже, не услышала меня, поскольку Дойл положил Бралиен ей на руки. Люси не знала, как держать младенца, она никогда не общалась с ними. Дойл помог ей удобно сложить руки, и как только малышка разместилась в кольце ее рук, она смотрела только на нее. Лицо Люси засветилось от счастья, приобрело почти блаженное выражение, как будто весь мир сузился до ребенка на ее руках.
Я не ожидала, что Люси так очаруется младенцами, но возможно у нее настал момент осознания, что она находится в середине своей жизни и часы тикают.
- Детектив Тейт, - позвал Дойл.
Она никак не отреагировала, только начала тихонько напевать и мягко покачивать Бралиен.
- Детектив Тейт, - повторил он, повысив голос.
Когда она не отреагировала и на этот раз, я подошла ближе к ней и сказала:
- Люси, ты меня слышишь?
Она никак не реагировала, как бы мы не говорили.
- Люси!
На этот раз я сказала это резко.
Она моргнула, как-будто пробудилась от сна. Она уставилась на меня, пытаясь что-то сказать, но ей пришлось еще раз моргнуть, чтобы наконец произнести:
- Что ты сказала?
- Мне нужно забрать Бралиен, чтобы подготовить ее на выход.
Я взяла ребенка из ее рук, и она не хотела отпускать ее, но как только ребенка забрали, ей, казалось, полегчало. Она вздрогнула, как-будто стряхивая с себя кошмар, и сказала:
- Ого! У меня было такое ощущение, как-будто кто-то ходил по моей могиле.
- Бывает, - кивнула я.
Она снова вздрогнула, а когда посмотрела на меня, ее глаза уже выглядели нормально. Детектив Тейт снова была с нами.
- Мне очень жаль, Люси, я надеюсь, что это не вызовет у тебя проблем с начальством, но нам нужно принять дополнительные меры предосторожности против моего дяди, а поместье Меви Рид защищено магически больше любого «безопасного» места.
- У нас будут полицейские колдуны, Мерри.
- В последний раз, когда мы с тобой работали, один из плохих парней был как раз полицейским магом, - сказала я.
- Это не честно, Мерри.
- Возможно, но от этого оно не перестает быть правдой.
- Вы говорите, что не доверяете полиции?
- Нет, но я говорю, что независимо от того, насколько вы верите в себя, вы, вероятно, ошибаетесь.
- Звучит довольно пессимистично, - сказала она.
- Я думаю, что скорее реалистично.
Она грустно улыбнулась:
- Мы разместим подолнительные патрули в вашем районе. Позвони, и мы тут же приедем.
- Я знаю, - ответила я.
- Обещай, что если что-то пойдет не так, вы вызовете полицию, а не попытаетесь справиться с этим самостоятельно.
- Я не могу этого обещать.
- Потому что не можешь лгать? - спросила она.
Я кивнула.
- Если будет возможность решить все, не привлекая посторонних, ты так и сделаешь?
- Я снова кивнула, прижимая к себе Бралиен.
Она повернулась к Дойлу:
- Не мог бы ты, и остальные, кого она любит, перестать играть в героев и рисковать быть убитыми, если мы можем это предотвратить?
- Мы постараемся, - ответил он.
- Я серьезно. Мерри любит вас, и я не хочу держать ее за руку, утешая, пока она оплакивает тебя, или Холода, или Галена, или любого из вас, парни. Мы полиция, и это наша работа — рисковать своими жизнями, служить и защищать.
- Защищать Мерри и детей — это наша прямая обязанность.
- Да, но Мерри не будет опустошена, если мы пострадаем, и полиция, умирающая при исполнении долга, не потеряет детей.
Дойл слегка поклонился:
- Я запомню твои слова, и благодарен тебе зато, что ты ставишь наши жизни выше своей, ради Мерри.
- Я не хочу умирать, никто не хочет, но наша задача — остановить ублюдка, желающего снова причинить ей боль.
- Наша такая же.
Люси нахмурилась, и подняла руки, сдаваясь:
- Я не смогу отговорить тебя делать то, что ты решил, но я хотя бы попыталась.
- Мы действительно ценим твои усилия, Люси.
Она улыбнулась мне.
- Да, я знаю. Я просто действительно хочу поймать этого гада.
Мы друзья, поэтому для нее мое изнасилование стало личным делом. За это я любила ее еще больше, и от всего сердца поблагодарила:
- Спасибо, Люси.
Ее улыбка стала шире:
- Я оставлю вас, чтобы вы могли подготовить малышей к отъезду, и присоединюсь к копам, сдерживающим толпу.
- Я полагаю, там пресса?
- И просто люди, желающие увидеть маленьких принцесс и принца - не каждый день в Америке рождаются особы королевских кровей.
- Действительно, - ответила я ей с улыбкой.
Она вернула мне улыбку, и затем оставила нас:
- Я обычно не люблю детей, но Бралиен очень милая.
Мы поблагодарили ее, и как только за ней закрылась дверь, мы с Дойлом обменялись взглядами. Он подошел ко мне, и мы оба посмотрели на Бралиен.
- Не стоит зачаровывать людей, - сказала я ей.
Она прищурилась, глядя на меня своими экзотическими глазами. Большая часть ее красных локонов была заправлена под крошечную вязаную шапочку, которая так же скрывала и рожки. Она была крошечной, идеальной, и волшебной.
- Как ты думаешь, она уже понимает? - спросила я.
- Нет, но у нас уже есть ответ на один вопрос.
Я подняла на него глаза:
- Какой вопрос?
- У Меви Рид няня - человек, но мы не можем рисковать людьми, ухаживающими за нашими детьми.
- Ты имеешь ввиду, что они зачаруют тех людей, которые будут заботиться о них?
- Именно.
Я посмотрела на наш крошечный сверток.
- Она или частично фея-крошка, или частично слуа, одни имеют лучший гламор среди фейри, другие — последняя часть дикой магии, оставшейся у нас
- Здесь повсюду дикая магия, моя Мерри.
Он указал на дерево и дикие розы.
- Ты прав, но я никогда не видела, чтобы ребенок мог очаровать кого-то так быстро и качественно. У Люси сильная воля, и вероятно, есть некоторые средства защиты от нашего гламора просто в качестве меры предосторожности. Как и у большинства полицейских, имеющих с нами дело.
- Тем не менее, Бралиен затуманила ее разум и чувства, как-будто у нее ничего не было, - сказал Дойл.
- Это было очень хорошо проделано. Я знал сидхе, которые веками тренировались, и так все равно не могли.
Он положил руку на ее голову, очень темную, на фоне ее цветной шапочки. Бралиент прикрыла веки.
- Они вырастут очень сильными, Мерри.
- Как нам научить их контролировать свои силы, которые проявились у них так рано, Дойл? Бралиен пока не может отличить верное от неверного.
- Нам придется защищать людей от них, пока они не станут достаточно взрослыми, чтобы научиться контролю.
- Как долго нам придется это делать?
- Я не знаю, но теперь мы в курсе, что они пришли в мир с магией на уровне инстинктов, и им не нужно ждать половой зрелости, чтобы их силы проявились
- Было-бы легче, если бы магия могла подождать, - сказала я.
- Это было бы не плохо, но не думаю, что наш путь должен был быть легким, моя Мерри, чудесным, красивым, захватывающим, восхитительным, даже пугающим, но уж точно не легким.
Я приподняла Бралиен, чтобы поцеловать ее в шечку. Я уже любила ее, она была моя, наша, но я была несколько напугана. Если она могла заставить людей хотеть держать и качать ее, что еще она могла вынудить их сделать? Детские психологи говорят, что дети рождаются социопатами и должны научиться иметь совесть. Обычно это происходит в возрасте двух лет, но до тех пор нет совести, к которой можно обратиться, нет способа понять, что что-то неправильно или правильно.
Я держала нашу прекрасную маленькую социопатку и молилась Богине, чтобы она никому не навредила, прежде чем мы успеем научить ее, что это нехорошо.
Аромат роз наполнил комнату, и это была не просто чистая сладость дикой розы, но тот более богатый мускусный аромат, который возникает при культурном выращивании, а не в природе.Это был пьянящий запах уверенности от Богини. Обычно этого было достаточно, чтобы успокоить мои страхи, но на этот раз в моем сердце осталось зерно беспокойства. Как я могла сомневаться в ней, после всего, что она показала мне, всего, что она пробудила вблизи меня? Но я сомневалась не в Богине, это было просто беспокойство. Я стала матерью, а матери всегда беспокоятся.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol
Неофит
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 10
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #11 - Март 26, 2018 :: 3:18pm
 
Глава 9.


Мэви Рид, золотая богиня Голливуда, приехала в больницу, чтобы сопроводить нас домой в поместье. Мы жили в ее гостевом доме когда впервые переехали к ней, но поскольку все больше и больше фейри стекалось к нам, Меви переселила нас в главный дом, и оставила гостевой тем, кто присоединился к нам недавно, и не был ей близок. Она сама была изгнанницей, поэтому понимала тот сумбур, возникающий при ссылке, и трудности привыкания к современному миру. Хотя очень немногие преуспели так же, как Меви Рид, в адаптации к этому новому миру. Охранник снаружи открыл дверь и я услышала голос Меви:
- Я так рада, что вам понравился мой последний фильм. Поздравляю с рождением ребенка, он восхитителен.
Ее голос был теплым и совершенно искренним, и отчасти это была правда, но она была великой актрисой на протяжении десятилетий,  и могла включать и выключать полную искренность, будто щелкая переключателем. Я сомневалась, что когда-либо буду настолько умеющей «быть» на публике, и, будучи простой смертной, я не проживу так долго, чтобы достаточно по-практиковаться в этом.
Она вошла в комнату, взмахнув рукой. Жест был слишком размашистым для комнаты, но выглядел бы великолепно на фотографии, как и сверкающая улыбка на ее лице. Она была одета в устрично-белый брючный костюм, который тек и двигался вместе с ней. Выглядывающий в вырезе шелк глубокого, но приглушенного синего цвета скрадывал ее рост, заставляя взгляд спускаться вниз, к ее бесконечным ногам. Она улыбнулась мне, и на секунду я увидела ту улыбку, которой она пользовалась для фанатов снаружи. Это была хорошая и искренняя в своем роде улыбка, потому что она была действительно рада, что женщине понравился ее фильм, и поздравления были настоящими, но... как только дверь закрылась за ней — улыбка исчезла, и на ее плечи как-будто легло тяжелое невидимое бремя. Ничто не могло сделать ее менее великолепной с этим идеальным бледно-золотым загаром, идеальными голубыми глазами в приглушенном, но идеально-совершенном макияже, с этими скулами, этими полными, созданными для поцелуев, губами, но на секунду она позволила проявиться усталости. Затем она выпрямилась, и ее  высокие, плотные груди прижались к синей блузке, вечно дерзкие без какой-либо необходимости в косметической хирургии. Ее взгляд устремился к фруктовому дереву, с которого сыпались цветы, как розовый снег, и к розам на другой стороне комнаты.
- О, новые чудеса. Медсестры спрашивали меня, когда они исчезнут.
- Мы сами не знаем, - ответил Дойл.
- Дойл, Холод, я заглядывала в детскую, и дети чудесны.
- Так и есть, - ответил он, всем своим видом говоря: «Конечно, они прекрасны».
- Добро пожаловать домой, Меви, - сказал Холод.
Она потратила на него несколько лишних ватт улыбки, но она не имела ввиду флирт. Он был недостаточно чист для нее; большинство моих людей не были. Она не скрывала, она была бы не против секса с Рисом или с Мистралем, если бы они и я согласились. Среди людей это было бы оскорблением; среди фейри, оскорблением было, если вы нашли кого-то привлекательным и не дали ему об знать. Она боялась Дойла не потому, что он ей что-то сделал, а потому, что она провела слишком много веков, видя его убийцей у моей тети. Очень давно она потеряла любимых по его вине, поэтому никогда не флиртовала с ним. Его это устраивало.
Потом она повернулась ко мне и ее взгляд внезапно стал настороженным. Она связалась со мной до своего прихода, спрашивая, злюсь-ли я на нее за то, что она пренебрегала мной? Я успокоила ее, послав смс, но поняла, что мне придется заверить ее в этом лично. Я протянула ей руку, и она пришла ко мне улыбаясь, но это была другая улыбка, менее совершенная, чем на фотографиях, позволяющая мне видеть неуверенность в ее глазах. Я ценила то, что могла видеть ее без камер, ослабившую бдительность.
- Мне так жаль, что я не смогла прийти раньше. Я видела детей в детской, они такие красивые.
- Тебе пришлось улететь из Европы, чтобы увидеться с нами.
Она взяла меня за руку, изучая мое лицо:
- Как ты себя чувствуешь, только честно?
Ее рука была теплая, кости пальцев длинные и нежные, когда я провела по ним.
- Что случилось, Меви?
- СМИ устроили цирк на улице, и он в самом разгаре, Мерри.
На ее лице, с идеальными бровями и знаменитыми голубыми глазами, появилось хмурое выражение. Если бы только легиону ее поклонников было позволено видеть ее глаза такими, какие они есть, когда они не спрятаны под гламором, чтобы больше походить на человека; когда она не прикрыта иллюзией, она совершенна.
- Ты так говоришь, как-будто репортеры — это твоя вина. Я первая принцесса-фейри американского происхождения, я всю жизнь жила в окружении камер и репортеров.
- Да, но твоя популярность, объединенная с моей — это хуже всего, что я видела, Мерри, а я видела многое.
Она сжала мою руку в своей. Может, чтобы успокоить меня, может — чтобы успокоиться самой, а может просто было приятно прикоснуться к чьей-то руке.
- Люди хотят быть знаменитыми, но есть такой уровень славы, за которым она становится раздражающей помехой. У меня он был достаточным, чтобы однажды, когда я была с Дойлом и Холодом, репортеры разбили окно ради интересных снимков. Некоторые из них даже порезались, ничего серьезного, но они обрушили стеклянную витрину на нас и других клиентов магазина.
- Ты действительно напугана, - сказал Дойл.
Она посмотрела на него и кивнула.
Холод подошел и положил руку мне на плечо:
- Мерри в опасности?
- Полиция отодвинула их достаточно, чтобы мы могли выйти и другие пациенты могли попасть в больницу, но я никогда не видела, чтобы репортеров было так много.
- Ты была богиней Голливуда и никогда не видела такой толпы? - полуутверждающе, полувопрошающе уточнил Дойл.
- Нет, не приходилось, - ответила она.
- Тогда это может увеличить доход, что принес твой недавно выпущенный фильм, что порадует твоих продюсеров и нас, - сказала я.
Я подняла руку, и положила ее на руку Холода.
- Не думаю, что наш агент по рекламе мог это представить, - сказала она.
- Можно было бы поехать домой и подписать бумаги для реалити-шоу. Это принесло бы еще больше денег, - сказала я.
- Нет, нам не нужны камеры дома, по крайней мере — не в таком формате.
- Тогда ты главный кормилец нашего двора в изгнании, Меви. Нам надлежит сделать как можно больше, чтобы продвинуть твою карьеру. Остальным не заработать столько, сколько надо, особенно, чтобы продолжать жить на текущем уровне, каковой возможен благодаря твой щедрости. Мы могли-бы согласиться на реалити-шоу, и заработать этим гораздо больше денег, чем будучи частными детективами.
- Я заработала тридцать миллионов долларов за мой последний фильм, Мерри, и думаю, что могу позволить себе всех вас, хотя, по общему признанию, Красные Колпаки едят больше, чем я себе представляла, - сказала она с улыбкой.
Холод не заметил иронии в ее словах.
- Они от семи до тринадцати футов ростом, и имеют достаточно мышц на костях. Нужно много энергии, чтобы воин такого размера мог эффективно функционировать.
Она повернулась к нему с улыбкой, но это была не улыбка для флирта, а улыбка, говорящая - «какой он милый в своем непонимании».
- Я пошутила, Холод.
- Не думаю, что это смешно, - нахмурился он.
- И я, - сказал Дойл.
Она обвела их взглядом, и повернулась ко мне, все еще смеясь:
- Иногда они такие ужасно серьезные.
- Если ты хочешь пошутить, то для этого лучше подойдут Рис или Гален, - ответила я.
Говоря это, я прижалась к Холоду, давая ему понять, что я ценю его, но чувство юмора не является сильной стороной двух моих главных любимых.
Холод обхватил меня рукой, притянул ближе. Я отпустила руку Меви, чтобы обнять его двумя руками, прижимаясь к его твердости. Как-будто его сила наполнила меня просто от того, что он обнимал меня так крепко. Я любила его все больше и больше с каждым днем и наслаждалась его присутствием в моей жизни. Я потеряла его однажды, или думала, что потеряла; я люблю его настолько, что когда я думала, что он ушел навсегда, меня это почти уничтожило. Я знала, что если потеряю его сейчас, будет еще больнее, и боюсь этого, но я не могу сдержать свои чувства, потому что любовь может умереть от этого, как цветок, который так красив, что вы прячете его от солнца, стремясь сохранить по-дольше, но каждый цветок нуждается в солнце, а любовь — это всегда риск. Любовь требует рисковать всем, что ты есть, не только в бою, но и в чувствах.Иногда приходится пожертвовать всем, чтобы получить все. Я купалась в тепле любви Холода, и позволила ему почувствовать мою.
Он крепче обнял меня и наклонился, чтобы поцеловать меня нежным поцелуем, коснулся моей головы щекой:
- Я люблю тебя, моя Мерри, - прошептал он.
- И я люблю тебя, Холод.
Я повернула голову, приподнявшись, чтобы он мог меня поцеловать. Я специально не торопилась с нанесением макияжа на губы, потому что мы все много целовались, и не хотели предстать перед камерами с помадой, размазанной по нашим лицам на клоунский манер.
- Видя вас двоих вместе я надеюсь, что и я когда-нибудь снова найду любовь, - сказала Меви.
Мы с Холодом прекратили поцелуй, чтобы взглянуть на нее. Она потеряла своего человеческого мужа, который был и ее директором с пятидесятых годов, из-за рака.
- Мне жаль, что мы не могли спасти его, Меви, - сказала я.
- Даже магия фейри не может исцелить человека, что близок к смерти, - ответила она.
Я хотела подойти к ней, чтобы ее обнять, но Дойл первым пошел к ней, удивив нас. Он протянул ей руку.
- Я знаю, что это такое — потерять того, кого любишь. Вся магия в мире не способна облегчить потерю.
Меви колебалась, но все же положила свою руку в его темную ладонь.
- Все эти годы, наблюдая, как ты стоишь рядом с Королевой Воздуха и Тьмы, будучи ее Мраком, источником крови и смерти, я понятия не имела, какой ты романтичный на самом деле.
- И мучительно одинокий, - сказал он, - но ни то, ни другое не было полезным правой руке королевы.
- Но ты помог Мерри дать мне шанс завести ребенка с моим мужем, и теперь у меня есть Лиам.
- Магия, которая помогла тебе забеременеть, принадлежала Галену и Мерри, не мне.
- Ты защищал ее жизнь, благодаря чему она могла сотворить заклинание. Гален не смог бы этого сделать.
Дойл кивнул, а потом Меви медленно пошла к нему в объятия. Он был несколько скован и неуверен, но он слегка похлопал ее по плечу, когда она так же неловко обняла его.
Из окна позади нас мелькнула вспышка света. Дойл среагировал так быстро, что взгляду трудно было за ним следовать, как-будто пистолет сам появился в его руке уже направленным на окно, когда он летел к нему. Холод толкнул меня за спину. У него пистолет был в одной руке, а меч в другой.
Меви закричала:
- Это камера, Дойл, не стреляй в них!
- Если они не умеют летать, то это не могут быть репортеры, - сказал он.
Мелькнула вторая вспышка. Мне почти ничего не было видно и-за спины Холода, лишь то, что проникало по бокам. Он охранял меня, я должна была позволить ему делать свою работу, но то, но мне надо было видеть, что происходит.
Дойл ругнулся:
- Сиськи Ану, они залезли на люльку для мойки окон, их двое.
- Ну, один управляет подъемом, другой — снимает, - сказала Меви так, как-будто это было обычное повседневное явление.
Может оно так и было для Золотой Богини Голливуда, но мы раньше не сталкивались с репортерами, спускающимися в окна больницы.
Дойл закрыл занавески, заодно перекрыв поток солнечного света, и все вокруг внезапно потускнело.
- Так все и начинается, - сказала Меви.
- Ненавижу папарацци, - выразил свое мнение Холод.
Мы все с ним согласились, а потом позвонили в службу безопасности больницы, чтобы сообщить им о нарушителях.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol
Неофит
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 10
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #12 - Март 27, 2018 :: 12:41pm
 
Глава 10


Дойл дал мне три дня, чтобы восстановить силы после родов, ведя вместо меня все переговоры, а затем моя тетя Андаис, Королева Воздуха и Тьмы, поговорила со мной лично. Она не собиралась использовать телефон, потому что хотела видеть меня во время разговора. Компьютер со скайпом для видеозвонка тоже не подходил. У тети Андаис не было мобильного телефона, а компьютеры она оставила для своих сотрудников, сама предпочитая разговаривать по-старинке — через зеркало. Сидхе могли использовать для разговора любую отражающую поверхность, но общение через зеркало было самым легким и удобным. Мы выбрали антикварное зеркало в столовой. Именно его, потому что оно было достаточно большим - оно занимало почти всю стену комнаты до того, как дикая магия расширила столовую до размеров небольшого футбольного поля. За французскими дверями виднелся лес, который никогда не существовал в Калифорнии. Поляна и лес были новой землей фейри, или это вернулись наши старые земли. Мы были так счастливы, когда это произошло, а потом Таранис переместился в этот кусочек волшебной страны, сбил меня с ног и похитил. Теперь на французских дверях были замки, и два стража всегда охраняли их. Если Таранис снова меня похитит, то это не потому, что мы сами предоставили ему благоприятную возможность.
Зеркало было достаточно большим, как огромный телевизор с плоским экраном, так что королева прекрасно будет видеть меня, а если все пойдет хорошо, то и детей. Но поскольку некоторые из нас могли использовать зеркала для перемещения в пространстве, мы не хотели рисковать детьми, пока тетя Андаис не продемонстрирует свою вменяемость, или хотя бы «как-бы» вменяемость. Я говорю «как бы», потому что требовать от королевы большего — означает никогда больше не разговаривать с ней.
Я размышляла о том, какого цвета платье для беременных мне надеть. Я озаботилась этим не просто так. Андаис отдавала дань моде, и более того — она бывала очень недовольна моим выбором одежды в прошлом. За ее недовольство я заплатила плотью и кровью, поэтому мы всерьез задумались над тем, что мне надеть, чтобы предстать перед королевой. Оттенки насыщенного темно-зеленого были моими любимыми. Они подчеркивали зеленый цвет моих глаз, но тетя Андаис не нуждалась в напоминаниях о том, насколько мои глаза подходили к Благому двору, нежели к Неблагому. Итак, мы отказались от зеленого, и убрали эти платья. Красный был почти цвета свежей крови — мы не хотели бы, чтобы моя тетя, фанатка пыток, думала об этом, глядя на меня. Фиолетовое платье было в химчистке. Это оставило нас с мягким цветочным принтом, королевским синим или богатым лососевым розовым. Брюки тоже были не то, я все еще была не очень здорова, чтобы носить их. Мы, наконец, выбрали розовый, решив сэкономить синий на случай, если нам придется предстать перед прессой раньше, чем мы планировали.
Я сидела лицом к зеркалу, в том же большом кресле, в котором я вела переговоры с гоблинами несколько месяцев назад, готовясь к звонку. Это самое близкое, что у нас было, похожее на трон. Единственным недостатком было то, что мои ноги не доставали до пола, из-за чего я чувствовала себя ребенком. В доме не было подставки для ног, которая не была бы из жесткого дешевого пластика. Никто сейчас не делает подставки для ног из дерева и бархата. Забавно, как такие вещи вышли из моды.
Китто был тем, кто придумал решение:
- Я буду твоей подставкой для ног.
Он стоял, глядя на меня, единственный мужчина из тех, с кем я когда-либо была, короче моих пяти футов. У него была лунная кожа, как у меня или Холода, белая, бледная и идеальная, как зимнее утро. Его волосы были черными, почти такими же, как у Дойла, но по мере того, как волосы Китто отрастали, они становились волнистыми, так что они падали на его плечи в художественном беспорядке волн и локонов, как будто они никак не могли выбрать, какими быть. Я научила его ухаживать за длинными волосами, чтобы они выглядели искусно взъерошенными, а не грязными. Если бы он был выше, он мог бы сойти за чистокровного Неблагого сидхе за исключением трех вещей. Его огромные глаза доминировали на его лице, миндалевидные и с чудесной ярко-синей радужкой, занявшей глаза целиком, за исключением черной точки его зрачков; цвет был сидхе, очертания и форма нет. Но больше, чем глаза, выдавала его нечистокровность линия сияющих чешуек, спускавшихся по спине вдоль позвоночника. Чешуя была ровной, гладкой, в цветах розового, золотого, слоновой кости, и мелких пятнышках черного, но настолько яркой, что линия ее выглядела скорее как сознательное украшение, нежели чем змеиная кожа. Эта чешуя на спине заставила меня задаться вопросом, могут-ли крылья Бралиен быть частично от Китто — у гоблинов не бывает крыльев, но ее крылья были почти такого же цвета, как его чешуйки. Этого мы не узнаем, пока не получим тесты. Если бы Таранис не давил, мы бы не переживали о том, кто был биологическим отцом или отцами детей, но чтобы доказать, что это не Таранис, мы должны были узнать их поименно. Прекрасный рот Китто скрывал раздвоенный язык - ему пришлось много работать над произношением шипящих, и два длинных выдвижных клыка, которые были прижаты к небу, когда он ими не пользовался. Он был единственным любовником, укус которого требовал осторожности, потому что змеегоблины были ядовиты, а его отец как раз был одним из них. Если бы Бралиен была его дочерью, надо было бы наблюдать за ней внимательнее, когда у нее начнут резаться зубы, потому что даже у детей-гадюк есть яд.
- Королева может попытаться напугать тебя, Китто, - сказала я.
- Я табуретка для твоих ног, Мерри. Подставка для ног не может слышать, или говорить, или взаимодействовать с кем-либо. Я могу игнорировать ее, потому что меня защищает то, чем я предстаю перед ней.
Мне не нравилось думать о нем только как о предмете мебели для моих ног. Должно быть это отразилось на моем лице, потому что Китто взял мою руку в свою и его рука была такого же размера, как моя, единственный человек в моей жизни, для которого так было.
- Для меня будет честью служить тебе в этом качестве, Мерри. Я помню времена, когда великие цари, даже среди людей, имели девственниц, которые держали их ноги, чтобы они не касались земли, когда царь сидел на троне. Это была почетная должность, но никому не разрешали обращаться к ним, как к личностям. Следовало относиться к ним как к подножию для короля, и таким образом они были частью трона. Если королева будет говорить со мной напрямую, это будет нарушением протокола. Я думаю, она может поговорить с вами обо мне, но я не верю, что она обратится ко мне; кроме того, я просто маленький гоблин, и она вряд-ли вспомнит обо мне.
Я не могла с этим поспорить. Мы спорили о том, во что Китто будет одет, но не о том, что он будет моей подставкой для ног. Мои мужчины согласились, что он будет наденет ту, украшенную металлом набедренную повязку, в которой я впервые увидела его; это был прекрасный образчик мастерства, и он ясно демонстрировал его положение. Среди гоблинов, если у вас были дополнительные части, было естественно одеться так, чтобы продемонстрировать это. Хотя чем меньше одежды вы носили, тем менее доминирующим вы были среди гоблинов; это был способ показать визуально, что вы отказались от почти постоянных сражений за превосходство в холме гоблинов. Одеваясь, как в момент нашей первой встречи, Китто открыто заявлял, что он не был лидером и не хотел им быть. Сражаться с ним не было необходимости, потому что его мизерная одежда была своего рода белым флагом. Это также обозначило его как потенциальную жертву, если кто-то хотел претендовать на него как на любовницу или наложницу - действительно не было подходящего слова для человека в его ситуации, и у гоблинов не было слова, которое описывало бы половые различия для личности, оказавшейся в этой роли. Гоблинов не волновало, какого пола вы были, их интересовал только ваш размер, сила, жестокость. Если женщина могла выбить дерьмо из достаточного количества других гоблинов, то она занимала такое же высокое положение в их рядах, как мужчина. Это было достаточно редко, потому что их женщины, как и большинство человеческих женщин, имели меньше мышечной массы и силы, были меньших размеров, чтобы поддержать свою угрозу. Это ставило женщин в невыгодное положение в их культуре, но так бывает не только у них.
Остальные мужчины остановились на элегантном образе воина. Дойл был в своем фирменном черном, но еще он вставил серьги с бриллиантами, которые вместе с обычными серебряными кольцами поднимались к вершинам его изящно заостренных ушей. Он стоял рядом со мной, за троном, как кусок ночи, ставший красивой и опасной плотью.
Холод стоял с другой стороны в белой с серебром одежде, соответствующей его коже, волосам и глазам, и был холодно-элегантен, как-будто вырезан из льда и снега. Если бы Богиня могла взять зиму и превратить ее в плоть и красоту, это был бы Убийственный Холод. Его лицо вновь источало высокомерие - выражение, которое он носил, когда хотел скрыть свои эмоции. Сегодня мы все будем прятать их.
Рис повернулся, стоя у зеркала, и сказал:
- Холод и Дойл выглядят как две стороны одной медали, свет и тьма, подчеркивая друг друга, Мерри.
Глядя на них, я не могла не согласиться. Именно в такие моменты меня по-прежнему удивляло, как эти двое мужчин, которые казались самыми отстраненными, отметающими любые эмоции, теперь стали моей самой большой любовью и отцами моих детей.
Рис также был в белом, но в то время как большинство мужчин выбрали более средневековые наряды, он был в современных брюках с бледно-голубой футболкой, выпущенной поверх них, и в кремовом тренче; так же он добавил белую шляпу, свисающую под залихватским углом над его длинными белыми локонами. Он надел новую повязку бледно-синего цвета, которая подчеркнула его оставшийся глаз и сделала все три оттенка синего ярче и глубже.
- Хорошо выглядишь, Рис, - сказал Гален, встав позади кресла, -  но я никак не могу решить, похож ты на Сэма Спейда в Мальтийском Соколе, или на сексуального мороженщика.
Рис усмехнулся:
- Ну, я всегда рад выглядеть сексуально, и кто не любит мороженое, но фильм-нуар - это то, где я черпаю вдохновение при выборе одежды.
Гален ухмыльнулся ему в ответ.
- А я просто ношу то, что мне говорят.
Это было не совсем так, потому что у него были цвета, которые он предпочитал другим, но он, вероятно, был одним из наименее капризных в этом плане. Он провел меньше ста лет в гвардии, где моя тетя выбирала одежду для стражей, и он никогда не был любимчиком или достаточно значимым для нее, чтобы она уделяла особое внимание его внешности. Это дало ему свободу, которой не было у других стражей, чтобы найти свое личное чувство стиля.  Стиль Риса был личным, но он смог побаловать свое пристрастие к стилю фильм-нуар только здесь, в Калифорнии, со мной; раньше королева выбирала его образы так, чтобы продемонстрировать его мускулы, что-то между порнографическим воином и дискоменом. Я всегда думала, что она делала это, чтобы  его унизить, или потому что она не знала, что еще с ним сделать.
Гален был в бледно-зеленых штанах, рубашке без рукавов и темно-зеленой куртке. Его светлые кудри с единственной длинной косичкой всегда выглядели зелеными, но его кожа часто выглядела просто белой; в цветах, которые он выбрал сегодня, зелень в его коже, глазах и волосах бросалась в глаза. Только его мягкие коричневые туфли портили единство его цвета. Он выглядел хорошо, но не эффектно. Неужели ему было все равно?  Или он думал, что королева не будет обращать на него особого внимания, как всегда. Или, возможно, он демонстративно выбрал зеленый, потому что невозможно было не думать "пикси" при взгляде на него, пикси, которым был его отец, соблазнивший одну из придворных дам, прежде, чем она променяла его на придворного джентльмена.
Королева казнила отца Галена за это дерзкое соблазнение. Как смеет малый фейри прикасаться к Сидхе своего двора! А когда дама забеременела, оказалось, что королева убила супруга в плодовитой паре. Гален был единственным ребенком, родившимся в холме Неблагих, после того как они ступили на американскую землю. Она не убила бы отца Галена, если бы узнала вовремя. Ее вспыльчивость в сочетании с ее абсолютной властью изменила ее двор, лишив его множества детей, а ее характер и сила лишили ее нашего доверия, ее не пустили в наш дом, чтобы увидеть наших крошек, как обычную тетю.
Теперь Гален был отцом королевских тройняшек, и он оделся так, чтобы напомнить королеве о своем отце. Гален хотел, чтобы она вспомнила, чего стоили ей гнев и высокомерие, и чему они однажды стоили ему. Это было смело и умно с его стороны. Смело, потому что он тыкал королеву носом в ее ошибки, и умно, потому что это может напомнить ей, что еще одна ошибка здесь и сейчас может стоить ей большего.
Это было очень непохоже на Галена, настолько, что я должна была спросить:
- Кто выбирал твою одежду сегодня вечером?
Он подошел ко мне, улыбаясь.
- Я сам.
Но в его глазах снова появился тот новый взгляд, более жесткий, более уверенный в себе. Раньше я его оплакивала, но теперь я приветствовала его. Мне нужна была вся помощь, какая только может быть, для разговора с королевой.
Я подняла руку, и Гален взял ее, приподняв, чтобы поцеловать сначала мою руку, а затем наклонившись, чтобы поцеловать меня нежно в губы. Мы не хотели размазывать мою ярко-красную помаду. Он поднялся с помадой на губах, будто алая тень от моего маленького рта застыла между его губами..
- Наверное, это надо стереть, - сказала я.
Он покачал головой.
- Я буду носить этот след с гордостью, моя Мерри. Пусть она увидит, что я на твоей стороне, что я один из зеленых людей, которые, согласно пророчеству, принесут жизнь в холмы фейри.
- И напомнишь ей, что твой отец мог бы принести больше жизни нам, если бы она не убила его, - сказала я, все еще держа его за руку.
- И это тоже, - сказал он. Он сжал мою руку и отступил, потому что все остальные тоже вошли в комнату. Условленное для звонка время почти наступило, и нам нужны были все, чтобы создать впечатляющее зрелище для нашей королевы.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol
Неофит
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 10
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #13 - Март 27, 2018 :: 1:02pm
 
Мистраль вошел первым, нетерпеливо одергивая свою тунику. Она была из темного полированного золота с более яркой золотой и серебряной нитью, сверкающей в рукавах и манжетах, и в более сложном узоре по всей груди. Брюки цвета между загаром и золотом, были заправлены в его сапоги до колен из темно-коричневой кожи. Сапоги и штаны, он носил раньше, но туника пролежала нетронутой много долгих лет, потому что она служила напоминанием о силе и магии, которую он потерял. Когда он вошел в комнату, как будто молния сверкнула на его длинных, распущенных волосах. Пряди их стали золотыми, желтыми, серебряными, белыми, настолько яркими, что они почти светились. Некоторые из них не меняли своего цвета, другие переливались, но вспыхивающий и отраженный свет, который перемещался по его волосам, мелькал, как молния.
Его волосы изменились за последние двадцать четыре часа, его сила возвращалась к нему. Он держал Гвенвифар, покачивая ее спящую, когда мы первый раз заметили молнию в его волосах.
Теперь он вошел в комнату, дергая за тунику, и цвета в ней подчеркнули цвета его волос, но я не думала, что он это специально. Мне кажется, что черная одежда могла бы больше оттенить яркость молний, но мы подумаем об этом в другой раз, когда мы захотим быть впечатляющими или более пугающими.
Китто вошел, надев свою повязку. Он улыбнулся и сказал:
- Никка и Бидди наблюдают за детьми.
Это означало, что мы могли сосредоточиться на встрече с королевой, не беспокоясь, что дети будут плакать и нуждаться в нас, что было особенно хорошо, так как розовое платье было слишком светлым. Если дети плакали, любой из детей, молоко сразу начинало течь, и бюстгальтера для кормления было недостаточно чтобы это не проявлялось на одежде. Это было знаком благословения богини, что я могу кормить своих детей, но это было не слишком удобно для того, кто хотел выглядеть  выглядеть серьезным и ответственным.
Китто спустился на пол, чтобы мои ноги в фиолетовых с розовым балетках могли покоиться на его голой спине. Мне казалось, что то, что он стал моей подножкой, унижало его, но теперь, когда я почувствовала твердость его спины под ногами, это стало ощущаться правильным, как-будто он заземлял, устаканивал меня. Я чувствовала себя чуть менее самозванкой, играющей королеву, и чуть  более... царственной.
Шолто был последним из отцов, вошедших в дверь, и он был в черном костюме, почти таком же, какой он носил в больнице, когда он хотел быть уверенным, что его будут рассматривать как короля. Его белокурые волосы были распущены вокруг его черноты и сверкающих украшений, поэтому он выглядел красивым и пугающим, что было тем эффектом, которого он и хотел добиться
За Шолто пришли стражи, которые теперь просто охраняли меня. Мы все это обсуждали и решили, что хотя наши обычаи не заставляют меня ограничиться в сексе отцами моих детей, стражей стало слишком много и меня на них не хватит. Так что не каждое красивое лицо, красивое тело, опасный вооруженный воин, мужчина или женщина, которые вошли в дверь, был моим любовником. Честно говоря, большинство никогда ими было, но иногда следует уточнить правила, особенно в такой  большой группе, как наша.
Они двигались по комнате, одетые, как солдаты - некоторые в настоящих доспехах, но большинство в современной одежде плюс бронежилет над или под ней. Хотя, по правде говоря, если Королева воздуха и Тьмы захочет твоей смерти, никакая броня не спасет. Ее имя не было простым титулом, это были две ее главные силы. Она могла путешествовать во тьме в любое другое место, где было темно, и слышать свое имя, произнесенное во мраке. Она могла видеть в темноте без какого-либо света. Воздух она могла сделать таким тяжелым, густым и плотным, что дышать становилось невозможным, и казалось, что ее магия вот-вот раздавит грудь. Андаис воистину была Королевой Воздуха и Тьмы.
Чем могут доспехи помочь против такой магии? Но стражи носили их все равно, потому что иногда дело не в том, остановят-ли они пулю или клинок, а в том, чтобы нарисовать линию на песке у ног вашего врага. Мы надеялись показать Андаис, что мы будем бороться, а не подчиняться. Все мы были изгнаны из ее двора, и почти все пострадали от ее рук, некоторые больше, чем другие. Есть несколько стражей, которых Дойл решил не брать с нами сегодня вечером, потому что он боялся, что их воспоминания о том, что Андаис сделала с ними, сделают их неспособными даже стоять на месте, не говоря уже о борьбе, если в ней возникнет необходимость.
Наиболее пострадавших из нас мы отвели к человеческим врачам. Им был поставлен диагноз посттравматического стрессового расстройства, или ПТСР. Я не удивилась бы, если бы его нашли у большинства из нас. Не обязательно пострадать самому, иногда достаточно просто смотреть, что достается другим. Тем, кто был наиболее уязвим, было запрещено покидать дом и выполнять обязанности в других местах. Они участвовали в предотвращении давки прессы в попытке залезть на стену поместья Меви, или помогали патрулировать территорию в поисках каждой новой частички фейриленда, которые регулярно появлялись. Это было похоже на то, как если бы древние земли появлялись как паззлы в той части Америки, где они никогда не существовали, хотя земли фейри не были тем местом, которое легко можно найти на карте. Это была скорее мысль, или дикая магния, которая имела собственный ум и волю. Новые земли фейри появлялись по собственной прихоти, и по прихоти Богини и ее Консорта. Таким образом, мы были вынуждены постоянно осматривать местность в поисках свежепоявившихся участков волшебной страны. Земли внутри стен, ограничивающих поместье, уже вмещали гораздо больше, чем, казалось, они должны были вмещать, что было замечательно, но Таранис переместился на новые земли, и королева так могла. Это означало, что стражи должны быть повсюду, чтобы предупредить остальных, в случае атаки. Я думаю, мы все чувствовали, что мы можем проиграть противостояние с королем или королевой, но если тревога будет дана вовремя, то даже если обнаруживший их страж умрет, остальные воины успеют придти на нашу защиту. И когда я говорю "мы", я имею в виду не только моих детей и меня. Меви и еще одна из наших стражниц родили здесь, в новом Западном Королевстве. Мы ушли из холмов, чтобы выжить, и теперь волшебная страна пришла к нам, создавала себя вокруг нас. Мы с Дойлом отдали наши короны, чтобы спасти нашего Убийственного Холода, но Богиня и сама земля фейри еще не закончили. Если мы не можем править Неблагими, то кажется, у нас будет шанс править чем-то новым здесь.
Я отказалась от предложения Люси Тейт о безопасном укрытии не только потому, что боялась за полицейских, которых могли убить из-за меня. Я отказалась потому, что дикая магия бурлила повсюду вокруг меня и отцов моих детей. В человеческом доме, окруженном человеческой полицией, мы не сможем скрыть, сколько прежних сил к нам возвращается. Что бы сделала полиция, если бы они обнаружили, что их конспиративная квартира выращивает дополнительную комнату за одну ночь, или новую дверь, которая ведет к лесу, который никогда не существовал на западном побережье Америки?
Так что мы остались в обнесенном стеной поместье Мэви и позволили ему вырасти и стать волшебным. Я думала о дереве и розах в моей больничной палате. Это было невероятно даже для сидхе, когда такие вещи впервые начали появляться вокруг меня. Внутри волшебной страны что-то исчезало, что-то оставалось и росло. За пределами холмов чудесные растения исчезали с течением времени, но сейчас многое из того, что возникло, там и осталось. Я надеялась, что они все-таки исчезнут, потому что не знала, что сделают люди, когда узнают, сколько магии следует за мной.
Позиции Дойла и Холода слева и справа от меня было легко согласовать, но то, где будут стоять другие мужчины, вызвало больше споров.
Шолто завоевал право выбирать себе место, потому что он был настоящим царем в своем собственном праве, а сама Богиня нас обвенчала и короновала меня как его царицу. Проблема возникла только тогда, когда он попытался занять место Дойла или Холода. Я должна была положить этому конец, и он позволил мне выиграть почти без аргументов, что означало, что его попытка была чисто символической. Он решил встать рядом с Дойлом справа от моего кресла. Рис хотел отразить его положение, встав рядом с Холодом, пока не стало ясно, что из-за того, что он был на шесть дюймов ниже, чем все остальные, его не было видно за тем, кто стоял перед ним. Мистраль встал рядом с Холодом, зеркаля Шолто. Таким образом, Рис стал рядом с Шолто, а Гален рядом с Мистралем. Китто под моими ногами, кажется, не был одним из отцов, и я сказал Роялу, что он не может быть рядом со мной сегодня вечером. Во-первых, Шолто был убежден, что крылья Бралиен -  это наследство его отца. Что еще более важно, если мой третий ребенок действительно появился после того, как близнецы были зачаты, это придавало вес заявлениям Тараниса об отцовстве. Я не хотела помогать Таранису и его команде адвокатов предъявлять претензии к моим детям. Я уже любила Бралиен, но была часть меня, которая смотрела на ее красные локоны, такие же, как мои собственные, и думала, что они похожи на волосы Тараниса. Я молилась Богине, чтобы это было не так, но когда столько дикой магии и вмешательства Божества повсюду, многое возможно, как хорошее, так и ужасное.
- Время пришло, Мерри, - произнес Дойл мягким глубоким голосом. Он положил руку мне на плечо, словно почувствовал мою нервозность.
Я подняла руку, чтобы накрыть его ладонь, и сказала:
- Тогда давайте начнем. Кабодуа, пожалуйста, извести мою тетю, что мы готовы говорить с ней.
Кабодуа шагнула вперед от стражей, которые расположились полукругом позади нас. Когда-то она была частью гвардии моего отца, Журавлей принца, но когда он был убит, вся женская часть гвардии была отдана принцу Келу, сыну королевы. Это было против правил и обычаев - просто передать их ему. После того, как их лорд умирал, у стражей должен был быть выбор: либо принести присягу другому члену королевского рода, либо вернуться к “частной службе” и быть просто еще одним лордом Неблагого Двора. Только в прошлом году мы узнали, что ни одной из женщин не был предоставлен законный выбор, и Принц Кел превратил их в свой личный гарем. Некоторые из них стали жертвами его пыток, такими же, как некоторые из стражей-мужчин были для королевы, но некоторых из них было не так легко сломать.
Кабодуа двинулась к зеркалу в шелесте перьев, ее черная мантия когда-то могла действительно превращаться в них. Она все еще не могла превратиться в птицу сама, но она могла общаться с воронами и некоторыми другими пернатыми, помогающими ей шпионить за всем вокруг и искать опасность. Ее волосы были черными, как перья, так что было трудно сказать, где заканчивались они и начиналась мантия. Ее кожа была лунно-белой, как у меня, Холода, или Риса, но почему-то, когда смотришь на нее, кажется, что она бела белизной кости, а не лунного света. Она была прекрасна, как и все сидхе, но ее красота была холодной. Я не спала с ней, а как охранник она была великолепна, и это было все, что я от нее хотела.
Она прикоснулась к зеркалу сбоку, и я услышала далекое карканье, как вы слышите, как ваш телефон звонит вам в ухо, и знаете, что на другой стороне звук гораздо громче.
Мы поставили на то, что Андаис заставит нас ждать, но мы ошибались. Зеркало затуманилось, как будто какой-то невидимый гигант дохнул на него, и когда оно очистилось, она сидела перед ним.
Она находилась на краю своей огромной кровати, покрытой черным шелком и мехами. Ложе выглядело богатым, чувственным, и немного угрожающим, как будто как-будто требовалось быть достойным такой кровати, и цена за неудавшиеся попытки могла быть огромной; или, может быть, я просто слишком хорошо знаю свою тетю.
Она была одета в черный шелковый халат, так что ее черные волосы по щиколотку смешивались с одеянием и простынями, до тех пор, пока ее волосы не возникали из всего этого шелка и темного меха. Ее кожа казалась еще белее, в обрамлении всей этой темноты, за исключением одного разлива медово-белого меха слева от нее, который портил весь эффект из-за чего ее волосы казались просто черными и вполне обычными. Это не было похоже на нее - не заметить, как одна бледная частичка, портит тщательно продуманный пугающий образ.
Ее лицо было почти без макияжа, и без черной подводки, которой она обычно подчеркивала свои тройные серые радужки, ее глаза тоже казались почти обычными. Ее красота не нуждалась в гриме, и без него она была красивой холодной, далекой красотой, словно вырезанной из льда и крыльев ворона. Это была странная мысль, особенно когда Кабодуа стояла у зеркала в плаще из перьев, но хотя обе женщины, возможно, начинали как похожие богини битвы, там, где они ушли от своего начала, все изменилось. Одна стала королевой на тысячелетия, а другая принизилась, пока она не стала лишь чуть больше, чем человеком. Не важно, с чего вы начали, с чем вы начали, главное — как вы этим распорядились, вот что имеет значение.
- Приветствую, тетя Андаис, Королева Воздуха и Тьмы, сестра моего отца, правительница Неблагого двора.
- Приветствую, племянница Мередит, Принцесса Плоти и Крови, дочь моего любимого младшего брата, мать его внуков, и покорительница сердец.
Я подошла к выбору слов со всем тщанием, чтобы напомнить ей, что я ее племянница, и у нее не было бы внуков ее крови, если бы не я, но она ответила так же осторожно, как и я, стараясь показаться не представляющей угрозы. Это не было похоже на нее.
- Тетя Андайс, я не знаю, что сказать дальше.
Я не догадывалась о том, что там было в сценарии, а когда есть сомнения, сказать правду — не такая уж плохая идея.
Она улыбнулась и выглядела уставшей.
- Мне надоело мучить людей, племянница.
Я боролась с собой, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, и почувствовала, как напряглась рука Дойла на моем плече. Я старалась сохранить дыхание ровным и говорить нормальным голосом:
- Позвольте мне сказать тебе, тетя Андаис, что это удивляет, и радует меня.
- Позволяю, так как ты уже это сделала, Мередит, и ты не удивлена, что пытки больше не радуют меня, я щокировала тебя этим, не так ли?
- Да, тетя, именно так.
Она рассмеялась, откинув голову назад, лицо сияло, но это был такой смех, который скользит по позвоночнику и оставляя мурашки на каждом дюйме кожи. Я слышала этот смех, когда она срезала людям кожу тонким лезвием, а они кричали.
Я сглотнула комок от внезапно подскочившего пульса, и в тот момент поняла, что не хочу, чтобы она приближалась к моим детям. Я ни за что не хотела, чтобы они услышали этот смех, никогда.
- Я вижу это выражение на твоем лице, Мередит. Я знаю этот взгляд.
- Я не понимаю, что ты имеешь в виду, тетя Андаис.
- Ты приняла решение, и это решение не в мою пользу, я права?
- В моменты ясности, тетя, ты многое видишь.
- Да, - сказала она, - помрачнев, - в мои моменты ясности, когда я не позволяю своей кровожадности завладеть мной и вырезать мое горе и похоть на телах моих придворных.
- Да, тетя Андаис, когда ты не делаешь этого, - сказал я.
Она протянула руку кому-то вне поля зрения зеркала. Эамон, ее любимый фаворит за последние сто лет или около того, пришел, чтобы взять ее за руку. Он был так же бледен и ченоволос, как она; но немного выше, шире в плечах, шесть с лишним футов воина сидхе, но лицо, которое он повернул к зеркалу, выражало спокойствие, даже доброту, которая часто была единственным, что стояло между Андаис и ее худшими инстинктами. У него на лице выросла аккуратная бородка клином и тонкие усы, я никогда не видела столько растительности на лице лорда Неблагого двора, с тех пор, как моя тетя так пожелала. Бороды и усы были обычным делом для Тараниса и его золотой толпы. Андаис предпочитала, чтобы ее мужчины были чисто выбриты; многие мужчины не могли отрастить бороду, даже если бы захотели.
Эамон сидел на кровати рядом с ней, положив руку ей на плечи, и она склонилась к нему, как будто ей нужно было успокаивающее прикосновение. Это было проявлением слабости, которую, я думала, она никогда не позволит мне увидеть.
- Приветствую, Принцесса Мередит, обладательница рук Плоти и Крови, племянница моей возлюбленной, - сказал Эамон.
За все годы, что он стоял рядом с ней в при ее разговорах по зеркалу, я никогда не слышала, он приветствовал кого-либо, или его приветствовали. Он был тенью Андаис, не более того.
- Приветствую, Эамон, обладатель руки Разрушающего Пламени, супруг моей тети Андаис, обладатель ее сердца.
Он улыбнулся мне, и это была хорошая улыбка, настоящая.
- Я никогда не слышал, чтобы меня называли так прежде, Принцесса Мередит, и благодарю тебя за это.
- Это был титул, который ты заслужил давно, но я не знала это наверняка до сегодняшнего дня.
Он обнял Андаис, и она казалось, как-то уменьшилась, или я просто никогда не понимала, насколько в действительности высок Эамон, а, может, и то и другое
Эамон поднял глаза и заговорил:
- Приветствую, Дойл, повелитель Мучительного Пламени, Барон Сладкий Язык, Мрак королевы, супруг принцессы Мередит.
- И тебя, Эамон, заслуживший все свои титулы.
Он улыбнулся.
- Теперь я не знаю, кого приветствовать дальше, Принцесса Мередит. Должен-ли я официально приветствовать Лорда Шолто, который сам по себе является королем, или Смертельного Холода, который дорог тебе и Мраку, или Риса, который снова вернул себе ситхен, и не обидеть Галена, зеленого рыцаря. Наши протоколы не были готовы к такому количеству супругов и принцев.
- Если это официальное приветствие для всех нас, то Шолто должен быть следующим, - сказал Холод.
Я потянулась, чтобы коснуться его руки, лежавшей на навершии меча у его талии. Он всегда прикасался к оружию, когда нервничал. Он наградил меня улыбкой, и этого было достаточно.
- Я откажусь от таких церемоний, - сказал Шолто, - для моих собратьев-супругов достаточно признавать мой титул.
Он дал слегка поклонился Холоду, который ответил ему таким же поклоном, но не ниже. Было время, когда надо было точно знать, как низко стоило кланяться в разных случаях, и ошибаться было оскорблением. Я радовалась, что такие вещи уже в прошлом. Как мы пришли к тому, что имеем?
- Такое спокойное, цивилизованное поведение, - сказала Андаис с отвращением в голосе, и это не было комплиментом.
Эамон обнял ее, нежно прижимаясь щекой к ее волосам.
- Ты бы предпочла, чтобы они сражались за каждый титул, моя королева?
Она проигнорировала его вопрос и заговорила голосом, который казался таким же сдержанным, как и все остальное.
- Почему ты не пришла убить меня, Мередит?
Я старалась, чтобы мое лицо было нейтральным, и смотрела, как испугался Эамон, как беспокойство отразилось на его лице. Это было хуже, чем когда его лицо было красивой и нечитаемой маской, которая позволила ему жить и процветать в постели Андаиса так долго. Возможно, этот последний комментарий был за гранью даже для него, участвовавшего в пытках вместе со своей королевой.
Я успокоила свой голос и сказала:
- Я была беременна внуками моего отца, твоего брата и не хотела рисковать ими ради мести.
Она кивнула и обняла Эамона за талию, прижала его ближе.
- Я сошла с ума после того, как ты убила моего сына и отказалась от короны моего двора, чтобы спасти своего возлюбленного, Мередит. Ты понимаешь это?
- Я знала о твоем... нездоровье, - сказала я.
Она снова засмеялась этим ужасным смехом, и ее глаза были полны огня.
- Плохо, да, мне было очень плохо.
Эамон прижимал ее к себе, но его лицо оставалось непроницаемым. Что бы здесь ни случилось, если она вернется к своему обычному садистскому я, он выживет. Эамон не был нашим врагом,но он не мог позволить себе быть нашим другом.
- Мередит, Мередит, один взгляд на твое тело выдает, сколько самоконтроля тебе требуется. Неужели вы думаете, что за сотни лет я не научилась видеть даже намек на контроль?
- Я знаю это, тетя Андаис, но самоконтроль - это все, что я могу предложить.
- Контроль над собой - это все, что любой из нас может предложить в конце концов, но себя я контролировать не могу, - сказала она.
- Ты выглядишь лучше, чем раньше, - сказала я.
Она кивнула.
- Мне потребовались месяцы, чтобы понять, что я пыталась заставить тебя послать ко мне моего Мрака. Я знала, что если кто и сможет убить меня, то это будет он, но день за днем он не приходил. Почему ты не отправила его ко мне, Мередит?
Вообще-то, мы обсуждали идею — отправить Дойла убить королеву, но я запретила.
- Потому что я не хотел терять своего Мрака, - сказала я.
- Твой Мрак, да, полагаю, теперь он — твой Мрак.
Гнев проявился на ее лице.
Мне не понравилось “полагаю " в этом предложении.
- Дойл - один из отцов моих детей, что определенно связало нас во всех смыслах.
Она немного выпрямилась в кольце рук Эамона.
- Да, да, он твой консорт, Мередит. Я не имею в виду ничего, кроме того, что я нядеялась, что его пошлют положить конец моей боли, но он не пришел, и постепенно безумие и горе покинули меня. Эамон рисковал многим, чтобы вернуть меня к себе. Однажды ночью я замучила Тайлера до смерти. Я ценила его, и с тех пор я скучала по нему, и это помогло мне понять, как низко я пала.
Тайлер был ее любовником, почти подростком. Он был человеком, принесенным в Неблагой холм, чтобы быть ее рабом в БДСМ-смысле, а не в смысле продажи людей. Тайлер был хорош в своем роде; он был больше домашним животным и недостаточно человеком, с моей точки зрения, но он радовал Андаис, имел потребность, отвечающую ее нужде. Очевидно, он значил для нее больше, чем она думала.
- Я сожалею о твоей потере, тетя Андаис.
- Ты говоришь так, как будто знала, что этим кончится.
- Я бы никому не пожелала смерти от пыток. Я не ссорилась с ним. Я просто не понимала его или его отношений с тобой достаточно, чтобы как-то их прокомментировать.
- Такая аккуратная формулировка, моя племянница, тебе никогда не нравился Тайлер.
- Он беспокоил меня, потому что ты хотела, чтобы он беспокоил меня. Я знаю, что это было частью твоих игр, чтобы контролировать меня, или развлекать себя, но я никогда не боялась Тайлера, и он никогда не причинял мне вреда. Если бы я не ценила его жизнь, я бы не помогла твоим стражам и Эамону защитить Тайлера в ту ночь, когда ты чуть не забила его до смерти.
Наверх
 
 
IP записан
 
Nikol
Неофит
*
Вне Форума


Я люблю этот форум!

Сообщений: 10
Re: Лорел Гамильтон "Трепет света"(Мередит Джентри-9): перевод
Ответ #14 - Март 27, 2018 :: 1:19pm
 
Та ночь в личных покоях королевы, когда она приковала Тайлера к стене своей спальни, и это перешло от наполненной болью игры к почти смертельному опыту для него. Эамон защитил человека своим телом, пытаясь вернуть Андаис здравомыслие, чтобы спасти Тайлера и удержать ее от снятия плоти с его костей.
Другие стражи были вынуждены встать на колени и наблюдать за пытками, но то, что начиналось как зрелище для обреченных на целибат стражей — она заставила их смотреть, как она занимается сексом со своей «собачкой», превратилось в настоящую борьбу за жизнь и смерть. Я видела, как Рис, Дойл, Холод, Гален, Мистраль и многие другие истекали кровью и были сильно ранены, пытаясь прийти на помощь Эамону. В конце концов я  выступила вперед и надеялась только дать им время собраться, придумать, как остановить ее, но Богиня благословила меня, и я смогла вылечить королеву с ее помощью. Это не моя сила сделала это; у меня никогда не было иллюзий на этот счет. Лучшее, что я могла сказать, это то, что моя вера и мужество были вознаграждены. В ту ночь тетя Андаис была отравлена намеренно, чтобы дать волю ее жажде крови в надежде, что она будет настолько безумна, что лорды неблагого двора предпочтут видеть на троне Принца Кела, ее сына, но я вмешалась вовремя и план не удался.
- Но на этот раз тебя там не было, Мередит. Тебя не было в холме, который Богиня и Консорт отдали тебе и Дойлу. Если бы ты была здесь, Тайлер мог бы все еще жить.
Она действительно собиралась обвинить меня в этом? Это было похоже на ее прежнее "я"; она взяла немного вины на себя, и все еще не видела вины Кела, ее покойного сына.
На этот раз Эамон не пытался успокоить ее, он сидел рядом, обнимая, но почти не прикасаясь к ней, как будто он не был уверен, что она все еще хочет этого.
- Разве ты не отказалась бы от своей короны, чтобы любимый снова был с тобой?
Я спросила, но не была уверена, что это правильный вопрос, но это было все, что я могла сказать.
Я чувствовала запах роз, и знала, что Богиня со мной. Она либо одобрила то, что я сказала, либо помогла бы мне, если бы королева не одобрила мой вопрос. Что-то коснулось моей щеки, и я посмотрела вверх, увидев розовые и белые лепестки роз, падающие из пустоты. Лепестки лежали у меня на коленях, как цветочный снег.
Андаис издала звук между криком и нечленораздельным проклятием.
- Розовые и белые лепестки, не красные, не цвета нашего двора, но той золотой толпы, которая считает себя выше нас! Почему, Мередит, почему Благая Богиня, а не Темная Мать?
- Богиня-это все женщины, все сущее, все это она показала мне.
Я старалась, чтобы мой голос был спокойным, но в окружении аромата роз в летнюю жару на лугу, посреди лепесткового розового дождя, я не могла быть печальной. Ее благословение было слишком близко ко мне, и мне было тепло, безопасно, так должен ощущаться дом, но к сожалению, это бывает не так часто.
Андаис села ровнее, уйдя из объятий Эамона.
- Сады, которые вернулись в наш ситхен, полны ярких и радостных цветов. Твое наследие Благих осквернило наше королевство. Ты переделала бы нас подобно другому двору лжи и иллюзий. Ты видела, что Таранис считает правдой, Мередит. Как ты можешь желать нашему двору стать нереальной сказочной страной?”
- Я не желаю таких изменений твоему двору, тетя Андаис. Богиня вернулась и с ней дикая магия, и она идет туда, куда хочет, меняя все вокруг по собственному разумению. Никто из плоти и крови не может контролировать дикую магию самой волшебной страны.
- Ты бы вернула нас к нашей прежней темной славе, если бы могла выбирать, Мередит?
Падение лепестков начало замедляться, но на коленях их уже было полно.
- Я не знаю, и это правда. У меня нет привязанности к двору моего дяди; если бы у меня был дом в волшебной стране, это был бы Неблагой двор, и, как ты напоминаешь мне, мой дядя заставил меня бояться его двора еще больше. Так что нет, тетя, я бы не стала превращать наш двор в то сверкающее царство иллюзий.
Мой пульс ускорился, не от близости Андаис, но от мыслей о Таранисе. Мне повезло не помнить большую часть нападения, но я помнила достаточно.
Холод и Дойл одновременно положили руки мне на плечи. Шолто и Мистраль пртянули руки к моим, и я взяла их. Гален встал на одно колено рядом со мной, его нога почти касалась Китто, который оставался все еще неподвижным, выполняя роль подставки для ног, так успешно, что я почти забыла о нем. У него был дар быть не заметным, даже когда он стоял рядом со мной. Гален положил руки мне на колени сквозь слой лепестков. Он смотрел на меня, почти повернувшись спиной к зеркалу. Это было одновременно оскорблением и знаком того, что он не видел в ней угрозы, или это было бы так, если бы это был кто-то другой, но это был Гален, и я сомневаюсь, что он думал о чем-либо, кроме того, чтобы утешить меня. Рис сделал полшага вперед, так что его руки были свободны, если она была такой же опрометчивой, как Таранис, когда он он вышел из себя по время переговоров по зеркалу. Гален, казалось, не обращал внимания на опасность. Он не настолько изменился. Я испытывала облегчение и боялась того, что я найду, когда я подняла глаза с его милого лица, чтобы посмотреть на свою тетю.
Я ожидала гнева, презрения, но то, что я видел, было болью, и самым близким, что я когда-либо видела, к сочувствию, за исключением того дня, когда умер мой отец.
- Я не собиралась напоминать тебе о том, что он сделал с тобой, племянница. Наши адвокаты рассказали мне о том, что пытается сделать Король Благих, и мне жаль, Мередит. Я верю, что Таранис по-своему злее, чем я. По крайней мере, я пришла в себя. Он же живет в своих заблуждениях.
- Я ценю твое сочувствие, тетя Андаис, больше, чем могу сказать.
- Я заключила с тобой сделку, Мередит, что если ты родишь ребенка, я отдам тебе трон. А ты родила троих. Это больше моих самых смелых надежд. Я также знаю, что в вашем изгнанном дворе есть двое детей от других пар; опять же, это больше, чем я могла мечтать. Возвращайся домой, Мередит, и трон твой, ибо я дала слово, и я не могу отвернуться от него.
Рука Галена напряглась на моем колене; остальные мужчины подошли еще ближе, все так-же прикасаясь ко мне. Рис остался на своем месте впереди всех. Я почувствовала, как стражи за нашими спинами сдвинулись плотнее, как будто их коснулся ветер. Отказ Андаис от трона не мог пройти без проблем.
Я изо всех сил старалась сохранить голос ровным:
- Я не верю, что выживу на твоем троне, тетя Андаис. Среди нашего двора все еще слишком много тех, кто считает мою смертную кровь погибелью для нас всех.
- Они не посмеют причинить тебе вред из-за страха передо мной, так же, как они не причинили мне вреда во время моего безумия из-за страха перед тем, что все станет еще хуже, Мередит.
Была определенная логика в том, что она говорила, но я знала, что была права.
- Чтобы править любым двором, лорды должны принести присягу новому правителю, связав себя с ним. В нашем дворе это клятва на крови, и дуэли со мной явно продемонстрировали, что обмен кровью делает моих противников смертными.
- Да, когда ты убила Аржула — это было неожиданно.
- Он, конечно, не ожидал, что из-за кровной клятвы пуля окажется для него смертельной, иначе он никогда не позволил бы мне выбрать пистолет против его меча.
Она улыбнулась и выглядела довольной.
- Ты всегда была безжалостна, Мередит, почему я не замечала в тебе этого раньше?
- Ты ненавидишь мою смешанную кровь так же, как и другие наши лорды, тетя Андаис.
- Ты же не будешь опять вспоминать то время, когда я пыталась утопить тебя, шестилетнюю? Постоянные напоминания об этом очень утомляют, и если бы я могла вернуться в тот день, я не сделала бы этого.
- Я ценю, что ты передумала насчет того случая, но твоя вера в то, что я не достойна быть Неблагой принцессой, не говоря о том, чтобы править, разделяется многими при дворе. Они боятся дать мне клятву, тетя Андаис, опасаясь, что моя смертность уничтожит их бессмертие навсегда. Поскольку я не могу обещать им, что этого не произойдет, я думаю, что они выберут мою смерть, а не свою, или, что еще хуже, предпочтут мою смерть, а не медленное старение, как у людей.
- Тебя удивило бы, сколько людей готовы пойти за тобой, лишь бы снова смочь иметь детей.
- Я думаю, что не все сидхе при твоем дворе так же мечтают о детях, как ты, тетя.
- Может быть, но достаточно ли я спокойна,чтобы увидеть своих племянниц и племянников?
Я боролась с желанием бросить взгляд на Дойла, чтобы хоть чуть успокоиться. Рис оглянулся на меня, и дал мне то, что мне было нужно. Он думал, что она была достаточно вменяема, чтобы увидеть детей, или, по крайней мере, не сделала ничего плохого, заслужив право взглянуть на них. Я кивнула, а затем сказала:
- Да, мы принесем детей в комнату, чтобы ты могла увидеть их сегодня вечером, тетя Андаис.
Я тщательно сформулировала эту фразу, потому что, если бы я сказала, что «ты можешь увидеть детей», она могла бы интерпретировать это как то, что ей разрешено приходить во плоти, а это право она еще не заработала.
Я приказала принести детей. Один из стражей вышел за нашими няньками и малышами, чтобы представить их двоюродной бабушке, той, что чуть не убила меня, когда я была маленькой, потому что она думала, что я недостаточно чистокровна, как щенок дворняги, которого неожиданно понесла призовая сука. Все совершают ошибки, и Андаис делала вещи и похуже. Мой отец нашел и спас меня, сражался со своей сестрой, и забрал меня и всех своих людей с собой в человеческий мир. Он выбрал изгнание, чтобы сберечь меня. Я не понимала, чего это стоило ему, пока я не провела три года в одиночестве, прячась здесь, в Лос-Анджелесе. Мой отец очень любил меня; моя тетя ... не любила меня вообще. Как я могу доверять ей рядом с нашими детьми? Ответ был очевиден: никак.
Наверх
 
 
IP записан
 
Переключение на Главную Страницу Страниц: 1